Arms
 
развернуть
 
355002, г. Ставрополь, ул. Лермонтова, д. 183
Тел.: (8652) 23-29-00, 23-29-32 (ф.)
kraevoy.stv@sudrf.ru krai@stavsud.ru
355002, г. Ставрополь, ул. Лермонтова, д. 183Тел.: (8652) 23-29-00, 23-29-32 (ф.)kraevoy.stv@sudrf.ru krai@stavsud.ru

 

Сайт Президента Рф
Сайт Конституционного Суда РФ
Сайт Верховного Суда РФ
Официальный интернет-портал правовой информации




Сведения о размере и порядке уплаты государственной пошлины
Сервис для подачи жалоб и заявлений в электронном виде


Часы работы суда:
понедельник-четверг: 8.30-17.15
пятница: 8.30-17.00
суббота, воскресенье: выходной
перерыв: 13.00-13.45
 

Главный корпус
355002, г. Ставрополь,
ул. Лермонтова, 183
Тел.: (8652) 23-29-00
Факс: (8652) 23-29-32
e-mail: krai@stavsud.ru

Помещения
Ставропольского краевого суда
в здании "Дворец правосудия"
355035, г.Ставрополь,
ул. Дзержинского, 235
Тел./факс: (8652) 35-36-41

Апелляционная коллегия
по гражданским делам
Ставропольского краевого суда
355004, г. Ставрополь,
ул. Осипенко, 10а
Тел./факс: (8652) 23-50-58

Здание
Ставропольского краевого суда
в г. Пятигорске
357500, Ставропольский край
г. Пятигорск,
ул. Лермонтова, 9
Тел./факс: (8793) 33-94-73


ДОКУМЕНТЫ СУДА
Гамбулатова против России

НЕОФИЦИАЛЬНЫЙ ПЕРЕВОД

АУТЕНТИЧНЫЙ ТЕКСТ РАЗМЕЩЕН

НА САЙТЕ Европейского Суда по правам человека

www.echr.coe.int

в разделе HUDOC

ПЕРВАЯ СЕКЦИЯ

ДЕЛО «ГАМБУЛАТОВА ПРОТИВ РОССИИ»

(Жалоба № 11237/10)

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

г. СТРАСБУРГ

26 марта 2015 года

вступило в силу 14 сентября 2015 г.

Настоящее постановление вступило в силу в порядке, установленном в пункте 2 статьи 44 Конвенции. Может быть подвергнуто редакционной правке.


По делу «Гамбулатова против России»,

Европейский Суд по правам человека (Первая Секция), заседая Палатой, в состав которой вошли:

Изабелль Берро, Председатель,
Элизабет Штайнер,
Ханлар Гаджиев,
Мирьяна Лазарова Трайковска,
Эрик Мос,
Ксения Туркович,
Дмитрий Дедов, судьи,
а также Андрэ Вампаш, Заместитель Секретаря Секции,

проведя 3 марта 2015 года совещание по делу за закрытыми дверями,

вынес следующее постановление, утвержденное в вышеуказанную дату:

ПРОЦЕДУРА

1. Дело было инициировано в связи с жалобой (№ 11237/10) против Российской Федерации, поступившей в Суд 22 февраля 2010 года согласно статье 34 Конвенции о защите прав человека и основных свобод (далее — Конвенция) от гражданки Российской Федерации Зулай Гамбулатовой (далее — заявитель) .

2. Интересы заявителя в Суде представляли Марьям Иризбаева и Докка Ицлаев, адвокаты, практикующие в городе Грозном. Интересы Властей Российской Федерации (далее — Власти) представлял Г. Матюшкин, Уполномоченный Российской Федерации при Европейском Суде по правам человека.

3. Заявитель утверждала, что ее сын Вахит Гамбулатов был похищен российскими военнослужащими в Чечне в 2001 году, и что по данному факту не было проведено эффективного расследования.

4. 8 июня 2011 года жалоба была коммуницирована Властям. Суд также решил рассмотреть жалобу заявителя в приоритетном порядке (правило 41 Регламента Суда), и вынести решение одновременно о приемлемости и по существу жалобы (пункт 1 статьи 29 Конвенции).

ФАКТЫ

I. ОБСТОЯТЕЛЬСТВА ДЕЛА

5. Заявитель, 1949 года рождения, проживает в селе Майртуп Шалинского района Чеченской Республики. Заявитель приходится матерью Вахиту (другое написание — Вахид) Гамбулатову, 1976 года рождения.

A. Похищение Вахита Гамбулатова

6. 28 июня 2001 года (в представленных документах также упоминается дата 29 июня 2001 года) Вахит Гамбулатов ушёл из дома и не вернулся. На следующий день заявитель и ее родственники узнали, что 28 июня 2001 года Вахит Гамбулатов и его односельчанин Рамзан С. были задержаны на контрольно-пропускном пункте, расположенном между селениями Центарой и Бахи-Юрт, и отвезены на БТР в военную комендатуру Курчалоевского района, а оттуда — в расположенный неподалеку временный отдел внутренних дел (ВОВД) Курчалоевского района.

7. 29 июня 2001 года дежурные сотрудники военной комендатуры подтвердили, что Вахит Гамбулатов находится на их территории. В течение следующих двух недель заявитель каждый день проводила возле военной комендатуры, ожидая освобождения сына. На пятнадцатый или шестнадцатый день своего содержания под стражей Вахит Гамбулатов передал заявителю записку, в которой сообщал, что он ничего не знает о причинах своего задержания, но что скоро его должны освободить. Каждый день заявитель приносила для Вахита Гамбулатова продукты питания, и два раза в неделю забирала через охранников его одежду для стирки.

8. Примерно в конце июля 2001 года сотрудник комендатуры сообщил заявителю и ее дочери, что Вахит будет освобожден 29 июля 2001 года. Однако сын заявителя не был освобожден и в начале августа 2001 года (в представленных документах также указывается начало июля 2001 года), оперативный дежурный сообщил заявителю, что ее сын был переведен в другое место.

9. С тех пор заявитель никаких известий о своем сыне не получала.

