Arms
 
развернуть
 
355002, г. Ставрополь, ул. Лермонтова, д. 183
Тел.: (8652) 23-29-00, 23-29-32 (ф.)
kraevoy.stv@sudrf.ru krai@stavsud.ru
355002, г. Ставрополь, ул. Лермонтова, д. 183Тел.: (8652) 23-29-00, 23-29-32 (ф.)kraevoy.stv@sudrf.ru krai@stavsud.ru

 

Сайт Президента Рф
Сайт Конституционного Суда РФ
Сайт Верховного Суда РФ
Официальный интернет-портал правовой информации




Сведения о размере и порядке уплаты государственной пошлины
Сервис для подачи жалоб и заявлений в электронном виде


Часы работы суда:
понедельник-четверг: 8.30-17.15
пятница: 8.30-17.00
суббота, воскресенье: выходной
перерыв: 13.00-13.45
 

Главный корпус
355002, г. Ставрополь,
ул. Лермонтова, 183
Тел.: (8652) 23-29-00
Факс: (8652) 23-29-32
e-mail: krai@stavsud.ru

Помещения
Ставропольского краевого суда
в здании "Дворец правосудия"
355035, г.Ставрополь,
ул. Дзержинского, 235
Тел./факс: (8652) 35-36-41

Апелляционная коллегия
по гражданским делам
Ставропольского краевого суда
355004, г. Ставрополь,
ул. Осипенко, 10а
Тел./факс: (8652) 23-50-58

Здание
Ставропольского краевого суда
в г. Пятигорске
357500, Ставропольский край
г. Пятигорск,
ул. Лермонтова, 9
Тел./факс: (8793) 33-94-73


ДОКУМЕНТЫ СУДА
Джаббаров против России

НЕОФИЦИАЛЬНЫЙ ПЕРЕВОД

АУТЕНТИЧНЫЙ ТЕКСТ РАЗМЕЩЕН

НА САЙТЕ Европейского Суда по правам человека

www.echr.coe.int

в разделе HUDOC

ПЕРВАЯ СЕКЦИЯ

ДЕЛО «ДЖАББАРОВ против РОССИИ»

(Жалоба № 29926/08)

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

г. СТРАСБУРГ

19 февраля 2015 года

Настоящее постановление вступит в силу в порядке, установленном в пункте 2 статьи 44 Конвенции. Может быть подвергнуто редакционной правке.


По делу «Джаббаров против России»,

Европейский Суд по правам человека (Первая Секция), заседая Палатой, в состав которой вошли:

Изабелла Берро, Председатель,
Элизабет Штайнер,
Пауло Пинто де Альбукерке,
Линос-Александр Сицильянос,
Эрик Мос,
Ксения Туркович,
Дмитрий Дедов, судьи,
а также Сорен Нильсен, Секретарь Секции,

проведя 27 января 2015 года совещание по делу за закрытыми дверями,

вынес следующее постановление, утвержденное в вышеназванный день:

ПРОЦЕДУРА

1. Дело было возбуждено на основании жалобы (№ 29926/08) против Российской Федерации, поданной в Суд в соответствии со статьей 34 Конвенции о защите прав человека и основных свобод (далее — «Конвенция») гражданином России Рамазаном Гардашханом-Оглы Джаббаровым (далее — «заявитель»), 29 апреля 2008 года.

2. Интересы заявителя представлял А. Карев, адвокат, практикующий в г. Томске. Интересы Властей Российской Федерации (далее — «Власти») представлял Г. Матюшкин, Уполномоченный Российской Федерации при Европейском Суде по правам человека.

 3. Заявитель утверждал, в частности, что подвергался жестокому обращению со стороны представителей государства 25 мая 2006 года, и что расследование его утверждений о жестоком обращении было неэффективным.

4. 24 ноября 2009 года жалоба была коммуницирована Властям.

ФАКТЫ

I. ОБСТОЯТЕЛЬСТВА ДЕЛА

5. Заявитель, 1963 года рождения, проживает в г. Томске.

А. Задержание заявителя и предполагаемое жестокое обращение

 6. Управлением Федеральной службы безопасности («УФСБ») заявитель и Ф. подозревались в совершении ряда преступлений, включая вымогательство и похищения. В неустановленный день сотрудники УФСБ получили информацию о том, что заявитель и Ф. избили Ч., и в результате полученных травм Ч. скончался. Сотрудники УФСБ сообщили об этом следователю областной прокуратуры, который проводил расследование по факту смерти Ч. Следователь попросил сотрудников задержать обоих подозреваемых.

7. 25 мая 2006 года сотрудник УФСБ Д. позвонил заявителю по телефону и попросил его явиться в УФСБ для того, чтобы сделать копию его паспорта.

8. В тот же день М., друг заявителя, отвез заявителя в УФСБ. Заявитель вошел в помещение УФСБ примерно в полдень. М. ожидал его в течение примерно двух часов и затем уехал.

9. В УФСБ заявитель был доставлен в кабинет № 320, где на него надели наручники. По словам заявителя, в УФСБ сотрудники начали бить его ногами и руками, требуя от него признания в убийстве Ч. Они заткнули ему тряпкой рот, чтобы заглушить его крики. Время от времени ему одевали пакет на голову с целью удушения. Избиение продолжалось несколько часов. В течение этого времени заявителя не кормили. Перед прибытием следователя сотрудники УФСБ предоставили заявителю возможность смыть кровь с лица и привести в порядок одежду.

10. В тот же день, 25 мая 2006 года, в 22:54 следователь, расследующий соответствующее уголовное дело, составил протокол задержания заявителя в помещении УФСБ. Как следует из протокола задержания, заявитель был задержан в 12:30 того же дня. В протоколе содержались следующие показания заявителя:

«Я не имею отношения к убийству Ч.; [мне] нечего сказать по поводу [моего] задержания»

11. После допроса сотрудники УФСБ доставили заявителя в изолятор временного содержания областного Управления МВД. Дежурные офицеры изолятора отказались принять заявителя, так как последний, по-видимому, имел телесные повреждения. Сотрудники УФСБ доставили заявителя в больницу, где он был осмотрен врачом. Врач документально зарегистрировал следующие телесные повреждения, имеющиеся на теле заявителя: «ушибы правой части грудной клетки, правого коленного сустава и мягких тканей головы».

