Arms
 
развернуть
 
355002, г. Ставрополь, ул. Лермонтова, д. 183
Тел.: (8652) 23-29-00, 23-29-32 (ф.)
kraevoy.stv@sudrf.ru krai@stavsud.ru
355002, г. Ставрополь, ул. Лермонтова, д. 183Тел.: (8652) 23-29-00, 23-29-32 (ф.)kraevoy.stv@sudrf.ru krai@stavsud.ru

 

Сайт Президента Рф
Сайт Конституционного Суда РФ
Сайт Верховного Суда РФ
Официальный интернет-портал правовой информации




Сведения о размере и порядке уплаты государственной пошлины
Сервис для подачи жалоб и заявлений в электронном виде


Часы работы суда:
понедельник-четверг: 8.30-17.15
пятница: 8.30-17.00
суббота, воскресенье: выходной
перерыв: 13.00-13.45
 

Главный корпус
355002, г. Ставрополь,
ул. Лермонтова, 183
Тел.: (8652) 23-29-00
Факс: (8652) 23-29-32
e-mail: krai@stavsud.ru

Помещения
Ставропольского краевого суда
в здании "Дворец правосудия"
355035, г.Ставрополь,
ул. Дзержинского, 235
Тел./факс: (8652) 35-36-41

Апелляционная коллегия
по гражданским делам
Ставропольского краевого суда
355004, г. Ставрополь,
ул. Осипенко, 10а
Тел./факс: (8652) 23-50-58

Здание
Ставропольского краевого суда
в г. Пятигорске
357500, Ставропольский край
г. Пятигорск,
ул. Лермонтова, 9
Тел./факс: (8793) 33-94-73


ДОКУМЕНТЫ СУДА
Л.М. и другие против России

НЕОФИЦИАЛЬНЫЙ ПЕРЕВОД

АУТЕНТИЧНЫЙ ТЕКСТ РАЗМЕЩЕН НА САЙТЕ

ЕВРОПЕЙСКОГО СУДА ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА

www.echr.coe.int

В РАЗДЕЛЕ HUDOC

ПЕРВАЯ СЕКЦИЯ

ДЕЛО Л.М. И ДРУГИЕ ПРОТИВ РОССИИ"

(Жалобы №№ 40081/14, 40088/14 и 40127/14)

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

СТРАСБУРГ

15 октября 2015 г.

Настоящее постановление вступит в силу в порядке, установленном в пункте 2 статьи 44 Конвенции. Может подлежать редакторской правке.


По делу "Л.М. и другие против России",

Европейский Суд по правам человека (Первая секция), заседая Палатой в составе:

Андраш Шайо, Председатель,
Мирьяна Лазарова Трайковска,
Юлия Лаффранк,
Пауло Пинто де Альбукерке,
Линос-Александр Сисилианос,
Эрик Мос,
Дмитрий Дедов, судьи,
и Сорен Нильсен, Секретарь Секции,

проведя заседание за закрытыми дверями 22 сентября 2015 г.,

выносит следующее постановление, утвержденное в тот же день:

ПРОЦЕДУРА

 1. Дело было инициировано на основании трех жалоб (№№ 40081/14, 40088/14 и 40127/14), поданных в Суд против Российской Федерации в соответствии со статьей 34 Конвенции о защите прав человека и основных свобод (далее - "Конвенция"), не имеющим гражданства палестинцем из Сирии Л.М. и двумя гражданами Сирии А.А. и М.А (далее - "заявители") 29 и 30 мая 2014 года соответственно. Председатель Палаты решил, что имена заявителей не должны разглашаться (пункт 3 правила 47 Регламента Суда).

  2. Интересы заявителей в Суде представляла Н.И. Голованчук, адвокат, практикующая в г. Москве. Интересы властей Российской Федерации (далее - власти) представлял Г.О. Матюшкин, Уполномоченный Российской Федерации при Европейском Суде по правам человека.

 3. Заявители в частности утверждали, что их возвращение в Сирию нарушит их права, гарантированные статьями 2 и 3 Конвенции, и что их содержание в специальном учреждении временного содержания иностранных граждан (далее – специальное учреждение, центр временного содержания иностранных граждан) в России нарушало статьи 3 и 5 Конвенции.

 4. 30 мая 2014 года исполняющий обязанности Председателя Первой Секции принял решение указать властям России на основании правила 39 Регламента Суда, что заявителей не следует выдворять в Сирию в течение периода проведения разбирательства в Суде. Также исполняющий обязанности Председателя принял решение о рассмотрении жалобы в приоритетном порядке на основании правила 41 Регламента Суда.

  5. 30 мая 2014 г. и 25 марта 2015 г. жалобы были коммуницированы Властям.

ФАКТЫ

I. ОБСТОЯТЕЛЬСТВА ДЕЛА

 6. Заявители являются гражданами Сирии и проживали в Сирии. На момент подачи жалоб они содержались в центре содержания иностранных лиц в г. Малоярославец Калужской области (ОСУСВИГ - далее "центр содержания") территориального управления Федеральной миграционной службы (далее - "ФМС").

A. Личные данные заявителей

 7. Заявитель Л.М, (жалоба № 40081/14) 1988 года рождения. Он въехал на территорию России 9 февраля 2013 года. 14 апреля 2014 года он был задержан. Он является лицом без гражданства палестинского происхождения и ранее проживал в Сирии. На момент задержания у него не было действительного удостоверения личности, и его личность была установлена сотрудником миграционной службы в 2014 году.

 8. Заявитель А.А. (жалоба № 40088/14) 1987 года рождения. Он въехал на территорию России 21 апреля 2013 года. 15 апреля 2014 года он был задержан.

 9. Заявитель М.А. (жалоба № 40127/14) 1994 года рождения. Он въехал на территорию России 21 апреля 2013 года. Он был задержан 15 апреля 2014 года. У него есть брат Ахмад А., которому было предоставлено временное убежище в России, и который женат на гражданке России Альбине А.

Б. Арест заявителей и производство по выдворению

 10. 14 и 15 апреля 2014 г. (см. Приложение) заявители были задержаны сотрудниками полиции и ФМС на фабрике по пошиву одежды в г. Малоярославец.

 11. 15 и 16 апреля 2014 года (см. Приложение) Малоярославецкий районный суд (далее - "районный суд") рассмотрел материалы административных дел заявителей, вынес постановление, которым признал их виновными в совершении административных правонарушений (нарушение миграционных правил и осуществления трудовой деятельности без без разрешения на работу), назначил им штрафы в размере от 2 000 до 3 000 рублей с выдворением в Сирию в порядке, предусмотренном часть 1 статьи 3.10 Кодекса об административных правонарушениях. Все заявители сообщили в суде, что они опасаются за свои жизни в случае возвращения в Сирию и сослались на информацию о продолжающемся широкомасштабном конфликте в этой стране. Суд счел, что эти доводы носят общий характер и не подтверждаются доказательствами. Заявители также сослались на отсутствие работы в Сирии и на тот факт, что в России они могли работать нелегально. Затем районный суд перешел к экономическим мотивам их приезда и незаконного пребывания на территории Российской Федерации. Суд постановил поместить заявителей в центр для содержания иностранных граждан в ожидании выдворения.

 12. Адвокат, представляющая интересы заявителей в Суде, подала жалобы от их имени, подробно описав общую ситуацию в Сирии, указав на опасность их возвращения в эту страну и процитировав и приложив несколько докладов Верховного комиссара ООН по делам беженцев и ФМС по Сирии. Она также привела цитаты из циркулярного письма Федеральной службы судебных приставов от 30 августа 2013 года для территориальных органов, согласно которому въезд на территорию Сирии невозможен ввиду боевых действий и проблем, которые могут возникнуть при исполнении судебных постановлений о выдворении в эту страну. Адвокат привела подробные доводы о том, что постановления о выдворении заявителей не могут быть исполнены. При таких обстоятельствах содержание заявителей в специальном учреждении теряло смысл, а его срок становился неопределенным. Адвокат также процитировала циркулярное письмо ФМС от 23 января 2013 года под названием "О ситуации в Сирии и работе с лицами из Сирии", в котором говорилось, что "в сложившейся сложной политической ситуации, когда власти Сирии не могут обеспечить эффективную защиту своих граждан от незаконных действий вооруженной оппозиции ... большинство из заявителей ... покинули страну в результате вооруженного конфликта. … Лицам, которые не могут безопасно вернуться [в Сирию] и имеют обоснованные опасения относительно жестокого обращения, необходимо предоставить временное убежище". В апелляционных жалобах также указывался тот факт, что заявители попросили убежища в России. Следовательно, их выдворение противоречит применимому законодательству. Управление Верховного комиссара ООН по делам беженцев в Москве направило в Калужский областной суд (далее - "областной суд") письмо в отношении Л.М., в котором оно повторно заявило свою позицию относительно возвращений в Сирию и утверждало, что любое решение о выдворении в эту страну, вынесенное пока рассматривается его прошение о предоставлении убежища, нарушало бы внутригосударственное и международное право. Аналогичные письма были отправлены и в отношении двух других заявителей. Заявители также ссылались на решение Ленинградского областного суда, вынесенное ранее в 2014 году в отношении гражданина Сирии, оказавшегося в аналогичной ситуации (см. пункт 72 ниже).

 13. Калужский областной суд отклонил все три жалобы 27 мая 2014 года, после чего постановления о выдворении вступили в силу. Он подчеркнул незаконность пребывания заявителей на территории России и их ссылку на экономические трудности в качестве причины их отъезда из родной страны. Он установил, что предполагаемая угроза жизням заявителей ввиду продолжающегося конфликта сама по себе не дает достаточных оснований для исключения возможности выдворения лиц, виновных в совершении административных правонарушений в области иммиграции.

 14. В вынесенном в тот же день решении в отношении Л.М. областной суд отказал в изменении постановления о выдворении. Суд отметил, что он обратился с просьбой о предоставлении убежища в России лишь 21 мая 2014 года. Данный факт "не повлиял на законность решения, принятого районным судом в отношении административного правонарушения заявителя и его выдворения".

 15. 17 июня 2014 года Калужская Служба судебных приставов попросила районный суд приостановить исполнение постановления в отношении М.А., отметив, что Европейский Суд по правам человека применил правило 39 и, следовательно, выдворение в то время было невозможным. 30 июня 2014 года районный суд установил, что Кодекс об административных правонарушениях не предусматривает приостановку выдворения в отличие от штрафов, и отклонил ходатайство.

  16. 4 июля 2014 года районный суд вынес аналогичное решение в отношении Л.М. в ответ на ходатайство службы судебных приставов от 1 июля 2014 года. Ни одна из сторон не присутствовала на слушании, в том числе Л.М.

 17. Из письма от 8 июля 2014 года, направленного Калужской федеральной службой судебных приставов в адрес адвоката заявителей, следует, что на тот момент служба не знала о решениях районного суда. Из того же письма следует, что аналогичное ходатайство об отсрочке исполнения постановления было направлено и в отношении А.А.

В. Побег А.А.

 18. С 15 и 16 апреля 2014 г. заявители содержались в центре содержания для иностранных граждан.

 19. Согласно замечанием властей, полученным в декабре 2014 года, А.А. совершил побег 25 августа 2014 года. В тот же день начальник ФМС Калуги составил внутренний отчет, в котором события описывались следующим образом:

"Утром 25 августа 2014 года, в период между 03:00 и 04:00, группа иностранных граждан и лиц без гражданства, содержащихся в [центра содержания для иностранных граждан] в ожидании административного выдворения, совершила побег ... В группу входили ... [А.А.], гражданин Сирии, дата рождения 15 января 1987 года ... Следствие установило, что они воспользовались недостроенной вентиляционной шахтой между первым и вторым этажами здания. Добравшись до второго этажа, они выпрыгнули из окна на груду строительного мусора и, закрыв камеры наблюдения ... при помощи одеяла, покинули территорию центра, воспользовавшись строительными материалами, сложенными во внутреннем дворе.

Точные обстоятельства побега в данный момент устанавливаются. Проводится внутреннее расследование в отношении сотрудников, допустивших побег семи иностранных граждан.

Местной полиции было поручено организовать розыск сбежавших лиц".

 20. Представитель заявителей утверждала, что она не знала о побеге до получения замечаний властей, выразив свою обеспокоенность тем, что они не предоставили эту информацию раньше, например, при подаче замечаний от 2 сентября 2014 года.

 21. В ответ на дальнейшие вопросы Суда, в своих замечаниях от 24 апреля 2015 года власти пояснили, что ни административное, ни уголовное дело возбуждено не было, поскольку побег из центра содержания иностранных граждан, подлежащих выдворению, не является преступлением согласно любому законодательству. Полиция продолжила розыск сбежавших, а их местонахождение оставалось неизвестным, в том числе местонахождение А.А,

 22. Власти также утверждали, что поскольку их замечания были основаны на ответах, полученных от компетентных органов государственной власти 4 и 8 августа 2014 года, на данном этапе информация о побеге А.А. не была доступна. Они также утверждали, что центр содержания иностранных граждан не обязан сообщать представителям содержащихся в нем лиц о побегах, поэтому он и не сообщил о побеге А.А.

  23. Представитель заявителей подтвердила, что она не знала о побеге А.А. до встречи с двумя другими заявителями 17 декабря 2014 года, и утверждала, что ей неизвестно о местонахождении А.А.

Г. Производство по вопросу о предоставлении статуса беженца и убежища в России

1. Первое прошение А.А. о предоставлении убежища

 24. Из документов, представленных властями в декабре 2014 года, следует, что 5 марта 2014 года А.А. обратился в ФМС Московской области с просьбой о предоставлении статуса беженца. 11 марта 2014 года его заявление было принято к рассмотрению по существу, заявитель был опрошен, и ему был выдан соответствующий документ.

 25. 26 марта 2014 года прошение А.А. о предоставлении статуса беженца было отклонено. В решении ФМС говорилось, что он не предоставил никакой информации в подтверждение своих утверждений о том, что он подвергся преследованию в Сирии. Его семья осталась в этой стране, и он мог воспользоваться "альтернативой в форме внутреннего перелета" в другую часть Сирии, либо попросить убежища в транзитной стране. Он обосновал свое прошение о том, чтобы остаться в России, своим желанием работать в этой стране, и, следовательно, он не подходит под определение беженца.

 26. Заявитель не получил копию этого решения и не обжаловал его.

2. Прошения заявителей о предоставлении убежища после их ареста

  27. После ареста все три заявителя подали заявления о предоставлении статуса беженца. Они подали заявления в местную ФМС в Калуге; М.А. и А.А. 14 мая 2014 года, а Л.М, 21 мая 2014 года.

 28. 28 мая 2014 года они также подали прошения о предоставлении временного убежища в России, которые были составлены на русском языке и переведены З.А.

 29. В июне 2014 года трое заявителей были опрошены ФМС г. Калуги. Они указали, что причинами их отъезда из Сирии стали война и угроза жизни. А.А. сказал, что он из г. Алеппо и потерял связь со своей семьей, родителями, братьями и сестрами после отъезда в 2013 году. М.А. сообщил, что он покинул г. Алеппо после того, как окрестности были заняты "террористами", которые убили десятки людей там, в том числе его близких родственников-мужчин, чему он стал свидетелем. Он также потерял связь с его семьей после декабря 2013 года. Л.М. был в Дамаске, но он не имел права возвращаться, поскольку он являлся палестинцем без гражданства. Он также потерял связь с членами своей семьи, которые остались в Сирии. Все заявители подчеркнули, что они боятся возвращаться в Сирию из-за боевых действий, вследствие которых они покинули свою страну, и сказали, что они опасаются принудительного призыва в ряды вооруженных сил.

 30. 16 июня 2014 года ФМС г. Калуги решила рассмотреть их заявления о предоставлении статуса беженца по существу, и выдало им соответствующие справки.

