Arms
 
развернуть
 
355002, г. Ставрополь, ул. Лермонтова, д. 183
Тел.: (8652) 23-29-00, 23-29-32 (ф.)
kraevoy.stv@sudrf.ru krai@stavsud.ru
355002, г. Ставрополь, ул. Лермонтова, д. 183Тел.: (8652) 23-29-00, 23-29-32 (ф.)kraevoy.stv@sudrf.ru krai@stavsud.ru

 

Сайт Президента Рф
Сайт Конституционного Суда РФ
Сайт Верховного Суда РФ
Официальный интернет-портал правовой информации




Сведения о размере и порядке уплаты государственной пошлины
Сервис для подачи жалоб и заявлений в электронном виде


Часы работы суда:
понедельник-четверг: 8.30-17.15
пятница: 8.30-17.00
суббота, воскресенье: выходной
перерыв: 13.00-13.45
 

Главный корпус
355002, г. Ставрополь,
ул. Лермонтова, 183
Тел.: (8652) 23-29-00
Факс: (8652) 23-29-32
e-mail: krai@stavsud.ru

Помещения
Ставропольского краевого суда
в здании "Дворец правосудия"
355035, г.Ставрополь,
ул. Дзержинского, 235
Тел./факс: (8652) 35-36-41

Апелляционная коллегия
по гражданским делам
Ставропольского краевого суда
355004, г. Ставрополь,
ул. Осипенко, 10а
Тел./факс: (8652) 23-50-58

Здание
Ставропольского краевого суда
в г. Пятигорске
357500, Ставропольский край
г. Пятигорск,
ул. Лермонтова, 9
Тел./факс: (8793) 33-94-73


ДОКУМЕНТЫ СУДА
Ирезиевы против России

НЕОФИЦИАЛЬНЫЙ ПЕРЕВОД

АУТЕНТИЧНЫЙ ТЕКСТ РАЗМЕЩЕН

НА САЙТЕ Европейского Суда по правам человека

www.echr.coe.int

в разделе HUDOC

ПЕРВАЯ СЕКЦИЯ

ДЕЛО «ИРЕЗИЕВЫ против РОССИИ»

(Жалоба № 21135/09)

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

г. СТРАСБУРГ

2 апреля 2015 года

вступило в силу 14 сентября 2015 г.

Настоящее постановление вступило в силу в порядке, установленном в пункте 2 статьи 44 Конвенции. Может быть подвергнуто редакционной правке.


По делу «Ирезиевы против России»,

Европейский Суд по правам человека (Первая Секция), заседая Палатой, в состав которой вошли:

Элизабет Штайнер, Председатель,
Ханлар Гаджиев,
Мирьяна Лазарова Трайковска,
Юлия Лаффранк,
Эрик Мос,
Ксения Туркович,
Дмитрий Дедов, судьи,
и Андрэ Вампаш, Заместитель Секретаря Секции,

проведя 10 марта 2015 года совещание по делу за закрытыми дверями,

вынес следующее постановление, утвержденное в вышеуказанную дату:

ПРОЦЕДУРА

1. Дело инициировано на основании жалобы (№ 21135/09), поданной 16 марта 2009 года против Российской Федерации тремя гражданами Российской Федерации (далее — «заявители») в соответствии со статьей 34 Конвенции о защите прав человека и основных свобод (далее — «Конвенция»).

2. Интересы заявителей в суде представлял Докка Ицлаев, адвокат, практикующий в г. Грозном. Интересы Властей Российской Федерации (далее — «Власти») представлял Г. Матюшкин, Уполномоченный Российской Федерации при Европейском Суде по правам человека.

3. Заявители утверждали, что в 2002 году их брат был похищен в Чечне представителями государства, и что по данному факту не было проведено эффективного расследования.

4. 3 ноября 2011 года жалоба была коммуницирована Властям.

ФАКТЫ

I. ОБСТОЯТЕЛЬСТВА ДЕЛА

  5. Заявителями являются:

(1) Саламбек Ирезиев, 1959 года рождения,

(2) Имадди Иризиев (также пишется как «Ирезиев»), 1965 года рождения,

(3) Сидык Ирезиев, 1967 года рождения.

Первый заявитель проживает в г. Грозном, а второй и третий заявители — в селе Автуры, Чеченская Республика.

  6. Заявители являются братьями Аслана Ирезиева (также пишется как Иризиев), 1975 года рождения.

A. Похищение брата заявителей и последующие события

  7. В мае 2002 года Аслан Ирезиев проживал со вторым и третьим заявителями и их семьями в двух соседних домах в селе Автуры. В рассматриваемый период времени в доме Аслана Ирезиева проживал Хасейн Сулейманов, племянник Аслана. В селе был установлен комендантский час. Федеральные войска установили контрольно-пропускные пункты на дорогах, ведущих в село Автуры и из села.

  8. 7 мая 2002 года около 4 часов утра (в представленных документах также указывается дата 7 мая 2003 года) в село на двух БТРах и автомобиле марки «УАЗ» прибыли люди в масках, в камуфляжной форме, которые были вооружены автоматами и резиновыми дубинками. Они разделились на две группы по десять человек и ворвались в оба дома. Нападавшие говорили по-русски без акцента. Они отвели Аслана Ирезиева и Хасейна Сулейманова за дом, закрыв оставшихся членов семьи внутри дома. Проверив их паспорта, вооруженные люди надели им на головы мешки и посадили в один из БТРов.

