Arms
 
развернуть
 
355002, г. Ставрополь, ул. Лермонтова, д. 183
Тел.: (8652) 23-29-00, 23-29-32 (ф.)
kraevoy.stv@sudrf.ru krai@stavsud.ru
355002, г. Ставрополь, ул. Лермонтова, д. 183Тел.: (8652) 23-29-00, 23-29-32 (ф.)kraevoy.stv@sudrf.ru krai@stavsud.ru

 

Сайт Президента Рф
Сайт Конституционного Суда РФ
Сайт Верховного Суда РФ
Официальный интернет-портал правовой информации




Сведения о размере и порядке уплаты государственной пошлины
Сервис для подачи жалоб и заявлений в электронном виде


Часы работы суда:
понедельник-четверг: 8.30-17.15
пятница: 8.30-17.00
суббота, воскресенье: выходной
перерыв: 13.00-13.45
 

Главный корпус
355002, г. Ставрополь,
ул. Лермонтова, 183
Тел.: (8652) 23-29-00
Факс: (8652) 23-29-32
e-mail: krai@stavsud.ru

Помещения
Ставропольского краевого суда
в здании "Дворец правосудия"
355035, г.Ставрополь,
ул. Дзержинского, 235
Тел./факс: (8652) 35-36-41

Апелляционная коллегия
по гражданским делам
Ставропольского краевого суда
355004, г. Ставрополь,
ул. Осипенко, 10а
Тел./факс: (8652) 23-50-58

Здание
Ставропольского краевого суда
в г. Пятигорске
357500, Ставропольский край
г. Пятигорск,
ул. Лермонтова, 9
Тел./факс: (8793) 33-94-73


ДОКУМЕНТЫ СУДА
Александр Валерьевич Казаков против России

НЕОФИЦИАЛЬНЫЙ ПЕРЕВОД

АУТЕНТИЧНЫЙ ТЕКСТ РАЗМЕЩЕН

НА САЙТЕ Европейского Суда по правам человека

www.echr.coe.int

в разделе HUDOC

ПЕРВАЯ СЕКЦИЯ

ДЕЛО «АЛЕКСАНДР ВАЛЕРЬЕВИЧ КАЗАКОВ против РОССИИ»

(Жалоба № 16412/06)

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

СТРАСБУРГ

4 декабря 2014 года

Настоящее постановление вступит в силу в порядке, установленном в пункте 2 статьи 44 Конвенции. Может быть подвергнуто редакционной правке.


По делу «Александр Валерьевич Казаков против России»,

Европейский Суд по правам человека (Первая Секция), заседая Палатой, в состав которой вошли:

Изабелла Берро-Лефевр, Председатель,
Юлия Лаффранк,
Пауло Пинто де Альбукерке,
Линос-Александр Сицильянос,
Эрик Мос,
Ксения Туркович,
Дмитрий Дедов, судьи,
а также Сорен Нильсен, Секретарь Секции,

проведя 13 ноября 2014 года заседание по делу за закрытыми дверями,

вынес следующее постановление, утвержденное в вышеуказанный день:

ПРОЦЕДУРА

1. Дело инициировано жалобой (№ 16412/06), поданной в Суд 24 марта 2006 года гражданином России Казаковым Александром Валерьевичем (далее — «заявитель») против России на основании статьи 34 Конвенции о защите прав человека и основных свобод (далее — «Конвенция»).

2. Интересы заявителя представлял Т. Мисакян, адвокат, практикующий в г. Москве. Интересы Властей Российской Федерации (далее — «Власти») представлял Г. Матюшкин, Уполномоченный Российской Федерации при Европейском Суде по правам человека.

3. Заявитель утверждал, в частности, что суд первой инстанции не обеспечил присутствие свидетеля обвинения М. и свидетелей стороны защиты К., О. и П. в ходе рассмотрения уголовного дела в отношении него.

4. 18 января 2011 года данная жалоба была коммуницирована Властям.

ФАКТЫ

I. ОБСТОЯТЕЛЬСТВА ДЕЛА

5. Заявитель, 1960 года рождения, проживает в г. Петропавловск-Камчатский.

6. В неустановленный день органами прокуратуры было возбуждено уголовное дело по факту деятельности преступной группы, предположительно организованной В., на тот момент являвшимся высокопоставленным сотрудником милиции. Члены преступной группы подозревались во многочисленных кражах товаров и продуктов с различных складов. Одним из эпизодов, ставших предметом расследования, была незаконная попытка членов группировки продать металл, принадлежавший частной компании, заводу по обработке лома металла (далее – завод, металлобаза). Согласно официальной версии, продать металл пытались В., заявитель, который также в тот момент являлся высокопоставленным сотрудником милиции, и Г., входивший в указанную группировку. В неустановленную дату в ноябре 2000 года В., заявитель, и Г. встретились с М., директором металлобазы, и обманули его, сказав, что металлолом принадлежал К. и что они действовали от его имени. М. согласился купить металлолом и 23 ноября 2000 года он послал группу рабочих на территорию компании, чтобы забрать металлолом. В то время на территории компании находился также друг Г. — Ер., являвшийся членом группировки. Вывоз металлолома прервал Б., один из директоров частной компании. Ер. позвонил Г., которая велела ему пойти в полицию и сообщить В. о случившемся. Затем Ер. и Г. вернулись на площадку компании, чтобы решить вопрос с Б., который сообщил в милицию о попытке хищения металлолома компании. Б. также сообщил об инциденте управляющему директору компании — Вош. Действуя в рамках своих должностных полномочий, В. дал задание Ем. провести расследование по факту попытки хищения металлолома, который решил допросить М. Однако, В. сам допросил М. и передал Ем. показания М. Ем. допросил К., которая сообщила, что не имела никакого отношения к вывозу металлолома с территории компании.