 31. В рамках параллельного производства, тоже в июне 2014 года, трое заявителей были опрошены ФМС с целью предоставления временного убежища в России.

 32. 17 июля 2014 года Л.М. подписал документ на русском языке, в котором говорилось, что он просит не рассматривать его заявление о "предоставлении временного убежища в России от 28 мая 2014 года", поскольку он "намеревался вернуться домой в Сирию". Документ был также подписан переводчиком З.А.

 33. В тот же день А.А. был подписан аналогичный документ, в котором говорилось, что "он и его жена намереваются отправиться в Турцию". Документ был также подписан З.А.

 34. Согласно замечаниям властей от 3 декабря 2014 года, эти заявления послужили для ФМС основанием для прекращения производства в отношении двух заявителей, как по прошениям о предоставлении статуса беженцев, так и по прошениям о предоставлении временного убежища. Никаких документов в этом отношении представлено не было.

 35. 16 сентября 2014 года ФМС г. Калуги отклонила заявление М.А. о предоставлении статуса беженца. Она сочла, что для него не существует угроза преследования, на основаниях, изложенных в законе "О беженцах". 17 сентября 2014 года ФМС г. Калуги по тем же основаниям отказала ему в предоставлении временного убежища.

 36. 28 ноября 2014 года областной суд рассмотрел жалобу М.А. на решение об отказе в предоставлении временного убежища. Он не был доставлен в суд, несмотря на то, что в решении говорилось о том, что он был уведомлен. Его представитель также не участвовал в слушании. В судебном слушании участвовал представитель ФМС, который вкратце повторил причины, по которым ФМС отказала заявителю в предоставлении статуса беженца и временного убежища, и подтвердил, что причин для того, чтобы считать, что он требует защиты, не имеется. В судебном заседании не обсуждались ни общая ситуация в Сирии, ни доводы заявителя о ситуации в г. Алеппо. Это решение было направлено М.А. 5 декабря 2014 года. Неясно, обжаловал ли он это решение.

3. Следующий этап судебных разбирательств

 37. 30 сентября 2014 года М.А. и Л.М. подали новые прошения о предоставлении статуса беженцев, которые были приняты к рассмотрению ФМС Калуги 7 октября 2014 года. Однако 15 октября 2014 года оба заявителя подписали документы на русском языке в которых говорилось, что они просят не рассматривать их прошения о "предоставлении временного убежища в России от 28 сентября 2014 года". В документах указано, что они были переведены и написаны З.А.

 38. В своих замечаниях от 2 декабря 2014 года власти пояснили, что противоречивая позиция Л.М. не позволила ФМС рассмотреть его прошение по существу. Новое прошение М.А. также не было рассмотрено.

Д. Условия содержания заявителей в специальном учреждении и доступ к представителям

 39. Заявители утверждали, что их встречи с представителями подвергались серьезным ограничениям. В результате, несмотря на многочисленные попытки и жалобы, М.А. и Л.М. провели с ними всего одну встречу 17 декабря 2014 года. М.А. один раз встретился со своим братом и Альбиной М. 22 октября 2014 года. Их встреча длилась около десяти минут. А.А. не встречался со своим представителем до его побега из центра содержания иностранных граждан (см. пункты 20-23 выше).

 40. Заявители предоставили копии их переписки с различными должностными лицами из ФМС Калуги и прокуратуры по вопросу об их содержании в специальном учреждении и доступа к представителем. Из этих писем очевидно, что два адвоката заявителей, Голованчук и Ермолаева, адвокат из Калужской коллегии адвокатов, П.К., член Калужского отделения правозащитного центра Мемориал, который помогал заявителям с их жалобами, Любовь М.Е., а также брат М.А. и его жена неоднократно писали письма в эти учреждения, жалуясь на отсутствие доступа в центр содержания иностранных граждан и на условия содержания в этом центре. Их переписку можно вкратце изложить следующим образом.

1. Содержание в специальном учреждении в апреле-октябре 2014 года

 41. 3 марта 2014 года начальник центра содержания иностранных граждан ответил Любови М.Е., указав, что адвокаты и правозащитники могут посещать содержащихся в центре лиц ежедневно с 11:30 до 12:30. 14 апреля 2014 года ФМС г. Калуги сообщила областной прокуратуре, что посещения со стороны представителей, родственников и правозащитников возможны по письменному требованию содержащихся в центре лиц, либо по письменному требованию их представителей или правозащитников, если оно сопровождается письменным требованием содержащегося в центре лица о предоставлении ему правовой помощи. Визиты не в часы посещения должны согласовываться заранее с администрацией центра содержания иностранных граждан для обеспечения должного функционирования центра. Если содержащееся в центре лицо в письменном виде потребует, чтобы его представлял кто-либо, центр рассмотрит вопрос обеспечения посещений представителем в сопровождении нотариуса для подтверждения доверенности.

 42. 25 апреля 2014 года адвокат Л.М. написала письмо в Калужскую областную прокуратуру. Она отметила, что заявителю было отказано в доступе к представителям, и что условия содержания в центре хуже, чем условия содержания под стражей лиц, обвиняемых в совершении преступлений. В центре лица в течение большей части дня содержались в своих комнатах. Они не имели средств связи с кем-либо и не могли связаться друг с другом или со своими представителями. В письме также подчеркивалось отсутствие авиасообщения с Сирией и невозможность выдворения заявителя в эту страну.

 43. 17 мая 2014 года ФМС Калуги сообщила в областную прокуратуру, что 24 апреля 2014 года Любовь М.Е. попросила разрешения встретиться с тремя заявителями и с гражданином Узбекистана Т. Сотрудники центра отказали ей во встрече с заявителями, поскольку она не имела при себе переводчика и не могла общаться с ними. Она попыталась передать заявителям документы на русском языке (жалобы на решения внутригосударственных судов) через Т., но они были обнаружены сотрудниками центра содержания иностранных граждан. Любови М.Е. напомнили, чтобы она возвращалась с переводчиком. Кроме того, содержащиеся в центре лица подписали документы об отказе от встреч с Любовью М.Е., поскольку она просила у них денег за услуги.

 44. 26 мая 2014 года руководитель НПО "Гражданское содействие" написала письмо в ФМС г. Москвы. Она отметила, что заключение заявителей в центре содержания иностранных граждан является незаконным в отсутствие какого-либо срока или цели, поскольку выдворение не может быть осуществлено. Она также отметила, что заявители подали прошения о предоставлении временного убежища, и что условия их содержания являются бесчеловечными и унижающими достоинство, поскольку еда была плохого качества, и у них было мало доступа к свежему воздуху, прогулкам, значимой деятельности или информации. В письме также говорилось, что сотрудники центра угрожали и изводили содержащихся в нем лиц, и что на заявителей оказывали давление с тем, чтобы они забрали свои прошения о предоставлении убежища. В письме также говорилось о трудностях встреч с содержащимися в центре лицами.

 45. 10 июня 2014 года адвокаты заявителей направили письмо в Генеральную прокуратуру, а копии этого письма была направлены в Калужскую региональную прокуратуру и ФМС. Они отметили, что условия содержания заявителей приравниваются к бесчеловечному и унижающему достоинство обращению. У М.А. была диагностирована пневмония, но он не получил соответствующей медицинской помощи. Заявители не могли встретиться со своими родственниками и представителями. Питание было плохого качества, состояло преимущественно из круп и очень часто подавалось холодным. Заявители жаловались на то, что сотрудники центра изводили и запугивали их, угрожали им карательными мерами, если они будут жаловаться, и принуждали их забрать прошения о предоставлении убежища и отказаться от услуг представителей. В отсутствие реальной возможности выслать заявителей в Сирию, их содержание в специальном учреждении стало бессрочным наказанием без какой-либо возможности пересмотра.

 46. 11 июня 2014 года ФМС Калуги написала омбудсмену по Калужской области письмо, отметив, что 27 мая 2014 года областной суд отклонил жалобы заявителей (см. пункт 13 выше), и что они при этом пользовались услугами адвоката и переводчика. В своем письме от 29 июля 2014 года ФМС Калуги сообщила в областную прокуратуру о том, что права содержащихся в центре лиц нарушены не были. Судебное слушание по вопросу о приостановлении исполнения постановления о выдворении (см. пункт 15 выше), проведенное 30 июня 2014 года, не требовало присутствия заявителей, а 17 июля 2014 года в центр был приглашен переводчик, который перевел судебное решение для заявителей. В тот же день М.А. решил отозвать свое прошение о предоставлении временного убежища и отказаться от помощи Любви М.-Е., подписав соответствующие документы.

 47. В письмах в адрес адвокатов заявителей от 29 июля и 12 августа и в адрес областной прокуратуры от 30 июля 2014 года, ФМС Калуги предоставила информацию об оказанной заявителем медицинской помощи. В отношении М.А. в письмах говорилось, что он был осмотрен врачом при поступлении в центр, что 9 июня 2014 года ему помогал переводчик при общении с врачом центра, который назначил лечение, и что 14 и 25 июня он был осмотрен врачом и направлен на рентгенографию грудной клетки. Его состояние было определено как "удовлетворительное" и улучшившееся. В письмах также говорилось, что комнаты в центре содержания иностранных граждан оборудованы системой вентиляции, что туалеты и душевые, хотя и не находились в комнатах, проходили реконструкцию с тем, чтобы они имелись на каждом этаже, что в центре имеется двор для прогулок, и что сотрудники центра обращаются с содержащимися в нем лицами с уважением и никогда не позволяют себе поведение, которое может перерасти в споры. В число сотрудников центра входят врач, психолог и специалист по дезинфекции. 17 июля 2014 года М.А. подписал документ об отказе от услуг Любви М.-Е. В тот же день остальные два заявителя также выразили желание отозвать свои прошения о предоставлении убежища.

2. Встреча М.А. с родственниками 22 октября 2014 г.

  48. 22 октября 2014 года М.А. подписал письмо на русском языке, адресованное ФМС Калуги, в котором говорилось, что ее сотрудники принудили его подписать документы на русском языке, содержание которых он не понял, и которые, как оказалось, были об отзыве его прошения о предоставлении убежища и об отказе от встреч с его представителем Любовью М.-Е. В результате, он не встретился в ней. Единственная встреча состоялась с его братом и невесткой 22 октября 2014 года, которая длилась около десяти минут. Заявитель также сказал, что он и Л.М. находились под постоянным наблюдением, в их адрес поступали угрозы от сотрудников центра, и они не могли писать и отправлять письма или подавать жалобы. Они подверглись такому обращению предположительно из-за подачи ими жалоб в Европейский Суд. Документы о том, что заявители отказываются от рассмотрения их прошений о предоставлении убежища, были подписаны ими под давлением, и они понятия не имели о том, что подписывают. Просьбы заявителей о встрече с родственниками и с представителями не были удовлетворены. Он также жаловался на то, что ему не выдали предметы личной гигиены, вследствие чего он не мог побриться и постричься, и что его и Л.М. держали в изоляции, и они очень мало общались с другими содержащимися в центре лицами, предположительно из-за подачи ими жалоб в Европейский Суд. Им также сказали, что их в любом случае отправят в Сирию, и что их жалобы бесполезны. В конце письма заявитель потребовал беспрепятственных встреч с его родственниками и представителями, в том числе с Любовью М.-Е.

 49. 27 октября 2014 года Альбина А., невестка М.А., написала письмо в НПО "Гражданское содействие", расположенную в г. Москве. В тот же день она и ее муж Ахмад А., брат М.А., дали письменные показания адвокатам заявителя в Москве. Из этих документов следует, что оба брата покинули г. Алеппо в Сирии из-за боевых действий, что окрестности были уничтожены, что многие из их родственников были убиты, и что они не потеряли связь с выжившими членами их семьи. Они не могли встретиться с М.А. в центре содержания иностранных граждан, за исключением одного случая 22 октября 2014 года. Их встреча длилась около десяти минут и в присутствии сотрудника центра. Когда М.А. начал писать жалобу на арабском языке, этот сотрудник забрал ее, сказав, что это запрещено. До его встречи с родственниками М.А. не знал о том, что он подписал отказ от прошения о предоставлении убежища. Он сказал, что он подписал эти документы под давлением со стороны сотрудников ФМС. Его брат сделал так, чтобы М.А. смог незаметно подписать жалобу и требование о встречах с родственниками и представителем, Любовью М.-Е. М.А. также сказал им, что 21 октября его посещала сотрудница ФМС г. Калуги (Марина Владимировна) в сопровождении переводчика, которая сказала ему, что он будет выдворен в Сирию, как только Посольство Сирии выдаст необходимые для поездки документы.

 50. 27 октября 2014 года П.К. из Калужской коллегии адвокатов обратился в Калужскую областную прокуратуру с жалобой. Он заявил, что он прибыл в центр содержания иностранных граждан и представил назначение по представительству М.А. и копию его членской карточки в коллегии. Тем не менее, сотрудники центра отказали ему во встрече с клиентом, сославшись на отсутствие подписанного договора о представительстве или разрешения на встречу, выданного ФМС г. Калуги. ФМС также сообщила ему, что рассмотрение его запроса займет один месяц. П.К. сослался на положения национального законодательства, позволяющие адвокату встречаться со своим клиентом, и попросил восстановить право его клиента на правовую помощь.

3. Встреча М.А. и Л.М. с их представителями 17 декабря 2014 г.

 51. 17 декабря 2014 года адвокаты Голованчук и Ермолаева встретились с двумя заявителями и получили от них письменные показания относительно их содержания в центре и ситуации с прошением о предоставлении убежища.

 52. Л.М. заявил, что он содержался в просторной комнате с тремя другими лицами. В комнате был туалет и проточная холодная вода. Горячий душ можно было принимать раз в день на другом этаже по требованию. В комнате было чисто и достаточно естественного и искусственного освещения, которое отключалось ночью. С насекомыми проблем не было, и постельное белье менялось раз в неделю. Содержащиеся в центре лица находились в своих комнатах круглосуточно, за исключением времени прогулок. В центре имелось четыре медсестры, которые при необходимости оказывали медицинскую помощь. Он настаивал на том, что он хочет рассмотрения своего прошения о предоставлении убежища и требует беспрепятственного общения со своим представителем, в том числе в письменной форме. Когда у Л.М. спросили, он ответил, что он подвергся нападению со стороны сотрудников центра 27 августа 2014 года после того, как несколько лиц сбежали. Один из охранников больно вывернул ему руки.

 53. М.А. заявил, что за время нахождения в центре его дважды избили - в июле 2014 года, когда сотрудники обнаружили у него Коран, и 25 августа, когда один из содержащихся в центре сирийцев сбежал. Его избивали с тем, чтобы он подробно рассказал о побеге. После избиения он три дня провел в постели и не мог принимать пищу. Он заявил, что ему не разрешали подавать жалобы и отправлять письма. Также ему было отказано в доступе к представителям и родственникам. Ему не позволили принять участие в судебном слушании 28 ноября 2014 года (см. пункт 36 выше), несмотря на то, что он просил об этом. Он также подтвердил, что он хотел встретиться со своими представителями. в том числе с Любовью М.-Е., и ожидал рассмотрения своего прошения о предоставлении убежища. Он заявил, что сотрудники ФМС угрожали ему и сказали, что его жалобы не помогут, и что он в любом случае проведет два года в тюрьме.

 54. После получения этих показаний, 17 декабря 2014 года адвокаты заявителей написали письмо в Калужскую областную прокуратуру, указав на противозаконный характер содержания заявителей в центре, поскольку их выдворение не может быть осуществлено, и что сроков или возможности для пересмотра решения об их содержании в специальном учреждении не существует. Они также подчеркнули, что условия содержания заявителей в центре схожи с условиями предварительного заключения, и что ограничения посещений и переписки являются незаконными и противоречат информации, содержащейся в письмах от администрации центра содержания иностранных граждан. В письме подчеркивалось, что отсутствие общения с родственниками, адвокатами и представителями само по себе является бесчеловечным обращением, поскольку оно оказывает сильное психологическое воздействие на заявителей.

