Arms
 
развернуть
 
355002, г. Ставрополь, ул. Лермонтова, д. 183
Тел.: (8652) 23-29-00, 23-29-32 (ф.)
kraevoy.stv@sudrf.ru krai@stavsud.ru
355002, г. Ставрополь, ул. Лермонтова, д. 183Тел.: (8652) 23-29-00, 23-29-32 (ф.)kraevoy.stv@sudrf.ru krai@stavsud.ru

 

Сайт Президента Рф
Сайт Конституционного Суда РФ
Сайт Верховного Суда РФ
Официальный интернет-портал правовой информации




Сведения о размере и порядке уплаты государственной пошлины
Сервис для подачи жалоб и заявлений в электронном виде


Часы работы суда:
понедельник-четверг: 8.30-17.15
пятница: 8.30-17.00
суббота, воскресенье: выходной
перерыв: 13.00-13.45
 

Главный корпус
355002, г. Ставрополь,
ул. Лермонтова, 183
Тел.: (8652) 23-29-00
Факс: (8652) 23-29-32
e-mail: krai@stavsud.ru

Помещения
Ставропольского краевого суда
в здании "Дворец правосудия"
355035, г.Ставрополь,
ул. Дзержинского, 235
Тел./факс: (8652) 35-36-41

Апелляционная коллегия
по гражданским делам
Ставропольского краевого суда
355004, г. Ставрополь,
ул. Осипенко, 10а
Тел./факс: (8652) 23-50-58

Здание
Ставропольского краевого суда
в г. Пятигорске
357500, Ставропольский край
г. Пятигорск,
ул. Лермонтова, 9
Тел./факс: (8793) 33-94-73


ДОКУМЕНТЫ СУДА
Поняева и другие против России

НЕОФИЦИАЛЬНЫЙ ПЕРЕВОД

 

АУТЕНТИЧНЫЙ ТЕКСТ РАЗМЕЩЕН

НА САЙТЕ Европейского Суда по правам человека

www.echr.coe.int

 

в разделе HUDOC


 

ПЕРВАЯ СЕКЦИЯ

 

 

 

ДЕЛО «ПОНЯЕВА И ДРУГИЕ против РОССИИ»

 

(жалоба № 63508/11)

 

 

 

 

 

 

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

 

 

 

 

г. СТРАСБУРГ

 

17 ноября 2016 г.

 

 

Настоящее постановление вступило в силу 24 апреля 2017 г. в порядке, установленном в пункте 2 статьи 44 Конвенции. Может быть подвергнуто редакционной правке.


По делу «Поняева и другие против России»,

Европейский Суд по правам человека (Первая Секция), заседая Палатой, в состав которой вошли:

          Андраш Шайо, Председатель,
          Мирьяна Лазарова Трайковска,
          Ханлар Гаджиев,
          Пауло Пинто де Альбукерке,
          Линос-Александр Сицильянос,
          Эрик Мос,
          Дмитрий Дедов,  судьи,
и Абель Кампос, Секретарь Секции,

проведя 13 октября 2015 года, 6 сентября 2016 года и 11 октября 2006 года совещания по делу за закрытыми дверями,

в последний из указанных дней вынес следующее постановление:

ПРОЦЕДУРА

1.  Дело было инициировано по жалобе (№ 63508/11) против Российской Федерации, поступившей в Суд согласно статье 34 Конвенции о защите прав человека и основных свобод (далее — «Конвенция») от трех граждан Российской Федерации: Натальи Сергеевной Поняевой, Светланы Александровны Оленевой и Анастасии Александровны Оленевой (далее — «заявительницы») 6 октября 2011 года.

2.  Интересы заявительниц в суде представляли О. Макаркина, Е. Нахимова, М. Самородкина, адвокаты, практикующие в г. Москве. Интересы Властей Российской Федерации (далее — «Власти») представлял Г. Матюшкин, Уполномоченный Российской Федерации при Европейском Суде по правам человека.

3.  Заявители жаловались, в частности, на то, что они были лишены своих квартир в нарушение статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции и что их выселение представляет собой нарушение статьи 8 Конвенции.

4.  7 января 2014 года Председатель Первой секции принял решение о рассмотрении данной жалобы в приоритетном порядке в соответствии с правилом 41 Регламента Суда и коммуницировал Властям жалобы по статье 1 Протокола № 1 к Конвенции и статье 8 Конвенции. Оставшаяся часть жалоб была объявлена неприемлемой.

ФАКТЫ

I.  ОБСТОЯТЕЛЬСТВА ДЕЛА

5.  Заявительницами по настоящему делу являются Наталья Сергеевна Поняева, родившаяся 7 июля 1978 года, и двое ее дочерей, Светлана Александровна Оленева, родившаяся 18 марта 2006 года, и Анастасия Александровна Оленева, родившаяся 11 июля 2000 года. Заявители проживают в г. Москве.

A.  Сделки в отношении квартиры, позже приобретенной первым заявителем

6.  До приватизации квартира по адресу: г. Москва, улица Свободы, дом 83, корпус 3, квартира 4, принадлежала городу Москве. На основе заключенного с администрацией договора социального найма в ней проживал О.И.

7.  13 августа 2003 года в отношении О.И. было возбуждено уголовное дело по фактузаведомо ложного сообщения о готовящемся террористическом акте. Он был освобожден от уголовной ответственности и был помещен в психиатрическое учреждение для применения мер медицинского характера.

8.  3 февраля 2004 года, когда О.И. все еще проходил лечение, неустановленное лицо подало заявление на выдачу паспорта от его имени и попросило нотариуса Б. выдать две доверенности наделяющие нескольких человек полномочиями выполнять сделки от лица О.И. в отношении квартиры.

9.  9 марта 2004 года Управление жилищно-коммунального хозяйства города Москвы (далее — «Управление жилищного хозяйства») передало право собственности на квартиру О.И. в порядке приватизации. Договор о приватизации от лица О.И. был подписан лицом, действующим на основании доверенности от 3 февраля 2004 года и в последствии зарегистрирован в Управлении Федеральной службы государственной регистрации, кадастра и картографии по г. Москве (далее — «Росреестр»).

10.  1 апреля 2004 года Б. и К. купили квартиру у О.И. 13 апреля 2004 года сделка была зарегистрирована в Росреестре, после чего на имя Б. и К. было выдано соответствующее свидетельство о праве собственности на квартиру.

11.  12 января 2005 года Тушинский районный суд города Москвы удовлетворил иск Б.,поданный к О.И. В частности, суд установил, что последний утратил право пользования жилым помещением и снял О.И. с регистрационного учета.

12.  10 марта 2006 года Б. и К. продали квартиру первой заявительнице. Сделка была зарегистрирована в Росреестре, после чего было выдано свидетельство о праве собственности заявительницы на квартиру.

Б.  Аннулирование права собственности первой заявительницы на квартиру и ее выселение

13.  31 января 2006 года прокуратура получила жалобу от Н., знакомой О.И., в которой она предполагала, что последнего лишили квартиры обманным путем. 14 марта 2006 года окружное управление внутренних дел возбудило уголовное дело по данному факту. Согласно Властям, расследование ведется до сих пор.

14.  14 мая 2008 года межрайонный прокурор подал гражданский иск в интересах О.И. и Управления жилищного хозяйства с требованием признать приватизацию и последующие сделки в отношении квартиры недействительными.

15.  2 июля 2010 года районный суд удовлетворил требование прокурора. В частности, суд установил, что подписи О.И. на доверенностях, уполномочивающих третьих лиц действовать от его лица в отношении квартиры, и его подпись на других связанных с делом документах была поддельной. Суд пришел к выводу, что первая заявительница приобрела квартиру как добросовестный приобретатель. Однако суд постановил, что данный случай попадает под действие одного из двух исключений по защите прав добросовестного приобретателя, согласно которому преимущественное право признается за первоначальным собственником, в данном деле - городом Москвой. В этой связи суд постановил, что права О.И. могут быть надлежащим образом защищены только посредством восстановления права собственности города Москвы на квартиру. Суд постановил аннулировать право собственности первой заявительницы на спорную квартиру, передав ее в собственность города Москвы. Затем районный суд признал приоритетное право О.И. на пользование данной  квартирой и вынес решение о выселении заявителей. Заявительницы подали кассационную жалобу.

16.  6 апреля 2011 года Московский городской суд по результатам рассмотрения кассационной жалобы оставил решение, вынесенное 2 июля 2010 года, без изменений.

17.  Согласно Властям, право собственности на квартиру не было зарегистрировано за городом Москвой, и заявительницы продолжили проживать в квартире.