   9. На рассвете заявители, совместно с главой администрации села Автуры, пошли по следам, оставленным транспортными средствами. Они обнаружили, что один из БТРов заехал на территорию совхоза «Автуринский», где располагалась российская военная база (касательно описания территории совхоза см., например, постановление Европейского Суда от 24 октября 2013 года по делу «Довлетукаев и другие против России» (Dovletukayev and Others v. Russia), жалобы №№ 7821/07, 10937/10, 14046/10 и 32782/10, пункт 25; и постановление Европейского Суда от 10 октября 2013 года по делу «Гакаева и другие против России» (Gakayeva and Others v. Russia), жалобы №№ 51534/08, 4401/10, 25518/10, 28779/10, 33175/10, 47393/10, 54753/10, 58131/10, 62207/10 и 73784/10, пункты 138 и 141), а другой БТР уехал в направлении Шали. Военнослужащие и глава администрации Шалинского района отрицали, что видели данные машины.

  10. 13 мая 2002 года Саламбек Бисултанов, заместитель начальника Шалинского районного отдела по борьбе с организованной преступностью, сообщил первому заявителю, что Аслан Ирезиев и Хасейн Сулейманов были доставлены на главную военную базу в Ханкале, и обещал договориться об их освобождении в 17:00 в Аргуне. В указанное время четверо военнослужащих в камуфляже привезли Хасейна на автомобиле марки «УАЗ». Они пообещали освободить Аслана Ирезиева на следующий день, однако этого так и не произошло. Позднее Саламбек Бисултанов сообщил заявителям, что ему не удалось добиться освобождения Аслана Ирезиева.

 11. По словам Хасейна Сулейманова, после задержания ворвавшиеся в их дом люди отвезли его и Аслана Ирезиева в совхоз «Автуринский». Их передали другим людям, посадили в автомобиль марки «УАЗ» и увезли, при этом они несколько раз проезжали через контрольно-пропускные пункты. В какой-то момент машины остановились и похитители отвели Аслана и Хасейна в подвал. Похитители представились сотрудниками отряда милиции особого назначения (ОМОН) из Санкт-Петербурга. Они допросили Аслана и Хасейна об их причастности к вооруженным бандформированиям и избили их.

  12. Некоторое время спустя заявители узнали, что во время ночного рейда 7 мая 2002 года похитители убили их соседа, Султана Сайхаджиева.

 13. Заявители не видели Аслана Ирезиева с момента его похищения 7 мая 2002 года.

  14. Описание заявителями обстоятельств похищения основывается на следующих показаниях: показания первого заявителя от 2 августа 2007 года, показания третьего заявителя от 23 апреля 2007 года, показания Хасейна Сулейманова от 2 августа 2007 года, показания родственниц заявителей, З.И., от 2 августа 2007 года, и Л.К., от 22 апреля 2007 года, а также на копиях документов из материалов уголовного дела № 3518, возбужденного по факту похищения Аслана Ирезиева.

Б. Официальное расследование исчезновения

 15. 8 мая 2002 года заявители пожаловались на похищение своего брата главе администрации села Автуры.

  16. 9 мая 2002 года заявители пожаловались на задержание своего брата военными начальнику военной комендатуры Шалинского района.

 17. 18 ноября 2002 года заявители пожаловались на похищение в военную прокуратуру войсковой части № 20116, сообщив, что Аслан Ирезиев был задержан военнослужащими, проходящими службу в данной части.

 18. 22 ноября 2002 года военная прокуратура войсковой части № 20116 ответила заявителям, что направила информационные запросы в отношении возможного задержания Аслана Ирезиева и содержания его под стражей в УФСБ Российской Федерации по Чеченской Республике, в военную прокуратуру Объединенной группировки войск (сил) (ОГВ(с)), и другие правоохранительные органы.

  19. В неустановленный день в ноябре 2002 года, а затем 25 марта 2003 года, заявители направили письмо Специальному представителю Президента Российской Федерации по обеспечению прав и свобод человека и гражданина на территории Чеченской Республики (Специальный представитель), с жалобами на похищение их брата 7 мая 2002 года военнослужащими, передвигавшимися на двух БТРах.

  20. 5 апреля 2003 года военная прокуратура ОГВ(с) направила жалобу заявителей на похищение Аслана Ирезиева военнослужащими в военную прокуратуру войсковой части № 20116 на рассмотрение.

  21. 8 июля 2003 года заявители направили в прокуратуру Чеченской Республики жалобу на похищении их брата из дома 7 мая 2002 года военнослужащими, прибывшими на двух БТРах.

  22. 29 июля 2003 года Шалинская районная прокуратура возбудила уголовное дело № 22110. В решении ошибочно утверждается, что факт похищения имел место 7 мая 2003 года. Заявители были проинформированы о возбуждении уголовного дела.