 55. В тот же день М.А. подписал адресованное ФМС Калуги требование о разрешении встретиться со своими представителями, Голованчук, Ермолаевой и Любовью М.-Е., а также со своим братом Ахмадом А. и невесткой Альбиной А.

4. Информация об условиях содержания заявителей, представленная властями

 56. В ответ на дополнительные вопросы Суда в апреле 2015 года власти предоставили более подробную информацию об условиях содержания заявителей в центре содержания иностранных граждан.

 57. 30 марта 2014 года начальник ФМС г. Калуги постановил, что встречи с содержащимися в центре лицами могут быть разрешены для близких родственников начальником центра при предоставлении документов, подтверждающих родство. Посещения для представителей и правозащитников могут быть разрешены начальником ФМС г. Калуги, и содержащееся в центре лицо может подать письменное требование начальнику центра.

 58. Согласно распорядку дня в центре содержания иностранных граждан, утвержденному начальником центра 15 ноября 2014 года, продолжительность ежедневных прогулок должна составлять не менее одного часа. Один час отводился на телефонные переговоры, а с 11:30 до 12:30 содержащиеся в центре лица могли встречаться с посетителями и получать посылки. Один час отводился на встречи с администрацией.

 59. Власти предоставили выдержки из медицинских карт заявителей, согласно которым они были осмотрены при поступлении в центр, и было установлено, что их состояние здоровья является хорошим. В июне 2014 года А.А. лечился от бронхита и пневмонии, и 14 июля 2014 года состояние его здоровья улучшилось. Также 10 июня у него был случай повышения артериального давления, и он получил соответствующую медицинскую помощь. У Л.М. были выявлены пульпит и желудочные проблемы. Он получил соответствующее лечение. В период с 10 мая 2014 г. по 17 февраля 2015 г. он пять раз осматривался врачом. М.А. за медицинской помощью не обращался.

 60. Согласно утверждениям властей, Л.М. и М.А. содержались в комнате № 15 на первом этаже двухэтажного здания. Площадь комнаты составляла 47 кв. метров, и в ней проживало шесть человек. В комнате имелся туалет, а на первом этаже находилась общая ванная. Площадь двора для прогулок составляла 180 кв. метров. Власти предоставили фотографии комнат, санузлов, столовой и двора.

II. ПРИМЕНИМОЕ НАЦИОНАЛЬНОЕ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВО И СУДЕБНАЯ ПРАКТИКА

А. Законодательство, касающееся выдворения и содержания иностранных граждан в специальных учреждениях

 61. Согласно статье 34(5) Федерального закона "О правовом положении иностранных граждан в Российской Федерации" (Закон № 115-ФЗ от 25 июля 2002 года), иностранные граждане, подлежащие административному выдворению за пределы, по решению суда содержатся в специальных учреждениях до исполнения решения об административном выдворении.

 62. Часть 1 статьи 3.10 Кодекса об административных правонарушениях Российской Федерации определяет административное выдворение как принудительное и контролируемое перемещение иностранных граждан или лиц без гражданства через государственную границу Российской Федерации. Согласно части 2 статьи 3.10, административное выдворение назначается судьей, а в случае совершения иностранным гражданином или лицом без гражданства административного правонарушения при въезде в Российскую Федерацию - соответствующими должностными лицами. Согласно части 5 статьи 3.10, части 1 статьи 27.1 и части 2 статьи 27.19, в целях исполнения административного выдворения судья вправе применить к иностранному гражданину или лицу без гражданства содержание в специальном учреждении, которое они не вправе покидать по собственной воле.

 63. Согласно части 1 статьи 31.9, постановление о назначении административного наказания не подлежит исполнению в случае, если это постановление не было приведено в исполнение в течение двух лет со дня его вступления в законную силу.

 64. Статья 3.9 предусматривает, что лицо, совершившее административное правонарушение может быть наказано административным арестом в исключительных случаях сроком до тридцати суток.

Б. Постановление Конституционного Суда 6-П

  65. В своем постановлении 6-П от 17 февраля 1998 года Конституционный суд, заявил со ссылкой на статью 22 Конституции о праве на свободу и личную неприкосновенность, что лицо, подлежащее административному выдворению, может быть помещено под стражу без постановления суда на срок, не превышающий сорока восьми часов. Содержание под стражей более 48 часов допустимо только по постановлению суда, при условии, что административное выдворение не может быть осуществлено иначе. Судебное постановление необходимо для гарантии защиты не только от произвольного содержания под стражей более 48 часов, но и от самого произвольного содержания под стражей, поскольку суд оценивает законность и основания для помещения под стражу. Конституционный суд также отметил, что содержание под стражей в течение неопределенного срока является недопустимым ограничением права на свободу, поскольку оно представляет собой наказание, не предусмотренное российским законодательством и противоречащее Конституции.

В. Законодательство о статусе беженца и предоставлении временного убежища

 66. Краткое описание применимым общих положений Закона РФ "О беженцах" (Закон № 4258-I от 19 февраля 1993 г.) приводится в постановлении Суда от 14 ноября 2013 г. по делу "Касымахунов против России" (Kasymakhunov v. Russia) (жалоба № 29604/12, пункты 83-86).

 67. Краткое изложение соответствующих положений законодательства о временном убежище см. в решении Суда от 20 января 2015 г. по делу "Тухтамуродов против России" (Tukhtamurodov v. Russia) (жалоба № 21762/14, пункты 24-27).

Г. Ситуация сирийских граждан в России

1. Ситуация просителей убежища

 68. 30 августа 2013 года Федеральная служба судебных приставов выпустила циркулярное письмо для региональных отделений, согласно которому въезд на территорию Сирии невозможен ввиду боевых действий, и приказала докладывать в главное управление о любых проблемах, возникающих при исполнении судебных постановлений о выдворении в Сирию.

 69. ФМС привела статистику о числе сирийских граждан, попросивших предоставить им статус беженцев и убежище в России в период с 1 января 2011 г. по 1 ноября 2014 г. Согласно этим цифрам, всего 1 714 лиц из Сирии попросили предоставить им статус беженца. Ни одно из прошений не было удовлетворено. В течение того же периода 3 165 лиц из Сирии попросили временное убежище, и 2 523 прошения было удовлетворено.

 70. 28 октября 2014 года правозащитная НПО "Гражданское содействие" выпустила информационный документ о ситуации сирийских беженцев в России, в котором говорилось, что ФМС начала предоставлять временное убежище гражданам Сирии в 2013 году. По состоянию на 1 сентября 2014 года около 2 200 лиц получили временное убежище. НПО "Гражданское содействие" подсчитала, что эта цифра составляет около одной десятой от числа сирийцев, прибывших в Россию, спасаясь от конфликта в Сирии. В докладе указывались причины, по которым многие беженцы не могли получить убежище, в том числе проблемы практического характера, такие как отсутствие информационных и переводческих услуг, политика некоторых регионов отказывать всем просителям убежища и т.д. В докладе говорилось, что ФМС, предоставляя убежище многим гражданам Сирии, продолжает относиться к остальным, как к обычным административным правонарушителям и поддерживает и выдворение в Сирию, несмотря на то, что осуществить это выдворение невозможно. В 2014 году позиция ФМС по отношению к просителям убежища из Сирии стала более жесткой. До внимания НПО "Гражданское содействие" было доведено множество решений из различных регионов. В решениях об отказе в предоставлении убежища систематически указывается отсутствие индивидуальных оснований для предоставления убежища.

2. Решения российских судов по конкретным делам

  71. 13 декабря 2013 года судья Верховного суда в рамках процедуры пересмотра в порядке надзора, изменил постановления Пятигорского городского суда и Ставропольского краевого суда о назначении штрафа и административном выдворении М.А.Р. (решение вступило в силу 29 мая 2013 г.). Судья Верховного суда сослался на международные документы, запрещающие пытки и жестокое обращение, и придал должное значение доводам истца о том, что он не может вернуться в Сирию ввиду боевых действий. Судья также отметил циркулярное письмо Федеральной службы судебных приставов от 30 августа 2013 г. и письмо омбудсмена по Ставропольскому краю о гражданской войне и плачевной гуманитарной ситуации в Сирии. В силу приведенного выше, он изменил решения нижестоящих судов и отменил наказание в форме выдворения. В решении также предписывалось освободить М.А.Р. из-под стражи в полиции.

 72. 13 февраля 2014 г. Ленинградский областной суд вынес постановление по делу гражданина Сирии, Ахмада А. 24 января 2014 г. районный суд признал его виновным в совершении административного правонарушения, предусмотренного статьей 18.8 Кодекса об административных правонарушениях, оштрафовал его и вынес решение о его административном выдворении. Областной суд отметил, что Ахмад А. подал ходатайство о предоставлении временного убежища в России, и что 30 августа 2013 года Федеральная служба судебных приставов подтвердила, что поездка в Сирию невозможна. Поэтому суд отменил дополнительное наказание в виде административного выдворения и приказал освободить подсудимого из специального учреждения ФМС.

 73. В другом решении, вынесенном в неустановленный день в 2014 году, Московский областной суд изменил постановление Балашиховского районного суда, который признал гражданина Сирии "АМ" виновным в нарушении статьи 18.8 КоАП РФ. Районный суд назначил штраф и приказал выдворить "АМ". Он не был помещен под стражу. Областной суд сослался на международные документы о правах человека, запрещающие возврат в случае наличия опасности для жизни и здоровья. Он отметил Рекомендацию Комиссии ООН по правам человека, изданную в октябре 2013 года, которая призывала воздержаться от принудительного возврата, и также отметил намерение истца подать прошение об предоставлении убежища в России. При таких обстоятельствах суд отменил постановление о выдворении.

Д. Условия содержания в специальных учреждениях

 74. Постановлением Правительства РФ № 1306 от 30 декабря 2013 года утверждены правила содержания иностранных граждан в ожидании административного выдворения/депортации в специальных учреждениях. Постановление вступило в силу 1 января 2014 г.

 75. Согласно этим правилам, лица, содержащиеся в центрах, создаваемых Федеральной миграционной службой, не имеют права покидать их. Правила предусматривают минимум шесть квадратных метров личного пространства для каждого лица в качестве нормы безопасности жизнедеятельности, и четыре с половиной метра в комнатах, оборудованных двухэтажными кроватями. В центрах должны работать медицинские сотрудники для проведения осмотра лиц при их поступлении и перед освобождением, и для оказания медицинской помощи при необходимости. В правилах также описаны права и обязанности содержащихся лиц, рацион и средства гигиены, предоставляемые таким лицам.

III. ИНФОРМАЦИЯ О СИТУАЦИИ В СИРИИ И О СИТУАЦИИ БЕЖЕНЦЕВ

 76. В восьмом докладе независимой международной следственной комиссии по Сирийской Арабской Республике, созданной 22 августа 2011 года резолюцией Совета ООН по правам человека S-17/1 (A/HRC/27/60, 13 августа 2014 г.), говорится следующее:

"Выводы, представленные в настоящем докладе и основанные на 480 опросах и свидетельствах, полученных в период с 20 января по 15 июля 2014 года, позволяют прийти к заключению о том, что действия враждующих сторон в Сирийской Арабской Республике причинили гражданскому населению неизмеримые страдания.

Правительственные войска продолжают резню и совершают широкомасштабные нападения на гражданское население, систематически совершая убийства, пытки, изнасилования и насильственные похищения, являющиеся преступлениями против человечности. Правительственные войска совершают грубые нарушения прав человека и военные преступления в виде убийств, захватов‑заложников, пыток, изнасилований и полового насилия, призывают в войска и используют детей в боевых действиях и нападениях на гражданское население. Правительственные войска игнорируют специальную защиту больниц и медицинских и гуманитарных работников. Беспорядочные и непропорциональные воздушные бомбардировки и минометные обстрелы приводят к большому числу жертв среди гражданского населения и к распространению террора. Правительственные войска применяют хлор-газ, который является запрещенным видом оружия.

Неправительственные вооруженные группы, указанные в докладе, устраивают резню, включающую убийства, казни без отправления правосудия, пытки, захват заложников, нарушения международного гуманитарного права, равносильные насильственным похищениям, изнасилованиям и половому насилию, призывают в свои ряды и используют детей в боевых действиях и нападениях защищенные объекты. Медицинские и религиозные работники и журналисты становятся объектами нападений. Вооруженные группы осаждают и без разбору обстреливают гражданские районы. В некоторых случаях они распространяют террор среди гражданского населения при помощи подрывов начиненных взрывчаткой автомобилей в населенных районах. Члены Исламского государства Ирака и аль-Шама (далее - "ИГИШ") совершают пытки, убийства, акты, равносильные насильственным похищениям и насильственному перемещению в рамках нападений на гражданское население в городах Алеппо и Эр-Ракка, которые являются преступлениями против человечности".

 77. С марта 2012 года Верховный комиссар ООН по делам беженцев подготовил еще ряд документов, в том числе "Позиция относительно возвращений в Сирийскую Арабскую Республику" и "Рекомендации по вопросу международной защиты относительно лиц, покидающих Сирийскую Арабскую Республику", которые позже обновлялись. В последней Редакции III от 27 октября 2014 года говорится следующее:

"2. На данный момент почти все районы страны охвачены насилием, разворачивающимся между разными участниками конфликтов, частично взаимонакладывающихся друг на друга; эта ситуация усугубляется вследствие того, что за все противоборствующие стороны воюют иностранные наемники. Бои между сирийскими правительственными силами и массой антиправительственных вооруженных групп не затихают. Параллельно группировка "Исламское государство Ирака и аль-Шама" (далее – "ИГИШ") укрепила контроль над значительными территориями севера и северо-востока Сирии и часто вступает в вооруженные столкновения с антиправительственными вооруженными группами, курдскими силами ("Отрядами народной самообороны", ОНС), а также с правительственными силами. Нанесение авиационных ударов по целям в ИГИШ 23 сентября 2014 г. привнесло в конфликт дополнительную степень сложности. Поскольку международные усилия по нахождению политического решения ситуации в Сирии успеха до сих пор не принесли, конфликт по-прежнему приводит к дальнейшим жертвам среди гражданского населения, перемещению людей и разрушению инфраструктуры страны. …

Жертвы среди гражданского населения

4. По имеющимся данным, к апрелю 2014 г. количество лиц, погибших в результате конфликта, превысило 191 тыс. чел. Наибольшее число документально зафиксированных случаев смерти было зарегистрировано в провинции Риф Дамаск; далее по количеству жертв идут провинции Алеппо, Хомс, Идлиб, Деръа и Хама. Сообщается, что ухудшение состояния сирийской системы здравоохранения привело к тысячам смертей от хронических заболеваний, предотвратимых в обычных условиях, а также к преждевременным смертям от обычно несмертельных инфекционных заболеваний, заболеваний, возникающих у новорожденных, и недоедания. Кроме того, в результате конфликта сотни тысяч людей получили ранения, часто приводящие к длительной нетрудоспособности, а еще больше людей страдают от последствий психологических травм, вызванных тем, что они стали свидетелями насилия, утраты членов семьи, перемещения и лишений.