II.  СООТВЕТСТВУЮЩЕЕ НАЦИОНАЛЬНОЕ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВО И ПРАВОПРИМЕНИТЕЛЬНАЯ ПРАКТИКА

A.  Федеральный закон «О государственной регистрации прав на недвижимое имущество и сделок с ним»

18.  На основании положений Федерального закона «О государственной регистрации прав на недвижимое имущество и сделок с ним», принятого 21 июля 1997 года (с изменениями), государство подтверждает приобретение, передачи или прекращение прав на недвижимое имущество путем государственной регистрации прав (статья 2). После того, как государственные регистрационные органы получают заявление о государственной регистрации права собственности на недвижимость, они обязаны провести экспертную оценку законности операций по приобретению, передаче или прекращению права собственности. Они обязаны установить, что конфликт интересов в отношении такого имущества отсутствует, и проверить возможность одобрения заявления (пункт 1 статьи 13). При подаче заявления стороны, участвующие в сделке по приобретению, передаче или прекращению права собственности на недвижимое имущество, должны предоставить действующий документ, удостоверяющий личность. Если заявление подается представителями сторон, они должны предоставить нотариально заверенную доверенность (пункты 1 и 2 статьи 16).

Б. Гражданский кодекс Российской Федерации

19.  Гражданский кодекс Российской Федерации предусматривает следующее:

Статья 167.   Общие положения о последствиях недействительности сделки

«1.  Недействительная сделка не влечет юридических последствий, за исключением тех, которые связаны с ее недействительностью, и недействительна с момента ее совершения.

2.  При недействительности сделки каждая из сторон обязана возвратить другой все полученное по сделке, а в случае невозможности возвратить полученное в натуре (в том числе тогда, когда полученное выражается в пользовании имуществом, выполненной работе или предоставленной услуге) возместить его стоимость, если иные последствия недействительности сделки не предусмотрены законом.

3.  Если из существа оспоримой сделки вытекает, что она может быть лишь прекращена на будущее время, суд, признавая сделку недействительной, прекращает ее действие на будущее время.

Статья 302.  Истребование имущества от добросовестного приобретателя

«1.  Если имущество возмездно приобретено у лица, которое не имело права его отчуждать, о чем приобретатель не знал и не мог знать (добросовестный приобретатель), то собственник вправе истребовать это имущество от приобретателя в случае, когда имущество утеряно собственником или лицом, которому имущество было передано собственником во владение, либо похищено у того или другого, либо выбыло из их владения иным путем помимо их воли.

2.  Если имущество приобретено безвозмездно от лица, которое не имело права его отчуждать, собственник вправе истребовать имущество во всех случаях.

3.  Деньги, а также ценные бумаги на предъявителя не могут быть истребованы от добросовестного приобретателя.

В. Постановление Конституционного Суда Российской Федерации

20.  Постановлением Конституционного Суда Российской Федерации от 21 апреля 2003 года № 6-П, статья 167 Кодекса была истолкована как означающая, что первоначальный собственник не может истребовать имущество от добросовестного приобретателя, за исключением случаев наличия соответствующих специальных законодательных положений. Вместо этого может быть подан виндикационный иск в соответствии со статьей 302 Кодекса, если условия, обозначенные в пунктах 1 и 2 соблюдены, в частности, если имущество оставлено в распоряжении собственника без намерения его вернуть, или если собственность была получена безвозмездно.

Г. Постановление Пленума Верховного Суда и Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации

21.  Дальнейшее толкование статьи 302 Гражданского кодекса содержится в постановлении Пленумов Верховного Суда Российской Федерации и Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации. Постановление от 29 апреля 2010 года № 10/22 «О некоторых вопросах, возникающих в судебной практике при разрешении споров, связанных с защитой права собственности и других вещных прав» гласит следующее:

«39.  По смыслу пункта 1 статьи 302 ГК РФ собственник вправе истребовать свое имущество ... независимо от возражения ответчика о том, что он является добросовестным приобретателем, если докажет факт выбытия имущества из его владения ... помимо его воли.

Недействительность сделки ... не свидетельствует сама по себе о его выбытии из владения передавшего это имущество лица помимо его воли. Судам необходимо устанавливать, была ли воля собственника на передачу имущества иному лицу».

22.  В определении № 188‑O‑O от 27 января 2011 года Конституционный суд, проверяя соответствие статьи 302 положениям Конституции, опирается на трактовку статьи, представленную Пленумами.

Д.  Обзор судебной практики по делам, связанным с истребованием жилых помещений от добросовестных приобретателей, по искам государственных органов и органов местного самоуправления

23.  1 октября 2014 года Президиум Верховного Суда Российской Федерации утвердил Обзор судебной практики по делам, связанным с истребованием жилых помещений от добросовестных приобретателей, по искам государственных органов и органов местного самоуправления. В частности, в нем предусмотрено следующее:

«…

Недействительность сделки по отчуждению жилого помещения сама по себе не свидетельствует о выбытии недвижимого имущества из владения Российской Федерации, субъекта Российской Федерации, муниципального образования помимо их воли .

Например, районным судом было отказано в удовлетворении исковых требований муниципального образования об истребовании у М. жилого помещения и признании права собственности на квартиру по следующим основаниям.

Установлено, что спорная квартира была предоставлена по договору социального найма Л., представившему в орган муниципального образования поддельную справку о наличии у него заболевания, дающего право на внеочередное получение жилой площади, а затем передана ему в собственность по договору приватизации. Впоследствии Л. продал данную квартиру М.

Поскольку орган муниципального образования являлся стороной не только договора социального найма, но и договора приватизации квартиры, то он имел возможность проверить соответствие действительности представленных Л. документов, однако не проявил должной осмотрительности, суд пришел к правильному выводу о том, что спорное жилое помещение было отчуждено муниципальным образованием и передано во владение Л. по воле собственника жилого помещения и в силу пункта 1 статьи 302 ГК РФ не могло быть истребовано от добросовестного приобретателя М., приобретшего его у Л. по договору купли-продажи.

Если ответчиком недвижимое имущество приобретено у лица, которое не имело права его отчуждать, и между истцом и ответчиком отсутствуют договорные отношения, то независимо от избранного истцом способа защиты права (т.е. заявление требования об истребовании жилого помещения из чужого незаконного владения, либо заявление требования о признании недействительными сделок по отчуждению жилого помещения, либо заявление таких требований одновременно) применяются правила статей 301, 302 ГК РФ.

Так, районным судом было рассмотрено дело по иску прокурора района, действующего в интересах муниципального образования, к М., С., Н. о признании недействительными договора социального найма, договора передачи квартиры в собственность граждан в порядке приватизации, договора дарения квартиры, договора купли продажи квартиры, применении последствий недействительности ничтожных сделок, возвращении квартиры в собственность муниципального образования.

Судом установлено, что спорная квартира находилась в муниципальной собственности, была отнесена к специализированному жилищному фонду и подлежала предоставлению только гражданам, признанным нуждающимися в предоставлении специализированного жилого помещения по договору безвозмездного пользования. Однако [руководителем управления социальной защиты населения] данное жилое помещение было предоставлено по договору социального найма М. и впоследствии ею приватизировано.

М. подарила данную квартиру С., который в свою очередь заключил договор купли-продажи с Н.

Согласно [Совместному постановлению Пленума Верховного Суда Российской Федерации и Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации] в ситуации, когда предъявлен иск о признании недействительными сделок по отчуждению имущества, в том числе к лицу, приобретшему имущество у лица, которое не имело права его отчуждать, следует иметь в виду правила, установленные статьями 301, 302 ГК РФ.

Поскольку окончательное требование, заявленное истцом, состояло в возврате ему спорного имущества, суд применил при рассмотрении данного дела положения статей 301, 302 ГК РФ. Установив, что спорная квартира была передана собственником [в оперативное управление управления социальной защиты населения] и выбыла из владения последнего по его воле, а Н. приобрела спорное имущество у лица, не имевшего права его отчуждать, возмездно и добросовестно, отказал в удовлетворении требований о признании недействительности договора дарения квартиры, договора купли продажи квартиры ... возвращении квартиры в собственность муниципального образования.

Вместе с тем ... суд признал, что требования прокурора в части признания недействительными договоров социального найма и передачи квартиры в собственность ... подлежат удовлетворению, поскольку договоры заключены с нарушением требований законодательства.

При этом суд указал, что муниципальное образование имеет законный интерес в признании недействительными указанных ничтожных сделок ... поскольку впоследствии оно вправе обратиться в суд с требованиями к лицам, нарушившим его право собственности, о возмещении убытков.

Е.  Рассмотрение дела «Гладышева против России» (см. постановление Европейского Суда от 6 декабря 2011 по делу «Гладышева против России» (Gladysheva v. Russia), жалоба № 7097/10), национальными судами.

24.  В неустановленную дату город Москва подал иск против С.М. Гладышевой и предыдущих владельцев квартиры, В. и Е., добиваясь восстановления права собственности на квартиру, купленную С.М. Гладышевой, и ее выселения. Дело было рассмотрено дважды национальными судами двух инстанций. Соответствующие факты детально описаны в деле «Гладышева против России» (см. постановление Европейского Суда от 6 декабря 2011 по делу «Гладышева против России» (Gladysheva v. Russia), жалоба № 7097/10, пункты 18–34)

25.  13 мая 2010 года Московский городской суд при рассмотрении кассационной жалобы оставил решение, вынесенное 9 июля 2009 года, без изменений.