 23. 9 августа 2003 года следователи допросили первого заявителя, чьи показания в отношении похищения были схожи с версией заявителей, представленной в Суде. В частности, заявитель утверждал, что похищение имело место 7 мая 2002 года, и что оно было совершено вооруженными людьми в форме, прибывшими на двух БТРах.

 24. 11 августа 2003 года первый заявитель был признан потерпевшим по делу. В соответствующем решении указывалось, что факт похищения имел место 7 мая 2002 года. В тот же день первый заявитель был вновь допрошен. Он подтвердил свои показания, сделанные ранее, подчеркнув, что похитители приехали на двух БТРах, а затем забрали его брата Аслана Ирезиева на главную военную базу федеральных войск в г. Ханкале.

 25. 12 августа 2003 года следователи осмотрели место преступления. Никаких доказательств собрано не было.

 26. 13 августа 2003 года следователи допросили третьего заявителя и родственниц заявителя Л.Н. и З.И, чьи показания в отношении похищения были схожи с версией заявителей, представленной в Суде.

 27. 18 августа 2003 года прокурор Шалинского района поручил следователям установить, среди прочего, проводили ли какие-либо правоохранительные органы или военные формирования спецоперацию в отношении Аслана Ирезиева. Положительного ответа получено не было.

  28. 22 сентября 2003 года следователи допросили жену третьего заявителя Л.К., которая утверждала, что в мае 2002 года Аслан Ирезиев был похищен военнослужащими, которые прибыли к их дому на двух БТРах, имели русскую внешность и говорили по-русски без акцента.

 29. 22 сентября 2003 года следователи допросили братьев заявителей М.И. и И.И., которые также утверждали, что их брат Аслан Ирезиев в мае 2002 года был похищен военнослужащими, которые прибыли на военных машинах.

 30. 22 октября 2003 года следователи вновь допросили жену третьего заявителя, Л.К., которая сообщила, что Аслан Ирезиев был похищен неустановленными вооруженными людьми в камуфляжной форме.

  31. 22 октября 2003 года следователи также допросили третьего заявителя, чьи показания в отношении похищения были схожи с показаниями Л.К.

  32. 23 или 27 октября 2003 года следователи вновь допросили первого заявителя. Никакой новой информации получено не было.

  33. 29 октября 2003 года уголовное расследование было приостановлено. Заявители были об этом проинформированы.

 34. 11 мая 2005 года надзирающий прокурор по соответствующей просьбе заявителей изучил материалы расследования уголовного дела № 22110 и пришел к выводу о том, что приостановление расследования 29 октября 2003 года было обоснованным и законным.

 35. 19 апреля 2007 года первый заявитель пожаловался прокурору Шалинского района на произошедшее 7 мая 2002 года похищение его брата военнослужащими, прибывшими на двух БТРах, попросил его возобновить расследование и предоставить ему доступ к материалам уголовного дела.

  36. 28 мая 2007 года Шалинская районная прокуратура отклонила запрос первого заявителя, указав, что никаких оснований для возобновления уголовного дела нет и что он получит возможность доступа к материалам уголовного дела только после завершения расследования.

  37. Из представленных документов следует, что уголовное расследование по делу еще не завершено.

II. ПРИМЕНИМОЕ НАЦИОНАЛЬНОЕ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВО И МЕЖДУНАРОДНЫЕ МАТЕРИАЛЫ

38. Для ознакомления с соответствующим национальным законодательством, а также с международными и национальными докладами об исчезновениях в Чеченской Республике и Ингушетии, см. постановление Европейского Суда от 18 декабря 2012 года по делу «Аслаханова и другие против России» (Aslakhanova и другие против России) (жалобы №№ 2944/06, 8300/07, 50184/07, 332/08 и 42509/10, пункты 43-59 и пункты 69-84).

ПРАВО

I. ПРЕДВАРИТЕЛЬНЫЕ ВОЗРАЖЕНИЯ ВЛАСТЕЙ

A. Доводы сторон

1. Власти

 39. Власти Российской Федерации утверждали, что жалобу следует отклонить по причине неисчерпания внутригосударственных средств правовой защиты, поскольку расследование соответствующих событий все еще не было завершено. В частности, они утверждали, что заявители не обжаловали постановления следователей в национальных судах, и что они могли бы потребовать возмещения ущерба в порядке гражданского судопроизводства. Кроме того, они утверждали, что в отсутствие окончательного внутреннего решения, вынесенного на национальном уровне, правило шести месяцев в их случае не является применимым.

2. Заявители

40. Заявители утверждали, что они выполнили правило шестимесячного срока, и что их жалобы были поданы в Суд без чрезмерных и необоснованных задержек. В частности, они указали, что после возбуждения уголовного дела у них не было оснований сомневаться в эффективности расследования. Они подчеркнули, что из-за вооруженного конфликта в регионе они полагали, что задержки в расследовании были неизбежными. К тому же, ввиду недостатка правовых знаний и отсутствия финансовых средств для найма адвоката, а также в отсутствие информации касательно стандартов Конвенции в отношении эффективности расследований, оценить эффективность проводимого расследования они были не в состоянии. Ссылаясь на постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Варнава и другие против Турции» (Varnava and Others v. Turkey) (жалобы №№ 16064/90, 16065/90, 16066/90, 16068/90, 16069/90, 16070/90, 16071/90, 16072/90 и 16073/90), они утверждали, что правило шестимесячного срока не распространяется на такие «длящиеся ситуации», как случаи насильственных исчезновений.