Вынужденное перемещение

5. Конфликт в Сирии вызвал крупнейший кризис нашего времени с точки зрения перемещения беженцев, в результате чего граждане Сирии теперь являются наибольшей группой беженцев в мире, подпадающей под мандат УВКБ ООН. Вследствие конфликта ежедневно продолжают расти масштабы перемещения: в 2014 г. в принимающие страны региона ежемесячно прибывало в среднем 100 тыс. беженцев. С марта 2014 г. в результате сирийского конфликта перемещение затронуло более половины населения: 6,45 млн. в самой Сирии и свыше 3,2 млн. зарегистрированных беженцев, выехавших в соседние страны. …

Положение в области прав человека и нарушения международного гуманитарного права

8. Ситуация в плане обеспечения защиты в Сирии постепенно и значительно ухудшилась. По словам Генерального секретаря ООН, "конфликт по-прежнему характеризуется вопиющими нарушениями международного гуманитарного права и прав человека, с полным пренебрежением к принципам гуманности", а Независимая международная комиссия по расследованию событий в Сирии в своем последнем отчете описала влияние действий враждующих сторон на гражданское население как "неизмеримые страдания". Как сообщается, стороны конфликта совершают военные преступления и грубые нарушения прав человека, в том числе деяния, равносильные преступлениям против человечности, пользуясь полной безнаказанностью. …

Доступ на территорию и право искать убежище

21. УВКБ ООН характеризует бегство гражданских лиц из Сирии как перемещение беженцев. Сирийцы, а также беженцы из Палестины, прежним постоянным местожительством которых была Сирия, нуждаются в международной защите до тех пор, пока ситуация с безопасностью и соблюдением прав человека в Сирии не улучшится и не будут созданы условия для добровольного возвращения с соблюдением безопасности и уважением к человеческому достоинству. …

Рассмотрение индивидуальных ходатайств о предоставлении убежища

26. Хотя большинство граждан Сирии и других лиц, покидающих страну, остаются в регионе, все больше людей прибывают в более отдаленные страны и подают ходатайство о международной защите там. Эти ходатайства необходимо рассматривать на основе справедливых и эффективных процедур. УВКБ ООН считает, что большинство граждан Сирии, обращающихся за международной защитой, вероятнее всего, отвечают критериям определения "беженец", приведенного в ст. 1 А (2) Конвенции 1951 г. о статусе беженцев, поскольку у них будут вполне обоснованные опасения стать жертвой преследований по одному из признаков, указанных в Конвенции. Для многих гражданских лиц, покинувших Сирию, связь с одним из оснований, указанных в Конвенции 1951 г., будет заключаться в прямой или косвенной, реальной или приписываемой связи с одной из сторон конфликта. Для того, чтобы лицо соответствовало критериям понятия "беженец", не существует никакого требования в отношении того, что данное лицо должно подвергаться гонениям индивидуального характера, иначе говоря, быть мишенью преследования, которое уже имело место или опасность которого существует. Например, сирийцы и постоянные жители Сирии, которые покинули страну, могут подвергаться опасности преследований по признаку приписываемых политических убеждений в зависимости от того, кто именно контролирует район или деревню, где они постоянно жили, или из-за того, что они принадлежат к религиозному либо этническому меньшинству, которое связано или якобы связано с конкретной стороной конфликта. В этом отношении УВКБ ООН с удовлетворением отмечает, что масштабы предоставления статуса беженца лицам, ищущим убежища, из Сирии государствами-членами ЕС в 2014 г. увеличились по сравнению с предыдущим годом, когда большинство государств-членов ЕС предоставляли гражданам Сирии преимущественно дополнительную защиту. …

Возвращение, мораторий на принудительное возвращение и рассмотрение ходатайств "на месте"

30. Поскольку ситуация в Сирии, скорее всего, в ближайшее время будет оставаться неопределенной, УВКБ ООН приветствует тот факт, что правительства нескольких стран предприняли меры для того, чтобы приостановить принудительное возвращение граждан или постоянных жителей Сирии, в том числе тех, кому было отказано в предоставлении убежища. Такие меры должны приниматься до дальнейших указаний. …

31. В свете развития событий и изменения обстоятельств в Сирии, возможно, будет целесообразно пересмотреть (если этого еще не было сделано) решения по делам сирийцев, чьи ходатайства о предоставлении убежища в прошлом были отклонены, чтобы те, кто в силу изменившихся обстоятельств имеет обоснованные причины обратиться о предоставлении убежища как беженцы "на месте" (sur place), могли рассчитывать на принятие соответствующего решения, которое позволит им пользоваться защитой и правами, вытекающими из признания их беженцами".

 78. В докладе Верховного комиссара ООН по делам беженцев от 1 июля 2014 г.под названием "Сирийские беженцы в Европе: Что Европа может сделать для обеспечения защиты и солидарности", говорится следующее:

"Конфликт в Сирии длится уже четвертый год, и по мере ухудшения гуманитарной ситуации количество принудительно перемещенных лиц достигло рекордных уровней. Более 2,8 миллионов беженцев зарегистрированы или ожидают регистрации в Египте, Ираке, Иордании, Ливане и Турции, и более 6,5 миллионов людей были внутренне перемещены в Сирии. Это один из крупнейших гуманитарных кризисов в новейшей истории, и потребуется больше помощи, поскольку страны, принимающие огромное количество беженцев, сталкиваются с последствиями такого большого наплыва. …

Несмотря на различия в реакции и подходах к проблеме прибывающих в Европу сирийцев, были определены некоторые основные тенденции. УВКБ ООН приветствует позитивные защитные меры, принимаемые многими европейскими государствами в отношении граждан Сирии, в том числе de facto мораторий на возврат в Сирию, решения рассмотреть прошения Сирийцев в большинстве стран и высокую степень защиты. …

Защита и гуманитарная ситуация палестинских беженцев в Сирии продолжает ухудшаться, поскольку почти все области, принимающие большое количество палестинских беженцев, были непосредственно затронуты конфликтом. До начала конфликта в Сирии находилось около 540 000 беженцев из Палестины. Согласно подсчетам БАПОР, 63 процента зарегистрированных палестинских беженцев были перемещены либо внутри Сирии, либо в соседние государства. УВКБ ООН охарактеризовало бегство гражданского населения из Сирии, как движение беженцев, и считает, что палестинские беженцы, которые ранее проживали в Сирии, требуют международной защиты".

 79. Всемирный доклад "Хьюман Райтс Вотч" за 2014 год (31 января 2014 г.) в части, посвященной Сирии:

"После начала восстания силы безопасности подвергли десятки тысяч людей произвольным арестам, незаконному содержанию под стражей, насильственным похищениям, жестокому обращению и пыткам с использованием обширной сети мест заключения в Сирии. Многие из заключенных были мужчинами в возрасте от 20 до 30 лет. При этом также содержались под стражей дети, женщины и престарелые люди".

 80. Доклад "Информация по стране и руководство, Сирия: гуманитарная ситуация и ситуация с безопасностью", опубликованный Министерством внутренних дел в декабре 2014 года:

"1.4 Описание политики

Прецедентное право установило, что лицо, которому было отказано в предоставлении статуса беженца или которое было принудительно возвращено в свою страну, по возвращении в Сирию сталкивается с реальной угрозой ареста и содержания под стражей, жестокого обращения во время содержания под стражей по причине его предполагаемых политических взглядов. Положение может отличаться, если кто-либо, не получивший убежище, все равно воспринимается в Сирии, как сторонник режима Ассада.

Таким образом, большинство граждан Сирии имеют право на защиту в качестве беженцев.

Если лицо лишается защиты в качестве беженца, то оно также лишается гуманитарной защиты, но могут иметь право на отъезд в страну по его усмотрению или на ограничение выезда.

Ухудшающийся гуманитарный кризис создает ситуацию, в которой выдворение таких лиц приводит к нарушению статьи 3 ЕКПЧ.

Уровень беспорядочного насилия в главных городах и областях Сирии настолько высок, что возникают существенные основания полагать, что лицо, находясь в этой области, сталкивается с реальной угрозой жизни или личности.

Внутреннее перемещение в пределах Сирии с целью ухода от угрозы беспорядочного насилия практически невозможно или бессмысленно, из-за ограниченной способности передвигаться безопасно из одной части Сирии в другую и непредсказуемости насилия в областях, в которые предлагается перемещение, а также гуманитарной ситуации внутренне перемещенных лиц".

 81. В своем двадцатом докладе от 19 февраля 2015 года о выполнении резолюций Совета безопасности 2139 (2014), 2165 (2014) и 2191 (2104) по Сирии, Генеральный секретарь‑ООН среди прочего отметил, что широкомасштабный конфликт и высокий уровень насилия наблюдаются на территории всей страны, и что ведение боевых действий всеми сторонами до сих пор характеризуется пренебрежением нормами международного гуманитарного права и защиты гражданского населения.

IV. ИНФОРМАЦИОННЫЙ ДОКУМЕНТ ОБ ИСПОЛНЕНИИ ПОСТАНОВЛЕНИЯ ПО ДЕЛУ "КИМ ПРОТИВ РОССИИ" (ЖАЛОБА № 44260/13)

 82. Документ под названием "Сообщение от Российской Федерации по делу "Ким против Российской Федерации" (жалоба № 44260/13) DH-DD(2015)527" содержал план действий по исполнению постановления, в котором было установлено нарушение статьи 3, подпункта "f" пункта 1 статьи 5 и пункта 4 статьи 5 в связи с условиями содержания в специальном учреждении, самого содержания и отсутствия пересмотра в течение двух лет в ожидании административного выдворения заявителя Кима Р.А. Власти указали, что постановление было переведено на русский язык и размещено на нескольких профессиональных порталах, в том числе на сайтах Генеральной прокуратуры, Министерства внутренних дел Российской Федерации и Верховного суда Российской Федерации Возможность законодательных поправок будет рассмотрена в декабре 2015 года.

ПРАВО

I. ОБЪЕДИНЕНИЕ ЖАЛОБ

 83. В соответствии с пунктом 1 правила 42 Регламента Суда, Суд решил объединить жалобы с учетом схожести обстоятельств дел и правовой основы.

II. ПРЕДПОЛАГАЕМОЕ НАРУШЕНИЕ СТАТЕЙ 2, 3 и 13 КОНВЕНЦИИ ВВИДУ ПОСТАНОВЛЕНИЙ О ВЫДВОРЕНИИ ЗАЯВИТЕЛЕЙ В СИРИЮ

 84. Заявители жаловались на то, что их выдворение в Сирию нарушит их право на жизнь и запрещение пыток и бесчеловечного и унижающего достоинство обращения, предусмотренные статьями 2 и 3 Конвенции. Они также подчеркнули, что в их распоряжении не было эффективных внутригосударственных средств правовой защиты в отношении этих нарушений, что нарушало статью 13 Конвенции. Эти положения в соответствующей части гласят:

Статья 2

"1. Право каждого лица на жизнь охраняется законом. …"

Статья 3

"Никто не должен подвергаться ни пыткам, ни бесчеловечному или унижающему достоинство обращению или наказанию".

Статья 13

"Каждый, чьи права и свободы, признанные в настоящей Конвенции, нарушены, имеет право на эффективное средство правовой защиты в государственном органе, даже если это нарушение было совершено лицами, действовавшими в официальном качестве".

A. Доводы сторон

1. Доводы Властей

 85. Власти Российской Федерации утверждали, что заявители не исчерпали внутригосударственные средства правовой защиты. На момент подачи ими своих жалоб, их прошения о предоставлении убежища и/или временного убежища еще не были рассмотрены в последней инстанции. Кроме того, они не обращались со своими ходатайствами вплоть до их ареста за нарушение правил иммиграции.

 86. Власти также утверждали, что в ходе производства по вопросу об административном выдворении, особенно во время судебных слушаний, заявители представили лишь общую информацию о причинах, которые якобы препятствовали их возвращению в Сирию. Документы в поддержку требований были представлены на судебном слушании, проведенном 27 мая 2014 года в Калужском областном суде, и либо являлись устаревшими, например изданная в декабре 2012 года "Редакция I" документа УВКБ ООН "Позиция относительно возвращений в Сирийскую Арабскую Республику" и "Рекомендации по вопросу международной защиты относительно лиц, покидающих Сирийскую Арабскую Республику", либо содержали настолько общую информацию, что не подтверждали индивидуальную ситуацию каждого из заявителей. Например, власти представили копии двух судебных решений, согласно которым граждане Сирии моли добиться отмены постановлений о выдворении (см. пункты 71 и 73 выше).

 87. Конкретная информация, например, об уничтожении их домов и гибели членов их семей, была предоставлена А.А. и Л.М. лишь 27 мая 2014 года. Существенная задержка в сообщении российским властям об их опасениях вызвала сомнения относительно правдивости их заявлений.

 88. Наконец, власти подчеркнули, что 17 июля и 15 октября 2014 года заявители подали заявления об отзыве своих ходататйств о предоставлении статуса беженца и временного убежища. Эта непоследовательность не позволила ФМС рассмотреть их жалобы по существу. Рассмотрение жалобы А.А. не было завершено ввиду его побега из центра содержания иностранных граждан в августе 2014 года и отсутствия каких-либо контактов с властями с того времени. Власти считали, что при таких обстоятельствах дальнейшее рассмотрение жалобы А.А. являлось невозможным.

 89. С учетом вышеизложенного власти считали, что требования заявителей на основании статьей 2 и 3 должны быть отклонены в связи с неисчерпанием внутригосударственных средств правовой защиты, либо как явно необоснованные.

2. Доводы заявителей

 90. Заявители утверждали, что вопрос об их выдворении в Сирию рассматривался в основном в рамках административного производства, в ходе которого они представили документы и подробные аргументы, указывающие на угрозу нарушения статей 2 и 3 в случае их возвращения в Сирию. В судебных постановлениях от 15 и 16 апреля и 27 мая 2014 г. не были учтены эти аргументы и не было предпринято попытки опровергнуть их. В ходе проведенных в апреле слушаний в районном суде они высказали свои страхи, связанные с возвращением в Сирию. Во время слушания, проведенного 27 мая 2014 года, они предоставили подробную информацию о конфликте в Сирии и об опасности, с которой они столкнутся в случае возвращения. Эти документы включали документы УВКБ ООН и ФМС, другую информацию и их собственные подробные показания. Заявители подчеркнули, что Л.М. является палестинцем без гражданства и, следовательно. особо нуждается в международной защиты, а А.А. и М.А. из г. Алеппо, где с 2013 году ведутся ожесточенные боевые действия. А.М. также добавил что силы оппозиции убили нескольких членов его семьи. После принятия решения по итогам слушания, постановления о выдворении вступили в силу.

 91. Заявители утверждали, что они предоставили властям достаточно подробную, индивидуализированную и подтвержденную доказательствами информацию о том, что в случае возвращения они столкнутся с реальной угрозой смерти и/или жестокого обращения. Помимо общей информации о стране происхождения, свидетельствующей о распространенном насилии в отношении гражданского населения, эта позиция была также основана на письмах УВКБ ООН об индивидуальной оценке ситуации заявителей и поддерживается официальной позицией Федеральной службы судебных приставов и ФМС о невозможности возвращения в Сирию и обоснованности прошений о предоставлении убежища.

 92. При таких обстоятельствах судебные решения об административном выдворении в качестве дополнительной санкции не были основаны на индивидуальной оценке и не учли соответствующие важные факторы. Несмотря на весомые и подробные свидетельства, в решениях областного суда от 27 мая 2014 года попросту говорилось, что информация о продолжающейся гражданской войне и предполагаемой угрозе жизни и безопасности заявителей "не является достаточным основанием для исключения возможности выдворения".

 93. Что касается доступных средств правовой защиты, то заявители утверждали, что их заявления о возможном нарушении статей 2 и 3 в случае их возвращения в Сирию должны были быть приняты во внимание в контексте разбирательства по вопросу об административном выдворении. Это, по их мнению, было бы наиболее подходящим и эффективным способом разрешения данного вопроса. Они подчеркнули, что тот факт, что их заявления о предоставлении статуса беженца и/или временного убежища уже были поданы на момент начала разбирательств с областном суде 27 мая 2014 года, не помешал суду установить правомерность их выдворения, отменив тем самым гарантию защиты от принудительного возвращения беженцев, предусмотренную соответствующими международными и внутригосударственными правовыми документами.