12. 26 мая 2006 года заявитель был доставлен обратно в изолятор временного содержания. В тот же день он был переведен в следственный изолятор № ИЗ-70/1. По прибытии в указанный следственный изолятор заявитель был осмотрен медицинским работником, который документально зарегистрировал у него следующие телесные повреждения: два желтоватых кровоподтека на правом плечевом суставе размером 2 на 3 сантиметра, и розоватый кровоподтек круглой формы на правом запястье. Заявитель сообщил дежурному офицеру, что полученные им телесные повреждения были нанесены сотрудниками УФСБ.

13. 28 мая 2006 года заявитель пожаловался врачу следственного изолятора на боль средней интенсивности в нижней части грудной клетки. Врач осмотрел заявителя, диагностировал ушиб правой части грудной клетки и назначил лечение.

Б. Расследование по факту утверждений заявителя о жестоком обращении с ним

1. Первый этап расследования

 14. 31 мая 2006 года начальник следственного изолятора, ссылаясь на утверждения заявителя о том, что последний был избит при содержании в УФСБ, направил соответствующие документы в прокуратуру.

15. 27 июня 2006 года военный следователь Ц. допросил заявителя по поводу его телесных повреждений. Заявитель отказался давать показания в этом отношении.

 16. 3 июля 2006 года Ц. пришел к выводу о том, что утверждения заявителя о жестоком обращении являются необоснованными, и вынес постановление об отказе в возбуждении уголовного дела по этому вопросу. В соответствующей части указанное постановление гласит следующее:

«[25 мая 2006 года] около 12:30 [заявитель] явился в [помещение УФСБ]. [Офицер В.] провел [заявителя] в кабинет № 320... . В. отметил, что [заявитель] хромал, и у него имелась небольшая ссадина на лбу. В кабинете № 320 он надел [на заявителя] наручники для обеспечения безопасности до прибытия следователя из прокуратуры, и с целью предотвращения потенциального сопротивления. К заявителю не применялись другие средства ограничения свободы.

...

[26 мая 2006 года] [заявитель] был переведен в следственный изолятор № ИЗ-70/1, где медицинский работник документально зарегистрировал его телесные повреждения – ушибы правой части грудной клетки и мягких тканей головы.

[Заявитель] объяснил... что эти телесные повреждения были нанесены ему сотрудниками УФСБ [в помещениях УФСБ] 25 мая 2006 года. Тем не менее, он не предоставил подробностей в отношении обстоятельств, в которых он получил указанные телесные повреждения. Также он не указал имен предполагаемых злоумышленников.

...

[Утверждения заявителя] следует рассматривать с критической точки зрения, так как он был зол на сотрудников, которые его задержали.

Учитывая вышесказанное, следует заключить, что офицер В. не применял силы [к заявителю], и не превышал своих служебных полномочий».

17. 7 июля 2006 года заявитель получил копию постановления от 3 июля 2006 года. На тот момент он не предпринял никаких дальнейших действий.

18. 2 июля 2007 года районный суд признал заявителя виновным в убийстве и приговорил его в восьми годам лишения свободы (см. пункты 29-32 ниже). Впоследствии, 12 сентября 2007 года, заявитель обжаловал в Томский гарнизонный военный суд постановление от 3 июля 2006 года об отказе в возбуждении уголовного дела по факту предполагаемого жестокого обращения (см. пункт 16 выше). Он указал, что офицер В. являлся свидетелем избиений, но не принимал в них участие. Он также указал, что отказался от показаний об избиении по причине страха мер возмездия со стороны сотрудников УФСБ.

19. 21 сентября 2007 года Военный суд оставил без изменений постановление от 3 июля 2006 года. Указанный суд отметил, что заявитель ранее не жаловался на избиение, не сотрудничал с военным следователем, проводившим проверку по этому вопросу, и оспорил постановление от 3 июля 2006 года с задержкой, составившей более одного года. Суд также указал начальнику Управления ФСБ, что протокол задержания заявителя был составлен через десять часов после фактического задержания, что противоречило применимым уголовно-процессуальным нормам, в соответствии с которыми такой протокол необходимо составлять в течение трех часов. 22 января 2008 года Западно-Сибирский окружной военный суд оставил решение от 21 сентября 2007 года без изменений.

20. По словам Властей, после вынесения судом решения от 21 сентября 2007 года, Управление ФСБ провело внутреннюю проверку. Сотрудники, ответственные за составление протокола о задержании заявителя с задержкой, были подвергнуты дисциплинарным взысканиям.

2. Второй этап расследования

21. 1 октября 2007 года заявитель подал еще одну жалобу в Томскую военную прокуратуру, вновь добиваясь уголовного преследования сотрудников УФСБ, которые предположительно жестоко обращались с ним 25 мая 2006 года.

22. 30 октября 2007 года военный следователь К. вынес постановление об отказе в возбуждении уголовного дела в отношении предполагаемых злоумышленников. Указанный отказ не основывался на том факте, что соответствующий вопрос уже был рассмотрен (см. пункты 14-20 выше). Следователь опирался на показания сотрудников УФСБ, которые отрицали утверждения заявителя, и заявили, что не применяли к нему силу при нахождении заявителя в помещении УФСБ. Следователь изложил свои выводы следующим образом:

«... Учитывая доказательный материал по данной проверке, следует заключить, что отсутствует достаточная информация о том, что было совершено преступление. Утверждений [заявителя] о применении к нему силы сотрудниками УФСБ, [и] медицинских документов, подтверждающих [его] телесные повреждения, недостаточно для возбуждения уголовного дела. Кроме того, из протокола суда над [заявителем] следует, что [он] утверждал, что сотрудники УФСБ применяли к нему силу, чтобы он мог заявить, что его показания в отношении обстоятельств дела были получены под давлением, хотя его показания были подтверждены другими доказательствами, собранными в ходе расследования. Соответственно, утверждения [заявителя] о применении к нему силы следует рассматривать критически».