 41. Заявители также утверждали, что расследование велось в течение длительного периода времени, без каких-либо ощутимых результатов. Средство правовой защиты оказалось неэффективным, и их жалобы, равно как и все другие возможные средства защиты, оказались бесполезными.

Б. Оценка Суда

1. Соблюдение правила о шестимесячном сроке для подачи жалобы

(а) Общие принципы

42. Хотя Власти государства-ответчика не заявили каких-либо возражений по этому пункту, Суд считает необходимым рассмотреть данный вопрос proprio motu (см. постановление Европейского Суда от 15 февраля 2011 года по делу «Палич против Боснии и Герцеговины» (Palić v. Bosnia and Herzegovina), жалоба № 4704/04, пункт 48).

43. Суд повторяет, что цель правила шести месяцев заключается в том, чтобы содействовать правовой определенности, обеспечить рассмотрение дел в разумные сроки, и защитить стороны от неопределенности в течение продолжительного периода времени. Данное правило также предоставляет возможность установить факты до того, как память о них постепенно сотрется с течением времени (см. постановление Европейского Суда от 2 декабря 2010 года по делу «Абуева и другие против России» (Abuyeva and Others v. Russia), жалоба № 27065/05, пункт 175).

44. Как правило, шестимесячный срок исчисляется с момента вынесения окончательного решения в процессе исчерпания внутренних средств правовой защиты. При отсутствии такого решения, отсчет такого срока начинается с даты осуществления действий или мер, на которые поступила жалоба. В тех случаях, когда заявитель использует существующее средство правовой защиты, и только впоследствии ему становится известно об обстоятельствах, которые делают данное средство неэффективным, шестимесячный срок исчисляется со дня, когда заявитель впервые узнал или должен был узнать о таких обстоятельствах (см., среди прочих прецедентов, решение Европейского Суда от 24 сентября 2009 года по делу «Зенин против России (Zenin v. Russia), жалоба № 15413/03).

45. В делах об исчезновениях, в отличие от дел, касающихся длительных расследований по факту смерти родственников заявителей (см., например, решение Европейского Суда от 15 ноября 2005 года по делу «Эльсанова против России» (Elsanova v. Russia), жалоба № 57952/00; постановление Европейского Суда от 15 декабря 2009 года по делу «Нарин против Турции» (Narin v. Turkey), жалоба № 18907/02, пункт 50; и решение Европейского Суда от 18 марта 2014 года по делу «Богданович против Хорватии» (Bogdanovic v. Croatia), жалоба № 72254/11, а также содержащиеся в нем ссылки), Суд постановлял, что, принимая во внимание неопределенность и запутанность, характерные для таких ситуаций, природа соответствующего расследования подразумевает, что длительный период, в течение которого родственники пропавшего лица ожидают окончания расследования дела национальными властями, может быть оправдан, даже если такое расследование производится с перерывами и сопряжено с проблемами. При наличии хоть каких-то содержательных контактов между семьями и властями по вопросам жалоб и запросов о предоставлении информации, либо хотя бы каких-то признаков или реальной возможности того, что следственные мероприятия дадут какие-то результаты, причин говорить о неоправданной задержке, как правило, не возникает. Тем не менее, по истечении значительного периода времени и при наличии значительных задержек и пауз в проведении расследования наступает момент, когда родственники должны осознать тот факт, что расследование не было или не будет эффективным. Вопрос о том, когда именно наступает данный момент, неизбежно зависит от обстоятельств конкретного дела. В тех случаях, когда с момента соответствующих событий прошло более десяти лет, заявители должны обосновать такую задержку подачи жалобы в Суд (см. упоминавшееся выше постановление Европейского Суда по делу «Варнава и другие против Турции», пункты 162-63).

46. Применяя принципы, изложенные в постановлении по делу «Варнава и другие против Турции», Суд указал в своем постановлении от 31 июля 2012 года по делу «Эр и другие против Турции» (Er and Others v. Turkey) (жалоба № 23016/04, пункты 55-58), что заявители, которые прождали более десяти лет с момента исчезновения их родственника, прежде чем подать жалобу, выполнили правило шести месяцев, поскольку на национальном уровне все еще проводилось расследование. Суд пришел к аналогичному выводу по другому делу, где внутригосударственное расследование событий велось более восьми лет, и где заявители делали все, что от них ожидалось, с целью оказания содействия органам власти (см. постановление Европейского Суда от 26 февраля 2013 года по делу «Бозкир и другие против Турции» (Bozkır and Others v. Turkey), жалоба № 24589/04, пункт 49).