10. Власти не оспаривали утверждения заявителя в отношении фактических обстоятельств задержания ее сына и содержания его под стражей. В их замечаниях относительно приемлемости и по существу жалобы они утверждали, помимо прочего, следующее:

«... 29 июня 2001 года сын заявителя Вахит Гамбулатов был доставлен в изолятор временного содержания Курчалоевского ВОВД для установления личности. 26 июля 2001 года он был освобожден из-под стражи и исчез. Его местонахождение до настоящего времени не установлено…».

Б. Официальное расследование задержания и исчезновения

11. Власти представили копии документов из материалов уголовного дела (№ 39099), возбужденного по факту исчезновения Вахита Гамбулатова. Соответствующая информация может быть кратко изложена следующим образом.

12. 2 августа 2001 года заявитель пожаловалась на задержание ее сына в прокуратуру Аргунского района и военную комендатуру Курчалоевского района. Она заявила, что ее сын Вахит содержался в Курчалоевском ВОВД (отделении милиции) в период с 28 июня по 31 июля 2001 года.

13. 6 декабря 2001 года следователи попросили Курчалоевский ВОВД предоставить информацию о задержании Вахита Гамбулатова. В тот же день же сотрудники ВОВД ответили, что 29 июня 2001 года Вахит Гамбулатов и Рамзан С. были доставлены в ВОВД для проведения мероприятий в рамках паспортного контроля, а затем были освобождены 29 июля 2001 года.

14. 8 декабря 2001 года прокуратура Аргунского района начала уголовное расследование событий, возбудив дело по статье 126 УК РФ (похищение человека). Данному делу был присвоен номер 39099.

15. Следователь направил информационные запросы в различные изоляторы временного содержания на предмет содержания там Вахита Гамбулатова. В результате запросов никакой информации, относящейся к делу, получено не было.

16. 7 февраля 2002 года заявитель была признана потерпевшей по данному уголовному делу и допрошена. Заявление, которое она сделала в отношении содержания своего сына под стражей в отделе милиции, было аналогичным тому, которое она сделала в Суде.

17. 8 февраля 2002 года расследование было приостановлено. Заявитель об этом проинформирована не была. Из содержания материалов дела представляется, что расследование было приостановлено в период между февралем 2002 года и маем 2008 года, и что в это же самое время заявитель и ее родственники направляли в различные органы просьбы об оказании содействия в поисках Вахита Гамбулатова и о предоставлении информации о ходе расследования обстоятельств его исчезновения.

18. 15 мая 2008 года заявитель просила предоставить ей доступ к материалам расследования уголовного дела; 16 мая 2008 года ее просьба была удовлетворена.

19. 29 мая 2008 года заявитель нашла бесплатного адвоката, который согласился представлять ее интересы в рамках уголовного дела, касающегося исчезновения ее сына.

20. 7 июля 2008 года адвокат заявителя попросил следователей принять меры к установлению того, находился ли Вахит Гамбулатов под стражей в отделе милиции 28 июня 2001 года или позднее.

21. 8 июля 2008 года расследование было возобновлено. Заявитель была об этом проинформирована.

22. В июле 2008 года следователь направил информационные запросы в различные правоохранительные органы в Чечне; никакой информации ни по одному из запросов получено не было.

23. 11 июля 2008 года следователь вновь допросил заявительницу, на этот раз в присутствии переводчика по причине того, что заявитель плохо владела русским языком. Заявитель повторила свое предыдущее заявление в отношении содержания ее сына под стражей в здании Курчалоевского ВОВД и о ее визитах туда вместе со своей сестрой Д. Ю. и односельчанами. Она повторила, что во время содержания ее сына под стражей в ВОВД она передавала для него продукты питания и чистую одежду, и что 26 июля 2001 года один из сотрудников отдела милиции сказал ей, что Вахит Гамбулатов в ближайшее время будет выпущен на свободу; 31 июля 2001 года, когда она пришла в ВОВД, сотрудники милиции вернули ей постиранную одежду, которую она принесла для своего сына, сказав ей, что 29 июля 2001 года он был освобожден. Заявитель также утверждала, что на протяжении нескольких лет после похищения своего сына она жаловалась на факт его исчезновения в ряд правоохранительных органов, включая прокуратуру Чеченской Республики, и различных общественные организации, которые запрашивали информацию о местонахождении Вахита Гамбулатова от ее имени.

24. 12 июля 2008 года следователи допросили сына заявителя, Ас. Г., чьи показания в отношении похищения были аналогичны версии заявителя, представленной в Суде.

25. 13 июля 2008 года следователи допросили родственницу заявителя, Ж.У., чьи показания, полученные через переводчика, были схожи с показаниями заявителя. Кроме того, свидетельница заявила, что в течение целого ряда лет поиски Вахита Гамбулатова и переписка с властями по данному вопросу осуществлялись именно ей и заявителем.

26. 14 июля 2008 года следователи допросили дочь заявителя, С. Г., чьи показания были аналогичны версии заявителя, представленной в Суде.

27. 8 августа 2008 года следствие было приостановлено. Заявитель была об этом проинформирована.

28. 11 сентября 2008 года заявитель обратилась к следователям с просьбой предоставить ей последнюю информацию о ходе расследования; 12 сентября 2008 года данная информация была ей предоставлена.

29. 10 ноября 2008 года заявитель попросила следователей принять меры для изучения оснований для содержания ее сына под стражей в ВОВД после его задержания.

30. 10 ноября 2008 года расследование было возобновлено, а на следующий день, 11 ноября 2008 года, вновь приостановлено. Заявитель была об этом проинформирована.

31. 13 ноября 2008 года адвокат заявителя обратилась к следователям с ходатайством осуществить процессуальные действия для объединения дела об исчезновении сына заявителя, Вахита Гамбулатова, и дела об исчезновении Рамзана С., в одно производство, поскольку обоих мужчин забрали в одно и то же время одни и те же лица. 15 ноября 2008 года ее ходатайство было частично удовлетворено.

32. 19 ноября 2008 года расследование было возобновлено.

33. 19 ноября 2008 года следователи допросили сотрудников милиции В. Д. и А. Ч., которые в 2001 году служили в Курчалоевском ВОВД. Оба сотрудника отрицали факт своей осведомленности об обстоятельствах исчезновения сына заявителя.