7. 8 мая 2002 года заявитель был задержан и заключен под стражу. 3 декабря 2002 года он был освобожден под залог.

8. 9 декабря 2002 года заявителю было предъявлено обвинение в совершении более десяти эпизодов мошенничества, кражи и растраты, совершенных по сговору с восемью членами группировки.

9. Суд приступил к рассмотрению уголовного дела в январе 2003 года. По окончании разбирательства прокуратура отказалась от обвинения заявителя по всем эпизодам, кроме эпизода с попыткой кражи металлолома.

10. Заявитель настаивал на своей невиновности. Показания, данные им в ходе судебного заседания, были изложены в приговоре следующим образом:

«... он был знаком с В. с 1996 года по службе в органах внутренних дел[.] Они были друзьями. С конца 90-х он знал также Г., с которой он периодически встречался в разных местах, а также приходил к ней домой в служебных целях. Летом 2000 года В. попросил ... взять его на территорию, [где находился металлолом], чтобы встретиться с Г. Г. попросила его и В. помочь покупателю металлолома в обеспечении охраны. Он и В. пообещали попросить один из милицейских нарядов обеспечить охрану металлолома. Они, соответственно, сообщили об этом покупателю, который приехал позже, чтобы осмотреть металлолом. Он никому не сказал о воровстве и продаже металлолома. Он не входил в сговор по этому поводу и не принимал участия в переговорах. Он не получал никаких денег от продажи металлолома или каких-либо авансовых платежей. Он также не предпринимал никаких действий по сокрытию преступлений, совершенных Г. Она ложно обвинила его в участии в попытке хищения металлолома».

11. Суд первой инстанции допросил Б., Вош. и Ем. Суд также принял в качестве доказательства показания, которые были даны М., Ерш. и К. следователю. Что касается свидетеля М., суд отметил, что он был в служебной командировке и не мог присутствовать на судебном слушании. Суд счел, что его отсутствие приравнивалось к чрезвычайному обстоятельству, и это допускало оглашение его показаний, которые были даны им ранее. Несмотря на возражение заявителя, суд обошелся без повторного вызова М. для допроса и приступил к оглашению его показаний. По утверждению Властей, об отсутствии М. суду сообщила по телефону супруга М.

12. В письменных показаниях М., используемых судом, говорилось следующее:

« ... он являлся генеральным директором общества с ограниченной ответственностью с 1995 года. Компания занималась покупкой металлолома у физических и юридических лиц в регионе. Одним из давних поставщиков для его компании являлась [Г.]. Весной 2000 года [Г.] предложила быть посредником между указанной компанией и ее знакомыми, которые собирались продать большое количество металлолома. Она предложила [ему] встретиться с этими лицами, чтобы обсудить условия сделки. По предложению [Г.] в конце мая 2000 года он встретился с этими лицами на территории, где находился металлолом ... . Он познакомился с двумя людьми — Александром и Владимиром. Они сказали, что металлолом принадлежит им и предложили ему купить его. Позже [Г.] сказала ему, что эти люди являлись высокопоставленными сотрудниками милиции ... . Во время встречи Александр попросил его сделать предоплату за металлолом в сумме 150 000 рублей. [Он также сказал], что компания сама должна разрезать и разобрать металлическую конструкцию. Когда он попросил их показать документы, подтверждающие их право собственности на металлолом, Александр и Владимир «уступили» и сказали, что они являются также посредниками и металлолом принадлежит другому лицу. [Г.] не принимала участие в обсуждении. Он предложил вернуться к сделке после того, как у них будут необходимые документы. Затем он ушел. В середине ноября 2000 года [Г.] вновь позвонила ему по поводу этого металлолома. Она пояснила, что сотрудники милиции Александр и Владимир представят все документы на металлолом и она составит договор купли-продажи. Несколько дней спустя [Г.] принесла [проект договора], в котором было указано, что металлолом принадлежит К. ... . По словам [Г.], владелец металлолома уехал на море и свяжется с ним позже ... . [Г.] убедила его, что сделка имела законный характер, так как посредники и «поручители» являлись высокопоставленными сотрудниками милиции. Он знал, что [Г.] пользовалась хорошей репутацией. Он принял ее заверения в отношении гарантий, предоставленных сотрудниками милиции, и подписал договор. Он дал распоряжение своим рабочим начать разбор металлической конструкции. Позже было возбуждено уголовное дело. [Г.] пришла к нему и объяснила, что сотрудники милиции Александр и Владимир подставили ее и что она заплатила каждому из них по 10 000 рублей из суммы, которую его компания заплатила ей за металлолом. Через день к нему пришел Владимир. Владимир попросил его дать письменное показание и сказал, что он решит все проблемы и уголовное дело будет закрыто. Он ответил, что у него нет никаких проблем, так как все его действия были законными».

13. По утверждению заявителя, суд первой инстанции отказался вызвать в суд свидетелей стороны защиты К., О. и П.

14. 14 июня 2005 года городской суд Петропавловска-Камчатского признал заявителя виновным в попытке хищения металлолома. Заявитель был приговорен к наказанию в виде шести лет лишения свободы.