47. По делам, касающимся насильственных исчезновений в Чечне и Ингушетии, Суд изучал жалобы, поданные спустя девять-десять лет после исчезновения и возбуждения уголовных дел (см., например, постановление Европейского Суда от 1 августа 2013 года по делу «Кайхарова и другие против России» (Kaykharova and Others v. Russia), жалобы №№ 11554/07, 7862/08, 56745/08 и 61274/09, пункты 128-29; постановление Европейского Суда от 1 августа 2013 года по делу «Саидова против России» (Saidova v. Russia), жалоба № 51432/09, пункты 52-53; и упоминавшееся выше постановление Европейского Суда по делу «Гакиева и другие против России», пункты 312 и 315), по которым отдельные перерывы в расследовании продолжались до четырех с половиной лет. Суд установил, что заявители обосновали задержку в подаче своих жалоб в Суд, продемонстрировав, что поддерживали обоснованный контакт с органами власти, запрашивали информацию о ходе проведения расследования и подали свои жалобы вскоре после получения информации, которая вызвала разумные сомнения относительно эффективности проводимого расследования.

48. В противоположность этому, Суд объявлял неприемлемыми жалобы по тем делам, в рамках которых заявители до направления своих жалоб в Суд ожидали более десяти лет, и в рамках которых в течение длительного времени не имелось оснований, которые позволяли бы им предположить, что расследование будет успешно завершено. Некоторые примеры содержатся в постановлении Европейского Суда от 1 февраля 2011 года по делу «Ачыш против Турции» (Açış v. Turkey) (жалоба № 7050/05, пункты 41-42), в рамках которого заявители направили жалобу в Страсбургский Суд через более чем через двенадцать лет после исчезновения, и в решении Европейского Суда от 18 сентября 2014 года по делу «Уцмиева и другие против России» (Utsmiyeva and Others v Russia) (жалоба № 31179/11), в рамках которого заявители пожаловались на исчезновение спустя четырнадцать лет, и где расследование было приостановлено на период более семи лет, при полном бездействии заявителей в данный период. Суд отклонил данные жалобы как поданные с нарушением сроков, поскольку заявители не смогли продемонстрировать какие-либо подвижки в расследовании на национальном уровне для обоснования своей задержки в подаче жалобы, длившейся более десяти лет.

(б) Применение вышеуказанных принципов к настоящему делу

49. Кроме того, Суд отмечает, что заявители подали свою жалобу в Суд менее чем через семь лет после исчезновения, и что расследование данных событий все еще не завершено. Они сообщили властям о похищении вскоре после того, как соответствующие события имели место (см. пункты 15-17 выше). Заявители представили властям дополнительную информацию, направив свои заявления в органы, занимающиеся официальным расследованием, и интересовались ходом расследования. После приостановления расследования в октябре 2003 года заявители направляли жалобы в прокуратуру, надеясь на возобновление разбирательства (см. пункты 34 и 35 выше). Тем не менее, их просьбы о предоставлении им информации и о возобновлении расследования были отклонены (см. пункты 34 и 36 выше).

50. Суд считает, что в обстоятельствах дела заявители сделали все, что от них можно было ожидать, для оказания властям содействия в расследовании исчезновения их брата. Их активная позиция в рамках расследования, усилия, предпринятые ими для получения правовой помощи и дополнительных доказательств, наряду с отказами властей возобновить расследование, не позволяют Суду установить, что они не проявили должного усердия, необоснованно ожидая, когда же продолжающееся расследование принесет свои плоды. Суд отмечает, что перерыв между приостановлением расследования и подачей жалобы в Суд составил более пяти лет и четырех месяцев, но считает, что в данном случае этот факт нельзя вменять в вину заявителям или трактовать его как невыполнение правила о шестимесячном сроке подачи жалобы.

51. Соответственно, Суд считает, что расследование, пусть и с перерывами, но в рассматриваемый период проводилось, и что заявители объяснили задержку подачи своей жалобы в Страсбургский Суд периодом бездействия в рамках национального расследования (см. упоминавшееся выше постановление Европейского Суда по делу «Варнава и другие против Турции», пункт 166; и упоминавшееся выше постановление Европейского Суда по делу «Эр и другие против Турции», пункт 60). В свете вышесказанного Суд считает, что заявителями было соблюдено правило шести месяцев.

2. Исчерпание внутригосударственных средств правовой защиты

52. Что касается гражданского иска с целью получения компенсации ущерба, нанесенного предполагаемыми незаконными действиями или незаконным поведением представителей государства, Суд уже постановил в ряде подобных дел, что данная процедура сама по себе не может считаться эффективным средством правовой защиты в контексте жалоб, поданных на основании статьи 2 Конвенции (см. постановление Европейского Суда от 24 февраля 2005 года по делу «Хашиев и Акаева против России» (Khashiyev and Akayeva v. Russia), жалобы №№ 57942/00 и 57945/00, пункты 119-21, и упоминавшееся выше постановление Европейского Суда по делу «Эстамиров и другие против России», пункт 77). Соответственно, Суд подтверждает, что заявители не были обязаны предъявлять иски в гражданском порядке.В этой связи предварительное возражение отклоняется.

53. Что касается уголовно-правовых средств защиты, в своем недавнем постановлении Суд пришел к заключению, что неэффективное расследование исчезновений, имевших место в Чечне и Ингушетии в период с 2000 по 2006 годы, представляет собой систематическую проблему, и что уголовные расследования не являются эффективным средством правовой защиты в этом отношении (см. упоминавшееся выше постановление Европейского Суда по делу «Аслаханова и другие против России», пункт 217). С учетом обстоятельств, и отмечая отсутствие ощутимого прогресса за годы ведения уголовного расследования по факту похищения Аслана Ирезиева, Суд приходит к выводу, что данное возражение должно быть отклонено, поскольку средство правовой защиты, на которое ссылались Власти Российской Федерации, не являлось эффективным в данных обстоятельствах.