 23. 19 февраля 2008 года первый заместитель окружного военного прокурора принял решение о необходимости проведения дополнительной проверки по жалобе заявителя. Он указал, что постановление от 30 октября 2007 года являлось преждевременным и необоснованным. Он также указал, что при проведении проверки имели место следующие недостатки:

«В ходе проверки не было установлено происхождение телесных повреждений [заявителя].

Следователь не допросил лиц, которые могли подтвердить, что у [заявителя] не имелось телесных повреждений до его прибытия в помещение УФСБ.

[Следователь] не допросил [сотрудников УФСБ, дежуривших в помещениях ФСБ 25 мая 2006 года] по поводу телесных повреждений заявителя.

Следователь не проверил, соответствовало ли применимым нормам задержание заявителя и его содержание в помещении УФСБ».

 24. 5 апреля 2008 года военный следователь К. вынес новое постановление об отказе в возбуждении уголовного дела в отношении утверждений заявителя о жестоком обращении. По распоряжению надзирающего прокурора (см. пункт 23 выше), следователь провел дополнительную проверку. Он допросил заявителя, М., и сотрудников УФСБ, которые дежурили в здании УФСБ 25 мая 2006 года. Он кратко изложил их показания следующим образом:

«[Заявитель]... повторил ранее данные им показания в отношении применения к нему силы сотрудниками УФСБ. Он пояснил, что у него не было телесных повреждений до прибытия в помещение УФСБ, что он не посещал медицинские учреждения и не проходил медицинского освидетельствования до прибытия в УФСБ. М., его знакомый, привез его к зданию УФСБ.

... М.... указал, что знал [заявителя] в течение долгого времени... . 25 мая 2006 года он привез [заявителя] к зданию УФСБ. Он не видел никаких телесных повреждений на лице [заявителя]. [Заявитель] был одет и не раздевался в его присутствии, так что он не мог сказать, имелись ли на теле [заявителя] телесные повреждения под одеждой. После того как [заявитель] вошел в здание УФСБ, он ожидал его в течение примерно двух часов и затем уехал.

[Сотрудники УФСБ] Войт. и Т. указали, что... они не знали [заявителя]. ... [25 мая 2006 года] они не видели лиц с телесными повреждениями в помещении УФСБ. В течение своего дежурства они не видели людей с телесными повреждениями, [входящих] в здание УФСБ. Они не помнили, как [заявитель] входил в здание УФСБ.

Рассмотрев доказательства, собранные в ходе дополнительной проверки, и доказательства, полученные ранее, можно сказать, что не имеется доказательств, недвусмысленно подтверждающих, что у заявителя не имелось телесных повреждений до его прибытия в здание УФСБ .

Показания М. о том, что у [заявителя] не имелось телесных повреждений до его прибытия в УФСБ, не могут быть приняты во внимание, так как М. знал [заявителя] в течение долгого времени и мог подтвердить утверждения [заявителя] с учетом их взаимоотношений»

25. 15 октября 2008 года начальник военного следственного отдела отменил постановление от 5 апреля 2008 года и распорядился о проведении дополнительной проверки в отношении утверждений заявителя. Он счел указанное постановление преждевременным и необоснованным с учетом того, что следователь (1) не допросил потенциальных свидетелей, которые могли подтвердить, что заявитель не имел телесных повреждений до его задержания и заключения под стражу, и (2) не определил, являлось ли законным удерживание заявителя в помещении УФСБ 25 мая 2006 года.

26. 22 октября 2008 года следователь К. вновь отказал в возбуждении уголовного дела в отношении сотрудников УФСБ. Он изложил свои выводы следующим образом:

«Что касается содержания [заявителя] в помещении УФСБ сотрудниками Ч. и В. 25 мая 2006 года с использованием наручников, а также того, что заявителя не кормили, и не был составлен протокол о его задержании... [суд] рассмотрел указанные факты и пришел к выводу о том, что они привели к серьезному нарушению прав [заявителя], определенных в Уголовно-процессуальном кодексе РФ... . Тем не менее, действия Ч. и В. не являются уголовно наказуемыми и не содержат элементов преступления.

При допросе... [заявитель] повторил свои утверждения в отношении обстоятельств применения к нему силы сотрудниками УФСБ и предложил допросить его [брата] Д. и И.

Д. и И. ... указали, что у [заявителя] не имелось телесных повреждений в мае 2006 года до того, как он отправился в УФСБ, и что заявитель не принимал участия в какой-либо драке за день до этого.

Показания... Д. и И. не могут быть приняты во внимание, так как они являются пристрастными и могли подтвердить утверждения [заявителя] по его просьбе. Дополнительно, по словам Д., И. не видела [заявителя] [в день], когда заявитель отправился в УФСБ; в то время она находилась у себя дома... . Тем не менее, И. указала, что [в тот день] она была [дома у заявителя] и не видела у него телесных повреждений. [Заявитель]... указал, что когда он отправился в УФСБ, И. и Д. находились [у него дома].

Эти противоречия могут указывать на то, что показания Д. и И. в отношении отсутствия телесных повреждений на теле [заявителя] также являлись ложными... .

...

Показания М. о том, что у [заявителя] не имелось телесных повреждений до его прибытия в УФСБ, не могут приниматься во внимание. М. знал [заявителя] в течение долгого времени. Он мог поддерживать утверждения [заявителя] по причине их взаимоотношений.

Из... протокола о задержании от 25 мая 2006 года следует, что [заявитель] не давал показаний в отношении происхождения телесных повреждений в присутствии его адвоката и следователя... . ... [Заявитель] начал жаловаться на жестокое обращение после обвинительного приговора – этот факт приводит к обоснованному сомнению в достоверности [его] утверждений. Следовательно, его показания не могут являться основанием для возбуждения уголовного дела в отношении сотрудников УФСБ.

...