26.  30 августа 2011 года Верховный Суд Российской Федерации отменил судебные решения от 9 июля 2009 года и 13 мая 2010 года, постановив:

«Суд не может согласиться с выводами, представленными в судебных решениях от 9 июля 2009 года и 13 мая 2010 года, так как они основаны на неправильном толковании применимых норм материального права.

В соответствии со пунктом 1 статьи 302 Гражданского кодекса Российской Федерации, если имущество возмездно приобретено у лица, которое не имело права его отчуждать, о чем приобретатель не знал и не мог знать (добросовестный приобретатель), то собственник вправе истребовать это имущество от приобретателя в случае, когда имущество утеряно собственником ... либо похищено у того или другого, либо выбыло из их владения иным путем помимо их воли.

Учитывая все вышеуказанное, суд обязан установить, что собственность выбыла из владения собственника ... вследствие вышеуказанных обстоятельств; что имущество было приобретено возмездно; и что собственник не знал и не мог знать, что собственность была приобретена у лица, которое не имело права его отчуждать. Приобретатель не может считаться лицом, действующим добросовестно, если он знал о существовании требований третьих лиц на данное имущество, и эти требования впоследствии были признаны действительными.

... суд [первой инстанции] не ссылался в своем решении на свидетельства, подтверждающие, что квартира выбыла из владения города против его воли.

... [районный] суд истребовал квартиру в собственность города Москвы и указал, что данное имущество выбыло из владения города против его воли. Однако суд не принял во внимание, что переход права собственности на квартиру произошел путем передачи квартиры из собственности города Москвы в собственность Е. Следовательно, [город Москва] являлся участником спорной сделки ... и выразил свое согласие на передачу квартиры Е.».

27.  10 февраля 2012 года Черемушкинский районный суд города Москвы заново рассмотрел дело. Он отклонил иск Управления жилищного хозяйства к Гладышевой, установив следующее:

«... для того, чтобы рассмотреть виндикационный иск в отношении имущества, суд обязан, в частности, установить, было ли имущество отчуждено у собственника помимо его воли.

... Управления жилищного хозяйства возражало, что брак между М. и Е. не заключался, и, следовательно, Е. не могла переехать в указанную квартиру как член семьи ... и не имела права на ее приватизацию.

Однако суд считает, что этот факт в отдельности не может быть принят во внимание, так как не подтверждает того, что [Управление жилищного хозяйства] не имело намерения отчудить имущество [Е].

Суд установил ... что Е. переехала в данную квартиру, была зарегистрирована по этому адресу, подписала договор социального найма квартиры, договор о приватизации, право ее собственности на квартиру было зарегистрировано и подтверждено государственными органами, которые, в силу своих обязанностей, проверили все соответствующие документы, предоставленные сторонами для того, чтобы сделка состоялась.

… Управление жилищного хозяйства не отрицало, что уполномоченные лица проверили документы, предоставленные Е. для подписания договора социального найма и договора приватизации, и не усомнились в их подлинности.

Следовательно, переход права собственности на квартиру от города Москвы к Е. произошел в результате приватизации. Управление жилищного хозяйства было участником этой операции ... и выразило свое намерение передать квартиру Е.

Принимая во внимание, что было установлено, что Управление жилищного хозяйства добровольно передало право собственности на квартиру Е., суд не может принять ссылки истца на статьи 301 и 302 Гражданского кодекса Российской Федерации. . Так как Е. законно приобрела право собственности на квартиру, отсутствуют основания для признания недействительными ранее произведенных операций в отношении квартиры.

30 марта 2005 года Управление жилищного хозяйства добровольно заключило с Е. договор социального найма квартиры.

Передавая квартиру Е. по договору социального найма, Управление жилищного хозяйства обязано было проверить, почему предыдущий квартиросъемщик М. покинул квартиру, и почему Е. въехала в квартиру ... Однако жилищный департамент не проверил указанные обстоятельства, и, разрешая Е. въехать в квартиру, прекратил право собственности города на нее.

Районный суд не принял доводы Управления жилищного хозяйства о том, что проверка указанных обстоятельств не входила в компетенцию Управления жилищного хозяйства. На основании положений действующего законодательства, Управление жилищного хозяйства было обязано проверить, были ли сделки с квартирой проведены в соответствии с законом, чего сделано не было.

Районный суд также принял во внимание, что Управление жилищного хозяйства не подало требования в установленный срок исковой давности (3 года). Никакого обоснования в отношении этого нарушения также не было предоставлено. Таким образом, районный суд принял доводы Гладышевой о необходимости применения требований об истечении срока давности.

Учитывая все вышеуказанное, районный суд постановил, что исковые требования Управления жилищного хозяйства ... должны быть отклонены.

28.  5 апреля 2012 года Черемушкинский районный суд города Москвы отказал в принятии апелляционнойжалобы, поданной Управлением жилищного хозяйства на решение от 10 февраля 2012 года из-за несоблюдения им срока для обжалования.

29.  29 июня 2012 года Московский городской суд оставил постановление от 5 апреля 2012 года в отношении апелляционной жалобы без изменений.

Ж.  Применение статьи 302 Гражданского кодекса Верховным судом Российской Федерации в гражданском споре между Управлением жилищного хозяйства и добросовестным приобретателем.

30.  3 ноября 2015 года Верховный суд Российской Федерации, исполняя функции суда второй инстанции, рассмотрел дело В., чья квартира была истребована в собственность города Москвы несмотря на то, что он являлся добросовестным приобретателем. Верховный суд отменил предыдущие решения в пользу города Москвы и постановил следующее:

«Ошибки, допущенные судами, рассматривавшими настоящее дело, в неправильном применении норм материального и процессуального права, и, следовательно, повлекшие вынесение незаконных решений, могут быть изложены следующим образом.

Разрешая спор и удовлетворяя исковые требования Управления жилищного хозяйства об аннулировании права собственности В. на квартиру, передаче квартиры городу Москве, выселении семьи В., суд исходил из того, что К. (кому квартира принадлежала изначально по договору социального найма) умер 7 мая 2008 года. Следовательно, все сделки, совершенные в отношении спорной квартиры после его смерти, совершены в отсутствие его волеизъявления и являются ничтожными в силу закона. Поскольку К. не выразил свою волю на приобретение занимаемой им квартиры в собственность, суд пришел к выводу о том, что спорная квартира, являющаяся муниципальным жильем, выбыла из владения города Москвы помимо воли собственника. Управлению жилищного хозяйства не было и не могло быть известно о том, что квартира была передана в собственность К. по подложным документам. С учетом изложенного возникла необходимость защиты вещного права г. Москвы с использованием правового механизма, установленного статьей 302 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Суд апелляционной инстанции согласился с выводами суда первой инстанции.

Верховный суд Российской Федерации полагает считает выводы судов основанными на неправильном применении норм материального права к обстоятельствам данного дела. Судами не были приняты во внимание имеющие значение для правильного разрешения дела факты, что привело к вынесению незаконного решения.

Согласно пункту 1 статьи 302 Гражданского кодекса Российской Федерации, если имущество возмездно приобретено у лица, которое не имело права его отчуждать, о чем приобретатель не знал и не мог знать (добросовестный приобретатель), собственник вправе истребовать это имущество от приобретателя в случае, когда имущество утеряно собственником или лицом, которому имущество было передано собственником во владение, либо похищено у того или другого, либо выбыло из их владения иным путем помимо их воли.

Как разъяснено в пункте 39 Совместного постановления № 10/22 Пленума Верховного Суда и Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации ... , в соответствии с пунктом 1 статьи 302 ГК РФ собственник вправе истребовать свое имущество ... независимо от возражения ответчика о том, что он является добросовестным приобретателем, если докажет факт выбытия имущества из его владения ... помимо его воли.

Недействительность сделки ... не свидетельствует сама по себе о его выбытии из владения передавшего это имущество лица помимо его воли. Судам необходимо устанавливать, была ли воля собственника на передачу владения иному лицу.

Однако судами при рассмотрении дела данные разъяснения Пленума Верховного Суда Российской Федерации учтены не были.

При рассмотрении дела суд установил, что передача спорной квартиры в собственность К. произошла по поддельным документам, что, по мнению суда, делает данную сделку недействительной. Суд не смог установить, выразил ли город Москва, являясь собственником квартиры, намерение предать квартиру К. и пришел к выводу о том, что квартира выбыла из собственности города Москвы в отсутствие такого намерения.

Данный вывод суда является ошибочным. Являясь стороной не только договоров социального найма, но и договора передачи квартиры в собственность К., Управление жилищного хозяйства было обязано и имело возможность проверить подлинность документов, представленных при заключении соответствующих договоров, но не сделало этого.