34. 22 ноября 2008 года расследование было вновь приостановлено. Заявитель была об этом проинформирована.

35. 16 августа 2009 года адвокат заявителя потребовала предоставить ей доступ к материалам дела; 24 августа 2009 года следователи удовлетворили ее просьбу.

36. Из представленных документов следует, что, по-видимому, расследование по поводу установления местонахождения сына заявителя еще не завершено.

II. СООТВЕТСТВУЮЩЕЕ ВНУТРИГОСУДАРСТВЕННОЕ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВО

37. Краткий обзор соответствующего национального законодательства и практики, а также международных и национальных докладов об исчезновении людей в Чечне и Ингушетии приведен в постановлении по делу «Аслаханова и другие против России» (см. постановление от 18 декабря 2012 года по делу «Аслаханова и другие против России» (Aslakhanova and Others v. Russia), жалобы №№ 2944/06, 8300/07, 50184/07, 332/08 и 42509/10, пункты 43-59 и пункты 69-84).

ПРАВО

I. ПРЕДВАРИТЕЛЬНЫЕ ВОЗРАЖЕНИЯ ВЛАСТЕЙ

A. Доводы сторон

1. Власти

38. Власти утверждали, что жалобу следует отклонить по причине неисчерпания внутригосударственных средств правовой защиты, поскольку расследование соответствующих событий все еще не было завершено. В частности, они утверждали, что заявитель не обжаловала решения следователей в национальные суды, и что она могла бы потребовать возмещения ущерба в порядке гражданского судопроизводства. Кроме того, они утверждали, что в отсутствие окончательного решения, вынесенного на национальном уровне, правило шести месяцев в случае не может применяться к делу заявителя.

2. Доводы заявителя

39. Заявитель утверждала, что расследование велось в течение длительного периода времени, не принося ощутимых результатов. Средство правовой защиты оказалось неэффективным, и ее жалобы, равно как и все другие возможные средства защиты, оказались бесполезными. Кроме того, она утверждала, что выполнила требование о соблюдении шестимесячного срока, и что ее жалоба была направлена в Суд без чрезмерных и необоснованных задержек. В частности, она указала, что после возбуждения уголовного дела у нее не было оснований сомневаться в эффективности расследования. Она отметила, что из-за вооруженного конфликта в Чечне она полагала, что задержки в расследовании были неизбежными. К тому же, ввиду плохого владения русским языком, недостатка правовых знаний и отсутствия финансовых средств для найма адвоката, а также в отсутствие информации касательно стандартов Конвенции в отношении эффективности расследований, оценить эффективность проводимого расследования она была не в состоянии. Лишь после получения юридической помощи у бесплатного адвоката она осознала, что расследование было неэффективным по причине задержек, и вскоре после этого обратилась в Суд.

40. Ссылаясь на постановление Большой Палаты по делу «Варнава и другие против Турции» (Varnava and Others v. Turkey) (жалобы №№ 16064/90, 16065/90, 16066/90, 16068/90, 16069/90, 16070/90, 16071/90, 16072/90 и 16073/90), она утверждала, что правило шестимесячного срока не распространяется на такие «длящиеся ситуации», как случаи насильственных исчезновений.

Б. Оценка Суда

1. Соблюдение шестимесячного срока

(а) Общие принципы

41. Хотя государство-ответчик не заявило каких-либо возражений по этому пункту, Суд считает необходимым рассмотреть данный вопрос proprio motu (см. постановление от 15 февраля 2011 года по делу «Палич против Боснии и Герцеговины» (Palić v. Bosnia and Herzegovina), жалоба № 4704/04, пункт 48).

42. Суд напоминает, что цель правила шести месяцев заключается в том, чтобы содействовать правовой определенности, обеспечить рассмотрение дел в разумные сроки и защитить стороны от неопределенности, длящейся продолжительное время. Данное правило также предоставляет возможность установить факты до того, как память о них постепенно сотрется с течением времени (см. постановление от 2 декабря 2010 года по делу «Абуева и другие против России» (Abuyeva and Others v. Russia), жалоба № 27065/05, пункт 175).

43. Как правило, шестимесячный срок исчисляется с момента вынесения окончательного решения в процессе исчерпания внутренних средств правовой защиты. При отсутствии такого решения срок считается с даты осуществления действий или мер, на которые поступила жалоба. В тех случаях, когда заявитель использует существующее средство правовой защиты, и только впоследствии ему становится известно об обстоятельствах, которые делают данное средство неэффективным, шестимесячный срок исчисляется со дня, когда заявитель впервые узнал или должен был узнать о таких обстоятельствах (см., среди прочих источников, решение по вопросу приемлемости от 24 сентября 2009 года по делу «Зенин против России (Zenin v. Russia), жалоба № 15413/03).

44. В делах об исчезновениях, в отличие от дел, касающихся длительных расследований по факту смерти родственников заявителей (см., например, решение по вопросу приемлемости от 15 ноября 2005 года по делу «Элсанова против России» (Elsanova v. Russia), жалоба № 57952/00; постановление от 15 декабря 2009 года по делу «Нарин против Турции» (Narin v. Turkey), жалоба № 18907/02, пункт 50; и решение по вопросу приемлемости от 18 марта 2014 года по делу «Богданович против Хорватии» (Bogdanovic v. Croatia), жалоба № 72254/11, а также содержащиеся в нем ссылки), Суд постановлял, что, принимая во внимание неопределенность и запутанность, характерные для таких ситуаций, природа соответствующего расследования подразумевает, что длительный период, в течение которого родственники пропавшего лица ожидают окончания расследования дела национальными властями, может быть оправдан, даже если такое расследование производится с перерывами и сопряжено с проблемами. При наличии хоть каких-то содержательных контактов между семьями и властями по вопросам жалоб и запросов о предоставлении информации, либо хотя бы каких-то признаков или реальной возможности того, что следственные мероприятия дадут какие-то результаты, причин говорить о неоправданной задержке, как правило, не возникает. Тем не менее, по истечении значительного периода времени и при наличии значительных задержек и пауз в проведении расследования, наступает момент, когда родственники должны осознать тот факт, что расследование не было или не будет эффективным. Вопрос о том, когда именно наступает данный момент, неизбежно зависит от обстоятельств конкретного дела. В тех случаях, когда с момента соответствующих событий прошло более десяти лет, заявители должны обосновать такую задержку подачи жалобы в Суд (см. упоминавшееся выше постановление по делу «Варнава и другие против Турции» (Varnava and Others v. Russia), пункты 162‑63).