На этапе доследственной проверки судебно-медицинское освидетельствование для определения времени и характера телесных повреждений не может быть проведено по причине отсутствия юридического основания. В то же время, в соответствии с заключением судмедэксперта Мел., который изучил медицинские документы в отношении телесных повреждений [заявителя], желтоватый цвет одного из кровоподтеков указывает на то, что он мог быть получен [заявителем] в период, составляющий от пяти до семи или до девяти дней до медицинского освидетельствования. ... Хотя розоватый цвет другого кровоподтека указывает на то, что он мог быть получен не позднее, чем за три дня до освидетельствования, этот кровоподтек был несоизмерим с интенсивностью предполагаемых избиений и количеством лиц, принимавших участие в избиении [заявителя]. Дополнительно, из объяснений судмедэксперта следует, что не исключается возможность получения указанного кровоподтека более чем за три дня до [медицинского освидетельствования]. Указанный эксперт не мог оценить ушибы, [полученные заявителем], по причине отсутствия объективных критериев, необходимых для такой оценки.

Несмотря на то, что медицинские документы, рассмотренные в ходе настоящей проверки, содержат информацию о телесных повреждениях [заявителя], [они] не доказывают, что указанные телесные повреждения были нанесены в результате действий сотрудников УФСБ. Дополнительно, из показаний сотрудников УФСБ В. и Ч. следует, что [заявитель] хромал, когда прибыл в здание УФСБ. Этот факт может означать, что [заявитель] получил указанные телесные повреждения до его прибытия в УФСБ, в обстоятельствах, не разглашенных заявителем.

... Принимая во внимание доказательства, собранные в ходе проверки, необходимо признать, что отсутствуют достаточные доказательства того, что в отношении [заявителя] было совершено преступление. Жалобу [заявителя]... вместе с медицинскими документами, подтверждающими, что у [заявителя] имелись определенные травмы, которые частично были получены до его контакта с сотрудниками УФСБ, и которые частично могли быть получены до его прибытия в здание УФСБ, нельзя считать достаточными основаниями для возбуждения уголовного дела. В связи с этим следует отметить, что в ходе указанной проверки были обнаружены обстоятельства, вызывающие сомнения в достоверности утверждений [заявителя]».

27. 22 декабря 2008 года начальник военного следственного отдела отменил постановление от 22 октября 2008 года по причине процессуальных нарушений. Следователь К. (1) не указал элементов преступления, которые он не смог установить в ходе проверки, и (2) не указал имен предполагаемых злоумышленников.

28. 31 декабря 2008 года следователь К. вынес другое постановление об отказе в возбуждении уголовного дела по жалобе заявителя. 25 февраля 2009 года надзирающий прокурор пришел к выводу о законности и надлежащей обоснованности упомянутого постановления.

В. Уголовное дело в отношении заявителя

29. 26 мая 2006 года Октябрьский районный суд г. Томска вынес постановление об избрании в отношении заявителя меры пресечения в виде заключения под стражу до завершения расследования по подозрению в убийстве. В неустановленный день заявителю было предъявлено обвинение в непредумышленном убийстве. Во время проведения расследования и судебного разбирательства заявитель содержался под стражей.

30. 2 июля 2007 года районный суд признал заявителя виновным в соответствии с предъявленными обвинениями и приговорил его к восьми годам лишения свободы.

31. 15 мая 2008 года Томский областной суд отменил приговор в отношении заявителя и направил дело на новое рассмотрение.

32. По словам заявителя, 19 июня 2009 года районный суд признал его виновным в нанесении побоев и приговорил его к 140 часам обязательных работ. Более того, он освободил заявителя от наказания в связи с истечением сроков привлечения к ответственности. Заявитель был освобожден в тот же день.

2. ПРИМЕНИМОЕ НАЦИОНАЛЬНОЕ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВО И СУДЕБНАЯ ПРАКТИКА

33. Краткое изложение соответствующего национального законодательства и судебной практики см. в постановлении Европейского Суда от 24 июля 2014 года по делу «Ляпин против России» (Lyapin v. Russia) (жалоба № 46956/09, пункты 96-102).

III. ПРИМЕНИМЫЕ МЕЖДУНАРОДНЫЕ ДОКУМЕНТЫ

34. Соответствующее извлечение из 2-го Общего доклада Европейского Комитета по предупреждению пыток и бесчеловечного или унижающего достоинство обращения или наказания (далее «ЕКПП») (ЕКПП/Инф (92) 3) гласит следующее:

«III. НЕКОТОРЫЕ СУЩЕСТВЕННЫЕ ВОПРОСЫ, ПОДНЯТЫЕ ЕКПП В ХОДЕ ПОСЕЩЕНИЙ

...

a. Содержание под стражей в полиции

36. ЕКПП придает особую важность трем правам лиц, заключенных под стражу полицией: право такого лица на сообщение о факте его заключения под стражу третьей стороне по его выбору (члену семьи, другу, консулу), право на доступ к адвокату, и право за запрос медицинского освидетельствования врачом по его выбору (дополнительно к любому медицинскому освидетельствованию, проведенному врачом, выбранным полицейскими органами). Такие права, по мнению ЕКПП, являются тремя основными средствами защиты от жестокого обращения, которые следует применять с самого начала лишения свободы, независимо от того, каким образом такое лишение свободы описано в соответствующей судебной системе (задержание, арест и т.д.)».

ПРАВО

I. ПРЕДПОЛАГАЕМОЕ НАРУШЕНИЕ СТАТЬИ 3 КОНВЕНЦИИ

35. Заявитель жаловался, что он подвергался жестокому обращению со стороны представителей государства, и что расследование его утверждений о жестоком обращении являлось неэффективным. Он ссылался на статью 3 Конвенции, которая гласит:

Статья 3

«Никто не должен подвергаться пыткам и бесчеловечному или унижающему достоинство обращению или наказанию».