Как следует из материалов дела, с 14 ноября 2008 года, что предшествует дате заключения договора социального найма квартиры (1 октября и 27 октября 2009 года) ... и дате заключения договора приватизации данной квартиры (3 ноября 2009 года), К. находился в списке лиц, пропавших без вести, и 2 сентября 2008 года в отношении спорной квартиры был установлен специальный информационный контроль.

Вся приведенная выше информация была доступна для должностных лиц Управления жилищного хозяйства. Несмотря на это, квартира была приватизирована 3 ноября 2009 года ..., то есть в тот же день, когда от его имени в Управление жилищного хозяйства поступило заявление о приватизации спорной квартиры. Это свидетельствует об отсутствии надлежащей и обязательной проверки документов, необходимых для совершения сделки по приватизации квартиры.

Таким образом, непроявление Управлением жилищного хозяйства должной осмотрительности при совершении сделок со спорной квартирой ... свидетельствует о наличии воли собственника на отчуждение спорной собственности.

С учетом изложенного спорное жилое помещение в силу пункта 1 статьи 302 Гражданского кодекса Российской Федерации не могло быть истребовано от добросовестного приобретателя В., приобретшего его 5 августа 2011 года.

ПРАВО

I  ПРЕДПОЛАГАЕМОЕ НАРУШЕНИЕ СТАТЬИ 1 ПРОТОКОЛА № 1 К КОНВЕНЦИИ

31.  Заявители ссылаются на то, что они были лишены права собственности на имущество в нарушение требований статьи 1 Протокола №1 к Конвенции, которая, в части, имеющей отношение к настоящему делу, гласит:

«Каждое физическое или юридическое лицо имеет право на уважение своей собственности. Никто не может быть лишен своего имущества иначе как в интересах общества и на условиях, предусмотренных законом и общими принципами международного права.

Предыдущие положения не умаляют права Государства обеспечивать выполнение таких законов, какие ему представляются необходимыми для осуществления контроля за использованием собственности в соответствии с общими интересами или для обеспечения уплаты налогов или других сборов или штрафов».

А.  Приемлемость жалобы

1.  Совместимость ratione materiae

32.  Власти указали, что единственным владельцем квартиры была первая заявительница, а вторая и третья заявительницы не могут считаться жертвами пострадавшими в связи с предполагаемым нарушением их прав в соответствии со статьей 1 Протокола № 1 к Конвенции.

33.  Заявительницы не дали никаких комментариев.

34.  В связи с этим Суд напоминает, что понятие «имущество», закрепленное в первом абзаце статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции, имеет автономное значение, которое не ограничивается владением материальными благами и не зависит от формальной классификации данного полномочия в национальном законодательстве. Наряду с материальными благами, в качестве «имущественных прав» и, соответственно, «имущества» для целей настоящего положения могут рассматриваться и некоторые иные права и интересы. В каждом случае представляется необходимым рассмотреть вопрос о том, имеется ли у заявителя, с учетом всей совокупности обстоятельств конкретного дела, значительный интерес, находящийся под защитой статьи 1 Протокола № 1 (среди наиболее поздних постановлений см. постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Чентро Эуропа 7 С.р.л. и Ди Стефано против Италии» (Centro Europa 7 S.r.l. and Di Stefano v. Italy), жалоба № 38433/09, пункт 171, ECHR 2012).

35.  Возвращаясь к обстоятельствам настоящего дела, Европейский Суд отмечает, что в то время, когда первая заявительница была законным владельцем и обладала правом собственности в отношении квартиры, которая составляла ее «имущество» в значении статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции, вторая и третья заявительницы не являлись собственниками квартиры и жили там только на основании родственных связей с первой заявительницей, т. е. в качестве ее дочерей.

36.  Суд не исключает того, что лицо, наделенное правом использования жилого помещения и не являющееся его собственником, может обладать определенным имущественным правом или интересом в отношении указанного помещения, признаваемым в национальном законодательстве, и такой интерес будет рассматриваться в качестве «имущества», находящейся под защитой статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции. Однако, по общему правилу, право проживания в конкретном помещении, не находящимся в собственности заявителя, не относится к «имуществу» по смыслу указанного положения (см. решение Комиссии от 12 января 1994 года по делу «Дурини против Италии» (Durini v. Italy), жалоба № 19217/91, Сборник решений и докладов Европейской комиссии по правам человека 76B, с. 76–79; решение Европейского Суда от 9 декабря 2003 года по делу «Х.Ф. против Словакии» (H.F. v. Slovakia), жалоба № 54797/00; решение Европейского Суда от 19 января 2006 года по делу «Буневац против Словении» (Bunjevac v. Slovenia), жалоба № 48775/09; решение Европейского Суда от 1 апреля 2008 года по делу «Гачеша против Хорватии» (Gaćeša v. Croatia), жалоба № 43389/02; и решение Европейского Суда от 4 января 2012 года по делу «Бабенко против Украины» (Babenko v. Ukraine), жалоба № 68726/10).

37.  Суд также отмечает, что в своих замечаниях заявители не представили ссылки на какие-либо положения национального законодательства или фактические обстоятельства дела, на основании которых Суд мог бы прийти к выводу о том, что предоставленное второй и третьей заявительницам право проживания в квартире свидетельствует наличии у них «имущества» по смыслу статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции (см., для сравнения, постановление Европейского Суда от 3 мая 2012 года по делу «Маго и другие против Боснии и Герцеговины» (Mago and Others v. Bosnia and Herzegovina), жалобы №№ 12959/05, 19724/05, 47860/06, 8367/08, 9872/09 и 11706/09, пункт 78). Таким образом, Суд полагает, что заявители не могут утверждать, что положения указанной статьи применимы в отношении них. Из этого следует, что поданная второй и третьей заявительницами жалоба несовместима ratione materiae с положениями Конвенции по смыслу пункта 3 статьи 35 Конвенции и должна быть отклонена в соответствии с пунктом 4 статьи 35 Конвенции.

2.  Исчерпание внутригосударственных средств правовой защиты

(а) Замечания сторон

38.  Власти сочли, что первая заявительница не использовала эффективные внутригосударственные средства правовой защиты. Она имела возможность подачи иска о возмещении убытков к лицам, которые продали ей квартиру. Власти упомянуло дело, в котором П., добросовестный приобретатель квартиры, успешно подала в суд иск к продавцу квартиры после того, как указанная сделка была признана судами недействительной.

39.  Первая заявительница не дала никаких комментариев.

(б)  Оценка Европейского Суда

40.  Суд отметил, что он уже рассматривал вопрос исчерпания внутригосударственных средств правовой защиты в деле, когда заявительница была лишена своего жилища в результате лишения права собственности на квартиру вследствие вступившего в силу и подлежащего принудительному исполнению решения суда (см. упоминавшееся выше постановление по делу «Гладышева против России» (Gladysheva v. Russia), жалоба № 7097/10, пункты 60–62 и 89). Суд заключил, что никаких дополнительных мер, предусмотренных российским законодательством, направленных против такого решения, которые теоретически могли бы привести к восстановлению права собственности заявителя, предпринято не было. Он также отметил, что возможность подачи иска о возмещении убытков при данных обстоятельствах не лишила бы заявителя статуса жертвы для целей жалобы по статье 1 Протокола № 1 к Конвенции. Эта возможность также не могла рассматриваться как необходимая для соблюдения правила исчерпания внутригосударственных средств правовой защиты по смыслу пункта 1 статьи 35 Конвенции. Наконец, суд посчитал, что любое возмещение убытков, которое первая заявительница могла бы получить от продавцов квартир, могло быть принято во внимание только для целей оценки пропорциональности вмешательства и морального ущерба, если нарушение статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции было бы выявлено судом, и если справедливая компенсация была бы присуждена согласно статье 41 Конвенции (там же, пункт 62).

41.  Суд полагает, что эти выводы остаются справедливыми в контексте рассматриваемого дела. Власти не предоставили каких-либо фактов или доводов, способных привести к изменению заключения по настоящему делу. Следовательно, это не было обязанностью первой заявительницы прибегать к гражданско-правовым средствам защиты, на которые ссылались Власти. Таким образом, возражение Властей в данной связи отклоняется.

3.  Заключение

42.  Суд отмечает, что данная жалоба, поданная первой заявительницей, не является явно необоснованной по смыслу подпункта «a» пункта 3 статьи 35 Конвенции. Суд также отмечает, что она не является неприемлемой по каким-либо иным основаниям. Соответственно, она должна быть признана приемлемой.