45. Применяя принципы постановления по делу «Варнава и другие против Турции» (Varnava and Others v. Russia), Суд недавно указал в своем постановлении от 31 июля 2012 года по делу «Эр и другие против Турции» (Er and Others v. Turkey) (жалоба № 23016/04, пункты 55-58), что заявители, которые прождали более десяти лет с момента исчезновения их родственника, прежде чем подать жалобу, выполнили правило шести месяцев, поскольку на национальном уровне все еще проводилось расследование. Суд пришел к аналогичному выводу в другом деле, где внутригосударственное расследование событий велось более восьми лет, и где заявители делали все, что от них ожидалось, с целью оказания содействия властям (см. постановление от 26 февраля 2013 года по делу «Бозкыр и другие против Турции» (Bozkır and Others v. Turkey), жалоба № 24589/04, пункт 49).

46. В делах, касающихся насильственных исчезновений в Чечне и Ингушетии, Суд рассматривал жалобы, поданные спустя девять-десять лет после исчезновения и возбуждения уголовных дел (см., например, постановление от 1 августа 2013 года по делу «Кайхарова и другие против России» (Kaykharova and Others v. Russia), жалобы №№ 11554/07, 7862/08, 56745/08 и 61274/09, пункты 128 и 129; постановление от 1 августа 2013 года по делу «Саидова против России» (Saidova v. Russia), жалоба № 51432/09, пункты 52 и 53; и постановление от 23 апреля 2009 года по делу «Гакиев и Гакиева против России» (Gakiyev and Gakiyeva v. Russia), жалоба № 3179/05, пункты 312 и 315), в которых отдельные перерывы в расследовании продолжались до четырех с половиной лет. Суд установил, что заявители обосновали задержку в подаче своих жалоб в Суд, продемонстрировав, что поддерживали надлежащий контакт с властями, запрашивали информацию о ходе проведения расследования и подали свои жалобы вскоре после получения информации, которая вызвала разумные сомнения относительно эффективности проводимого расследования.

47. В противоположность этому, Суд объявлял неприемлемыми жалобы в тех делах, в рамках которых заявители до направления своих жалоб в Суд ожидали более десяти лет, и в рамках которых в течение длительного времени не имелось оснований, которые позволяли бы им предположить, что расследование будет успешно завершено. Некоторые примеры содержатся в постановлении от 1 февраля 2011 года по делу «Ачыш против Турции» (Açış v. Turkey) (жалоба № 7050/05, пункты 41-42), в рамках которого заявители подали жалобу в Страсбургский Суд спустя более двенадцати лет с момента исчезновения, и в решении по вопросу приемлемости от 18 сентября 2014 года по делу «Уцмиева и другие против России» (Utsmiyeva and Others v Russia) (жалоба № 31179/11), где заявители подали жалобу в связи с исчезновением спустя четырнадцать лет, и где расследование было приостановлено на период более семи лет, при полном бездействии заявителей в данный период. Суд отклонил данные жалобы как поданные с нарушением сроков, поскольку заявители не смогли продемонстрировать какие-либо подвижки в расследовании на национальном уровне для обоснования своей задержки в подаче жалобы, длившейся более десяти лет.

(б) Применение вышеуказанных принципов к настоящему делу

48. Прежде всего, Суд отмечает, что Власти не оспаривают утверждение заявителя о том, что в период с 2002 по 2008 годы она поддерживала контакты с властями, обращаясь в правоохранительные органы за помощью в розыске ее сына, и за информацией о ходе расследования обстоятельств его исчезновения (см. пункты 17 и 39 выше).

49. Кроме того, Суд отмечает, что заявитель подала свою жалобу в Суд спустя восемь с половиной лет после исчезновения, и что расследование данных событий все еще не завершено. Она сообщила об исчезновении ее сына в прокуратуру, как только узнала о том, он был переведен в другое место: в своей жалобе она уточнила, что он более месяца содержался в отделении милиции, а затем был куда-то переведен (см. пункт выше). Заявитель представила властям дополнительную информацию, направив свое заявление в органы, занимающиеся официальным расследованием. На начальном этапе уголовного расследования, которое было начато в августе 2001 года, власти провели ряд следственных мероприятий, включая допрос заявителя и получение официального подтверждения от милиции, что ее сын содержался под стражей на их территории (см. пункты 13 и 16 выше). Затем, в феврале 2002 года, следствие было приостановлено, при этом заявитель, которая была признана потерпевшей по уголовному делу, об этом проинформирована не была. Не имея никакой информации о ходе расследования, в мае 2008 года, то есть через шесть лет и три месяца после его приостановления, заявитель попросила разрешения ознакомиться с содержанием материалов расследования уголовного дела (см. пункт 18 выше). После ознакомления с материалами расследования заявитель обратилась к адвокату, работающему на общественных началах (бесплатному адвокату) и с его помощью попросила осуществить ряд следственных действий для ускорения розыска пропавшего сына. После ее просьбы власти предприняли ряд действий по получению свидетельских показаний, включая ее собственные показания, а также показаний трех членов ее семьи и двух сотрудников милиции (см. пункты 23-26 и 33 выше). Впоследствии адвокат заявителя продолжала запрашивать информацию о ходе расследования (см. пункты 31 и 35 выше).

50. Суд считает, что в обстоятельствах дела заявитель сделала все, что от нее можно было ожидать, для оказания властям содействия в расследовании исчезновения ее сына. Меры, принятые следователями после возобновления по ее инициативе расследования в мае 2008 года, должны были внушить ей надежду на успешное проведение расследования. Ее активная позиция в рамках расследования, усилия, предпринятые ею для получения правовой помощи и дополнительных доказательств в отсутствие информации о приостановлении расследования в феврале 2002 года, не позволяют Суду

заявить, что она не проявила должного усердия, необоснованно ожидая, когда продолжающееся расследование принесет свои плоды. Суд отмечает, что перерыв в начальной стадии расследования составил шесть лет и три месяца, но считает, что в данном случае этот факт нельзя вменять в вину заявителю или трактовать его как невыполнение правила о шестимесячном сроке подачи жалобы.