А. Доводы сторон

1. Власти

36. Власти утверждали, что жалобы заявителя являлись необоснованными. По их мнению, утверждения заявителя о жестоком обращении были тщательно рассмотрены внутригосударственными органами власти. В ходе доследственной проверки было установлено, что заявитель получил телесные повреждения до его задержания. Они признали, что заявитель удерживался сотрудниками УФСБ в течение примерно десяти часов без составления протокола о его задержании и что в течение указанного времени заявитель не получал воды и пищи. Лица, ответственные за эти нарушения, были подвергнуты дисциплинарному взысканию. Тем не менее, их действия, хотя и противоречили применимым нормам, не являлись достаточно тяжкими для возбуждения уголовного дела. В связи с этим Власти заключили, что заявитель более не мог считаться потерпевшим в результате предполагаемого нарушения.

2. Заявитель

37. Заявитель продолжал настаивать на своей жалобе. Он указал, что сотрудники УФСБ подвергали его в течение более чем десяти часов обращению, запрещенному статьей 3. Его последующие жалобы в органы власти на жестокое обращение остались без ответа. Первоначально он не разгласил информацию следователю по причине страха применения к нему репрессивных мер со стороны сотрудников УФСБ, которые присутствовали при большей части следственных действий, и, в некоторых случаях, присутствовали при допросе заявителя.

B. Оценка Суда

1. Приемлемость жалобы

38. Что касается аргумента Властей о том, что заявитель более не мог считаться потерпевшим в результате предполагаемого нарушения, Суд повторяет, что заявитель лишается статуса потерпевшего в ситуациях, когда национальные органы власти признали, явно или по существу, и затем предоставили соответствующее и достаточное возмещение в отношении нарушения Конвенции (см., к примеру, постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Скордино против Италии (№1)» (Scordino v. Italy (no. 1)), жалоба № 36813/97, пункт 178-93, ЕСПЧ 2006-V). В данном отношении Суд отмечает, что российские органы власти не признали по существу, что заявитель подвергался жестокому обращению при содержании под стражей представителями государства. В любом случае, по-видимому, было возбуждено дисциплинарное производство в отношении сотрудников УФСБ в связи с задержкой составления протокола о задержании заявителя (см. пункт 20 выше). Соответственно, Суд приходит к выводу о том, что возражение Властей является необоснованным, и отклоняет его.

39. Суд также отмечает, что данные жалобы заявителя на нарушение статьи 3 Конвенции не являются явно необоснованными в значении пункта 3 статьи 35 Конвенции. Европейский Суд также отмечает, что они не являются неприемлемыми по каким-либо иным основаниям. Следовательно, они должны быть признаны приемлемыми.

2. Существо жалобы

(а) Общие принципы

(i) Предполагаемое жестокое обращение

40. Суд напоминает, что утверждения о жестоком обращении должны быть подкреплены соответствующими доказательствами. При оценке доказательств Европейский Суд применяет принцип доказывания «вне разумных оснований для сомнения», но добавляет, что такое доказывание может вытекать из одновременного наличия достаточно весомых, точных и согласованных выводов или неопровержимых презумпций факта (см. постановление Большой Палаты по делу «Лабита против Италии» (Labita v. Italy), жалоба № 26772/95, пункт 121, ЕСПЧ 2000-IV).

41. Если лицо утверждает, что ему были нанесены телесные повреждения при содержании под стражей, Власти обязаны предоставить приемлемое объяснение того, каким образом были нанесены такие телесные повреждения (см. постановление ЕСПЧ от 4 декабря 1995 года по делу «Рибитч против Австрии» (Ribitsch v. Austria), пункт 34, серия A № 336).

42. Однако, для того, чтобы жестокое обращение представляло собой нарушение статьи 3 Конвенции, оно должно достигнуть минимальной степени жестокости. Оценка указанного минимального уровня жестокости относительна; она зависит от всех обстоятельств дела, таких как длительность обращения, его физические и/или психологическое последствия и, в некоторых случаях, пол, возраст и состояние здоровья потерпевшего. В отношении лица, лишенного свободы, обращение к физической силе, которое не является строго необходимым в результате поведения такого лица, унижает человеческое достоинство и, в принципе, является нарушением права, предусмотренного статьей 3 (см. постановление ЕСПЧ от 28 октября 1998 года по делу «Ассенов и другие против Болгарии» (Assenov and Others v. Bulgaria), пункт 94, Отчеты о постановлениях и решениях 1998‑VIII).

(ii) Расследование в отношении предположительного жестокого обращения

43. Суд напоминает, что если лицо выдвигает небезосновательное утверждение о том, что оно подверглось обращению, нарушающему требования статьи 3, со стороны сотрудников милиции или других представителей государственных органов, данное положение, в совокупности с общим обязательством государства в соответствии со статьей 1 Конвенции «обеспечить каждому лицу, находящемуся под их юрисдикцией, права и свободы, определенные в… Конвенции», предполагает необходимость проведения эффективного официального расследования. Подобное расследование должно быть способно привести к установлению личностей и наказанию виновных. В противном случае общий правовой запрет пыток и бесчеловечного или унижающего достоинство обращения или наказания, несмотря на свое основополагающее значение, оказался бы практически неэффективным, а представители государства могли бы в некоторых случаях нарушать права лиц, находящихся в их власти, фактически безнаказанно (см., в числе прочих источников, постановление Большой Палаты ЕСПЧ по делу «Лабита против Италии» (Labita v. Italy), жалоба № 26772/95, пункт 131, ЕСПЧ 2000‑IV).