15. Выводы городского суда в отношении вины заявителя основывались на показаниях Б., Вош. и Ем., которые были допрошены в ходе судебного разбирательства. Суд также использовал показания, которые были даны К. и Ер. во время предварительного расследования. Наконец, он полагался и на показания М., которые он дал во время предварительного расследования.

16. В тексте приговора ничего не говорилось о показаниях Г. относительно попытки хищения металлолома. В нем было указано, что она признала себя виновной в предъявленном обвинении.

17. Наконец, суд первой инстанции рассмотрел и принял в качестве доказательств следующие документы: (1) жалобу Б. в милицию о попытке хищения металлолома; (2) финансовую отчетность его компании; (3) договор о вывозе металлолома, подписанный Г. и М.; (4) записи телефонных переговоров Г.; (5) заявления М., записанные В., и (6) приказ о назначении В. на должность начальника отдела милиции.

18. В неустановленный день заявитель обжаловал приговор суда от 14 июня 2005 года. Он жаловался, inter alia, на отсутствие М. на судебном слушании.

19. 27 сентября 2005 года Камчатский краевой суд оставил без изменений, по существу, приговор заявителю, при этом сократив наказание до четырех лет лишения свободы.

II. СООТВЕТСТВУЮЩЕЕ НАЦИОНАЛЬНОЕ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВО

20. Статья 281 Уголовно-процессуального кодекса (УПК) предусматривает, что при неявке в судебное заседание свидетеля суд вправе по ходатайству стороны или по собственной инициативе принять решение об оглашении показаний, ранее данных им при производстве предварительного следствия. Суд также вправе принять решение об оглашении ранее данных свидетелем показаний в случае смерти свидетеля или его тяжелой болезни, препятствующей его явке в суд, или в случае стихийного бедствия или иных чрезвычайных обстоятельств, препятствующих явке в суд.

21. Если свидетель без уважительной причины не исполняет распоряжение в соответствии с повесткой явиться в суд, суд может распорядиться о его доставлении в зал суда с применением силы сотрудниками милиции или судебными приставами (статья 113 Уголовно-процессуального кодекса).

22. При невозможности судебного разбирательства вследствие неявки в судебное заседание кого-либо из вызванных лиц или в связи с необходимостью истребования новых доказательств суд выносит определение или постановление о его отложении на определенный срок. Одновременно принимаются меры по вызову или приводу неявившихся лиц и истребованию новых доказательств (статья 253, часть 1 УПК).

23. Статья 413 УПК предусматривает возможность возобновления производства по уголовному делу на основании установления нарушения Конвенции Европейским Судом по правам человека.

ПРАВО

I. ПРЕДПОЛАГАЕМОЕ НАРУШЕНИЕ СТАТЬИ 6 КОНВЕНЦИИ

24. Заявитель жаловался, что суд первой инстанции не обеспечил присутствие свидетеля стороны обвинения М. и свидетелей стороны защиты К., О. и П., как предусмотрено статьей 6 Конвенции, которая гласит:

«1. При предъявлении … ему любого уголовного обвинения каждый имеет право на справедливое… разбирательство дела … судом ...

3. Каждый обвиняемый в совершении уголовного преступления имеет как минимум следующие права:

...

(г) допрашивать показывающих против него свидетелей или иметь право на то, чтобы эти свидетели были допрошены, и иметь право на вызов и допрос свидетелей в его пользу на тех же условиях, что и для свидетелей, показывающих против него ...»

25. Власти оспорили этот довод. Они утверждали, что заявитель не обращался к суду с просьбой вызвать свидетеля М., а лишь устно возразил на запрос прокурора огласить на судебном слушании показания М., которые были даны последним ранее. По мнению Властей, уголовное судопроизводство в отношении заявителя было справедливым. Показания М. не являлись единственным доказательством вины заявителя. Что касается вины заявителя, суд, рассматривавший дело, основывал свои выводы также на показаниях Ер. Ер. подтвердил, что заявитель и другие обвиняемые, В. и Г., вступили в сговор с целью совершения хищения, и что Г. действовала в соответствии с указаниями В. и заявителя. Кроме того, суд первой инстанции принял все меры для обеспечения присутствия М. на суде. Он направил М. судебное извещение. Ни сторона обвинения, ни сторона защиты не просили суд обеспечить привод М. для участия в судебном слушании. Суд принял во внимание отсутствие М. по причине служебной командировки и принял решение огласить данные им ранее показания. Власти подчеркнули, что даже после того, как показания М. были приняты в качестве доказательства, заявитель имел достаточные возможности, чтобы настаивать на личном допросе М. При рассмотрении жалобы на приговор, суд апелляционной инстанции принял во внимание тот факт, что М. так и не появился в суде первой инстанции.

26. Заявитель настаивал на своей жалобе. Он утверждал, что показания М. были решающим доказательством против него и, соответственно, органам власти надлежало принять все возможные меры, чтобы обеспечить присутствие М. в суде и предоставить заявителю возможность лично допросить М. Заявитель также считал, что суд первой инстанции не проверил, был ли телефонный звонок действительно сделан супругой М. и действительно ли М. был в отъезде. В любом случае, суд первой инстанции не принял никаких мер, чтобы обеспечить явку М. в суд. Наконец, заявитель утверждал, что решение суда огласить показания М. противоречило национальным нормам об уголовном судопроизводстве, в которых четко определены чрезвычайные обстоятельства, позволяющие суду обойтись без допроса свидетеля и огласить данные им ранее показания.