 94. Более того, районный суд отказал в приостановлении исполнения постановлений о выдворении, указав, что выдворение является возможным.

 95. В той части, в которой власти утверждали, что процедура предоставления статуса беженца и временного убежища являлась эффективным средством правовой защиты, заявители подчеркнули, что российская система имеет ряд существенных проблем, которые сделали эту процедуру недоступной для них на практике. В частности, они отметили, что хотя просители убежища и уведомляются ФМС о решении об отказе в предоставлении убежища или статуса беженца, текст соответствующего решения им приходится получать самостоятельно. Только после получения текста решения они могут обратиться с жалобой в компетентный суд. Поэтому первое заявление А.А. было отклонено 26 марта 2014 года, и заявитель, которому не была предоставлена бесплатная юридическая помощь и который на говорил на русском языке, не знал о необходимости получения этого решения. Эта информация очевидна из замечаний властей от 10 сентября 2014 года, в которых они подчеркнули, что А.А. не принял необходимые меры для получения решения от 13 августа 2013 года. Таким образом, эти средства правовой защиты не были доступны для заявителей на практике.

 96. Заявители также подчеркнули, что "отказы", подписанные ими в центре содержания иностранных граждан, были получены под давлением, в отсутствие связи со своими представителями и при этом заявители не понимали, что они делают. Это подтверждает последующими показаниями заявителей.

 97. М.А. не отозвал свое последнее прошение о предоставлении убежища, которое 19 сентября 2014 г. было отклонено. И снова, он не смог получить полный текст решения и не мог связаться со своими родственниками или представителями для того, чтобы оспорить это решение. Эта информация полностью подтверждается родственниками М.А. и его жалобой.

 98. По мнению заявителей, эти обстоятельства также свидетельствуют о нарушении статьи 13, поскольку ни в одном из производств заявители не смогли добиться внятного рассмотрения их заявлений об угрозе жизни и безопасности в случае возвращения в Сирию.

Б. Оценка Суда

1. Приемлемость жалоб

 99. Прежде всего, Суд рассмотрит утверждение властей о не‑исчерпании средств правовой защиты. Он отмечает, что заявители высказали свои опасения по поводу того, что в случае возвращения в Сирию они могут подвергнутся обращению, нарушающему статьи 2 и 3 Конвенции, в рамках трех производств: по вопросу об административном выдворении на незаконное проживание на территории России, и по заявлениям о предоставлении статуса беженца и временного убежища. Заявители утверждали, что несмотря на то, что производство по вопросу об административном выдворении было завершено, и решения судов о выдворении оставались в силе, производство по определению их статуса беженцев и предоставлению временного убежища оказалось неэффективным и недоступным.

 100. Во-первых, Суд отмечает, что законодательство РФ запрещает выдворение лиц, чьи прошения о предоставлении статуса беженца и/или временного убежища находятся на рассмотрении (см. пункты 66 т 67 выше). Он отмечает, что в случае, когда заявитель стремится предотвратить выдворение из Договаривающегося государства, средство правовой защиты является эффективным, только если оно обладает автоматическим приостанавливающим действием. И наоборот, если средство правовой защиты обладает автоматическим приостанавливающим действием, то заявитель обязан использовать его. Судебный пересмотр, если он доступен, и если подача заявления о судебном пересмотре будет действовать как запрет на выдворение, должен считаться эффективным средством правовой защиты, к которому заявители должны прибегнуть до подачи жалобы в Европейский Суд или требования применения временных мер на основании правила 39 Регламента Суда для отсрочки выдворения (см. постановление Суда от 17 июля 2008 г. по делу "Н.А против Соединенного Королевства" (NA. v. the United Kingdom), жалоба № 25904/07, пункт 90, и, в качестве противоположного примера, постановление Суда от 23 июля 2013 г. по делу "М.А. против Кипра" (M.A. v Cyprus), жалоба № 41872/10, §§ 131-43, см. также постановление Суда от 17 апреля 2014 г. по делу "Гайратбек Салиев против России" (Gayratbek Saliyev v. Russia), жалоба № 39093/13, пункт 41, в котором власти признали, что средства правовой защиты, которые не обладают автоматическим приостанавливающим действием, являются неэффективными в контексте экстрадиции).

 101. Суд также соглашается с тем, что успешный исход производства по определению статуса беженца и/или предоставлению временного убежища может дать реальную возможность для заявителей урегулировать свою ситуацию и получить официальные гарантии того, что они не будут возвращены в свою страну, пока действует этот статус. Суд ранее устанавливал, что подобные решения являются частью эффективного внутригосударственного средства правовой защиты, если урегулирование иммиграционного статуса заявителя посредством процедуры предоставления временного убежища и предоставления разрешения на временное проживание на этом основании сопровождается отменой постановления об экстрадиции и/или выдворении (см. решение Суда от 20 января 2015 г. по делу "Тухтамуродов против России" (Tukhtamurodov v. Russia), жалоба № 21762/14, пункт 37, и аналогичные выводы в контексте статьи 8 в решении Суда от 4 февраля 2010 г. по делу "Эвалака-Куму против России" (Ewalaka-Koumou v. Russia), жалоба № 20953/03) Суд расценивает соответствующую информацию, предоставленную заявителями иммиграционным властям, как составную часть обоснования их утверждений об угрозе обращения, нарушающего статью 3 (см. постановления Суда по делам "Ю. против России" (Y. v. Russia), жалоба № 20113/07, пункты 87-88, 4 декабря 2008 г.; "Шакуров против России" (Shakurov v. Russia), жалоба № 55822/10, пункты 132-13, 5 июня 2012 г.; и "Кожаев против России" (Kozhayev v. Russia), жалоба № 60045/10, пункты 85-87, 5 июня 2012 г.).

 102. В то же время Суд отмечает, что в России, решение о выдворении заявителя с территории РФ в ходе производства по делу об экстрадиции или административном выдворении остается действительным, невзирая на подачу заявления о предоставлении статуса беженца и/или временного убежища. Следовательно, при рассмотрении подобных жалоб Суд сосредотачивает внимание на этом производстве, поскольку оно являлось основанием для подачи жалобы по статье 3. Он устанавливал, что при принятии решения по вопросу о возможности выдворения, границы пересмотра внутригосударственными органами власти, в том числе судами, должны включать соответствующие аргументы заявителя о жестоком обращении, ввиду абсолютного характера статьи 3 (см. постановление Суда от 26 июня 2014 г. по делу "Эгамбердиев против России" (Egamberdiyev v. Russia), жалоба№ 34742/13, пункт 44; и постановление Суда от 6 июля 2015 г. по делу "Халиков против России" (Khalikov v. Russia), жалоба № 66373/13, пункт 37.

 103. В этом отношении следует напомнить, что критерии в отношении предоставления статуса беженца не идентичны критериям оценки угрозы обращения, противоречащего статье 3 Конвенции. Следовательно, тот факт, что жалоба против такого решения находится на стадии рассмотрения, сам по себе не является препятствием для рассмотрения Судом жалобы по статье 3 по существу, если постановление о выдворении или экстрадиции остается в силе (см. постановления Суда по делам "Касымахунов против России" (Kasymakhunov v. Russia), жалоба № 29604/12, пункт 125 14 ноября 2013 г.; "Рахимов против России" (Rakhimov v. Russia), жалоба № 50552/13, пункт 94, 10 июля 2014 г. и "Халиков против России", упоминаемое выше, пункт 37). Данный подход руководствуется тем, что, в случае наличия ряда средств правовой защиты, которыми лицо может воспользоваться, оно имеет право выбрать, какое из них больше подходит для его жалобы (см. решение Суда от 15 июня 1999 г. по делу "Крок против Ирландии" (Croke v. Ireland), жалоба № 33267/96, и решение Суда от 15 ноября 2005 г. по делу "Йелишич против Боснии и Герцеговины" (Jeličić v. Bosnia and Herzegovina), жалоба № 41183/02).

 104. В настоящем деле во время слушаний в районном суде по вопросу о выдворении заявители сослались на войну и на угрозу для их жизни (см. пункт 11 выше). Эти заявления действительно носили весьма общий характер, но заявители не говорили на русском языке, хотя у них был доступ к переводчику, и не имели законного представителя, который мог бы им помочь. Поэтому неудивительно, что их участие было относительно ограниченным. В своих апелляционных жалобах заявители при помощи представителей привели подробную и подкрепленную свидетельствами информацию о ситуации в Сирии, например, о жестоких боевых действиях в регионах их проживания, а также более индивидуализированные оценки от УВКБ ООН (см. пункт 12 выше). Решения от 27 мая 2014 года были окончательными и поддерживали постановления о выдворении, которые до сих пор остаются в силе в отношении всех заявителей. В отдельном определении, вынесенном в тот же день в отношении Л.М., Калужский областной суд подтвердил законность постановления о выдворении, невзирая на то, что прошение о предоставлении убежища находилось на стадии рассмотрения (см. пункт 14 выше).

 105. Кроме того, заявители утверждали, что их помещение в центр содержания иностранных граждан не позволило им эффективно участвовать в производстве по вопросу о предоставлении статуса беженца и убежища. Они подали несколько ходатайств. Они утверждали, что в двух случаях их принудили подписать документы об отзыве заявлений. Позже они отменили эти отзывы, как сделанные под давлением и в отсутствие переводчика или советника. В многочисленных жалобах, поданных представителями заявителей отмечаются серьезные ограничения в общении, которые не могли не повлиять на доступ к обжалованию вынесенных против них судебных решений (см. пункты 32, 33 и 47-54 выше). Когда один из заявителей, М.А., обжаловал решение об отказе в предоставлении убежища, он не имел возможности принять участие в слушании (см. пункт 36). При таких обстоятельствах Суд обязан прийти к выводу о том, что производство по вопросу о предоставлении заявителям статуса беженцев и убежища не было для них доступно на практике, и, следовательно, в любом случае оно не может считаться средством правовой защиты, подлежащим исчерпанию.

 106. Таким образом, Суд отклоняет возражение властей касательно неисчерпания средств правовой защиты.

 107. Суд также указывает на то, что данные жалобы не являются явно‑необоснованными по смыслу подпункта "а" пункта 3 статьи 35 Конвенции, и что они не являются неприемлемыми по каким-либо другим основаниям. Следовательно, они должны быть признаны приемлемыми.

2. Существо жалобы

(a) Общие принципы

 108. Соответствующие общие принципы, касающиеся применения статьи 3, были недавно изложены Судом в постановлении от 23 октября 2014 г. по делу "Мамажонов против России" (Mamazhonov v. Russia), жалоба № 17239/13, пункты 127-35. Они также применяются и в отношении статьи 2 Конвенции (см., например, постановление Суда от 19 ноября 2009 г. по делу "Кабулов против Украины" (Kaboulov v. Ukraine), жалоба № 41015/04, пункт 99, и упоминаемое выше постановление по делу "М.А. против Кипра" (M.A. v. Cyprus), пункт 133). В настоящем деле вопросы, затрагивающие статьи 2 и 3 Конвенции, являются нераздельными, и, следовательно, Суд рассмотрит их вместе (см. постанволение Суда от 5 сентября 2013 г. по делу "К.А.Б. против Швеции" (K.A.B. v. Sweden), жалоба № 886/11, пункт 67).

 109. В отношении заявлений о предоставлении убежища, подаваемых в основном заявителями из стран Центральной Азии, Суд выявил критические элементы, подлежащие детальному исследованию. Во-первых, следует рассмотреть вопрос о том, представил ли заявитель властям достаточные‑основания полагать, что он столкнется с реальной угрозой жестокого обращения в случае возвращения. Во-вторых, Суд рассмотрит вопрос о том, провели ли компетентные национальные органы должную оценку прошения, выполнив свои процессуальные обязательства по статье 3 Конвенции, и подтверждались ли их выводы соответствующими материалами. Наконец, принимая во внимание все материальные аспекты дела и доступную информацию, Суд установит, существует ли реальная угроза пыток или обращения, несовместимого со стандартами Конвенции (см. упоминаемое выше постановление по делу "Мамжонов против России", пункты 136-37, с дальнейшими ссылками).

(б) Наличие достаточных оснований полагать, что заявители столкнутся с реальной угрозой смерти и/или жестокого обращения и оценка этой угрозы национальными органами власти

 110. С учетом изложенного выше, Суд сосредоточит внимание на рассмотрении жалобы заявителей в контексте производства по Кодексу об административных правонарушениях (см. пункты 100-04). Суд отмечает, что в ходе этого производства заявители оспаривали возможность их выдворения. Они утверждали, что они из г. Алеппо и г. Дамаска. где с 2012 года ведутся жестокие и беспорядочные боевые действия. Помимо общей информации о конфликте в Сирии они отметили практику ФМС в отношении лиц из Сирии и рекомендации УВКБ ООН не возвращать беженцев в Сирию, а также информацию Федеральной службы судебных приставов о невозможности поездки в эту страну. Заявители сослались на аналогичное дело, рассмотренное в Санкт-Петербурге, в котором городской суд пришел к выводу о том, что выдворение не должно быть осуществлено, и отменил дополнительное наказание в виде выдворения (см. пункты 12 и 72 выше). В апелляционных жалобах также приводится ссылка на тот факт, что заявители попросили убежища в России (см. пункт 12 выше).

 111. Затем в ходе производства по вопросу о предоставлении статуса беженца и временного убежища заявители предоставили властям дополнительную и индивидуальную информацию об угрозе в случае возвращения (см. пункты 37-39 выше). В рамках этого производства их заявления были отклонены, либо разбирательство не было завершено по указанным выше причинам (см. пункт 105 выше).

 112. Наконец, Суд не упускает из виду, факт большого притока просителей убежища из Сирии и необходимости международной защиты этой группы, не мог быть неизвестен соответствующим органам, что подтверждается позицией ФМС, о которой она сообщила областному суду (см. пункт 12 выше).

 113. При таких обстоятельствах Суд считает, что заявители представили национальным органам власти достаточные основания полагать, что в случае выдворения возникнет угроза для их жизни и безопасности. Остается рассмотреть вопрос о том, были ли эти заявления должным образом рассмотрены национальными органами.

(в) Обязательство рассматривать заявления об угрозе жестокого обращения со ссылкой на соответствующие материалы

 114. Суд отмечает, что заявители утверждали во внутригосударственных судах о том, что их выдворение подвергнет их реальной угрозе обращения, противоречащего статьям 2 и 3, и, по мнению властей, этот аргумент был должным образом рассмотрен внутригосударственными судами и отклонен.

 115. Что касается производства, которое привело к вынесению постановления о выдворении, Суд отмечает, что внутригосударственные суды ограничились установлением того, что нахождение заявителей на территории России является незаконным. Малоярославецкий районный суд и Калужский областной суд не стали подробно рассматривать угрозы, на которые ссылались заявители, и множество международных и национальных источников, описывающих текущую ситуацию в Сирии. В этой связи Суд повторяет, что ввиду абсолютного характера статьи 3 невозможно сравнить наличие угрозы жестокого обращения и оснований для выдворения (см. постановление Суда от 22 сентября 2009 г. по делу "Абдолхани и Каримина против Турции" (Abdolkhani and Karimnia v. Turkey), жалоба № 30471/08, пункт 91. Подход судов в настоящем деле вызывает особое сожаление, поскольку в стране существует практика, согласно которой внутригосударственные суды, в том числе Верховный суд, при рассмотрении административных правонарушений в области иммиграции принимают во внимание и придают существенное значение аргументам истцов о существовании серьезной угрозы жестокого обращения. В результате постановление о выдворении может быть отменено (см. пункты 71-73 выше).

 116. Заявители и Федеральная служба судебных приставов попыталась отменить постановления о выдворении или по крайней мере приостановить их исполнение, но суды сосредоточили внимание на природе преступлений, а не на оценке утверждений заявителей на основании статей 2 и 3 (см. пункты 14-17 выше).