44. Расследование на основании серьезных утверждений о жестоком обращении должно быть своевременным и тщательным. Органы власти должны всегда со всей серьезностью пытаться выяснить обстоятельства произошедшего, и не должны полагаться на поспешные и необоснованные выводы для того, чтобы закрыть дело либо вынести решение. Они должны принимать все разумные и доступные им меры для получения доказательств по делу, включая, inter alia, свидетельские показания и данные судебной экспертизы. Любой недостаток в расследовании, который подрывает его способность установить причину телесных повреждений или личность лиц, ответственных за их нанесение, влечет за собой риск несоблюдения данного принципа (см., к примеру, постановление ЕСПЧ от 29 июля 2010 года по делу «Копылов против России» (Kopylov v. Russia), жалоба № 3933/04, пункт 133). Таким образом, один лишь факт того, что не было принято надлежащих мер для сокращения риска сговора между предполагаемыми виновными, приравнивается к значительному недостатку расследования (см., mutatis mutandis, постановление Большой Палаты ЕСПЧ по делу «Рамсахай и другие против Нидерландов» (Ramsahai and Others v. the Netherlands), жалоба № 52391/99, пункт 330, ЕСПЧ 2007‑II, и постановление ЕСПЧ от 20 июня 2013 года по делу «Турлюева против России» (Turluyeva v. Russia), жалоба № 63638/09, пункт 107). Дополнительно, расследование должно являться независимым, беспристрастным и должно подлежать общественному контролю (см. постановление ЕСПЧ от 5 ноября 2013 года по делу «Мезут Дениз против Турции» (Mesut Deniz v. Turkey), жалоба № 36716/07, пункт 52). Оно должно привести к обоснованному решению, убеждающему общественность в соблюдении верховенства права (см., mutatis mutandis, постановление ЕСПЧ от 4 мая 2011 года по делу «Келли и другие против Соединенного Королевства» (Kelly and Others v. the United Kingdom), жалоба № 30054/96, пункт 118).

45. Государство несет ответственность за введение в действие процедуры, позволяющей ему принять все меры, необходимые для исполнения его позитивного обязательства по проведению эффективного расследования, в соответствии со статьей 3 (см., mutatis mutandis, постановление ЕСПЧ от 7 января 2010 года по делу «Сашов и другие против Болгарии» (Sashov and Others v. Bulgaria), № 14383/03, пункты 64, 68 и 69; см. также постановление ЕСПЧ от 3 ноября 2011 года по делу «Ванфули против России» (Vanfuli v. Russia), жалоба № 24885/05, пункт 79; постановление ЕСПЧ от 24 января 2012 года по делу «Нечто против России» (Nechto v. Russia), жалоба № 24893/05, пункт 87; и постановление ЕСПЧ от 3 мая 2012 года по делу «Ницов против России» (Nitsov v. Russia), жалоба № 35389/04, пункт 60).

(б) Применение вышеуказанных принципов к данному делу

(i) Предполагаемое жестокое обращение

46. Суд отмечает, что доказательства, приведенные сторонами, в итоге указывают на то, что заявитель получил множество кровоподтеков и ушибов, которые были впервые обнаружены сотрудниками изолятора временного содержания и впоследствии были осмотрены и документально зарегистрированы медицинскими работниками (см. пункты 11-13 выше). Тем не менее, стороны разошлись во мнениях по вопросу о времени и причине их получения. Заявитель утверждал, что был избит сотрудниками УФСБ. Власти предположили, что заявитель получил указанные телесные повреждения до его задержания и доставления в помещение УФСБ.

47. Пытаясь выяснить обстоятельства, в которых заявитель получил указанные телесные повреждения, Суд придает определенный вес сроку проведения медицинского освидетельствования. Проведение такого медицинского освидетельствования немедленно после задержания заявителя не только позволило бы удостовериться в том, что заявитель готов к допросу представителями государства, но также позволило бы Властям освободиться от обязательства по предоставлению приемлемого объяснения телесных повреждений заявителя. Суд повторяет, что медицинское освидетельствование является одним из основных средств защиты от жестокого обращения с задержанными лицами (см. пункт 34 выше).

48. Обращаясь к обстоятельствам настоящего дела, Суд отмечает, что заявитель был задержан около полудня 25 мая 2006 года. Тем не менее, ему не была предоставлена возможность медицинского освидетельствования до тех пор, пока его допрос не был завершен спустя длительное время (см. пункты 6-11 выше). Сотрудники УФСБ, которые утверждали, что у заявителя имелись видимые телесные повреждения на момент его задержания, не попытались их документально зарегистрировать или обеспечить доступ заявителя к медицинскому работнику. В таких обстоятельствах Суд не может принять в качестве достоверного довод Властей о том, что рассматриваемые телесные повреждения были получены до задержания заявителя. Следовательно, Суд приходит к выводу о том, что для целей настоящего дела состояние здоровья заявителя было удовлетворительным до его задержания (см., для сравнения, постановление ЕСПЧ от 18 сентября 2008 года по делу «Туркан против Турции» (Türkan v. Turkey), жалоба № 33086/04, пункт 43). Таким образом, на Властях лежит бремя предоставления приемлемого объяснения телесных повреждений заявителя, полученных при его задержании представителями государства.

49. Суд отмечает, что Власти не сделали ничего, кроме того, что высказали предположение о том, что заявитель мог получить указанные телесные повреждения до его задержания. В данном отношении Власти опирались на выводы внутригосударственной доследственной проверки, проведенной в связи с утверждениями заявителя. Тем не менее, в отсутствие заключения судебной экспертизы (см. пункт 26 выше) или надлежащего расследования (см. пункты 52-60 ниже), он не может согласиться с точкой зрения Властей о том, что одного этого факта было достаточно для отклонения утверждений заявителя о жестоком обращения в качестве необоснованных. Следовательно, Суд считает, что Власти не опровергли презумпции о том, что они несут ответственность за телесные повреждения, причиненные заявителю при его нахождении под контролем представителей государства. Власти не установили удовлетворительным образом, что телесные повреждения заявителя были причинены иным путем – полностью, главным образом или частично – а не обращением, которому он подвергся при задержании. Из этого следует, что ответственность за жестокое обращение лежит на внутригосударственных органах власти.

 50. Наконец, Суд отмечает, что заявитель получил множество телесных повреждений головы, грудной клетки, верхних и нижних конечностей, которые должны были причинить ему душевные и физические страдания. Обращение, приведшее к таким телесным повреждениям, явно предполагает, что оно имело целью унизить заявителя, принуждая его к подчинению и признанию в совершении уголовного преступления. Следовательно, Суд приходит к выводу о том, что обращение, которому подвергся заявитель, являлось достаточно серьезным, чтобы считаться бесчеловечным и унижающим достоинство в значении статьи 3 Конвенции.