Б.  Существо жалобы

1.  Замечания сторон

(а)  Первая заявительница

43.  Первая заявительница считала, что решение национального суда об аннулировании ее права собственности на квартиру и передаче его городу Москве не соответствовало действующему законодательству. Она утверждала, что вопреки требованиям пункта 1 статьи 302 ГК РФ суды не установили было ли имущество города Москвы передано против воли города, что являлось условием для истребования квартиры последним в качестве утраченного имущества. Как только судами было установлено, что приватизация квартиры была осуществлена обманным путем, они автоматически пришли к выводу о том, что город Москва не имел намерения передаватьправо  собственности на нее. Заявительница также утверждала, что обстоятельства ее дела имели близкое сходство с делами, рассмотренными Судом в деле «Гладышева против России» (см. упомянутом выше постановление по делу «Гладышева против России»).Как и в этом деле, восстановив права собственности на квартиру, которую она приобрела, органы власти возложили на нее чрезмерное бремя. Она приобрела имущество добросовестно, а власти не обеспечили справедливый баланс между своим решением истребовать у нее имущество и собственными интересами первой заявительницы. Первая заявительница также заявила, что государство несет ответственность за мошеннические сделки в отношении квартиры. На властях лежала обязанность по проверке соответствия данных сделок действующему законодательству. Тем не менее, органы власти не сделали этого своевременно и тщательным образом и сумели истребовать имущество у добросовестного приобретателя лишь посредством грубого пренебрежения ее интересами.

(б)  Доводы Властей

44.  Власти признали, что анулирование права собственности на квартиру первой заявительницы и признание права собственности за городом Москвой и последующее выселение составило вмешательство в ее право собственности. Однако они считали, что такое вмешательство было произведено «в соответствии с законом» и преследовало законную цель защиты интересов О.И., уязвимого лица, страдающего от психического расстройства. Власти пришли к выводу, что первая заявительница понесла определенные финансовые потери в результате восстановления права собственности на квартиру городом Москвой. Однако, ее потери были вызваны мошенническими действиями других лиц, и она могла возместить ущерб, подав гражданский иск против лица (лиц), продавших ей квартиру. По мнению Властей, потеря недвижимого имущества в таких обстоятельствах не являлась чрезмерным бременем для первой заявительницы, с учетом того, что она и ее дочери не были выселены и продолжали проживать в квартире. Если заявительница сочтет себя нуждающейся в предоставлении социального жилья, то сможет подать соответствующую заявления в адрес властей.

2.  Оценка Суда

(a)  Общие принципы

45.  Общие принципы, касающиеся защиты собственности, закреплены в прецедентной практике Суда и могут быть обобщены следующим образом (см. упоминавшееся выше постановление по делу «Гладышева против России» (Gladysheva v. Russia) (см. упоминавшееся выше постановление по делу «Гладышева против России»):

«64.  Суд ссылается на свою сложившуюся прецедентную практику по вопросу о структуре статьи 1 Протокола № 1 и по вопросу о том, каким образом должны применяться три правила, содержащиеся в данном положении (см., в числе многих других, постановление Большой Палаты по делу «„Джей. Эй. Пай (Оксфорд) Лтд” и „Джей. Эй. Пай (Оксфорд) Лэнд Лтд” против Соединенного Королевства» (J.A. Pye (Oxford) Ltd and J.A. Pye (Oxford) Land Ltd v. the United Kingdom ), жалоба № 44302/02, пункт 52, ECHR 2007‑III; постановление Европейского Суда от 16 ноября 2004 года по делу «Брункрона против Финляндии» (Bruncrona v. Finland), жалоба № 41673/98, пункты 65–69; и постановление Большой Палаты по делу «Брониовский против Польши» (Broniowski v. Poland), жалоба № 31443/96, пункт 134, ECHR 2004‑V).

65.  Суд напоминает, что для того, чтобы соответствовать общему правилу статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции, вмешательство должно происходить в соответствии с принципами законности и преследовать правомерную цель и производиться средствами, соответствующими преследуемой цели (см., например, постановление Большой Палаты по делу «Бейелер против Италии» (Beyeler v. Italy ), жалоба № 33202/96, пункты 108–14, ECHR 2000-I).

66.  Вмешательство в беспрепятственное пользование имуществом должно осуществляться при соблюдении «справедливого баланса» между интересами общества в целом и требованиями защиты основных прав человека. Важность соблюдения такого баланса отражена в структуре статьи 1 в целом, которую следует рассматривать в свете общих принципов, сформулированных в первом предложении. В частности, используемые средства должны быть в разумной степени пропорциональны цели, преследуемой при лишении человека его имущества или контроля его использования. Условия компенсации в соответствии с положениями действующего законодательства имеют существенное значение для оценки того, соответствовала ли оспариваемая мера критерию справедливого баланса и, в частности, налагала ли она несоразмерное бремя на заявителя (см. постановление Большой Палаты по делу «Бывший Король Греции и другие против Греции» (Former King of Greece and Others v. Greece), жалоба № 25701/94, пункт 89, ECHR 2000-XII).

67.  В связи с этим, завладение имуществом без выплаты суммы, соответствующей его разумной стоимости, представляет собой несоразмерное вмешательство, которое не отвечает требованиям статьи 1 протокола № 1 к Конвенции. Это положение, однако, не гарантирует права полной компенсации при любых обстоятельствах, так как в целях законных общественных интересов может потребоваться возмещение в меньшем размере, чем полная рыночная стоимость (см., среди других прецедентов, постановление Большой Палаты по делу «Папахелас против Греции» (Papachelas v. Greece ), жалоба № 31423/96, пункт 48, ECHR 1999-II).

68.  Несмотря на то, что статья 1 Протокола № 1 к Конвенции не содержит конкретных процессуальных требований, производство по делу должно предоставить лицу разумную возможность передать его дело ответственным властям с целью эффективного оспаривания средств вмешательства в права, гарантированные этим положением. Для того, чтобы убедиться в соблюдении этих условий, должно быть составлено полное представление о применимых процедурах (см., среди других прецедентов, постановление Европейского Суда по делу «Йокела против Финляндии» (Jokela v. Finland), жалоба №. 28856/95, пункт 45, ECHR 2002-IV).»

(б)  Применение данных принципов к настоящему делу

(i)  Вопрос о наличии «собственности»

46.  Суд принимает во внимание ранее установленные факты в отношении приемлемости жалобы (см. пункты 32–37 выше) и признает, что квартиры находились в собственности первой заявительницы согласно статье 1 Протокола № 1 к Конвенции.

47.  Суд далее отмечает, что сложность рассматриваемых фактических и правовых вопросов в рассматриваемом деле не позволяет отнести его в одну из категорий, указанных во втором предложении первого пункта или во втором пункте статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции (см. постановление Большой Палаты по делу «Бейелер против Италии» (Beyeler v. Italy), жалоба №. 33202/96, пункты 108–114, ECHR 2000‑I). Таким образом, Суд полагает, что он должен рассматривать ситуацию в свете общего правила, установленного первым пунктом статьи 1 Протокола № 1 (см., для сравнения, упоминавшееся выше постановление постановление по делу «Гладышева против России», пункт 71).

(ii)  Вопрос о наличии вмешательства

48.  Суд считает, что у сторон существует согласованная позиция о том, что лишение первой заявительницы прав собственности на квартиру составило вмешательство в ее права в соответствии со статьей 1 Протокола № 1 к Конвенции. Суд не видит причин считать иначе.

49.  Таким образом, задачей Суда в этом деле является определить, соответствовало ли вмешательство требованиям законности и не было ли но произвольным, был ли достигнут «справедливый баланс» между интересами общества и требованиями защиты основных прав человека (см. упоминавшееся выше постановление по делу «Бейелер против Италии» (Beyeler v. Italy), пункт 107).

(iii)  Вопрос о законности вмешательства

50.  В отношении законности лишения права собственности первой заявительницы на квартиру и принимая во внимание ее доводы о том, что национальные суды не смогли установить предварительное условие, позволившее городу Москве восстановить право собственности на квартиру, Суд не может исключать возможности, что в настоящем деле могло иметь место существенное нарушение национального законодательства. Однако Суд не должен интерпретировать и определять точное значение национального законодательства, эта задача явно попадает в сферу действия национальных судов, которые должны определять законность оспариваемого вмешательства в соответствии с национальным законодательством, ограничивая роль Суда в этом отношении (см. постановление Европейского Суда от 27 октября 2015 года по делу «Константин Стефанов против Болгарии (Konstantin Stefanovv. Bulgaria), жалоба № 35399/05, пункт 61). Следовательно, Суд полагает, что в обстоятельствах настоящего дела возможно обойтись без решения данного вопроса, так как вне зависимости от законности вмешательства согласно национальному законодательству, оно не соответствовало требованию пропорциональности, как указано ниже (см. упоминавшееся выше постановление по делу«Гладышева против России», пункты 72–75).

(iv)  По вопросу о наличии правомерной цели

51.  По той же причине Суд должен рассмотреть довод Властей о том, что лишение права собственности первой заявительницы преследовало общественный интерес и было проведено в интересах О.И., уязвимого лица, получившего право проживания в квартире по договору социального найма. В любом случае, в сферах, как, например, жилищное хозяйство, Суд обычно учитывает решение законодательного органа относительно наличия интересов общества, за исключением случаев, когда такое мнение явно лишено разумных оснований (см. постановление Большой Палаты Европейского суда «„Иммобилиаре Саффи" против Италии» (Immobiliare Saffi v. Italy), жалоба № 22774/93, пункт 49, ECHR 1999‑V).