 117. Суд уже установил, что заявители пытались подать прошения о предоставлении убежища и статуса беженца, но им не дали эффективно участвовать в этом производстве (см. пункты 101-05 выше).

 118. Учитывая вышеизложенное, Суд не убежден в том, что утверждения заявителей были должным образом рассмотрены национальными властями ни в одном производстве. Следовательно, Суд должен оценить, существует ли реальная угроза того, что в случае выдворения в Сирию заявители будут подвергнуты обращению, противоречащему статьям 2 и/или 3.

(г) Существование реального риска жестокого обращения или угрозы для жизни

 119. Суд отмечает, что общая ситуация насилия, как правило, сама по себе не приводит к нарушению статьи 3 в случае выдворения (см. постановление Суда от 29 апреля 1997 г. по делу "Х.Л.Р. против Франции" (H.L.R. v. France), пункт 41, Сборник постановлений и решений 1997‑III); однако он никогда не исключает вероятность того, что общая ситуация насилия в стране назначения является настолько напряженной, что создает реальную опасность того, что выдворение заявителя в эту страну обязательно повлечет нарушение статьи 3 Конвенции. Тем не менее, Суд принимает такой подход только в самых тяжелых случаях общего насилия, где существует реальная угроза жестокого обращения попросту в силу того, что по возвращении лицо станет объектом этого насилия (см. постановление Суда от 17 июля 2008 г. по делу "Н.А. против Соединенного Королевства" (N.A. v. the United Kingdom), жалоба № 25904/07, пункт 115).

 120. Для сравнения, при рассмотрении ситуаций в различных регионах Сомали Суд пришел к выводу, что риск всеобщего насилия, плачевная гуманитарная ситуация и отсутствие возможности переехать внутри страны без угрозы жестокого обращения могут привести к выводу о нарушении статьи 3, если только не будет доказано, что особые обстоятельства, такие как могущественный клан или семейные связи, могут обеспечить защиту лица (см. постановление Суда от 28 июня 2011 года по делу "Суфи и Элми против Соединенного Королевства" (Sufi and Elmi v. the United Kingdom), жалобы №№ 8319/07 и 11449/07, пункты 293-96).

 121. При оценке интенсивности конфликта в Могадишо в деле "Суфи и Элми против Соединенного Королевства" Суд применил следующие критерии, которые были установлены Трибунал Соединенного Королевства по вопросам убежища и иммиграции в деле "АМ и АМ" (вооруженный конфликт: категории риска) Сомали CG [2008] UKAIT 00091, пункт 241):

"Во-первых, применяют ли стороны конфликта методы и тактику ведения войны, повышающие риск жертв среди гражданского населения, либо направленные непосредственно против гражданского населения; во-вторых, получило ли использование таких методов и/или тактик широкое распространение среди сторон конфликта; в-третьих, носят ли боевые столкновения локальный или широкомасштабный характер; и, наконец, количество убитых, раненных и перемещенных в результате боевых действий гражданских лиц".

 122. Суд отметил, что "хотя эти критерии не должны [были] рассматриваться, как исчерпывающий перечень, который должен применяться во всех последующих делах", они создают "достаточный показатель для оценки уровня насилия в Могадишо в контексте этого конкретного дела". (там же). Приходя к выводу об уровне насилия в Могадишо, в деле "Суфи и Элми против Соединенного Королевства" (упоминаемое выше) Суд обратил внимание на "беспорядочные бомбардировки и военные наступления, осуществляемые всеми сторонами конфликта, неприемлемое количество жертв среди гражданского населения, существенное количество лиц, перемещенных внутри города и за его пределы, и непредсказуемый и широкомасштабный характер конфликта" (там же, пункт 248).

 123. Возвращаясь к настоящему делу, Суд отмечает, что он еще не выносил постановления для оценки утверждений о существовании опасности для жизни и риска жестокого обращения в контексте продолжающегося конфликта в Сирии. Это, безусловно, хотя бы отчасти обусловлено тем фактом, что, как следует из соответствующих документов УВКБ ООН, большинство европейских стран в настоящее время не осуществляют принудительное возвращение беженцев в Сирию. В октябре 2014 года УВКБ ООН "поприветствовало позитивную защитную практику многих европейских государств в отношении граждан Сирии, в том числе de facto мораторий на возврат в Сирию, решение принять к рассмотрению прошения сирийцев в большинстве стран и высокий уровень защиты". В последнем докладе ООН ситуация описывается, как "гуманитарный кризис" и говорится о "неизмеримых страданиях" гражданского населения, массовых нарушениях прав человека и норм гуманитарного права всеми сторонами и о перемещении почти половины населения страны (см. пункты 76, 77, 80 и 81 выше).

 124. Суд отмечает, что заявители родом из г. Алеппо и г. Дамаска, где идут особо жестокие сражения. М.А, рассказал об убийстве его родственников вооруженными ополченцами, которые захватили район, в котором он жил. Он также сказал, что он боялся, что его тоже убьют. Л.М. имеет палестинское происхождение и не имеет гражданства. Согласно УКВБ ООН, "почти все области, в которых проживает большое количество беженцев из Палестины, непосредственно затронуты конфликтом". УВКБ ООН считает, что данная группа людей нуждается в международной защите. Суд также отмечает, что заявителями являются молодые люди, которые, по мнению "Хьюман Райтс Вотч", особенно подвержены угрозе содержания под стражей и жестокого обращения (см. пункт 79 выше).

 125. Перечисленных выше элементов достаточно для того, чтобы Суд пришел к выводу о том, что заявители обоснованно утверждают, что их возврат в Сирию нарушит статьи 2 и/или 3 Конвенции. Власти не представили никаких доводов или информации, которая могла бы опровергнуть эти утверждения. Также они не сослались на какие-либо особые обстоятельства, которые обеспечивали бы заявителям защиту в случае возврата в Сирию.

 126. Вышеизложенных соображений достаточно для того, чтобы Суд пришел к выводу о том, что в случае выдворения заявителей в Сирию будут нарушены статьи 2 и/или 3 Конвенции.

 127. В той части, в которой заявители утверждали о нарушении статьи 13, Суд отмечает, что он уже рассмотрел это утверждение в контексте статей 2 и 3 Конвенции. Принимая во внимание эти выводы, Суд не считает необходимым рассматривать эту жалобу отдельно по существу (см. среди прочих примеров, постановления Суда по делам "Гафоров против России" (Gaforov v. Russia), жалоба № 25404/09, пункт 144, 21 октября 2010 г.; "Хайдаров против России" (Khaydarov v. Russia), жалоба № 21055/09, пункт 156, 20 мая 2010 г.; и "Ходжаев против России" (Khodzhayev v. Russia), жалоба № 52466/08, пункт 151, 12 мая 2010 г.).

III. ПРЕДПОЛАГАЕМОЕ НАРУШЕНИЕ СТАТЬИ 3 КОНВЕНЦИИ В СВЯЗИ С УСЛОВИЯМИ СОДЕРЖАНИЯ В СПЕЦИАЛЬНОМ УЧРЕЖДЕНИИ

 128. Заявители жаловались на, что условия их содержания в центре содержания иностранных граждан были несовместимы с требованиями статьи 3 Конвенции, которая гласит:

"Никто не должен подвергаться ни пыткам, ни бесчеловечному или унижающему достоинство обращению или наказанию".

А. Доводы сторон

 129. Заявители перечислили следующие элементы в качестве основания для их жалобы: словесные нападки и физическое насилие со стороны сотрудников центра, недостаточная интимность личной жизни, ограниченный доступ к переводчику и правовой помощи, отсутствие возможности выходить на прогулки и заниматься на свежем воздухе, а также отсутствие медицинской помощи. Они ссылались на своих жалобы и на письменные показания данные их представителям. Они считали, что совокупный эффект этих факторов был равносилен бесчеловечному и унижающему достоинство обращению. Они также ссылались на предыдущие выводы Суда относительно нарушения статьи 3 ввиду условий содержания в центрах содержания иностранных граждан в ожидании выдворения, и утверждали, что условия в них, как правило, не отвечали требованиям Конвенции.

 130. Власти считали, что условия содержания заявителей в центре не привели к нарушению статьи 3. Они сослались на минимальные стандарты, установленные соответствующим законодательством (см. пункты 74 и 75 выше), и подчеркнули, что эти требования соблюдались в центре в Калужской области. Что касается физических условий содержания заявителей в центре, то власти отметили, что М.А. и Л.М. содержались в комнате площадью 47 кв. метров, рассчитанной на шесть человек. У каждого было почти восемь метров личного пространства, индивидуальная кровать и постельное белье. В комнате были большие окна, обеспечивающие естественное освещение и вентиляцию. Вечером в комнате включалось искусственное освещение. У содержащихся в центре лиц был доступ к отгороженному туалету и к общей ванной по требованию (см. пункт 60 выше). Они могли ежедневно заниматься физическими упражнениями (см. пункт 58 выше). В центре имелись медицинские сотрудники, обеспечивающие необходимый уход за содержащимися в центре лицами, в том числе за заявителями (см. пункт 59 выше).

Б. Оценка Суда

 131. Суд ранее признавал условия содержания под стражей в некоторых российских учреждениях для иностранных граждан, нарушающими гарантии статьи 3. При этом суд обращал внимание на постоянную переполненность, которая была сильной настолько, что сама по себе, приводила к установлению нарушения статьи 3 Конвенции, на фоне практически полного отсутствия прогулок на открытом воздухе и плохих гигиенических условий (см. постановление суда от 17 июля 2014 г. по делу "Ким против России" (Kim v. Russia), жалоба 44260/13, пункт 32).

 132. В той части, в которой заявители жаловались на физические условия, власти предоставили подробное описание жилых помещений, сопровождаемое соответствующими документами и прочими доказательствами. В ходе опроса 17 декабря 2014 года Л.М. подтвердил, что физические условия проживания не представляли особых проблем в плане переполненности, личного пространства, гигиены и душевых, а также регулярных прогулок на открытом воздухе (см. пункт 52 выше). М.А. не дал конкретных показаний по этому вопросу.

 133. Принимая во внимание доводы сторон, Суд убежден в том, что условия содержания заявителей в центре содержания иностранных граждан в г. Калуге соответствовали описанию, приведенному в доводах властей (см. пункт 129 выше). Учитывая совокупный эффект этих элементов, Суду не кажется, что физические условия содержания заявителей можно было признать бесчеловечными или унижающими достоинство.

 134. В той части, в которой заявители жаловались на жестокое обращение и словесные оскорбления со стороны охранников центра, Суд отмечает, что информацию об этих двух случаях в августе 2014 года была сообщена Л.М. и М.А. и 17 декабря 2014 г. во время встречи со своими представителями (см. пункты 52 и 53 выше). Более подробной информации не имеется. Эти показания не подтверждаются какими-либо доказательствами, например, жалобами в соответствующие органы или медицинскими свидетельствами.

 135. В той части, в которой заявители жаловались на нехватку медицинской помощи, которая могла превысить порог обращения в нарушение статьи 3, Суд отмечает, что медицинские карты, предоставленные властями, указывают на то, что А.А. и Л.М. несколько раз обращались за медицинской помощью, и что они получили лечение, которое привело к улучшению их состояния. В 2014 году и позднее жалоб на здоровье от заявителей не поступало. Фактически, Л.М. указал, что в центре содержания иностранных граждан было четыре медсестры, которые оказывали помощь по необходимости (см. пункты 52 и 59 выше).

 136. С учетом изложенного выше и принимая во внимание все имеющиеся в его распоряжении материалы, Европейский Суд полагает, что жалоба заявителей, поданная на основании статьи 3, на условия содержания в специальном учреждении не свидетельствует о каком-либо нарушении прав и свобод, закрепленных Конвенцией и Протоколами к ней. Следовательно, данная часть жалобы является явно необоснованной и должна быть отклонена в соответствии с подпунктом "а" пункта 3 и пунктом 4 статьи 35 Конвенции.

IV. ПРЕДПОЛАГАЕМОЕ НАРУШЕНИЕ СТАТЬИ 5 КОНВЕНЦИИ

 137. Заявители жаловались на нарушение подпункта "f" пункта 1 статьи 5 и пункта 4 статьи 5. Статья 5 Конвенции в соответствующей части гласит:

"1. Каждый имеет право на свободу и личную неприкосновенность. Никто не может быть лишен свободы иначе как в следующих случаях и в порядке, установленном законом:

(f) законное задержание или заключение под стражу лица с целью предотвращения его незаконного въезда в страну или лица, против которого принимаются меры по его высылке или выдаче".

4. Каждый, кто лишен свободы в результате ареста или заключения под стражу, имеет право на безотлагательное рассмотрение судом правомерности его заключения под стражу и на освобождение, если его заключение под стражу признано судом незаконным. …"

A. Приемлемость

 138. Суд отмечает, что данная часть жалобы не является явно необоснованной по смыслу подпункта "а" пункта 3 статьи 35 Конвенции. Он также отмечает, что она не является неприемлемой по каким-либо другим основаниям. Следовательно, она должна быть признана приемлемой.

Б. Существо жалобы

 139. Прежде всего Суд рассмотрит, существовала ли возможность эффективного надзора над содержанием заявителей в специальном учреждении, а затем, было ли это содержание совместимо с требованиями подпункта "f" пункта 1 статьи 5 Конвенции (см. упоминаемое выше постановление Суда по делу "Ким против России", пункт 38 и постановление Суда от 18 апреля 2013 г. по делу "Азимов против России" (Azimov v. Russia), жалоба № 67474/11, пункт 146 et seq.)

1. Соблюдение требований пункта 4 статьи 5 Конвенции

 140. Заявители подчеркивали, что они не могли добиться эффективного судебного пересмотра их продолжительного содержания в специальном учреждении. Власти оспорили этот аргумент.

 141. Суд напоминаем, что с момента вынесения постановления по делу "Азимов против России", которое касалось аналогичной жалобы (упоминаемое выше, пункт 153), он установил нарушение пункта 4 статьи 5 в ряде дел против России ввиду отсутствия в национальном законодательстве положения, которое позволило бы заявителю возбудить процедуру судебного пересмотра его содержания в специальном учреждении в ожидании выдворения (см. упоминаемые выше постановления по делам "Ким против России", пункты 39-43, и "Рахимов против России", пункты 148-50; постановление Суда от 28 мая 2014 г. по делу "Акрам Каримов против России" (Akram Karimov v. Russia), жалоба № 62892/12, пункты 199-204; и упоминаемое выше постановление по делу "Эгамбердиев против России", пункт 64). В деде "Ким против России" власти признали нарушение пункта 4 статьи 5 и, учитывая повторяющийся характер нарушения, Суд указал, что власти России должны "обеспечить в своей правовой системе наличие механизма, посредством которого лица могли бы возбуждать производство с целью рассмотрения законности их в специальном учреждении до административного выдворения, в свете событий в производстве по административного выдворения" (упоминается выше, пункт 71).

 142. Как и в названных выше делах, заявители в настоящем деле не имели в своем распоряжении процедуру для судебного пересмотра законности их содержания в специальном учреждении. Таким образом, Суд считает, что имело место нарушение пункта 4 статьи 5 Конвенции в отношении каждого из трех заявителей.

2. Соблюдение требований подпункта "f" пункта 1 статьи 5 Конвенции

(а) Доводы сторон

 143. Власти оспорили эти утверждения. Они считали, что, поскольку постановления о выдворении оставались в силе, и лишь были временно приостановлены в результате применения Судом обеспечительных мер, то у властей имелись законные основания для содержания заявителей в специальном учреждении до административного выдворения. Они отметили, что незаконное проживание заявителей в России было противопоставлено содержанию в специальном учреждении в качестве меры для обеспечения выполнения постановления национального суда об административном выдворении. Они также отметили, что соответствующие положения Кодекса об административных правонарушениях не предусматривают другой меры пресечения, и, следовательно, не имелось оснований для освобождения заявителей, пока постановление о выдворении оставалось в силе (см. пункт 62 выше). Власти придерживались того мнения, что, несмотря на то, что содержание заявителей в специальном учреждении не было ограничено каким-либо установленным сроком, максимальный срок для исполнения административного наказания составляет два года. Заявители могли бы добиваться пересмотра постановлений о выдворении и содержании в специальном учреждении в порядке надзора, если бы в их ситуации произошли существенные изменения.