51. В таких обстоятельствах Суд приходит к заключению о наличии нарушения статьи 3 Конвенции, в ее материальном аспекте, в связи с бесчеловечным и унижающим достоинство обращением, которому подвергся заявитель при задержании.

(ii) Эффективность расследования

 52. Суд повторяет, что органам власти стали известны утверждения заявителя о жестоком обращении 26 мая 2006 года, когда он сообщил их дежурному сотруднику в следственном изоляторе. Это также позволило начальнику изолятора сообщить об этом в прокуратуру (см. пункты 12 и 14 выше). В таких обстоятельствах Суд считает, что внутригосударственные органы власти несли обязательство по проведению официального расследования. Тот факт, что расследование было проведено, не оспаривается. Перед Судом стоит вопрос о том, соответствовало ли такое расследование процессуальным требованиям статьи 3 Конвенции.

53. Что касается хода доследственной проверки, Суд отмечает, что заявитель фактически отказался сотрудничать с органами власти. Кроме его заявления, сделанного дежурному сотруднику в следственном изоляторе, он не сообщил следователю других подробностей предполагаемого жестокого обращения. Дополнительно, как только следователь завершил проверку, и вынес постановление об отказе в возбуждении уголовного дела в отношении предполагаемых злоумышленников, заявителю понадобилось больше года для того, чтобы оспорить соответствующее постановление в суд и затем подать новую жалобу.

54. Суд отмечает объяснения заявителя о том, что он не желал сотрудничать со следователем из страха применения к нему репрессивных мер со стороны сотрудников УФСБ. Хотя Суд принимает во внимание нестабильность ситуации заявителя, а также трудности, с которыми заключенный может столкнуться в случае подачи жалобы на жестокость со стороны полиции, в отсутствие каких-либо доказательств в поддержку такого утверждения, Суд не может принять, что заявитель был освобожден от обязательства по предоставлению органам власти информации, и считает, что отсутствие прогресса в ходе первоначальной проверки имело место по вине заявителя.

55. Вероятно, в таких обстоятельствах задача следственных органов по выяснению обстоятельств задержания в УФСБ была осложнена нежеланием заявителя сотрудничать. Тем не менее, по мнению Суда, поведение заявителя не препятствовало проведению органами власти эффективного расследования. В связи с этим Суд отмечает, что несмотря на первоначальное отклонение жалобы заявителя, военная прокуратура сочла возможным и необходимым провести три дополнительных этапа доследственной проверки в отношении утверждений заявителя о жестоком обращении с целью проверки того, каким образом заявитель получил телесные повреждения, на которые он жаловался.

56. Тем не менее, в отношении указанных проверок Суд отмечает, что каждый раз следователь отказывал в возбуждении уголовного дела в отношении сотрудников УФСБ, приходя к выводу о том, что утверждения заявителя являются необоснованными и противоречат показаниям предполагаемых злоумышленников. В отсутствие объяснений со стороны органов власти по вопросу о том, почему, в отличие от достоверности показаний заявителя, достоверность показаний сотрудников УФСБ не оспаривалась следователем, Суд не может согласиться с выводом внутригосударственных органов власти о том, что к предполагаемым злоумышленникам не имелось вопросов.

57. Дополнительно, Суд отмечает, что в результате отклонений жалоб заявителя внутригосударственные органы власти не провели полного уголовного расследования с осуществлением всего ряда следственных действий, включая допросы, очные ставки, опознание, обыски, изъятия и реконструкции преступления, которое является эффективным средством правовой защиты для потерпевших в результате жестокого обращения в соответствии с внутригосударственным законодательством. Суд также отмечает, что сам следователь, в своем постановлении от 22 октября 2008 года (см. пункт 26 выше), отметил, что на этапе доследственной проверки судебно-медицинская экспертиза не может быть проведена по причине отсутствия юридического обоснования.

58. В связи с этим, Суд принимает во внимание, что в ранее рассмотренном деле против России (см. упомянутое выше постановление ЕСПЧ по делу «Ляпин против России», пункты 128-40), в котором внутригосударственные следственные органы отказали в возбуждении уголовного дела в связи с достоверными утверждениями о жестоком обращении при содержании под стражей в полиции, Суд постановил, что такой отказ указывал на неисполнение государством его обязательства в соответствии со статьей 3 по проведению эффективного расследования.

59. Рассмотрев все представленные материалы, Суд полагает, что Власти не предоставили каких-либо фактов или доводов, способных привести к иным выводам по настоящему делу.

 60. Вышеупомянутых замечаний достаточно для вывода о том, что российские органы власти не провели эффективного расследования утверждений заявителя о жестоком обращении. Таким образом, была нарушена статья 3 Конвенции в ее процессуальном аспекте.

2. ИНЫЕ ПРЕДПОЛАГАЕМЫЕ НАРУШЕНИЯ КОНВЕНЦИИ

61. Наконец, заявитель подал ряд жалоб в соответствии со статьями 3 и 5 Конвенции в отношении его предварительного заключения под стражу. В связи с этим Суд повторяет, что он может принимать дело к рассмотрению только в течение шести месяцев с даты вынесения окончательного решения или с даты, когда произошло рассматриваемое событие.

62. Что касается жалоб в соответствии со статьей 3 Конвенции на условия содержания под стражей и предполагаемое отсутствие медицинской помощи в следственном изоляторе в 2006-09 годах, Суд отмечает, что заявитель не располагал средством правовой защиты, к которому он мог бы прибегнуть (см. постановление ЕСПЧ от 10 января 2012 года по делу «Ананьев и другие против России» (Ananyev and Others v. Russia, жалобы №№ 42525/07 и 60800/08, пункты 93-119; и постановление ЕСПЧ от 27 ноября 2012 года по делу «Дирдизов против России» (Dirdizov v. Russia), жалоба № 41461/10, пункты 69‑91) и ему следовало подать указанные жалобы не позднее 2010 года. Тем не менее, так как они были поданы в 2012 году, это было сделано с опозданием и указанные жалобы должны быть отклонены в соответствии с пунктами 1 и 4 статьи 35 Конвенции.