А. Приемлемость жалобы

27. Суд отмечает, что данная жалоба не является явно необоснованной в значении подпункта «a» пункта 3 статьи 35 Конвенции. Суд также отмечает, что она не является неприемлемой по каким-либо иным основаниям. Следовательно, она должна быть признана приемлемой.

Б. Существо жалобы

1. Отсутствие свидетеля стороны обвинения М.

28. Суд напоминает, что гарантии, изложенные в пункте 3 (г) статьи 6, являются особыми аспектами права на справедливое судебное рассмотрение, предусмотренного в пункте 1 этого положения, которое должно приниматься во внимание при оценке справедливости процесса. Подпункт (d) пункта 3 статьи 6 закрепляет принцип, что до того, как обвиняемый может быть осужден, на публичном заседании в его присутствии должны быть представлены все доказательства против него с тем, чтобы соблюсти принцип состязательности. Исключения из этого правила возможны, но не должны ущемлять права стороны защиты, которые, как правило, требуют предоставления заявителю адекватной и надлежащей возможности возразить и допросить свидетельствующее против него лицо, либо в момент дачи показаний, либо на более поздней стадии процесса (см. постановление Европейского Суда по делу «Лука против Италии» (Lucà v. Italy), жалоба № 33354/96, пункты 39-40, ECHR 2001-II).

29. Исключения из вышеприведенных общих правил требуют, во-первых, чтобы имелась уважительная причина для отсутствия свидетеля. Во-вторых, обвинительный приговор не может основываться исключительно или в решающей степени на письменных показаниях, данных лицом, которое обвиняемый не имел возможности допросить или не имел права на то, чтобы этот свидетель был допрошен, в ходе следствия или суда, если только нет достаточных уравновешивающих факторов, включая меры, которые позволяют дать справедливую и надлежащую оценку надежности такого доказательства. В таком случае обвинительный приговор основывался бы на таких доказательствах только в том случае, если они являлись бы достаточно надежными с учетом их важности для дела (см. постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Аль-Кавайа и Тахери против Соединенного Королевства» (Al-Khawaja and Tahery v. the United Kingdom), жалобы №№ 26766/05 и 22228/06, пункты 119 и 147, ECHR 2011).

30. Соответственно, Суд должен также решить следующие вопросы по настоящему делу: во-первых, проявили ли необходимое усердие представители власти для обеспечения явки свидетеля М. для участия в судебном заседании; во-вторых, были ли его показания единственным или решающим основанием для признания заявителя виновным; и, в-третьих, существовали ли достаточные уравновешивающие факторы, включая серьезные процессуальные гарантии для обеспечения того, чтобы судебный процесс в целом был справедливым в значении пунктов 1 и 3(г) статьи 6 (см. постановление Европейского Суда от 3 мая 2012 года по делу «Салихов против России» (Salikhov v. Russia), жалоба № 23880/05, пункт 114).

31. Европейский Суд принимает, что суд первой инстанции принял попытки обеспечить присутствие М. на судебном заседании. Он не может, однако, согласиться с мнением Властей, что решение суда первой инстанции в отношении отсутствия свидетеля было достаточно убедительным и что органы власти приняли все необходимые меры, чтобы обеспечить явку свидетеля в суд.

32. В этой связи Суд принимает во внимание тот факт, что суд первой инстанции направил судебное извещение по известному адресу М. Однако, когда свидетель не явился в суд — после телефонного звонка, сделанного предположительно его женой, сообщившей суду, что он уехал в служебную командировку — суд не предпринял дополнительных мер по выяснению обстоятельств отсутствия свидетеля, обошелся без повторного вызова его в суд и приступил к оглашению его показаний.

33. Помня об обязанности национальных судов обеспечить надлежащее ведение судебного разбирательства и избегать излишних задержек в уголовном судопроизводстве, Суд не считает, что задержка в судопроизводстве с целью получения показаний свидетеля — тем более для прояснения вопроса его появления на суде, где заявитель был обвинен в серьезном преступлении и ему грозил большой срок тюремного заключения — явилась непреодолимым препятствием для своевременности проводимого разбирательства. Власти решили воздержаться от подобной задержки в судебном разбирательстве. В результате указанный свидетель так и не появился в суде для дачи показаний в присутствии заявителя (ср., постановление Европейского Суда от 13 марта 2012 года по делу «Карпенко против России» (Karpenko v. Russia), жалоба № 5605/04, пункты 73-75).

34. Суд также отмечает, что национальные суды основывали свой вывод о виновности заявителя на показаниях свидетелей и определенных документах. В этом отношении Суд отмечает, что, в отличие от показаний М. и других обвиняемых Г. и Ер., никто из свидетелей, допрошенных в ходе уголовного судопроизводства в отношении заявителя, не предоставил какой-либо информации, которая бы прямо связывала последнего с попыткой хищения металлолома. И ни один из документов, принятых в качестве доказательства, не указывал на то, что заявитель совершил преступление.