51. Соответственно, Суд считает, что расследование, пусть и с перерывами, но в рассматриваемый период проводилось, и что заявитель объяснила задержку подачи своей жалобы в Страсбургский Суд периодом бездействия в рамках национального расследования (см. упоминавшееся выше постановление по делу «Варнава и другие против Турции» (Varnava and Others v. Turkey), пункт 166; и упоминавшееся выше постановление по делу «Эр и другие против Турции» (Er and Other v. Turkey), пункт 60). В свете вышесказанного, Суд считает, что правило шести месяцев заявителем было соблюдено.

2. Исчерпание внутригосударственных средств правовой защиты

52. Что касается гражданского иска с целью получения компенсации ущерба, нанесенного предполагаемыми незаконными действиями или незаконным поведением представителей государства, Суд уже постановил в ряде подобных дел, что данная процедура сама по себе не может считаться эффективным средством правовой защиты в контексте жалоб, поданных на основании статьи 2 Конвенции (см. постановление от 24 февраля 2005 года по делу «Хашиев и Акаева против Российской Федерации» (Khashiyev and Akayeva v. Russia), жалобы №№ 57942/00 и 57945/00, пункты 119-21; и постановление от 12 октября 2006 года по делу «Эстамиров и другие против России» (Estamirov and Others v. Russia), жалоба № 60272/00, пункт 77). Следовательно, Суд подтверждает, что заявитель не была обязана использовать гражданско-правовые средства защиты. Таким образом, предварительное возражение в данной связи отклоняется.

53. Что касается уголовно-правовых средств защиты, в своем недавнем постановлении Суд пришел к заключению, что неэффективное расследование исчезновений, имевших место в Чечне и Ингушетии в период с 1999 по 2006 годы, представляет собой системную проблему, и что уголовные расследования не являются эффективным средством правовой защиты в этом отношении (см. упоминавшееся выше постановление по делу «Аслаханова и другие против России» (Aslakhanova and Others v. Russia), пункт 217). В подобных обстоятельствах, и отмечая отсутствие ощутимого прогресса за годы ведения уголовного расследования по факту похищения, Суд приходит к выводу, что данное возражение должно быть отклонено, поскольку средство правовой защиты, на которое ссылались Власти, не являлось эффективным в данных обстоятельствах.

II. ОЦЕНКА СУДОМ ДОКАЗАТЕЛЬСТВ И УСТАНОВЛЕНИЕ ФАКТОВ

A. Доводы сторон

54. Власти не оспаривали основные факты, представленные в жалобе. В своих замечаниях в отношении приемлемости и по существу дела Власти утверждали, что сын заявителя Вахит Гамбулатов был задержан представителями государственных органов во время спецоперации, но впоследствии был освобожден (см. пункт выше). Кроме того, они утверждали, что следователи не установили никаких доказательств причастности представителей государства к исчезновению сына заявителя после его освобождения из отделения милиции.

55. Заявитель утверждала, что «вне разумного сомнения» был установлен тот факт, что люди, которые были причастны к похищению и исчезновению ее сына, являлись представителями государства. В подтверждение данного утверждения она ссылалась на доказательства, содержащиеся в ее собственных замечаниях и в замечаниях Властей, а также на содержание материалов расследования уголовного дела. Кроме того, она утверждала, что предоставила достаточно серьезные доказательства того, что ее сын был похищен представителями государства, и что Власти не смогли представить правдоподобное объяснение произошедших событий. Ввиду отсутствия каких-либо известий об ее сыне на протяжении длительного периода и той угрозы для жизни, которую носило негласное задержание в Чечне в рассматриваемый период времени, она просила Суд признать его умершим.

Б. Оценка Суда

56. Суд рассмотрит жалобу в свете общих принципов, применимых к делам, в которых фактические обстоятельства оспариваются сторонами (см. постановление Большой Палаты по делу «Эль-Масри против Бывшей Югославской Республики Македония» (El Masri v. "the former Yugoslav Republic of Macedonia”), жалоба № 39630/09, пункты 151-53, ECHR‑2012).

57. Суд рассмотрел целый ряд дел, касающихся заявлений об исчезновениях в Чеченской Республике. Применяя вышеупомянутые принципы, он пришел к выводу, что если заявители предоставят достаточно серьезные доказательства причастности к похищению военнослужащих, то этого будет достаточно, чтобы продемонстрировать, что их родственники находились под контролем властей, и именно Власти должны выполнить свою обязанность доказывания, либо путем раскрытия документов, находящихся в их исключительном распоряжении, либо путем предоставления достаточного и убедительного объяснения того, каким именно образом произошли соответствующие события (см., помимо прочих многочисленных примеров, упоминавшееся выше постановление по делу «Аслаханова и другие против России» (Aslakhanova and Others v. Russia), пункт 99). Если Власти не смогут опровергнуть данную презумпцию, это повлечет за собой нарушение статьи 2 Конвенции в ее материально-правовом аспекте. И напротив, если заявители не смогут представить достаточно серьезные доказательства, бремя доказывания с них перенесено не будет (см., например, постановление от 17 июня 2010 года по делу «Товсултанова против России» (Tovsultanova v. Russia), жалоба № 26974/06, пункты 77-81; постановление от 14 июня 2011 года по делу «Мовсаевы против России» (Movsayevy v. Russia), жалоба № 20303/07, пункт 76; и постановление от 3 мая 2012 года по делу «Шафиева против России» (Shafiyeva v. Russia), жалоба № 49379/09, пункт 71).