63. В степени, в которой можно полагать, что заявитель жалуется в соответствии с подпунктом (c) пункта 1 статьи 5 Конвенции на предполагаемую незаконность его содержания в помещении УФСБ, Суд отмечает, что окончательное внутригосударственное решение было вынесено 21 сентября 2007 года, в то время как заявитель впервые подал свою жалобу 29 апреля 2008 года. Что касается жалобы заявителя в соответствии с пунктом 3 статьи 5 Конвенции на продолжительность его предварительного содержания под стражей, которое завершилось 19 июня 2009 года, Суд отмечает, что она должна была быть подана в течение шести месяцев после окончания рассматриваемого периода. Заявитель подал указанную жалобу 5 мая 2013 года. Из этого следует, что эти жалобы были поданы позже установленного срока и должны быть отклонены в соответствии с пунктами 1 и 4 статьи 35 Конвенции.

III. ПРИМЕНЕНИЕ СТАТЬИ 41 КОНВЕНЦИИ

64. Статья 41 Конвенции гласит:

«Если Суд объявляет, что имело место нарушение Конвенции или Протоколов к ней, а внутреннее право Высокой Договаривающейся Стороны допускает возможность лишь частичного устранения последствий этого нарушения, Суд, в случае необходимости, присуждает справедливую компенсацию потерпевшей стороне».

А. Ущерб

65. Заявитель требовал 50 000 евро в качестве компенсации морального вреда.

66. Власти посчитали заявленные суммы чрезмерными и заявили, что установление факта нарушения будет достаточно справедливой компенсацией по делу заявителя.

67. Суд отклонил некоторые жалобы и установил наличие нарушения требований статьи 3 Конвенции в ее материальном и процессуальном аспектах. Суд признает, что заявителю был причинен моральный вред, который не может быть компенсирован одним лишь фактом установления нарушения. Суд присуждает заявителю 15 000 евро в качестве компенсации морального вреда, плюс любой налог, который может взиматься с указанной суммы.

Б. Расходы и издержки

68. Заявитель также потребовал 3 000 евро в качестве компенсации судебных издержек и расходов, понесенных в Суде. Он предоставил копию договора, заключенного им с его представителем, в соответствии с которым заявитель принимал обязательство по выплате суммы, указанной в качестве платы за юридические услуги его представителя.

69. Власти сочли жалобы заявителя чрезмерными и необоснованными. По их мнению, заявитель не доказал, что он фактически выплатил указанную сумму своему представителю. Также он не продемонстрировал, что указанные издержки являлись обоснованными.

70. В соответствии с прецедентной практикой Европейского Суда, заявитель имеет право на возмещение судебных расходов и издержек, только если он доказал, что эти расходы были понесены в действительности и по необходимости и в разумном количестве. В данном деле, учитывая полученные документы и вышеуказанные критерии, Суд полагает, что разумно присудить сумму 2 000 евро, покрывающую расходы на судебные разбирательства, плюс налог, который может взиматься с данной суммы.

В. Проценты за просрочку платежа

71. Суд считает, что размер пени за просрочку платежей должен основываться на предельной учетной процентной ставке Европейского Центрального Банка, к которой добавляется три процентных процента.

НА ЭТИХ ОСНОВАНИЯХ СУД ЕДИНОГЛАСНО:

1. признал жалобы на предполагаемое жестокое обращение и предполагаемую неэффективность последующего расследования приемлемыми, и остальную часть жалобы — неприемлемой;

2. постановил, что имело место нарушение статьи 3 Конвенции в ее материальном аспекте;

3. постановил, что, была нарушена статья 3 Конвенции в ее процессуальном аспекте;

4. постановил, что

a) что в течение трех месяцев со дня вступления постановления в законную силу в соответствии с пунктом 2 статьи 44 Конвенции государство-ответчик обязано выплатить заявителю следующие суммы, подлежащие конвертации в российские рубли по курсу на день выплаты:

(i) 15 000 евро (пятнадцать тысяч евро) в качестве компенсации морального вреда плюс любой налог, которым может облагаться данная сумма;

(ii) 2 000 (две тысячи) евро плюс любые налоги, подлежащие уплате с этой суммы, в качестве компенсации судебных расходов и издержек;

(б) что с момента истечения вышеуказанного трехмесячного срока до момента выплаты компенсации по вышеуказанным суммам выплачиваются простые проценты по ставке, равной предельной учетной ставке Европейского Центрального банка в течение периода выплаты пени, плюс три процентных пункта;

5. отклонил остальные требования заявителя о справедливой компенсации.

Составлено на английском языке, и уведомление о судебном постановлении направлено в письменной форме 19 февраля 2015 года в соответствии с пунктами 2 и 3 правила 77 Регламента Суда.

Сорен Нильсен Изабелла Берро 
Секретарь Председатель

опубликовано 09.03.2016 16:09 (МСК)

 

Сайт Президента Рф
Сайт Конституционного Суда РФ
Сайт Верховного Суда РФ
Официальный интернет-портал правовой информации




Сведения о размере и порядке уплаты государственной пошлины
Сервис для подачи жалоб и заявлений в электронном виде


Часы работы суда:
понедельник-четверг: 8.30-17.15
пятница: 8.30-17.00
суббота, воскресенье: выходной
перерыв: 13.00-13.45
 

Главный корпус
355002, г. Ставрополь,
ул. Лермонтова, 183
Тел.: (8652) 23-29-00
Факс: (8652) 23-29-32
e-mail: krai@stavsud.ru

Помещения
Ставропольского краевого суда
в здании "Дворец правосудия"
355035, г.Ставрополь,
ул. Дзержинского, 235
Тел./факс: (8652) 35-36-41

Апелляционная коллегия
по гражданским делам
Ставропольского краевого суда
355004, г. Ставрополь,
ул. Осипенко, 10а
Тел./факс: (8652) 23-50-58

Здание
Ставропольского краевого суда
в г. Пятигорске
357500, Ставропольский край
г. Пятигорск,
ул. Лермонтова, 9
Тел./факс: (8793) 33-94-73