II. ОЦЕНКА СУДОМ ДОКАЗАТЕЛЬСТВ И УСТАНОВЛЕНИЕ ФАКТОВ

A. Доводы сторон

54. Власти Российской Федерации утверждали, что следствие не установило никаких доказательств причастности представителей государства к исчезновению брата заявителей или факта его гибели.

55. Заявители утверждали, что «вне разумного сомнения» был установлен тот факт, что люди, которые были причастны к похищению и исчезновению Аслана Ирезиева, являлись представителями государства. В подтверждение данного утверждения они сослались на доказательства, содержащиеся в их собственных замечаниях, а также на содержание материалов расследования уголовного дела. Кроме того, они утверждали, что предоставили достаточно серьезные доказательства того, что их брат был похищен представителями государства, и что Власти Российской Федерации не смогли представить правдоподобное объяснение произошедших событий. Ввиду отсутствия каких-либо известий об Аслане Ирезигове на протяжении длительного периода и той угрозы для жизни, которую носило негласное задержание в регионе в рассматриваемый период времени, они просили Суд признать его умершим.

Б. Оценка Суда

56. Суд рассмотрит жалобу в свете общих принципов, применимых к делам, где фактические обстоятельства оспариваются сторонами (см. постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Эль-Масри против „бывшей Югославской Республики Македония”» (El Masri v. "the former Yugoslav Republic of Macedonia”), жалоба № 39630/09, пункты 151-53, ECHR‑2012).

57. Суд рассмотрел целый ряд дел, касающихся заявлений об исчезновениях в Чеченской Республике. Применяя вышеупомянутые принципы, он пришел к выводу, что если заявители предоставят достаточно серьезные доказательства причастности к похищению военнослужащих, то этого будет достаточно, чтобы продемонстрировать, что их родственники находились под контролем властей, и именно Власти должны выполнить свою обязанность доказывания — либо путем раскрытия документов, находящихся в их исключительном распоряжении, либо путем предоставления достаточного и убедительного объяснения того, каким именно образом произошли соответствующие события (см., помимо прочих многочисленных примеров, упоминавшееся выше постановление Европейского Суда по делу «Аслаханова и другие против России», пункт 99).‑ Если Власти не смогут опровергнуть данную презумпцию, это повлечет за собой нарушение статьи 2 Конвенции в ее материально-правовом аспекте. И напротив, если заявители не смогут представить достаточно серьезные доказательства, бремя доказывания с них перенесено не будет (см., например, постановление Европейского Суда от 17 июня 2010 года по делу «Товсултанова против России» (Tovsultanova v. Russia), жалоба № 26974/06, пункты 77-81; постановление Европейского Суда от 14 июня 2011 года по делу «Мовсаевы против России» (Movsayevy v. Russia), жалоба № 20303/07, пункт 76; и постановление Европейского Суда от 3 мая 2012 года по делу «Шафиева против России» (Shafiyeva v. Russia), жалоба № 49379/09, пункт 71).

 58. Суд также устанавливал по многим делам, касающимся исчезновений в Чечне, что пропавшее лицо может считаться умершим. Обращаясь к ранее рассмотренным делам об исчезновениях в Чечне, Суд считает, что в контексте данного конфликта в регионе, когда лицо задерживается неустановленными представителями государства без последующего признания факта задержания, это может считаться ситуацией, угрожающей жизни (см., среди других прецедентов, постановление Европейского Суда от 10 октября 2013 года по делу «Яндиев и другие против России» (Yandiyev and Others v. Russia), жалобы №№ 34541/06, 43811/06 и 1578/07; а также упоминавшееся выше постановление Европейского Суда по делу «Довлетукаев и другие против России»).‑

59. Суд устанавливал презумпцию смерти в отсутствие каких-либо достоверных известий о пропавших лицах в течение периодов, длящихся от четырех лет (см. постановление Европейского Суда от 18 апреля 2013 года по делу «Асхабова против России» (Askhabova v. Russia), жалоба № 54765/09, пункт 137) до более чем десяти лет.

60. Обращаясь к обстоятельствам настоящего дела, Суд отмечает, что документы из материалов расследования уголовного дела, предоставленные Властями Российской Федерации (см., например, пункты 20-24 и 28  -29 выше), демонстрируют, что брат заявителей Аслан Ирезиев рано утром 7 мая 2002 года был задержан группой вооруженных людей, а после этого исчез. В своих заявлениях, направляемых в адрес властей, заявители настаивали на том, что их брат был похищен представителями государства (см., например, пункты 15 -17, 20 и 28 -29 выше). Следователи предприняли меры для проверки данной версии (см. пункты 18-27 выше). С учетом всех имеющихся в его распоряжении доказательств Суд считает, что заявители предоставили достаточно серьезные доказательства того, что их брат был задержан представителями государства и впоследствии исчез.