58. Суд также устанавливал во многих делах, касающихся исчезновений в Чечне, что пропавшее лицо может считаться умершим. Обращаясь к ранее рассмотренным делам об исчезновениях в Чечне, Суд считает, что в контексте данного конфликта, когда лицо задерживается неустановленными государственными служащими без последующего признания факта задержания, это может считаться угрожающей жизни ситуацией (см., среди других источников, постановление от 10 октября 2013 года по делу «Яндиев и другие против России» (Yandiyev and Others v. Russia), жалобы №№ 34541/06, 43811/06 и 1578/07; а также постановление от 24 октября 2013 года по делу «Довлетукаев и другие против России» (Dovletukayev and Others v. Russia), жалобы №№ 7821/07, 10937/10, 14046/10 и 32782/10).

59. Суд установил презумпцию смерти при отсутствии каких-либо достоверных известий об исчезнувших лицах в течение сроков, варьирующихся от четырех лет (см. постановление от 18 апреля 2013 года по делу «Асхабова против России» (Askhabova v. Russia), жалоба № 54765/09, пункт 137) до более чем десяти лет.

60. Обращаясь к обстоятельствам настоящего дела, Суд отмечает, что документы из материалов расследования уголовного дела, предоставленные Властями (см., например, пункты 12-14, 23-26, 29 и 31 выше), доказывают, что 28 июня 2001 года сын заявителя Вахит Гамбулатов был задержан группой вооруженных военнослужащих и доставлен в Курчалоевский ВОВД, а после этого пропал. В своих заявлениях в адрес властей заявитель последовательно утверждала, что ее сын был похищен представителями государства и содержался в Курчалоевском ВОВД в течение месяца. Следователи выслушали ее версию событий и приняли меры для проверки данных утверждений (см. пункты 12 – 13 выше). С учетом всех имеющихся в его распоряжении доказательств, Суд считает, что заявитель предоставила достаточно серьезные доказательство того, что ее сын удерживался под стражей представителями государства и впоследствии исчез.

61. Власти не представили удовлетворительного и убедительного объяснения рассматриваемых событий. Учитывая перечисленные выше общие принципы, Суд считает, что 28 июня 2001 года Вахит Гамбулатов был задержан представителями государства и доставлен в Курчалоевский ВОВД. Ввиду отсутствия каких-либо известий о нем с данной даты и угрожающего жизни характера такого задержания (см. пункт выше), Суд также считает, что Вахит Гамбулатов может считаться умершим после его негласного задержания.

III. ПРЕДПОЛАГАЕМОЕ НАРУШЕНИЕ СТАТЬИ 2 КОНВЕНЦИИ

62. Заявитель жаловалась на нарушение статьи 2 Конвенции в связи с тем, что ее сын исчез после того, как его задержали представители государства, и что национальные власти не провели соответствующего эффективного расследования. Статья 2 Конвенции гласит:

«1. Право каждого лица на жизнь охраняется законом. Никто не может быть умышленно лишен жизни иначе как во исполнение смертного приговора, вынесенного судом за совершение преступления, в отношении которого законом предусмотрено такое наказание.

2. Лишение жизни не рассматривается как нарушение настоящей статьи, когда оно является результатом абсолютно необходимого применения силы:

(a) для защиты любого лица от противоправного насилия;

(b) для осуществления законного задержания или предотвращения побега лица, заключенного под стражу на законных основаниях;

(c) для подавления, в соответствии с законом, бунта или мятежа».

A. Доводы сторон

63. Власти утверждали, что жалобы должны быть отклонены как необоснованные, поскольку в ходе расследования, проводимого на национальном уровне, не было получено никаких доказательств того, что Вахит Гамбулатов находился под контролем представителей государства, или что он мертв. Кроме того, они заявили, что были приняты все необходимые меры для выполнения обязательства по проведению эффективного расследования.

64. Заявитель поддержала свою жалобу.

Б. Оценка Суда

1. Приемлемость

65. В свете утверждений сторон Суд считает, что жалоба затрагивает серьезные вопросы факта и права в соответствии с Конвенцией, решение которых требует рассмотрения дела по существу. Жалобы на основании статьи 2 Конвенции, соответственно, должны быть признаны приемлемыми.

2. Существо жалобы

(a) Предполагаемое нарушение права на жизнь Вахита Гамбулатова

66. Суд напоминает, что статья 2 Конвенции, которая гарантирует право на жизнь и предусматривает обстоятельства, в которых лишение жизни может являться оправданным, считается одним из самых фундаментальных положений Конвенции, частичное ограничение которого не допускается. В свете значимости защиты, предоставляемой статьей 2, Суд должен подвергать случаи лишения жизни самой тщательной проверке, принимая во внимание не только действия представителей государства, но и все сопутствующие обстоятельства (см., среди других источников, постановление от 27 сентября 1995 года по делу «МакКанн и другие против Соединенного Королевства» (McCann and Others v. the United Kingdom), пункты 146-47, и постановление по делу «Авшар против Турции» (Avşar v. Turkey), жалоба № 25657/94, пункт 391, ECHR 2001‑VII (извлечения)).

67. Суд уже установил тот факт, что сына заявителя следует считать умершим после его негласного задержания представителями власти, и что вина за его смерть может быть вменена государству. В отсутствие каких-либо объяснений произошедшего со стороны Властей, Суд считает, что в отношении Вахита Гамбулатова имело место нарушение статьи 2 Конвенции в ее материальном аспекте.

(б) Предполагаемое ненадлежащее расследование похищения

68. Суд уже установил, что расследование по уголовному делу не представляет собой эффективного средства правовой защиты в отношении исчезновений, имевших место, в частности, в Чечне и Ингушетии в период с 1999 по 2006 годы, и что такая ситуация в соответствии с Конвенцией представляет собой проблему системного характера (см. упоминавшееся выше постановление по делу «Аслаханова и другие против России» (Aslakhanova and Others v. Russia), пункт 217). В рассматриваемом деле, как и во многих предыдущих аналогичных делах, рассмотренных Судом, расследование велось в течение многих лет без какого-либо значимого продвижения в отношении установления личности преступников или судьбы пропавшего сына заявителя. Хотя обязательство по проведению эффективного расследования подразумевает принятие мер, а не получение результатов, Суд отмечает, что уголовное расследование имело те же недостатки, что были перечислены в вышеуказанном постановлении по делу «Аслаханова и другие против России» (Aslakhanova and Others v. Russia) (пункты 123‑25). В ходе расследования неоднократно возникали периоды бездействия, что также уменьшало вероятность раскрытия преступления. Не было принято никаких значимых мер для установления личности и проведения допроса сотрудников милиции, которые могли лично видеть, регистрировать или принимать участие в задержании сына заявителя на контрольно-пропускном пункте или во время содержания его под стражей в Курчалоевском ВОВД.