35. Что касается показаний Г. и Ер., Суд повторяет, что к оценке показаний других обвиняемых должна применяться более высокая степень контроля, поскольку положение, в котором находятся сообщники во время дачи показаний, отличается от показаний обычных свидетелей. Они не дают свои показания под присягой, то есть не заявляют об истинности своих заявлений, что в ином случае могло бы подвергнуть их наказанию за умышленную дачу ложных показаний. Суд уже постановил в ряде случаев, что для того, чтобы гарантии статьи 6 Конвенции соблюдались в отношении приемлемости признания вины, сделанным другими обвиняемым, такое признание должно приниматься только с целью установления факта совершения преступления лицом, признающим вину, а не другим обвиняемым. Судье следует убедиться, что заявление о признании вины другим обвиняемым, как таковое, не доказывает, что обвиняемый участвовал в указанном преступлении (см., например, постановление Европейского Суда от 24 июля 2008 года по делу «Владимир Романов против России» (Vladimir Romanov v. Russia), жалоба № 41461/02, пункт 102, с дальнейшими ссылками). Суд, следовательно, считает, что ни Г., ни Ер. не являлись свидетелями, показания которых могли иметь существенное значение для признания заявителя виновным. Соответственно, по мнению Суда, показания, которые были даны М. во время предварительного следствия и зачитанные городским судом, являлись если не единственным, но, по крайней мере, решающим доказательством против заявителя. Они, совершенно очевидно, являлись весомым доказательством и без них шансы стороны обвинения значительно бы уменьшились.

36. Наконец, Суд отмечает отсутствие каких-либо уравновешивающих факторов, компенсирующих отсутствие М. на суде, а также трудности, которые испытала сторона защиты ввиду принятия в качестве доказательства его непроверенных заявлений. Из материалов дела не следует — и это не оспаривается Властями — что заявитель имел возможность провести перекрестный допрос М. до судебного разбирательства (ср. постановление Европейского Суда от 25 апреля 2013 года по делу «Евгений Иванов против России» (Yevgeniy Ivanov v. Russia), жалоба № 27100/03, пункт 49).

37. Учитывая тот факт, что (1) органы власти не приложили надлежащих усилий для обеспечения присутствия М. на суде, что (2) заявителю не была предоставлена возможность допросить свидетеля, чьи показания имели решающее значение для установления того, был ли виновен заявитель в преступлении, в котором он был позже признан виновным, и что (3) органы власти не смогли компенсировать трудности, которые испытала сторона защиты ввиду принятия показаний М. в качестве доказательства, Суд считает, что имело место нарушение пунктов 1 и 3 (г) статьи 6 Конвенции.

2. Свидетели стороны защиты

38. Также заявитель жаловался на то, что национальные суды отказали ему в допросе свидетелей защиты К., О. и П в суде. В связи с этим Суд повторяет свои выводы о том, что справедливость уголовного производства в отношении заявителя была подорвана ограничениями, наложенными на права стороны защиты ввиду отсутствия возможности встретиться со свидетелем стороны обвинения. Таким образом, Суд не считает необходимым отдельно рассматривать, была ли справедливость судопроизводства также нарушена невозможностью заявителя допросить свидетелей стороны защиты (см. упоминавшееся выше постановление по делу «Владимир Романов против России», пункт 107; и упоминавшееся выше постановление по делу «Евгений Иванов против России», пункт 51)..

II. ИНЫЕ ПРЕДПОЛАГАЕМЫЕ НАРУШЕНИЯ КОНВЕНЦИИ

39. Наконец, заявитель жаловался, ссылаясь на статью 5 Конвенции, на длительность его содержания под стражей в ходе судебного разбирательства по его уголовному делу.

40. Европейский Суд рассмотрел эти жалобы и считает, что с учетом имеющихся в его распоряжении материалов дела и в той мере, в которой жалобы относятся к его компетенции, никаких нарушений прав и свобод, изложенных в Конвенции и Протоколах к ней, они не содержат. Следовательно, Европейский Суд отклоняет их как явно необоснованные в соответствии с подпунктом (а) пункта 3 и пунктом 4 статьи 35 Конвенции.

III. ПРИМЕНЕНИЕ ПОЛОЖЕНИЙ СТАТЬИ 41 КОНВЕНЦИИ

41. Статья 41 Конвенции предусматривает:

«Если Суд приходит к заключению, что имело место нарушение Конвенции или Протоколов к ней, а внутреннее право Высокой Договаривающейся Стороны допускает возможность лишь частичного устранения последствий этого нарушения, Суд, в случае необходимости, присуждает справедливую компенсацию потерпевшей стороне».

А. Ущерб

42. Заявитель потребовал 30 000 евро в качестве компенсации морального вреда.

43. Власти сочли требования заявителя чрезмерными и необоснованными. Власти предложили, что сам факт установления нарушения будет являться достаточной справедливой компенсацией в настоящем деле.

44. Суд напоминает, что если заявитель был осужден, несмотря на потенциальное нарушение его прав, гарантированных статьей 6 Конвенции, необходимо, чтобы заявитель был поставлен, насколько это возможно, в такие условия, как если бы требования вышеуказанного положения нарушены не были, и в принципе, наиболее подходящей формой компенсации было бы разбирательство de novo или возобновление судебного разбирательства по делу заявителя, если поступит соответствующее ходатайство (см. постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Оджалан против Турции» (Öcalan v. Turkey) жалоба № 46221/99, пункт 210 in fine, ECHR 2005‑IV, и постановление Большой Палаты Европейского Суда от 2 ноября 2010 года по делу «Сахновский против России» (Sakhnovskiy v. Russia) жалоба № 21272/03, пункт 112). В данной связи Суд отмечает, что в статье 413 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации указано, что уголовное производство может быть возобновлено, если Судом установлено нарушение Конвенции (см. пункт 23 выше).

45. Что касается требований заявителя касательно морального вреда, Суд считает, что страдания и расстройство заявителя не могут быть компенсированы лишь одним установлением факта нарушения. Принимая решение на справедливой основе, Суд присуждает заявителю 4 000 евро в качестве компенсации морального вреда, плюс любой налог, которым может облагаться данная сумма.