61. Власти не представили удовлетворительного и убедительного объяснения рассматриваемых событий. Их аргументы противоречат доказательствам, рассмотренным Судом, и их недостаточно для освобождения Властей от бремени доказывания, которое возлагается на них по настоящему делу.

62. Принимая во внимание вышеперечисленные общие принципы, Суд считает, что 7 мая 2002 года Аслан Ирезиев был взят под стражу представителями государства. Ввиду отсутствия каких-либо известий о нем с данной даты и угрожающего жизни характера такого задержания (см. пункт 58 выше), Суд также считает, что Аслан Ирезиев может считаться умершим после его негласного задержания.

III. ПРЕДПОЛАГАЕМОЕ НАРУШЕНИЕ СТАТЬИ 2 КОНВЕНЦИИ

63. Заявители жаловалась, ссылаясь на положения статьи 2 Конвенции, что их брат исчез после того, как его задержали представители государства, и что национальные власти не провели эффективного расследования данного инцидента. Статья 2 Конвенции гласит:

«1. Право каждого лица на жизнь охраняется законом. Никто не может быть умышленно лишен жизни иначе как во исполнение смертного приговора, вынесенного судом за совершение преступления, в отношении которого законом предусмотрено такое наказание.

2. Лишение жизни не рассматривается как нарушение настоящей статьи, когда оно является результатом абсолютно необходимого применения силы:

(a) для защиты любого лица от противоправного насилия;

(b) для осуществления законного задержания или предотвращения побега лица, заключенного под стражу на законных основаниях;

(c) для подавления, в соответствии с законом, бунта или мятежа».

A. Доводы сторон

64. С одной стороны, Власти Российской Федерации утверждали, что статья 2 Конвенции не применима к жалобам заявителей на исчезновение их брата, и что их жалобы в этом отношении должны рассматриваться в соответствии со статьей 5 Конвенции. В этой связи Власти сослались на постановление Европейского Суда от 25 мая 1998 года по делу «Курт против Турции» (Kurt v. Turkey), пункты 101-09, Сборник постановлений и решений Европейского Суда по правам человека 1998‑III. С другой стороны, Власти указали, что жалобу следует отклонить как явно необоснованную, поскольку заявители не смогли должным образом обосновать свои утверждения в Суде. Кроме того, Власти Российской Федерации утверждали, что во время проведения национального расследования не было получено никаких доказательств того, что брат заявителей находился под контролем государства, или что он является умершим. Они также отмечали, что тот факт, что произведенные следственные мероприятия не дали никаких определенных результатов, или дали лишь ограниченные результаты, не означал каких-либо упущений со стороны следственных органов. Они заявили, что были предприняты все необходимые меры для выполнения обязательства по проведению эффективного расследования.

65. Заявители продолжали настаивать на своей жалобе.

Б. Оценка Суда

1. Приемлемость

66. Европейский Суд считает, в свете утверждений сторон, что жалоба затрагивает серьезные вопросы факта и права согласно Конвенции, определение которых требует рассмотрения по существу. Суд также решил объединить возражение Властей относительно применимости статьи 2 Конвенции с рассмотрением дела по существу (см. постановление Европейского Суда от 30 января 2014 года по делу «Микиева и другие против России» (Mikiyeva and Others v. Russia), жалобы №№ 61536/08, 6647/09, 6659/09, 63535/10 и 15695/11, пункт 156). Следовательно, жалоба на основании статьи 2 Конвенции должна быть признана приемлемой.

2. Существо жалобы

(a) Предполагаемое нарушение права на жизнь Аслана Ирезиева

67. Прежде всего, Суд отмечает, что сторонами не оспаривается тот факт, что местопребывание брата заявителей было неизвестно в течение семи лет, с момента его похищения и до подачи жалобы в Суд. Возникает вопрос, в соответствии с замечанием Властей Российской Федерации, применима ли статья 2 Конвенции к ситуации заявителей.

68. Суд ранее утверждал, что статья 5 Конвенции налагает на государство обязательство отчитаться о местопребывании любого лица, заключенного под стражу, и тем самым помещенного под контроль государственных органов (см. упоминавшееся выше постановление Европейского Суда по делу «Курт против Турции», пункт 124). Может ли непредоставление властями исчерпывающего объяснения в отношении судьбы заключенного, в отсутствие тела, также привести к возникновению вопросов в соответствии со статьей 2 Конвенции, зависит от всех обстоятельств дела, и в частности, от существования достаточных косвенных улик, основанных на конкретных доказательствах, из которых можно сделать вывод, с соблюдением необходимых стандартов доказывания, что заключенного следует считать умершим в заключении (см. постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Чакичи против Турции» (Çakıcı v. Turkey), жалоба № 23657/94, пункт 85, ECHR 1999-IV, и постановление Европейского Суда по делу «Эртак против Турции» (Ertak v. Turkey), жалоба № 20764/92, пункт 131, ECHR 2000-V).