(v)  По вопросу справедливого баланса

52.  При осуществлении своего полномочия по рассмотрению жалоб, Суд должен оценивать удовлетворяет ли оспариваемая мера требование пропорциональности. Европейский Суд должен определить, был ли (несмотря на свободу усмотрения, данную государству) обеспечен справедливый баланс между оспариваемыми мерами и правом собственности заявительницы (см. постановление Европейского Суда  от 17 июля 2007 года по делу «Росинский против Польши» (Rosiński v Poland), №. 17373/02, пункт 78).

53.  Суд отмечает, что право первой заявительницы было аннулировано, так как сделка, в результате которой квартира была приватизирована третьими лицами, являлась мошеннической. В связи с этим Суд отмечает, что определение условий и процедур, на основании которых происходит отчуждение государственных активов в пользу частных лиц, по мнению государства имеющих на это право, и контроль соблюдения этих условий относится к исключительной компетенции государства. К исключительной компетенции государства также относится легализация передачи права собственности на квартиру посредством процедуры регистрации, специально разработанной для обеспечения дополнительной безопасности приобретателя права. При наличии такого большого количества управляющих органов, предоставивших разрешение на передачу права собственности на квартиру, в обязанности первой заявительницы или третьих лиц не входила оценка риска лишения права собственности в связи с недостатками, которые должны были быть исключены посредством процедур, специально для этого разработанных. Заблуждение властей не может оправдать последующее наказание первой заявительницы (см. упоминавшееся выше постановление по делу «Гладышева против России», пункт 79).

54.  Суд учитывает тот факт, что в настоящем деле суды должны были учитывать то, что под угрозой были противоречащие частные интересы. В частности им необходимо защищать интересы О.И., который проходил принудительное стационарное лечение в психиатрическом учреждении с 2003 года, а также имел право проживать в данной квартире по договору социального найма до того, как был обманным путем лишен его. Как было установлено ранее, с учетом того, что все регулирующие органы одобрили сделки, приведшие к потере О.И. его прав собственности, будет несправедливо исправлять данное бездействие за счет первой заявительницы.

55.  Наконец, Суд отмечает, что первая заявительница была лишена права на квартиру без материальной компенсации, и что государство не предложило ей жилья взамен. В отношении довода Властей, что убытки заявительницы могли бы быть возмещены, если бы она подала иск кпродавцам квартиры о возмещении убытков, Суд признает, что данная возможность ей доступна. Вместе с тем, в конкретных обстоятельствах данного дела ясно, что возмещение убытков нельзя перенести на более поздний срок, что касается лица, допустившего мошенничество, так как уголовное расследование длится с 2006 года, а лицо, причастное к совершению преступления не установлено. С учетом того, что рассматриваемые события произошли в 2004 году, шансов установить лицо, причастное к совершению преступления, на данном этапе практически нет. Довод Властей может толковаться только в качестве предположения того, что заявительница переложит свое чрезмерное индивидуальное бремя на других добросовестных приобретателей квартиры, и Суду сложно понять, как это поможет улучшить баланс между общественным интересом и необходимостью защищать права физических лиц.

56.  Принимая во внимание все указанные выше факторы, Суд считает, что государственные власти не обеспечили надлежащую экспертную оценку в отношении законности операций с недвижимым имуществом и проверить наличие противоречащих интересов в отношении недвижимого имущества. Вместе с тем, первая заявительница не должна нести риска пересмотра права собственности на квартиру в результате бездействия органов государственной власти при проведении процедур, направленных на предотвращение мошеннических действий при регистрации сделок с объектами недвижимого имущества. Суд повторяет, что ошибки или упущения со стороны органов государственной власти должны толковаться в пользу потерпевших лиц. Другими словами, ответственность за последствия ошибки государственного органа должно нести государство, и эти упущения нельзя исправлять за счет лиц, чьи интересы они затрагивают (см. постановление Европейского Суда от 29 января 2015 года по делу «Столярова против России» (Stolyarova v. Russia), жалоба № 15711/13, пункт 49, а также содержащиеся в нем ссылки). На основании вышеизложенного и основываясь на обстоятельствах настоящего дела, Суд приходит к выводу о том, что лишение первой заявительницы права собственности на квартиру и передача права собственности на квартиру городу Москве являлись для заявительницы непропорциональным и чрезмерным бременем (см., для сравнения, упоминавшееся выше постановление по делу «Гладышева против России», пункты 77–83).

57.  Соответственно, по настоящему делу было допущено нарушение статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции.

II.  ПРЕДПОЛАГАЕМОЕ НАРУШЕНИЕ СТАТЬИ 8 КОНВЕНЦИИ

58.  Заявители жаловались на то, что их выселение (или принятие решения об их выселении) представляло собой нарушение права на уважение жилища. Они ссылались на статью 8 Конвенции, которая гласит следующее:

«1.  Каждый имеет право на уважение его частной и семейной жизни, его жилища и его корреспонденции.

2.  Не допускается вмешательство со стороны публичных властей в осуществление этого права, за исключением случая, когда такое вмешательство предусмотрено законом и необходимо в демократическом обществе в интересах национальной безопасности и общественного порядка, экономического благосостояния страны, в целях предотвращения беспорядков или преступлений, для охраны здоровья или нравственности или защиты прав и свобод других лиц».

59.  Власти признали, что вынесение национальными судебными органами решений о выселении заявителей действительно являлось вмешательством в права, гарантированные статьей 8 Конвенции. Они полагали, что такое вмешательство было основано на законе, преследовало законную цель защиты прав лиц, имеющих право на получение жилья на условиях социального найма, и являлось пропорциональным указанной цели.

60.  Заявительницы поддержали доводы жалоб.

61.  Принимая во внимание установленные факты, касающиеся статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции (см. пункты 52–57 выше), Суд не видит необходимости в обособленном рассмотрении приемлемости и существа жалобы на нарушение статьи 8 Конвенции (см., с учетом необходимых изменений, постановление Европейского Суда от 2 декабря 2014 года по делу «Гюлер и Угур против Турции» (Güler and Uğur v. Turkey), жалобы №№ 31706/10 и 33088/10, пункты 58–59).

III.  ПРИМЕНЕНИЕ СТАТЬИ 41 КОНВЕНЦИИ

62.  Статьей 41 Конвенции предусматривается следующее:

«Если Суд приходит к заключению, что имело место нарушение Конвенции или Протоколов к ней, а внутреннее право Высокой Договаривающейся Стороны допускает возможность лишь частичного устранения последствий этого нарушения, Суд, в случае необходимости, присуждает справедливую компенсацию потерпевшей стороне».

A.  Ущерб

63.  Первая заявительница требовала присудить ей 7 115 000 рублей в качестве компенсации материального ущерба и 30 000 евро в качестве компенсации морального вреда.

64.  Власти Российской Федерации оспорили размеры компенсаций как необоснованные и завышенные.

65.  Суд принимает во внимание тот факт, что в настоящем деле установлено нарушение прав первой заявительницы, гарантированных статьей 1 Протокола № 1 к Конвенции. Суд полагает, что существует четкая связь между выявленным нарушением и нанесенным ущербом.

66.  Суд напоминает, что обычно статья 41 Конвенции отдает предпочтение restitutio in integrum, поскольку предполагается, что государство-ответчик сделает все от него зависящее для устранения последствий нарушения таким образом, чтобы максимально полно восстановить ситуацию, существовавшую до нарушения (см., среди прочих примеров, постановление Европейского Суда от 26 октября 1984 года по делу «Пьерсак против Бельгии» (Piersack v. Belgium) (статья 50), № 85, Series A, пункт 12; постановление Европейского Суда от 27 мая 2010 года по делу «Чичинадзе против Грузии» (Tchitchinadze v. Georgia), жалоба № 18156/05, пункт 69; постановление Европейского Суда от 15 июня 2010 года по делу «Вселенский патриархат против Турции» (Fener Rum Patrikligi (Ecumenical Patriarchy) v. Turkey) (справедливая компенсация), жалоба № 14340/05, пункты 35, 198; и постановление Европейского Суда от 19 июля 2011 года по делу «Стойчева против Болгарии» (Stoycheva v. Bulgaria), жалоба № 43590/04). Следовательно, принимая во внимание свои выводы по настоящему делу и, в частности, отмечая тот факт, что первая заявительница не получила какой-либо компенсации за ущерб, причиненный утратой права собственности, по результатам разбирательства на национальном уровне, Суд считает, что наиболее подходящей формой возмещения ущерба стало бы восстановление прав первой заявительницы на спорную квартиру. Подобная мера позволит поставить заявительницу в положение, сопоставимое с тем, в котором она бы находились при отсутствии нарушения статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции (см., для сравнения, упоминавшееся выше постановление по делу «Гладышева против России», пункт 106). В качестве альтернативы, если данная квартира более не принадлежит Властям или была иным образом отчуждена, Власти должны убедиться, что первая заявительница получит аналогичную квартиру.