B. Расходы и издержки

 46. Заявитель не требовал возмещения расходов и издержек. Соответственно, Суд ничего не присуждает ему по данному пункту.

В. Проценты за просрочку платежа

47. Суд считает приемлемым, что процентная ставка при просрочке платежа должна быть установлена в размере, равном предельной учетной ставке Европейского Центрального банка, плюс три процентных пункта.

НА ЭТИХ ОСНОВАНИЯХ СУД ЕДИНОГЛАСНО:

1. объявил жалобу, касающуюся необеспечения участия свидетелей, приемлемой, а оставшуюся часть жалобы — неприемлемой;

2. постановил, что имело место нарушение пункта 1 и 3 (г) статьи 6 Конвенции в связи с использованием судом первой инстанции показаний свидетеля стороны обвинения M. которого заявитель не имел возможности допросить;

3. постановил, что нет необходимости рассматривать отдельно жалобу заявителя по пунктам 1 и 3 (г) статьи 6 касательно отказа суда первой инстанции допросить свидетелей стороны защиты К., O. и П.;

4. постановил,

что в течение трех месяцев со дня вступления данного постановления в силу власти государства-ответчика должны выплатить заявителю в соответствии с пунктом 2 статьи 44 Конвенции 4 000 (четыре тысячи) евро в валюте государства-ответчика по курсу, установленному на день выплаты, а также все налоги, подлежащие начислению на указанную сумму, в качестве компенсации морального вреда;

5. отклонил остальные требования заявителя о справедливой компенсации.

Составлено на английском языке, уведомление в письменном виде направлено 4 декабря 2014 года в соответствии с пунктами 2 и 3 правила 77 Регламента Суда.

Сорен Нильсен Изабелла Берро-Лефевр
Секретарь Председатель

В соответствии с пунктом 2 статьи 45 Конвенции и правилом 74 § 2 Регламента Суда, к настоящему постановлению прилагается особое мнение судьи Сицильяноса.

И.Б.Л.
С. Н.


СОВПАДАЮЩЕЕ МНЕНИЕ СУДЬИ СИЦИЛЬЯНОСА

1. Я полностью согласен с выводом постановления Суда по настоящему делу о том, что имело место нарушение пункта 1 и 3 (г) статьи 6 Конвенции в связи с использованием судом первой инстанции показаний свидетеля стороны обвинения M., которого заявитель не имел возможности допросить.

2. Я также согласен с тем, что в настоящем деле: «(1) органы власти не приложили надлежащих усилий для обеспечения присутствия М. в суде, что (2) заявителю не была предоставлена возможность допросить свидетеля, чьи показания имели решающее значение для установления, был ли виновен заявитель в преступлении, в котором он был позже обвинен, и что (3) органы власти не смогли компенсировать трудности, которые испытала сторона защиты ввиду принятия показаний М. в качестве доказательства ...» (пункт 37 постановления).

3. В такой редакции, однако, предыдущий и последующий пункты, а именно, пункты 30-36 постановления, кажется, ставят под сомнение логику и методологию теста, изложенного в постановлении Большой Палаты Европейского Суда по делу «Аль-Кавайа и Тахери против Соединенного Королевства» (Al-Kawaja and Tahery v. the United Kingdom), жалобы №№ 26766/05 и 22228/06). Такой тест основывается на принципе, что «до того, как обвиняемый может быть осужден, на публичном заседании в его присутствии должны быть представлены все доказательства против него с тем, чтобы соблюсти принцип состязательности». Исключения к этому принципу возможны, но они «не должны нарушать права стороны защиты, которые, как правило, требуют, чтобы обвиняемому была предоставлена соответствующая и надлежащая возможность оспорить или допросить свидетеля обвинения в момент дачи показаний или на более поздних этапах разбирательства (см. упомянутое выше постановление по делу «Лука против Италии», пункт 39, и «Словаков против бывшей Югославской Республики Македония» (Solakov v."the former Yugoslav Republic of Macedonia), жалоба № 47023/99, пункт 57, ECHR 2001X), и вышеупомянутое постановление по делу «Аль-Кавайа и Тахери против Соединенного Королевства», пункт 118).

4. Первый шаг в определении, является ли исключение оправданным в данном деле, заключается в том, чтобы рассмотреть, имелась ли «уважительная причина» для принятия показаний отсутствующего свидетеля (или для его отсутствия на судебном слушании). Если это требование выполнено, тогда — и только тогда — возникает второй вопрос, а именно, основано ли вынесение обвинительного приговора «исключительно или в решающей степени» на показаниях, сделанных лицом, которого обвиняемый не имел возможности допросить и не имел права на то, чтобы такой свидетель был допрошен, будь то во время следствия или во время суда (см. упомянутое выше постановление по делу «Аль-Кавайа и Тахери против Соединенного Королевства», пункт 119). Иными словами: тот факт, что не имелось уважительных причин для принятия доказательства отсутствующего свидетеля (или что «власти не предприняли надлежащих усилий для того, чтобы обеспечить присутствие свидетеля на суде»), является достаточным для признания нарушения пунктов 1 и 3 (г) статьи 6 Конвенции. Проведение дополнительных проверочных действий не требуется. Такое толкование прямо подтверждено Большой Палатой, которая вновь подтвердила установившуюся прецедентную практику по этому вопросу:

«Требование наличия уважительной причины для принятия показаний отсутствующего свидетеля является предварительным вопросом, который должен быть рассмотрен до принятия во внимание вопроса о том, является ли такое доказательство единственным или решающим. Даже если показания отсутствующего свидетеля не являются единственными или решающими, Суд все же усматривает нарушение пункта 1 и подпункта (d) пункта 3 статьи 6 Конвенции, если не было продемонстрировано уважительной причины для отсутствия допроса свидетеля (см., например, постановление Европейского Суда от 15 июня 1992 года по делу «Люди против Швейцарии» (Lüdi v. Switzerland), Series A no. 238; постановление Европейского Суда от 26 июля 2005 года по делу «Майлд и Виртанен против Финляндии» (Mild and Virtanen v. Finland), жалобы №№ 39481/98 и 40227/98; постановление Европейского Суда от 8 июня 2006 года по делу «Бонев против Болгарии» (Bonev v. Bulgaria), жалоба № 60018/00; и постановление Европейского Суда от 12 апреля 2007 года по делу «Пелло против Эстонии» (Pello v. Estonia), жалоба № 11423/03)” (упомянутое выше постановление по делу «Аль-Кавайа и Тахери против Соединенного Королевства», пункт 120).

5. После постановления по делу Аль-Кавайа и Тахери такой же подход был использован в целом ряде дел. В самом деле, так как Суд посчитал, что не было уважительных причин для отсутствия свидетеля, он признал нарушение пунктов 1 и 3 (г) статьи 6, не считая необходимым рассматривать дополнительные вопросы (см., например, постановление Европейского Суда от 16 октября 2014 года по делу «Сулдин против России» (Suldin v. Russia), жалоба № 20077/04, пункт 58; постановление Европейского Суда от 23 сентября 2014 года по делу «Джеват Сойсал против Турции» (Cevat Soysal v. Turkey), жалоба № 17362/03, пункт 79; постановление Европейского Суда от 25 июля 2013 года по делу «Ходорковский и Лебедев против России» (Khodorkovskiy and Lebedev v. Russia), жалобы №№ 11082/06 и 13772/05, пункт 715; постановление Европейского Суда от 11 июля 2013 года по делу «Рудниченко против Украины» (Rudnichenko v. Ukraine), жалоба № 2775/07, пункт 109; постановление Европейского Суда от 28 февраля 2013 года по делу «Месеснель против Словении» (Mesesnel v. Slovenia), жалоба № 22163/08, пункт 40).

6. Если имелась «уважительная причина» для принятия доказательства отсутствующего (или анонимного) свидетеля и вынесение обвинительного приговора основывалось «исключительно или в решающей степени» на показаниях этого конкретного свидетеля, Суд переходит к третьему шагу — изучению, имелись ли «уравновешивающие факторы», которые компенсировали трудности, испытываемые стороной защиты при принятии показаний отсутствующего свидетеля в качестве доказательства. Однако, если вынесение обвинительного приговора не основывалось «исключительно или в решающей мере» на показаниях отсутствующего свидетеля, нет необходимости перехода к третьему вопросу, а именно, к существованию «уравновешивающих факторов». Третий шаг был добавлен в постановлении по делу «Аль-Кавайа и Тахери против Соединенного Королевства». (Новый) подход Большой Палаты был обобщен следующим образом:

«147. В связи с этим Суд заключает, что даже если заявление с чужих слов является единственным или решающим доказательством против обвиняемого, принятие такого заявления в качестве доказательства не приведет автоматически к нарушению пункта 1 статьи 6. В то же время, если вынесение обвинительного приговора основывается исключительно или в решающей мере на показаниях отсутствующих свидетелей, Суд должен подвергнуть процесс самой тщательной проверке. Ввиду опасностей принятия такого доказательства, это является очень важным фактором в уравновешивании весов, используя слова лорда Мэнса в деле «Р. против Дэвиса» (см. выше пункт 50), а также компонентом, требующим достаточных уравновешивающих факторов, включая существование сильных процессуальных гарантий (...)».

7. Цель третьего критерия — «критерия уравновешивающих факторов» — сделать более гибким так называемое «правило единственного и решающего доказательства». Такое понимание подхода Большой Палаты подтверждается процитированной выше фразой: «(...) даже если заявление с чужих слов является единственным или решающим доказательством против обвиняемого, принятие такого заявления в качестве доказательства не приведет автоматически к нарушению пункта 1 статьи 6». Другими словами, в делах, где строгое применение «правила единственного и решающего доказательства» приведет «автоматически» — то есть почти неуклонно — к признанию нарушения статьи 6 Конвенции, Суд применяет свой традиционный тест, изучая, могли ли «уравновешивающие факторы» оправдать принятие доказательства отсутствующего свидетеля, тем самым, избежав нарушения. Иными словами: добавляя «критерий уравновешивающих факторов» в постановлении по делу «Аль-Кавайа и Тахери против Соединенного Королевства», Большая Палата немного ослабила строгость контроля, ранее применяемого в таком типе дел.