 144. Заявители подчеркнули, что в судебных решениях не был указан максимальный срок их содержания в специальном учреждении. Помимо требования о том, что постановление о выдворении должно быть исполнено в течение двух лет, Кодекс об административных правонарушениях не содержит каких-либо положений, регулирующих длительность содержания в специальном учреждении до выдворения, и, следовательно, ему недостает правовой определенности. Кроме того, существовал конфликт между позицией Федеральной службы судебных приставов, которая считала, что выдворение не может быть осуществлено, и требовало изменить соответствующие судебные решения, и решениями судов, подтверждающих правомерность назначенной меры (см. пункты 15-17 выше). Наконец, заявители утверждали, что столь длительное ограничение в передвижении существенно превысило максимальный срок санкции в виде административного ареста, предусмотренной КоАП, и что их содержание в специальном учреждении в ожидании выдворения носило скорее карательный характер, нежели предупредительный.

(б) Оценка Суда

 145. Суд отмечает, что жалоба заявителей касается периода с 15 и 16 апреля 2014 г., когда районный суд вынес постановление о помещении заявителей в специальное учреждение с целью административного выдворения из России (см. пункт 11 выше) по сегодняшний день. Поскольку административное выдворение является формой "депортации" в значении подпункта "f" пункта 1 статьи 5 Конвенции, то в настоящем деле применяется это положение.

 146. Любое лишение свободы в соответствии с подпунктом "f" пункта 1 статьи 5 может быть оправданным только в ходе производства по делу о депортации или экстрадиции. Если это производство не осуществляется с должной тщательностью, лишение свободы перестает быть приемлемым по смыслу подпункта "f" пункта 1 статьи 5 (см. постановление Большой Палаты по делу "А. и другие против Соединенного Королевства" (A. and Others v. the United Kingdom), жалоба № 3455/05, пункт 170, ECHR 2009, с дальнейшими ссылками). Суд также повторяет, что лишение свободы в соответствии с подпунктом "f" пункта 1 статьи 5 должно отвечать материально-правовым и процессуальным нормам внутригосударственного законодательства. Однако соблюдения норм национального законодательства недостаточно: Пункт 1 статьи 5 требует, чтобы любое лишение свободы учитывало цель защиты лица от произвола. Понятие "произвол", содержащееся в пункте 1 статьи 5 Конвенции, не ограничивается несоблюдением норм национального права, вследствие чего лишение свободы может являться правомерным в рамках национального законодательства, но при этом быть произвольным и, следовательно, противоречащим требованиям Конвенции. Чтобы содержание под стражей, осуществляющееся на основании подпункта "f" пункта 1 статьи 5 Конвенции, нельзя было назвать произвольным, оно должно осуществляться добросовестно; при этом оно должно быть тесно связано с тем основанием для заключения под стражу, на которое ссылаются власти; место и условия содержания под стражей должны быть приемлемыми; продолжительность содержания под стражей не должна превышать срока, разумно необходимого для достижения преследуемой цели (см. постановление Большой Палаты по делу "Саади против Соединенного Королества" (Saadi v. the United Kingdom), жалоба № 13229/03, пункт 74, ECHR 2008; упоминаемое выше постановление Суда по делу "Азимов против России", пункт 161; и постановление Суда от 3 июля 2012 г. по делу "Рустамов против России" (Rustamov v. Russia), жалоба № 11209/10, пункт 150, с дальнейшими ссылками).

 147. Стороны сошлись во мнениях по поводу того, что заявители проживали в России нелегально до их задержания и, следовательно, совершили административное правонарушение, наказуемое выдворением. Суд убежден в том, что помещение заявителей в специальное учреждение 15 и 16 апреля 2014 года с целью выдворения было санкционировано судом, обладавшим компетенцией по рассмотрению данного дела, в связи с совершением правонарушения, наказуемого административным выдворением. Таким образом, Суд приходит к выводу, что изначальное постановление о помещении заявителей в специальное учреждение соответствовало букве национального закона. Кроме того, ввиду коротких доводов заявителей относительно ситуации в Сирии, представленных в ходе судебных слушаний, можно обоснованно сказать, что в течение первоначального периода содержания в специальном учреждении в отношении заявителей принимались меры с целью выдворения, поскольку, судя по всему, на данном этапе власти все еще выясняли, возможно ли осуществить их выдворение (см. постановление Суда по делу "Гебремедхин [Габерамадхин] против Франции" (Gebremedhin [Gaberamadhien] v. France), жалоба № 25389/05, пункт 74, ECHR 2007-II).

 148. Однако в апелляционных жалобах, поданных в Калужский областной суд, заявители четко указали, со ссылкой на соответствующие российские источники, что выдворение в Сирию невозможно (см. пункт 12). 27 мая 2014 года областной суд оставил без изменения постановления о выдворении и помещении в специальное учреждение, не рассмотрев доводы относительно возможности выдворения. Отдельным определением областной суд отказал в ходатайстве Л.М. об отмене наказания в виде выдворения, сославших лишь на административное правонарушение, которое тот совершил (см. пункт 14 выше). В июне 2014 года Федеральная служба судебных приставов попросила тот же суд приостановить исполнение постановлений о выдворении, указав, что выдворение не может быть осуществлено. Суд вновь отказал, сославшись на отсутствие правовых оснований для отсрочки выдворения (см. пункты 15-17 выше). В результате, несмотря на наличие достаточного количества материалов, указывающих на то, что не следует принимать никаких мер с целью выдворения, содержание заявителей в специальном учреждении было санкционировано. Л.М. и М.А. до сих пор содержатся в специальном учреждении, в то время как А.А. сбежал и находится на свободе с августа 2014 года. Таким образом, при обстоятельствах настоящего дела Суд приходит к выводу о том, что нельзя сказать, что после 27 мая 2014 года заявители являлись лицами "в отношении которых принимались меры с целью их выдворения или экстрадиции". Следовательно, их содержание в специальном учреждении после этой даты не было приемлемым согласно оговорке к праву на свободу, содержащейся в подпункте "f" пункта 1 статьи 5 Конвенции.

 149. Суд повторяет, что в российском законодательстве не содержится положений, которые позволили бы заявителям возбудить процедуру судебного пересмотра их содержания в специальном учреждении в ожидании выдворения; также российское законодательство не предусматривает автоматический регулярный пересмотр правомерности содержания в специальном учреждении (см. упоминаемое выше постановление по делу "Азимов против России", пункт 153, в приводящихся выше выводах Суда по пункту 4 статьи 5). В результате, несмотря на то, что, как говорилось выше, с 27 мая 2014 г. не предпринимаются никакие реальные действия с целью выдворения, заявители остаются под стражей без какого-либо установленного срока или указания условий для возможности проверки законности их заключения.

 150. Кроме того, Суд уже указывал на отсутствие ясности в отношении ситуации заявителей после завершения двухлетнего периода для исполнения решений, принятых на основании части 1 статьи 31.9 Кодекса об административных правонарушениях, поскольку они явно остаются в нестандартной ситуации с точки зрения иммиграционного законодательства и могут снова подлежать выдворению, и, следовательно, содержанию под стражей на этом основании (см. упоминаемые выше постановления по делам "Эгамбердиев против России", пункт 62, и "Азимов против России", пункт 171).

 151. Суд также отмечает, что в соответствии с действующим КоАП РФ предельный срок наказания за совершение административного правонарушения в виде лишения свободы составляет тридцать дней, и что содержание в специальном учреждении с целью выдворения не должно носить карательный характер и при этом должно сопровождаться предоставлением соответствующих гарантий, установленных Конституционным Судом Российской Федерации. В настоящем деле "предупредительная" мера была намного строже, нежели "карательная" мера, что ненормально (см. упоминаемое выше постановление по делу "Азимов против России", пункт 172).

 152. С учетом приведенных выше соображений Суд приходит к выводу, что по настоящему делу было допущено нарушение подпункта "f" пункта 1 статьи 5 Конвенции.

V. ПРЕДПОЛАГАЕМОЕ НАРУШЕНИЕ СТАТЬИ 34 КОНВЕНЦИИ

 153. Заявители также жаловались, ссылаясь на статью 34 Конвенции, на то, что ограничения их общения с представителями являлись вмешательством в их возможность эффективно общаться с Судом. Они также отметили неоказание переводческих услуг, что также препятствовало их эффективному участию в разбирательствах в Суде. Статья 34 Конвенции в соответствующей части гласит:

"Суд может принимать жалобы от любого физического лица,... которое утверждает, что явилось жертвой нарушения одной из Высоких Договаривающихся Сторон его прав, признанных в настоящей Конвенции или в Протоколах к ней. Высокие Договаривающиеся Стороны обязуются никоим образом не препятствовать эффективному осуществлению этого права".

 154. Власти Российской Федерации оспорили доводы заявителей. Они утверждали, что ограничение общения с их представителями было обоснованным и не нарушало их право на общение с Судом. Они отметили, что распорядок дня в центре содержания иностранных граждан действовал для всех содержащихся в нем лиц, а не только для заявителей; что каждый день было предусмотрено время для подобных встреч; ограничений на телефонные переговоры, переписку и получение посылок не было, что могло служить способом общения. Власти подчеркнули, что, хотя представитель заявителей Голованчук встретилась с ними 17 декабря 2014 года, больше от нее никаких запросов не поступало.

 155. Заявители продолжали настаивать на своей жалобе.

 156. Суд напоминает, что для эффективной деятельности системы подачи индивидуальной жалобы, установленной статьей 34 очень важно, чтобы заявитель мог беспрепятственно общаться с Судом без какого-либо давления со стороны властей с целью вынудить отозвать или изменить свои жалобы (см. постановление Большой Палаты по делу "Маматкулов и Аскаров против Турции" (Mamatkulov and Askarov v. Turkey), жалобы №№ 46827/99 и 46951/99, пункт 102, ECHR 200‑I). В данном контексте "давление" включает в себя не только прямое принуждение или запугивание, но также грубые косвенные действия и контакты с целью разубедить заявителя использовать конвенциональные средства правовой защиты. Тот факт, что лицо фактически смогло подать жалобу, не мешает возникновению вопроса на основании статьи 34: если действия властей затруднили осуществление лицом своего права на подачу жалобы, это приравнивается к "препятствию" в осуществлении его прав на основании статьи 34 (см. постановление Суда от 16 сентября 1996 г. по делу "Акдивар и другие против Турции" (Akdivar and Others v. Turkey), пункты 105 и 254, Сборник постановлений и решений 1996-IV). Намерения или причины, лежащие в основе рассматриваемых действий или бездействия, несущественны при оценке того, соблюдались ли положения статьи 34; существенным является то, не противоречит ли статье 34 ситуация, созданная действием или бездействием властей (см. постановление Большой Палаты от 10 марта 2009 г. по делу "Палади против Молдовы" (Paladi v. Moldova), жалоба № 39806/05, пункт 87).

 157. В ряде дел Суд уже установил, что меры, ограничивающие контакты заявителя с его представителем, могут представлять собой вмешательство в осуществление им права на подачу индивидуальной жалобы (см., например, постановление Суда от 27 марта 2008 г. по делу "Штукатуров против России" (Shtukaturov v. Russia), жалоба № 44009/05, пункт 140), в котором запрет на посещения адвоката вкупе с запретом на телефонные переговоры и переписку были сочтены нарушающими обязательство властей по статье 34 Конвенции). Однако Суд признал, что соблюдение представителем формальных требований может быть необходимым для получения доступа к содержащемуся под стражей лицу, например, в целях безопасности или для предотвращения сговора или вмешательства в ход расследования или отправления правосудия (см. постановление Суда от 14 января 2010 г. по делу "Мельников против России", жалоба № 23610/03, пункт 96). В то же время наличие чрезмерных формальностей в подобных случаях, таких, которые могут de facto помешать потенциальному заявителю от эффективного осуществления права на подачу индивидуальной жалобы, было признано неприемлемым. В ситуации, когда представителю заявителя, которая являлась адвокатом из НПО, потребовалось предъявить судебное решение, разрешающее ей выступать в качестве защитника, и при этом допуск адвоката находился в пределах дискреционных полномочий судьи первой или апелляционной инстанции, это являлось вмешательством в осуществление права на подачу индивидуальной жалобы (см. постановление Суда от 10 июня 2010 г. по делу "Захаркин против России" (Zakharkin v. Russia), жалоба № 1555/04, пункт 158). И напротив, в ситуации, когда требуемые формальности были легко соблюдать, и у заявителя был доступ к другим представителям, и задержки в предоставлении возможности встречи были несущественными, вопроса о нарушении статьи 34 не возникло (см. постановление Суда от 25 октября 2007 г. по делу "Лебедев против России" (Lebedev v. Russia), жалоба № 4493/04, пункты 119).

 158. Возвращаясь к настоящему делу, Суд отмечает, что интересы заявителей в Суде представляла Голованчук, адвокат, практикующая в г. Москве. Он согласен с доводами властей о том, что, судя по всему, помимо случая 17 декабря 2014 г., она не подавала других запросов на встречу, и они не отклонялись.

 159. В то же время, Суд отмечает, что в ходе общения с внутригосударственными органами власти и представителями в Суде заявители ссылались не только на встречи со своим представителем в Суде, находящимся в Москве, но и на возможность встреч с местными адвокатами и правозащитниками. Многочисленные жалобы указывают на то, что в этих встречах с заявителями было отказано, или устанавливались формальности, преодолеть которые было затруднительно (см. выше пункт 39 и далее). В частности, из писем центра содержания иностранных граждан следует, что для встречи с представителем, содержащееся в нем лицо и его представитель должны предварительно обратиться с письменными запросами, которые должны быть заверены нотариусом и составлены в присутствии переводчика (см. пункт 41 выше). Эти требования распространялись на члена коллегии адвокатов, П.К., которому было отказано в доступе к заявителям на основании письма-соглашения об оказании услуг (см. пункт 50 выше). Просьбы Любови М.Е. о встрече с заявителями также были отклонены (см. пункты 42 и 43 выше). Также, судя по всему, заявителям было отказано в телефонных переговорах, и они не могли должным образом общаться со своими представителями.

 160. Суд отмечает утверждение заявителей о том, что их вынудили подписать заявления об отзыве своих прошений о предоставлении убежища и об отказе от встреч с Любовью М.Е. (см. пункты 46 и 47 выше). Позже Л.М. и М.А. отозвали эти заявления, как подписанные под давлением и без переводчика. Оба заявителя настаивали на том, что они хотели, чтобы их прошения о предоставлении убежища были рассмотрены, и чтобы Любовь М.-Е. оказывала им помощь (см. пункты 48, 49 и 52-55 выше). Суд повторяет, что вопрос о том, являются ли контакты между властями и заявителем недопустимой практикой с позиции статьи 34 Конвенции, должен определяться в свете обстоятельств конкретного дела. В этом отношении следует принимать во внимание уязвимость заявителя и его или ее подверженность давлению со стороны властей (см. постановление Суда от 8 ноября 2007 г. по делу "Князев против России" (Knyazev v. Russia), жалоба № 25948/05, пункт 117, с дальнейшими ссылками). Положение заявителя может быть особо уязвимым, если он содержится под стражей при ограниченных контактах с семьей или окружающим миром (см. постановление Суда от 3 июня 2003 г. по делу "Котлец против Румынии" (Cotlet v. Romania), жалоба № 38565/97, пункт 71). В настоящем деле, помимо того, что они содержались в специальном учреждении, заявители плохо владели русским языком и не имели семьи или знакомых, что подвергает их риску неприемлемой практики. Они жаловались на то, что их заявления, которые негативно отразились на производстве, которое имело для них жизненно важное значение, были подписаны ими под давлением. Суд с обеспокоенностью отмечает отсутствие какой-либо значимой реакции со стороны соответствующих органов власти на серьезные жалобы по поводу подобной практики.