67.  Кроме того, Суд также не сомневается в том, что первая заявительница перенесла страдания и расстройство ввиду лишения ее имущества. Принимая решение на справедливой основе, Суд присуждает ей 5000 евро в качестве возмещения морального вреда, включая любой налог, которым может облагаться данная сумма.

Б.  Расходы и издержки

68.  Первая заявительница потребовала компенсации расходов и издержек, понесенных в ходе разбирательств в национальных судах и в Европейском Суде. В частности, она требовала возместить ей расходы на юридическое сопровождение в размере 70 000 рублей по внутригосударственному судебному разбирательству и 6000 евро в судебном разбирательстве Европейского Суда. Она также заплатила 5000 рублей за экспертную оценку ее квартиры.

69.  Власти ходатайствовали в Суд об отклонении требований заявительницы о выплате компенсации расходов и издержек, понесенных в связи с разбирательствами во внутригосударственных судах, поскольку сочли их не имеющими отношения к рассмотрению их жалоб в Суде. Они также отметили, что некоторые заявленные расходы не были подтверждены соответствующими квитанциями.

70.  В соответствии с прецедентной практикой Суда заявитель имеет право на возмещение судебных расходов и издержек лишь в той мере, в какой им было доказано, что такие расходы и издержки действительно имели место, были понесены по необходимости и являлись разумными с точки зрения их размера. Принимая во внимание документы, имеющиеся в его распоряжении, и вышеуказанные критерии, Европейский Суд считает целесообразным присудить первой заявительнице сумму в размере 2100 евро на покрытие всех заявленных расходов.

В.  Проценты за просрочку платежа

71.  Суд считает приемлемым, что процентная ставка при просрочке платежей должна быть установлена в размере, равном предельной годовой процентной ставке Европейского центрального банка, плюс три процентных пункта.

ПО ЭТИМ ОСНОВАНИЯМ СУД

1.  постановил единогласно, что жалоба на нарушение статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции, поданная Н.С. Поняевой,является приемлемой, а жалобы, поданные на нарушение того же положения, поданные остальными заявительницами, — неприемлемыми;

 

2.  постановил шестью голосами против одного, что по настоящему делу было допущено нарушение статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции;

 

3.  постановил единогласно, что отсутствует необходимость в обособленном рассмотрении приемлемости и существа жалоб на нарушение статьи 8 Конвенции;

 

4.  постановил шестью голосами против одного:

(а)  что государство-ответчик обязано всеми разумными способами в течение трех месяцев начиная со дня вступления постановления в силу в соответствии с пунктом 2 статьи 44 Конвенции обеспечить восстановление права собственности первой заявительницы на спорную квартиру. В качестве альтернативы, если данная квартира более не находится в собственности государства или была иным образом отчуждена, государство-ответчик обязано обеспечить предоставление аналогичной квартиры первой заявительнице;

(б)  что в течение трех месяцев, начиная со дня вступления постановления в силу в соответствии с пунктом 2 статьи 44 Конвенции, государство-ответчик обязано выплатить первой заявительнице нижеприведенные суммы с последующим переводом в валюту государства-ответчика по курсу на день выплаты:

(i)  5000 (пять тысяч) евро, плюс любой налог, который может быть взыскан с этой суммы, в качестве компенсации морального вреда, с последующей конвертацией в рубли по курсу на день выплаты;

(ii)  2100 (две тысячи сто) евро плюс любой налог, которым может облагаться данная сумма, в качестве компенсации судебных расходов и издержек первой заявительнице;

(в)  что по истечении указанного трехмесячного срока и до полного окончания расчетов на указанные суммы начисляются простые проценты в размере предельной годовой процентной ставки Европейского центрального банка плюс три процентных пункта;

 

5.  отклонил единогласно остальные требования первой заявительницы о справедливой компенсации.

Составлено на английском языке; уведомление направлено в письменном виде 17 ноября 2016 года в соответствии с пунктами 2 и 3 правила 77 Регламента Суда.

  Абель Кампос                                                                    Андраш Шайо
      Секретарь                                                                        Председатель

 

В соответствии с пунктом 2 статьи 45 Конвенции и пунктом 2 правила 74 Регламента Суда, к настоящему постановлению прилагается особое мнение судьи А. Шайо.

А. Ш.
А. К.


 

ОСОБОЕ МНЕНИЕ СУДЬИ А. ШАЙО

В настоящем деле и в связанных с ним делах (см. постановление Европейского Суда по делу Аленцева против России (Alentseva v. Russia), жалоба № 31788/06 и постановление по делу «Пчелинцева и другие против России» (Pchelintseva and others v. Russia, жалоба № 47724/07), Суд расширил ответственность государственных органом и, следовательно, государства в контексте статьи 1 Протокола № 1. Я не смог придерживаться данного подхода, и таким образом, с должным уважением, я возражаю.

В настоящем деле О.И., квартиросъемщик по договору социального найма, утратил свое право на квартиру во время прохождения принудительного лечения. Неустановленное лицо, действующее на основании поддельной доверенности, смогло продать незаконно приватизированную квартиру третьим лицам, которые продали ее заявительнице. Данная покупка была признана недействительной на основании решения суда, так как первая передача права была незаконной, то есть О.И. никогда не становился собственником квартиры. Согласно решению суда, имущество должно было быть возвращено городу Москве. Заявительница продолжает проживать в квартире.

В более раннем деле (см. постановление Европейского Суда от 6 декабря 2011 года по делу «Гладышева против России» (Gladysheva v. Russia), жалоба № 7097/10), Суд признавал нарушение по схожему делу. В данном деле утверждалось, что в связи с фальсификацией, связанной с различными действиями в отношении официальной регистрации, государственные органы должны были ее обнаружить. Таким образом, приватизация и другие действия по передаче имущества, приведшие к лишению собственности исходного правообладателя, а именно города Москвы, должны быть присвоены государству, которое не может подать иск о возврате своего имущества.[1]

Данный подход вызывает ряд вопросов:

1.  Подход Суда оставил без внимания принцип caveat emptor, и налагает ответственность на продавца, утверждая, что государство, выступающее в качестве продавца, имеет публично-правовые обязанности. Это, однако, не может изменить правило caveat emptor , которое применимо в России. Суд имеет другое мнение: «первая заявительница [приобретатель] не должна нести риска лишения ее права собственности на квартиру в результате бездействия органов государственной власти при проведении процедур, направленных на предотвращение мошеннических действий при регистрации сделок с объектами недвижимого имущества». (см. пункт 56) Другими словами, для Суда приемлем принцип caveat vendor.

Отсюда следует, что вопреки прецедентной практике, Суд берет на себя право определить, что составляет имущество, оставляя без внимания то, что представляет собой имущество в национальном законодательстве. Данный закон гласит, что покупатель принимает на себя определенные риски, а тот факт, что объем имущественных прав таким образом ограничивается, остается без внимания: представляется, что Суд заявляет, что покупка подразумевает меньшие риски независимо от национального законодательства. При этом, Суд случайно оставляет без внимания Римское право, применяемое более двух тысяч лет.

После нескольких схожих постановлений, у Суда возникнут трудности с отказом в удовлетворении жалоб недовольных приобретателей по всей Европе, которые получили имущество в следствие мошеннических действий, заявляющих, что органы власти не заметили фальсификации или, возможно, какого-либо искажения фактов. Подход, применимый к приобретению квартир, которые когда-то были частью Московского фонда социального жилья, будет применяться ко всем действиям, связанным с продажей недвижимого имущества.

2.  Статья 302 Гражданского кодекса Российской Федерации признает конкретные исключения из правила caveat emptor, предназначенные для защиты добросовестных приобретателей. При том, что у меня были серьезные сомнения в добросовестности некоторых из приобретателей (в связи с приобретением квартиры ниже рыночной стоимости), я должен принять юридическую классификацию национальных судов, согласно которой заявительница была признана добросовестным приобретателем.

Постановление относится к толкованию статьи 302 Гражданского кодекса Российской Федерации, данного Верховным Судом Российской Федерации: «Судам необходимо устанавливать, была ли воля собственника на передачу владения иному лицу».

В настоящем деле национальный суд рассмотрел данное дело по существу и установил, что владелец не имел намерения передать имущество. Суд установил, что условия применимости статьи 302 ГК РФ, согласно определению Верховного суда, отсутствовали. Я считаю, что статья 302 ГК РФ и ее толкование относятся к данному делу, так как в обратном случае, она не упоминалась бы в соответствующем национальном законе. Однако, данный вопрос даже не был упомянут в постановлении.