8. Теперь возникает вопрос, соответствует ли «тест трех шагов», примененный в настоящем деле (а также в некоторых других делах, см., например, постановление Европейского Суда от 3 мая 2012 года по делу «Салихов против России» (Salikhov v. Russia), жалоба № 23880/05; постановление Европейского Суда от 10 июля 2012 года по делу «Трампевский против бывшей Югославской Республики Македония» (Trampevski v. the former Yugoslav Republic of Macedonia), жалоба № 4570/07; постановление Европейского Суда от 25 апреля 2013 года по делу «Евгений Иванов против России» (Yevgeniy Ivanov v. Russia), жалоба № 27100/03; постановление Европейского Суда от 15 октября 2013 года по делу «Сандру против Румынии» (Sandru v. Romania), жалоба № 33882/05), логике и методу, примененным Большой Палатой в деле «Аль-Кавайа и Тахери против Соединенного Королевства» или нет. Со всем уважением к подходу большинства, я убежден, что нет. Одно дело — заявить, что если нет уважительной причины для принятия доказательства отсутствующего свидетеля, этот элемент, взятый сам по себе, является достаточным, чтобы признать нарушение пунктов 1 и 3 (г) статьи 6 Конвенции; и совсем другое дело — рассмотреть, все ли три вышеуказанных требования выполнены в настоящем деле, чтобы сделать вывод о несправедливости судебного разбирательства. Следуя первому методу, мы делаем шаг за шагом. Применяя второй, мы делаем «тройной прыжок».

9. В самом деле, подход «тройного прыжка» может сделать данное постановление еще более основательным: не только отсутствовала уважительная причина для принятия показания отсутствующего свидетеля, но доказательство, предоставленное этим конкретным свидетелем, было решающим для вынесения обвинительного приговора и, более того, отсутствовали «уравновешивающие факторы». Таким образом Суд учел все эти факторы и не остается сомнений в том, что нарушение Конвенции имело место. Тогда в чем же заключается проблема? Проблема в том, что если подход, примененный в настоящем постановлении, (повторно) использовался без какой-либо оговорки или дополнительного пояснения, он может быть истолкован национальными судебными органами a contrario, тем самым являясь неверным сигналом. Если не имеется общего представления о прецедентной практике Суда в отношении отсутствующих свидетелей, такое a contrario толкование настоящего постановления может привести к тому, что внутригосударственный суд будет полагаться на доказательства отсутствующих или анонимных свидетелей. Только если такое свидетельство является единственным или решающим элементом для признания обвиняемого виновным и отсутствуют какие-либо «уравновешивающие факторы», только тогда может быть признано нарушение пункта 1 и 3 (г) статьи 6 Конвенции. Другими словами, помимо укрепления настоящего постановления, подход, который использовало большинство, мог иметь более общие последствия для теста, применяемого в отношении отсутствующих (или анонимных) свидетелей.

10. Можно ли сочетать два этих подхода? Возможно, да. В постановлении Европейского Суда от 3 июля 2014 года по делу «Николицас против Греции» (Nikolitsas v. Greece) (жалоба № 63117/09) Суд нашел компромиссное решение, которое он изложил в конце пункта 35: "Следовательно, никакого "серьезного довода" не было приведено для того, чтобы обосновать такие нарушения прав на защиту. В соответствии с прецедентной практикой Европейского суда, данный факт сам по себе является достаточным, чтобы установить наличие нарушения пункта 1 и подппункта d) пункта 3 статьи 6 Конвенции (постановление по делу "Аль-Хавайя и Тахири ", указанное выше, пункт 120)». И далее Суд продолжил рассматривать иные соображения. Такой подход позволяет еще раз подтвердить традиционное прецедентное право Суда и таким образом избежать возможного ошибочного толкования требований, изложенных в постановлении по делу «Аль-Кавайа и Тахери против Соединенного Королевства», и в то же время дает возможность настаивать, также с педагогической целью, на серии процессуальных недостатков в целом, с тем чтобы сформулировать убедительное и последовательное постановление в обстоятельствах настоящего дела. Я убежден, что такой объединенный подход мог быть использован в настоящем деле, просто путем добавления некоторых соображений к тем, что изложены в постановлении по делу Николицаса. Как бы там ни было, имеется очевидно не менее двух точек зрения в постановлениях Суда относительно толкования и применения теста в деле «Аль-Кавайа и Тахери против Соединенного Королевства». Подобная ситуация, возможно, будет разъяснена в деле «Шачашвили против Германии» (Schatschaschwili v. Germany), жалоба № 9154/10), которое в настоящее время находится на рассмотрении Большой Палаты.

опубликовано 09.03.2016 14:55 (МСК), изменено 09.03.2016 16:41 (МСК)

 

Сайт Президента Рф
Сайт Конституционного Суда РФ
Сайт Верховного Суда РФ
Официальный интернет-портал правовой информации




Сведения о размере и порядке уплаты государственной пошлины
Сервис для подачи жалоб и заявлений в электронном виде


Часы работы суда:
понедельник-четверг: 8.30-17.15
пятница: 8.30-17.00
суббота, воскресенье: выходной
перерыв: 13.00-13.45
 

Главный корпус
355002, г. Ставрополь,
ул. Лермонтова, 183
Тел.: (8652) 23-29-00
Факс: (8652) 23-29-32
e-mail: krai@stavsud.ru

Помещения
Ставропольского краевого суда
в здании "Дворец правосудия"
355035, г.Ставрополь,
ул. Дзержинского, 235
Тел./факс: (8652) 35-36-41

Апелляционная коллегия
по гражданским делам
Ставропольского краевого суда
355004, г. Ставрополь,
ул. Осипенко, 10а
Тел./факс: (8652) 23-50-58

Здание
Ставропольского краевого суда
в г. Пятигорске
357500, Ставропольский край
г. Пятигорск,
ул. Лермонтова, 9
Тел./факс: (8793) 33-94-73