 161. В целом, несмотря на ряд попыток организовать встречи, М.А. и Л.М. всего один раз встретились со своим представителем 17 декабря 2014 года. М.А. один раз встретился со своим братом и невесткой 22 октября 2014 года. Их встреча длилась около десяти минут. А.А. не встречался со своим представителем до его побега из центра содержания иностранных граждан (см. выше пункты 20-22 и 39). Судя по всему, заявители не имели возможности общаться по телефону или посылать письменные показания. Фактически, похоже, что администрация активно препятствовала этим попыткам (см. пункты 43 и 49 выше).

  162. С учетом изложенного, Суд убежден в том, что в деле имеется достаточно доказательств о том, что существовали серьезные препятствия для общения заявителей со своими представителями. Получить разрешение на встречу было настолько затруднительно, что это выходило за рамки обычных формальностей и могло считаться чрезмерно сложным. Заявители месяцами были лишены возможности общения со своими представителями и не могли эффективно участвовать в разбирательствах на внутригосударственном уровне и в разбирательствах в Европейском Суде.

 163. С учетом изложенного выше, Суд считает, что ограничения контактов заявителей с их представителями являлись вмешательством в осуществление ими своего права на подачу индивидуальной жалобы, что было несовместимо с обязательством государства-ответчика по статье 34 Конвенции. Таким образом, Суд приходит к выводу о том, что государство-ответчик не выполнило свои обязательства по данному положению.

VI. ПРИМЕНЕНИЕ СТАТЕЙ 46 И 41 КОНВЕНЦИИ

А. Статья 46 Конвенции

 164. В соответствующей части статья 46 Конвенции гласит:

"1. Высокие Договаривающиеся Стороны обязуются исполнять окончательные постановления Суда по делам, в которых они являются сторонами

2. Окончательное постановление Суда направляется Комитету министров, который осуществляет надзор за его исполнением".

 165. Суд напоминает, что в соответствии со статьей 46 Конвенции Высокие Договаривающиеся Стороны обязуются исполнять окончательные постановления Суда по делам, в которых они являются сторонами; надзор за исполнением таких постановлений осуществляется Комитетом министров. "Из этого следует, inter alia, что постановление, в котором Суд устанавливает нарушение положений Конвенции или Протоколов к ней, налагает на государство-ответчика правовое обязательство не только выплатить заинтересованным лицам суммы, присужденные в качестве справедливой компенсации, но и выбрать, под контролем Комитета министров, меры общего характера и (или), при необходимости, меры индивидуального характера, которые должны быть приняты во внутренней правовой системе, чтобы положить конец нарушению, установленному Судом, и исправить по мере возможности его последствия" (см. постановление Суда от 24 июля 1998 г. по делу "Ментеш и другие против Турции" (Menteş and Others v. Turkey) (статья 50), пункт 24, Сборник 1998-IV; постановление Большой Палаты по делу "Скоззари и джунта против Италии" (Scozzari and Giunta v. Italy), жалобы №№ 39221/98 и 41963/98, пункт 249, ECHR 2000-VIII; и постановление Большой Палаты по делу "Маэстри против Италии" (Maestri v. Italy), жалоба № 39748/98, пункт 47, ECHR 2004-I). В первую очередь именно государство-ответчик, под надзором Комитета министров, избирает средства для использования в своем национальном правопорядке с целью исполнения своих обязательств по статье 46 Конвенции (см. упоминаемое выше постановление по делу "Скоззари и Джунта против Италии" (Scozzari and Giunta v. Italy); постановление Большой Палаиы по делу "Брумареску против Румынии" (Brumărescu v. Romania) (справедливая компенсация), жалоба № 28342/95, пункт 20, ECHR 2001-I; и постановление Большой Палаиы по делу "Оджалан против Турции" (Öcalan v. Turkey), жалоба № 46221/99, пункт 210, ECHR 2005-IV).

 166. Однако, с целью содействия государству-ответчику в исполнении обязательств по статье 46 Конвенции, Суд может указать вид меры индивидуального и/или общего характера, которая может быть принята с целью устранения ситуации, признанной им существующей (см., постановление Большой Палаты по делу "Брониовский против Польши" (Broniowski v. Poland), жалоба № 31443/96, пункт 194, ECHR 2004-V, и постановление Большой Палаты от 17 сентября 2009 г. по делу "Скоппола против Италии" (№ 2) (Scoppola v. Italy), жалоба № 10249/03, пункт 148).

 167. В определенных ситуациях Суд может указать конкретное средство правовой защиты или другие меры, которые надлежит принять государству-ответчику (см., например, постановление Большой Палаты по делу "Ассанидзе против Грузии" (Assanidze v. Georgia), жалоба № 71503/01, пункт 14 резолютивной части постановления, ECHR 2004‑II; постановление Суда "Олександр Волков против Украины" (Oleksandr Volkov v. Ukraine), жалоба № 21722/11, пункт 208, ECHR 2013; постановление Большой Палаты по делу "Дэль Рио Прада против Испании" (Del Río Prada v. Spain), жалоба № 42750/09, пункт 139, ECHR 2013; и постановление Суда от 27 ноября 2014 г. по делу "Амиров против России" (Amirov v. Russia), жалоба № 51857/13, пункт 118). Когда Суд решает указать, какие меры надлежит принять, он делает это с учетом функций органов Конвенции: оценку принятия мер индивидуального и общего характера осуществляет Комитет министров в соответствии с пунктом 2 статьи 46 Конвенции (см. решение Суда от 17 февраля 2014 г. по делу "Кудешкина против России (№ 2)" (Kudeshkina v. Russia (no. 2)), жалоба № 28727/11, пункт 58, с дальнейшими ссылками).

 168. В настоящем деле Суд считает, что ввиду установления нарушения подпункта "f" пункта 1 статьи 5 Конвенции необходимо указать властям меры индивидуального характера, которые следует принять для исполнения настоящего постановления. Он установил нарушение данной статьи и пришел к выводу, что после 27 мая 2014 года содержание заявителей в специальном учреждении не попадало в перечень исключений к праву на свободу, указанный в подпункте "f" пункта 1 статьи 5 Конвенции, поскольку "не предпринималось никаких мер с целью [их] депортации или экстрадиции". Кроме того, как это было ясно установлено Судом, это содержание в специальном учреждении не сопровождалось необходимыми процессуальными гарантиями и мерами общего характера, принятие которых ожидалось от властей государства, ответчика для исправления ситуации (см. упоминаемое выше постановление по делу "Ким против России", пункт 71).

c 169. Учитывая конкретные обстоятельства данного дела и настоятельную необходимость положить конец установленным нарушениям Конвенции, Суд считает, что государство-ответчик должно незамедлительно освободить заявителей.

Б. Статья 41 Конвенции

  170. Статья 41 Конвенции предусматривает следующее:

"Если Суд устанавливает, что имело место нарушение Конвенции или Протоколов к ней, а внутреннее право Высокой Договаривающейся Стороны допускает возможность, лишь частичного устранения последствий этого нарушения, Суд, в случае необходимости, присуждает справедливую компенсацию потерпевшей стороне".

1. Ущерб

 171. Заявители утверждали, что они должны получить компенсацию за страдания, причиненные им в результате установленных нарушений, и потребовали компенсации морального вреда. Вопрос о размере компенсации они оставили на усмотрение Суда.

 172. Власти Российской Федерации полагали, что выплата компенсации не требуется.

 173. В то части, в которой заявители жаловали на основании статей 2 и/или 3 Конвенции, их принудительное возвращение в Сирию приведет к нарушению этих положений. Следовательно, в настоящем деле нарушения этих положений еще не произошло. Суд считает, что его вывод относительно данной жалобы сам по себе является достаточной справедливой компенсацией в целях статьи 41 Конвенции (см. упоминаемое выше постановление по делу "Рахимов против России", пункт 156).

 174. Суд также отмечает, что в настоящем деле им установлены другие серьезные нарушения Конвенции. Он признает, что заявителям был причинен моральный вред, который не может быть компенсирован лишь одним установлением нарушения. Следовательно, Суд присуждает каждому из заявителей по 9 000 евро в качестве компенсации морального вреда, плюс налог, которым может облагаться данная сумма. В отношении А.А. Суд отмечает, что его местонахождение после августа 2014 года неизвестно. При таких обстоятельствах Суд считает приемлемым, если присужденная ему сумма компенсации будет передана его представителям на доверительное хранение до тех пор, пока не станет возможным выплатить ее заявителю (см. постановление Большой Палаты по делу "Хирси Джамаа и другие против Италии" (Hirsi Jamaa and Others v. Italy), жалоба № 27765/09, пункт 215 и пункт 12 резолютивной части, ECHR 2012; постановление Суда от 15 мая 2012 г. по делу "Лабси против Словакии" (Labsi v. Slovakia), жалоба № 33809/08, пункт 155 и пункт 6 резолютивной части; и упоминаемое выше постановление по делу "Мамажонов против России", пункт 231).

2. Расходы и издержки

 175. Заявители также потребовали 8 600 евро в качестве возмещения судебных расходов и издержек, понесенных ими в Европейском суде. Они утверждали, что Голованчук потратила на настоящее дело 86 часов по ставке 100 евро в час.

c 176. Власти считали, что эти требования являются излишними и необоснованными.

 177. Согласно прецедентной практике Суда, заявитель имеет право на возмещение своих расходов и издержек только в той мере, в какой будет доказано, что они действительно были понесены, являлись необходимыми и разумными по размеру. В настоящем деле, учитывая имеющиеся в его распоряжении документы и вышеуказанные критерии, Суд полагает, что разумно присудить требуемую сумму, покрывающую все расходы, плюс налог, который может взиматься с данной суммы, заявителям.

3. Проценты за просрочку платежа

 178. Суд считает приемлемым, что процентная ставка при просрочке платежа должна быть установлена в размере, равном предельной учетной ставке Европейского Центрального банка, плюс три процента.

VII. ПРАВИЛО 39 РЕГЛАМЕНТА СУДА

 179. Суд отмечает, что в соответствии с пунктом 2 статьи 44 Конвенции данное постановление вступит в силу только после того, как (а) стороны заявят, что они не будут просить о передаче дела в Большую Палату; или (b) по истечении трех месяцев с даты вынесения постановления не поступит обращения о передаче дела в Большую Палату; или (с) Коллегия Большой Палаты отклонит обращение о передаче дела согласно статье 43 Конвенции.

180. Суд отмечает, что заявители все еще формально подлежат административному выдворению согласно окончательным постановлениям российских судов. Принимая во внимание вывод о том, что их выдворение в Сирию нарушит статьи 2 и 3, Суд считает, что указание, данное властям на основании правила 39 Регламента Суда (см. пункт 4 выше), должно оставаться в силе до вступления настоящего постановления в силу или до получения властями дальнейших распоряжений.

ПО ЭТИМ ОСНОВАНИЯМ СУД ЕДИНОГЛАСНО

1. Решил объединить жалобы;

2. объявил жалобы, поданные на основании статей 2 и 3, на выдворение заявителей, и на основании статьей 5 и 13, приемлемыми, а остальную часть жалоб неприемлемой;

3. постановил, что принудительное возвращение заявителей в Сирию повлечет нарушение статей 2 и/или 3 Конвенции;

4. постановил, что нет необходимости в рассмотрении жалобы, поданной на основании статьи 13 Конвенции во взаимодействии со статьями 2 и/или 3 Конвенции;

5. постановил, что было допущено нарушение пункта 4 статьи 5 Конвенции;

6. постановил, что было допущено нарушение подпункта "f" пункта 1 статьи 5 Конвенции;

7. постановил, что государство-ответчик нарушило свои обязательства по статье 34 Конвенции;

8. постановил, что государство-ответчик должно незамедлительно освободить заявителей Л.М. и М.А.;

9. постановил

(a) что государство-ответчик обязано в течение трех месяцев со дня вступления постановления в законную силу в соответствии с пунктом 2 статьи 44 Конвенции выплатить заявителям следующие суммы, переведенные в валюту государства-ответчика по курсу, установленному на день выплаты:

(i) 9 000 евро (девять тысяч евро), включая любой налог, который может взиматься с данной суммы, каждому заявителю в счет компенсации морального вреда. Сумма, присужденная А.А. должна оставаться в доверительном хранении его представителя Н. Голованчук до тех пор, пока не появится возможность выплатить ему эту сумму;

(ii) 8 600 евро (восемь тысяч шестьсот евро) плюс налог, который может взиматься с данной суммы, совместно заявителям в качестве возмещения судебных расходов и издержек;

(б) что с момента истечения вышеуказанного трехмесячного срока до момента выплаты компенсации на данную сумму начисляются простые проценты в размере, равном предельной учетной ставке Европейского центрального банка в течение периода выплаты пени, плюс три процента;

10. решил продлить срок действия указания, данного властям на основании правила 39 Регламента Суда, о том, что в интересах надлежащего рассмотрения дела желательно не выдворять заявителей до вступления настоящего постановления в силу либо до получения дальнейших указаний.

Выполнено на английском языке; уведомление о постановлении направлено в письменном виде 15 октября 2015 года в соответствии с пунктами 2 и 3 правила 77 Регламента Суда.

Сорен Нильсен Андраш Шайо
Секретарь Председатель


ПРИЛОЖЕНИЕ

Жалоба №

Инициалы

Дата рождения

Дата прибытия в Россию

Дата задержания

Производство по делу об

административном выдворении

40081/14

L.M.

20 июня 1988 г.

9 февраля 2013 г.

14 апреля 2014 г.

Малоярославецкий районный суд 16 апреля 2014 г.; Калужский областной суд 27 мая 2014 г.

40088/14

A.A.

15 января 1987 г.

21 апреля 2013 г.

15 апреля 2014 г.

Малоярославецкий районный суд 15 апреля 2014 г.; Калужский областной суд 27 мая 2014 г.

40127/14

M.A.

25 февраля 1994 г.

21 апреля 2013 г.

14 апреля 2014 г.

Малоярославецкий районный суд 15 апреля 2014 г.; Калужский областной суд 27 мая 2014 г.

опубликовано 15.09.2016 16:06 (МСК)

 

Сайт Президента Рф
Сайт Конституционного Суда РФ
Сайт Верховного Суда РФ
Официальный интернет-портал правовой информации




Сведения о размере и порядке уплаты государственной пошлины
Сервис для подачи жалоб и заявлений в электронном виде


Часы работы суда:
понедельник-четверг: 8.30-17.15
пятница: 8.30-17.00
суббота, воскресенье: выходной
перерыв: 13.00-13.45
 

Главный корпус
355002, г. Ставрополь,
ул. Лермонтова, 183
Тел.: (8652) 23-29-00
Факс: (8652) 23-29-32
e-mail: krai@stavsud.ru

Помещения
Ставропольского краевого суда
в здании "Дворец правосудия"
355035, г.Ставрополь,
ул. Дзержинского, 235
Тел./факс: (8652) 35-36-41

Апелляционная коллегия
по гражданским делам
Ставропольского краевого суда
355004, г. Ставрополь,
ул. Осипенко, 10а
Тел./факс: (8652) 23-50-58

Здание
Ставропольского краевого суда
в г. Пятигорске
357500, Ставропольский край
г. Пятигорск,
ул. Лермонтова, 9
Тел./факс: (8793) 33-94-73