3.  Вместо этого, Суд создал вид абсолютной ответственности для органов государственной власти, участвующих в регистрации актов гражданского состояния и имущества. Суд не ссылался ни на какой Европейский консенсус по данному вопросу. Я нахожу удивительным то, что государство имеет сравнительно объективное обязательство проверять правильность регистрации имущественных сделок и актов гражданского состояния, как позитивное обязательство государства согласно статье 1 Протокола № 1. Несомненно, «подлинное, эффективное осуществление права, защищенного данным положением не зависит только от обязательства государства не вмешиваться, но может потребовать позитивных мер защиты, в частности там, где существует прямая связь между мерами, которые заявитель может правомерно ожидать от органов власти, и его эффективным пользованием своими правами». (см. постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Ёнерылдыз против Турции» (Öneryıldız v. Turkey), жалоба № 48939/99, пункт 134, ECHR 2004‑XII).

Вместе с тем, такие позитивные меры являются в основном мерами общего характера (отсутствие сейсмографических или других мер общего характера может стать проблемой). Данное позитивное обязательство не может приравниваться к позитивным обязательствам государства по защите жизни или его обязательствам согласно статье 3 в части, касающейся бесчеловечного и унижающего достоинство обращения частными сторонами, а именно по осуществлению эффективной правовой системы защиты. Позитивное обязательство иметь эффективную систему уголовных расследований (которая устанавливает не обязательство достичь результат, а средства его достижения) не может быть перенесено на защиту имущества, с повышенными обязанностями, включая обеспечение неоспоримой регистрации, которая исключает ошибки любого вида.

Кроме того, при таком режиме защиты добросовестного приобретателя Суд обязуется определять ответственность внутригосударственных органов власти за ошибочную регистрацию (см. постановление Европейского Суда от 6 декабря 2011 года по делу «Гладышева против России» (Gladysheva v. Russia), жалоба № 7097/10, пункты 78–79[2]. Суд не обязан действовать в качестве суда первой инстанции и определять факты или, более того, размышлять о фактах и возможностях, особенно в случае наличия внутригосударственного средства правовой защиты, которое может надлежащим образом определить ответственность представителей властей, даже если предположить, что государство несет ответственность по международному праву за такие действия, согласно статье 1 Протокола № 1 к Конвенции. (Я не предполагаю таких вещей вовсе).

Пункт 18 постановления ссылается на Федеральный закон о государственной регистрации, который требует проведения экспертного надзора за законностью сделок.[3] Властям не предлагалось комментировать значение данного обязательства. Закон требует проведения «экспертного надзора». В материалах дела нет ничего, свидетельствующего о проведении или об отсутствии такого надзора. Мы даже не знаем, может ли данное требование быть выполнено при помощи проверки отдела регистрации земельных участков (в данном деле во многих внутригосударственных системах регистрации земельных участков), и требуется ли независимая экспертиза.

Утверждение, что органы власти виноваты в принятии фальсифицированных документов оставляет без внимания тот факт, что национальный суд (Тушинский районный суд) имел возможность изучить данные документы и не счел их незаконными.

Действительно, российская судебная практика требует от государственных органов проверять подлинность документов, предоставляемых в качестве сопровождения договоров. Вместе с тем, Верховный Суд Российской Федерации не считает это вопросом безусловной ответственности. Напротив, в деле Верховного Суда, приведенном в пункте 30 постановления, Верховный суд учел факт того, что информация о фальсификации была доступна в документах публичного характера (в перечне без вести пропавших лиц). Только национальный суд (или национальное законодательство) может определять какие сборники публичных данных применимы для таких целей.

В настоящем деле национальный орган власти не сделал вывод о халатности, Суд также не ссылался на такой инцидент. Фактически, нет указания на существование какой-либо публичной записи, указывающей на какие-либо недостатки или двойственность, требующие обращения за консультацией в органы власти. Фактически, расследование началось через четыре дня после того, как заявительница купила квартиру.

Для меня остается не ясным, почему обязанность наводить справки не возлагается на заявительницу в соответствии с принципом caveat emptor, хотя это остается вопросом внутреннего законодательства.[4]

4.  Если Суд приходит к выводу, что государство ответственно за действия государственных органов в вопросах регистрации, у заявителя есть средство правовой защиты согласно российскому законодательству: он может предъявить иск таким органам власти. Статья 53 Конституции Российской Федерации гласит следующее: «Каждый имеет право на возмещение государством вреда, причиненного незаконными действиями (или бездействием) органов государственной власти или их должностных лиц». Как утверждали Власти, заявительница действительно подала иск на несколько государственных учреждений, но данные жалобы были оставлены без удовлетворения, так как стороны не присутствовали на слушаниях и не подавали запроса о проведении слушаний в их отсутствии. Таким образом, необходимо отказать в удовлетворении жалобы в связи с неисчерпанием средств правовой защиты. Данный довод Властей попросту не учитывался; Суд рассматривает только средства правовой защиты в отношении окончательного решения и меры, направленные против третьих сторон (совершивших мошеннические действия).

5.  При анализе пропорциональности постановления можно прийти к выводу о том, что оно оставляет без внимания интересы О.И., страдающего психическими расстройствами и, следовательно, являющегося крайне уязвимым лицом в обстоятельствах данного дела. Суд признает данный особый интерес, но выносит решение в пользу заявительницы. Недостаток защиты интересов крайне уязвимых лиц увеличивает ответственность государства, таким образом, интересы заявительницы должны превалировать над общественным интересом (защита социального жилья) и интересом изначального жильца. Однако, предполагаемая недостаточность ответственности государства по отношению к заявительнице не ослабляет общественный интерес! Когда речь заходит о балансе различных интересов и вопреки постановлению (см. пункт 56), бремя, возложенное на заявительницу не должно считаться бременем, возложенным только в пользу города Москвы, выступающего в качестве исходного владельца. Город передал данное имущество в пользование лицу, нуждавшемуся в социальном жилье. Частный интерес О.И. не упоминается при осуществлении баланса. Суд ограничивается лишь заявлением о том, что будет несправедливо возмещать ущерб О.И. за счет первой заявительницы. Однако, даже вывод о справедливости нуждается в аргументации; справедливость по закону вопрос не только убеждений. Если рассматривать справедливость с точки зрения чувства (что не приемлемо по закону), то неотъемлемое право крайне уязвимого лица на социальное жилье возможно гораздо важнее в человеческом масштабе, чем право собственности (что не признается в национальном законодательстве) лица, получившего его у мошенников.

Я считаю, что данное дело поднимает серьезные вопросы, связанные с Европейским имущественным правом и свободой усмотрения, применимыми в национальной системе, когда дело касается защиты фонда социального жилья. Удивительно, что такая ошеломляющая легкость, с которой Суд применяет широкую свободу усмотрения в вопросах экономической и социальной политики, не имеет места в настоящем деле.



[1] В настоящем деле, это означало, что О.И., у которого было право на проживание и право на получение квартиры в порядке приватизации, также утратил свое имущество и жилище (см. статью 8, право на жилище).

[2] Всего один пример такого размышления: «После изучения дела представляется, что фальсификация могла быть (и в конечном итоге была) установлена простым обращением в отдел регистрации актов гражданского состояния Калужской области, чья печать была использована на поддельном свидетельстве о браке, и к нотариусу в г. Москве, который предположительно засвидетельствовал заявление М.»

[3] Согласно письменным замечаниям адвоката по делу «Дергачева против России» (Dergacheva v. Russia), жалоба № 3127/13, статья 9 Федерального закона о регистрации № 122 требует проведения юридической экспертизы. Обязанность юридической экспертизы вряд ли имеет значение обязанности приглашать эксперта для освидетельствования подлинности подписей или документов, удостоверяющих личности, если это не предусмотрено законодательством или прецедентной практикой.

[4] Еще раз, предполагаемая обязанность наводить справки не применима в настоящем деле, так как нет доступного реестра записи актов гражданского состояния, а также каких-либо данных, которые могли бы быть внесены в такой реестр перед покупкой.

опубликовано 28.09.2017 13:40 (МСК)

 

Сайт Президента Рф
Сайт Конституционного Суда РФ
Сайт Верховного Суда РФ
Официальный интернет-портал правовой информации




Сведения о размере и порядке уплаты государственной пошлины
Сервис для подачи жалоб и заявлений в электронном виде


Часы работы суда:
понедельник-четверг: 8.30-17.15
пятница: 8.30-17.00
суббота, воскресенье: выходной
перерыв: 13.00-13.45
 

Главный корпус
355002, г. Ставрополь,
ул. Лермонтова, 183
Тел.: (8652) 23-29-00
Факс: (8652) 23-29-32
e-mail: krai@stavsud.ru

Помещения
Ставропольского краевого суда
в здании "Дворец правосудия"
355035, г.Ставрополь,
ул. Дзержинского, 235
Тел./факс: (8652) 35-36-41

Апелляционная коллегия
по гражданским делам
Ставропольского краевого суда
355004, г. Ставрополь,
ул. Осипенко, 10а
Тел./факс: (8652) 23-50-58

Здание
Ставропольского краевого суда
в г. Пятигорске
357500, Ставропольский край
г. Пятигорск,
ул. Лермонтова, 9
Тел./факс: (8793) 33-94-73