69. В свете вышеизложенного Суд полагает, что власти не смогли провести эффективного уголовного расследования по факту исчезновения и смерти Вахита Гамбулатова. Соответственно, имело место нарушение статьи 2 Конвенции в ее процессуальном аспекте.

IV. ПРЕДПОЛАГАЕМЫЕ НАРУШЕНИЯ СТАТЕЙ 3, 5 И 13 КОНВЕНЦИИ

70. Заявитель жаловалась на нарушение статей 3 и 5 Конвенции в связи с душевными страданиями, которые она испытала в связи с исчезновением ее сына и незаконностью его задержания. Она также утверждала, что, вопреки статье 13 Конвенции, она не располагала доступными внутригосударственными средствами правовой защиты в отношении предполагаемых нарушений, в частности, нарушений статей 2 и 3 Конвенции. Соответствующие части данных статей гласят следующее:

Статья 3

«Никто не должен подвергаться пыткам или бесчеловечному или унижающему его достоинство обращению или наказанию».

Статья 5

«1. Каждый имеет право на свободу и личную неприкосновенность. Никто не может быть лишен свободы иначе как в следующих случаях и в порядке, установленном законом...

(c) законное задержание или заключение под стражу лица, произведенное с тем, чтобы оно предстало перед компетентным органом по обоснованному подозрению в совершении правонарушения или в случае, когда имеются достаточные основания полагать, что необходимо предотвратить совершение им правонарушения или помешать ему скрыться после его совершения…

2. Каждому арестованному незамедлительно сообщаются на понятном ему языке причины его ареста и любое предъявляемое ему обвинение.

3. Каждый задержанный или заключенный под стражу в соответствии с подпунктом «в» пункта 1 настоящей статьи незамедлительно доставляется к судье или к иному должностному лицу, наделенному согласно закону судебной властью, и имеет право на судебное разбирательство в течение разумного срока или на освобождение до суда. Освобождение может быть обусловлено предоставлением гарантий явки в суд.

4. Каждый, кто лишен свободы в результате ареста или заключения под стражу, имеет право на безотлагательное рассмотрение судом правомерности его заключения под стражу и на освобождение, если его заключение под стражу признано судом незаконным.

5. Каждый, кто стал жертвой ареста или заключения под стражу в нарушение положений настоящей статьи, имеет право на компенсацию».

Статья 13

«Каждый, чьи права и свободы, признанные в настоящей Конвенции, нарушены, имеет право на эффективное средство правовой защиты в государственном органе, даже если это нарушение было совершено лицами, действовавшими в официальном качестве».

A. Доводы сторон

71. Власти оспорили жалобы заявителя.

72. Заявитель поддержала свои жалобы.

Б. Оценка Суда

1. Приемлемость

73. Суд отмечает, что данные жалобы не являются явно необоснованными в соответствии со значением подпункта «а» пункта 3 статьи 35 Конвенции. Суд также отмечает, что они не являются неприемлемыми по каким-либо иным основаниям. Следовательно, они должны быть признаны приемлемыми.

2. Существо жалобы

74. Суд неоднократно признавал, что ситуация с насильственным исчезновением приводит к нарушению статьи 3 Конвенции в отношении близких родственников потерпевшего. Суть подобного нарушения заключается не столько в самом факте «исчезновения» члена семьи, сколько в том, какую реакцию демонстрируют государственные органы и какой позиции они придерживаются по данному вопросу, когда этот вопрос выносится на их рассмотрение (см. постановление от 18 июня 2002 года по делу «Орхан против Турции» (Orhan v. Turkey) жалоба № 25656/94, пункт 358; и упоминавшееся выше постановление по делу «Имакаева против России» (Imakayeva v. Russia), жалоба № 7615/02, пункт 164, ECHR 2006‑XIII (извлечения)). Если известию о гибели пропавшего лица предшествует достаточно длительный период времени, когда оно считается пропавшим, в течение определенного периода заявители остаются в неопределенности и испытывают душевную боль и страдания, связанные с исчезновениями (см. постановление по делу «Лулуев и другие против России» (Luluyev and Others v. Russia), жалоба № 69480/01, пункт 115, ECHR 2006‑XIII (извлечения)).

75. Суд напоминает о своих выводах касательно ответственности властей за похищение и непроведение надлежащего расследования в отношении судьбы пропавшего лица. Суд считает, что заявитель, которая является матерью пропавшего лица, должна считаться жертвой нарушения статьи 3 Конвенции в связи со скорбью и болью, которые она испытала и продолжает испытывать по причине того, что не имеет возможности узнать о судьбе сына и в результате реакции властей на ее жалобу.

76. Кроме того, Суд подтверждает, что поскольку было установлено, что сын заявителя был задержан представителями государства, по-видимому, при явном отсутствии на то законных оснований и без признания факта задержания, это является особенно серьезным нарушением права на свободу и личную неприкосновенность, закрепленного в статье 5 Конвенции.

77. Суд повторяет свои выводы об общей неэффективности уголовных расследований по делам, аналогичным рассматриваемому по настоящей жалобе. В отсутствие результатов уголовного расследования, любое иное возможное средство правовой защиты на практике становится недоступным.

78. Следовательно, Суд считает, что заявитель не располагала эффективным внутригосударственным средством правовой защиты в отношении своей жалобы на нарушение статей 2 и 3, в нарушение статьи 13 Конвенции (см., например, упоминавшееся выше постановление по делу «Аслаханова и другие против России» (Aslakhanova and Others v. Russia), пункт 157).

V. ПРИМЕНЕНИЕ СТАТЬИ 41 КОНВЕНЦИИ

79. Статья 41 Конвенции предусматривает:

«Если Суд объявляет, что имело место нарушение Конвенции или Протоколов к ней, а внутреннее право Высокой Договаривающейся Стороны допускает возможность лишь частичного устранения последствий этого нарушения, Суд, в случае необходимости, присуждает справедливую компенсацию потерпевшей стороне».

A. Ущерб

80. Заявитель не требовала возмещения материального ущерба. Она попросила Суд присудить ей 500 000 евро в качестве компенсации‑ морального вреда, причиненного страданиями, которые она испытала и продолжает испытывать в результате исчезновения ее сына и реакции властей на ее горе.

81. Власти утверждали, что сумма компенсации должна быть определена на справедливой основе.

82. Суд отмечает, что в связи с негласным задержанием и исчезновением сына заявителя он установил нарушение статей 2, 5 и 13 Конвенции. Сама заявитель была признана жертвой нарушения статьи 3 Конвенции ввиду душевных страданий, которые она испытала по причине исчезновения ее сына и отношения властей к данному факту. Таким образом, Суд признает, что ей был причинен моральный вред, который не может быть компенсирован одним лишь фактом признания нарушения ее прав. Суд считает уместным присудить заявителю по данному пункту компенсацию в размере 60 000 евро, включая любой налог, которым может облагаться данная сумма.

Б. Расходы и издержки

83. Интересы заявителя в Суде представляли Мариам Иризбаева, которая просила за свои услуги по защите интересов заявителя 1 320 евро, и Докка Ицлаев, который просил 4 208 евро. Адвокаты также просили возместить накладные расходы и расходы на услуги перевода в размере 483 евро. В общей сложности сумма судебных расходов и издержек, относящихся к представительству интересов заявителя, составила 6 011 евро.

84. Власти утверждали, что заявитель не смогла обосновать свое требование о компенсации расходов и издержек, и предложили Суду отклонить данное требование.

85. Во-первых, Суд должен установить, действительно ли имели место расходы и издержки, указанные представителями заявителя и, во-вторых, являлись ли они необходимыми и разумными (см. постановление от 27 сентября 1995 года по делу «МакКанн и другие против Соединенного Королевства» (McCann and Others v. the United Kingdom); пункт 220; и постановление по делу «Фадеева против России» (Fadeyeva v. Russia), жалоба № 55723/00, пункт 147, ECHR 2005-IV).

86. В свете сделанных выводов, перечисленных выше принципов и заявлений сторон, Суд присуждает заявителю 3 000 евро, плюс любой налог, которым может облагаться данная сумма. Присужденная в отношении расходов и издержек сумма компенсации должна быть перечислена на указанный заявителем банковский счет представителя.

В. Проценты за просрочку платежа

87. Суд считает приемлемым, что процентная ставка при просрочке платежей должна быть установлена в размере, равном предельной учетной ставке Европейского Центрального банка, плюс три процентных пункта.

ПО ЭТИМ ОСНОВАНИЯМ СУД ЕДИНОГЛАСНО:

1. объявил жалобу приемлемой;

2. постановил, что было допущено нарушение статьи 2 Конвенции в отношении Вахита Гамбулатова в ее материальном аспекте;

3. постановил, что было допущено нарушение статьи 2 Конвенции в ее процессуальном аспекте в связи с непроведением эффективного расследования исчезновения Вахита Гамбулатова;

4. постановил, что было допущено нарушение статьи 3 Конвенции в отношении заявителя по причине исчезновения ее сына и реакции властей на ее душевные страдания;

5. постановил, что было допущено нарушение статьи 5 Конвенции в отношении Вахита Гамбулатова по причине его незаконного задержания и содержания под стражей;

6. постановил, что было допущено нарушение статьи 13 Конвенции во взаимосвязи со статьями 2 и 3 Конвенции;

7. постановил

(a) что государство-ответчик обязано в течение трех месяцев со дня вступления постановления в законную силу в соответствии с пунктом 2 статьи 44 Конвенции выплатить заявителю следующие суммы, переведенные в валюту государства-ответчика по курсу, установленному на день выплаты:

(i) 60 000 (шестьдесят тысяч) евро в качестве компенсации морального вреда, включая любой налог, которым может облагаться данная сумма;

(ii) 3 000 (три тысячи) евро в качестве компенсации расходов и издержек, включая любой налог, которым может облагаться данная сумма; при этом присужденная сумма компенсации после всех вычетов подлежит переводу на указанный заявителем банковский счет ее представителя;

(б) что с момента истечения вышеуказанного трехмесячного срока до момента выплаты компенсации на данную сумму начисляются простые проценты в размере, равном предельной учетной ставке Европейского Центрального банка в течение периода начисления пени, плюс три процентных пункта;

8. отклонил остальные требования заявителя о справедливой компенсации.

Совершено на английском языке; уведомление о постановлении направлено в письменном виде 26 марта 2015 года в соответствии с пунктами 2 и 3 правила 77 Регламента Суда.

Андрэ Вампаш Изабелль Берро
Заместитель Секретаря Секции Председатель

опубликовано 09.03.2016 15:17 (МСК)

 

Сайт Президента Рф
Сайт Конституционного Суда РФ
Сайт Верховного Суда РФ
Официальный интернет-портал правовой информации




Сведения о размере и порядке уплаты государственной пошлины
Сервис для подачи жалоб и заявлений в электронном виде


Часы работы суда:
понедельник-четверг: 8.30-17.15
пятница: 8.30-17.00
суббота, воскресенье: выходной
перерыв: 13.00-13.45
 

Главный корпус
355002, г. Ставрополь,
ул. Лермонтова, 183
Тел.: (8652) 23-29-00
Факс: (8652) 23-29-32
e-mail: krai@stavsud.ru

Помещения
Ставропольского краевого суда
в здании "Дворец правосудия"
355035, г.Ставрополь,
ул. Дзержинского, 235
Тел./факс: (8652) 35-36-41

Апелляционная коллегия
по гражданским делам
Ставропольского краевого суда
355004, г. Ставрополь,
ул. Осипенко, 10а
Тел./факс: (8652) 23-50-58

Здание
Ставропольского краевого суда
в г. Пятигорске
357500, Ставропольский край
г. Пятигорск,
ул. Лермонтова, 9
Тел./факс: (8793) 33-94-73