69. В связи с этим Суд отмечает, что Власти Российской Федерации отрицали факт задержания брата заявителей представителями государства или его нахождение под контролем органов власти после похищения. Следовательно, аргумент Властей Российской Федерации о применимости статьи 5 Конвенции вместо статьи 2 является несостоятельным. Тем не менее, если не принимать во внимание противоречивый характер позиции Властей Российской Федерации в данном отношении и считая установленным тот факт, что похищенный родственник заявителей после похищения находился под контролем представителей государства, Суд считает, что период времени, истекший с момента помещения лица под стражу, хоть и не имеет сам по себе решающего значения, но должен быть принят во внимание. Следует признать, что чем больше времени проходит в отсутствие каких-либо сведений о помещенном под стражу лице, тем больше вероятность того, что он или она мертв(а). Прошедший срок, вместе с другими элементами косвенного доказательства в Суде, может являться основанием для заключения о том, что соответствующее лицо следует считать умершим. В данном отношении Суд считает, что такая ситуация приводит к возникновению вопросов, выходящих за рамки всего лишь ненадлежащего задержания в нарушение статьи 5 Конвенции. Такое толкование соответствует требованию эффективной защиты права на жизнь, предусмотренному статьей 2, которое является одним из фундаментальных положений Конвенции, отступление от которого недопустимо (см., среди других прецедентов, упоминавшееся выше постановление Европейского Суда по делу «Чакичи против Турции», пункт 86; и постановление Европейского Суда по делу «Тимурташ против Турции» (Timurtaş v. Turkey), жалоба № 23531/94, пункт 83, ECHR 2000-VI). Соответственно, Суд считает, что статья 2 Конвенции является применимой, и что возражения Властей Российской Федерации в этом отношении должны быть отклонены.

70. На основании вышеизложенного и отмечая тот факт, что Судом уже было установлено, что Аслана Ирезиева можно считать умершим после его негласного задержания представителями государства, Суд считает, в отсутствие каких-либо объяснений произошедшего со стороны Властей Российской Федерации, что ответственность за его смерть может быть возложена на органы власти, и что по настоящему делу было допущено нарушение статьи 2 Конвенции в ее материально-правовом аспекте.

(б) Предполагаемая неадекватность расследования по факту похищения

71. Суд уже установил, что расследование по уголовному делу не представляет собой эффективного средства правовой защиты в отношении исчезновений, имевших место, в частности, в Чеченской Республике в период с 1999 по 2006 годы, и что такая ситуация в соответствии с Конвенцией представляет собой проблему системного характера (см. упоминавшееся выше постановление Европейского Суда по делу «Аслаханова и другие против России», пункт 217). В рассматриваемом деле, как и во многих предыдущих аналогичных делах, рассмотренных Судом, расследование велось в течение ряда лет без какого-либо значимого продвижения в отношении установления личности преступников или судьбы пропавшего брата заявителей. Хотя обязательство по проведению эффективного расследования подразумевает принятие мер, а не получение результатов, Суд отмечает, что уголовное расследование осложнялось тем же комплексом недостатков, что были перечислены в вышеуказанном постановлении по делу «Аслаханова и другие против России» (пункты 123-25). Например, в ходе расследования отмечен значимый период бездействия, что также уменьшало вероятность раскрытия преступления. Не было предпринято каких-либо значимых шагов для проверки утверждений заявителей о том, что похитители заехали на территорию совхоза «Автуринский» (см. пункт 9 выше), и в отношении допроса главы администрации села Автуры и сотрудника милиции о въезде похитителей в расположение войсковой части, дислоцированной на окраине села (см. пункты 9 и 10 выше). Не было предпринято никаких мер для выявления и допроса военнослужащих подразделения ОМОН из Санкт-Петербурга касательно якобы произведенного ими допроса похищенных мужчин (см. пункты 11 и 24 выше), а также военнослужащих, дежуривших на контрольно-пропускных пунктах в районе села в ночь похищения, либо водителей военных БТР, на которых приехали похитители.

72. В свете вышеизложенного Суд полагает, что власти не смогли провести эффективное уголовное расследование по факту исчезновения и смерти Аслана Ирезиева. Соответственно, имело место нарушение статьи 2 Конвенции в ее процессуальном аспекте.

IV. ПРЕДПОЛАГАЕМЫЕ НАРУШЕНИЯ СТАТЕЙ 3, 5 и 13 КОНВЕНЦИИ

73. Заявители жаловались на нарушение статей 3 и 5 Конвенции в связи с душевными страданиями, которые они испытали в связи с исчезновением их брата и незаконностью его задержания. Они также утверждали, что вопреки статье 13 Конвенции они не располагали доступными внутригосударственными средствами правовой защиты в отношении предполагаемых нарушений, в частности, нарушений статей 2 и 3 Конвенции. Указанные статьи в части, применимой к настоящему делу, гласят:

Статья 3

«Никто не должен подвергаться пыткам или бесчеловечному или унижающему его достоинство обращению или наказанию».

Статья 5

«1. Каждый имеет право на свободу и личную неприкосновенность. Никто не может быть лишен свободы иначе как в следующих случаях и в порядке, установленном законом:

(c) законное задержание или заключение под стражу лица, произведенное с тем, чтобы оно предстало перед компетентным органом по обоснованному подозрению в совершении правонарушения или в случае, когда имеются достаточные основания полагать, что необходимо предотвратить совершение им правонарушения или помешать ему скрыться после его совершения;

2. Каждому арестованному незамедлительно сообщаются на понятном ему языке причины его ареста и любое предъявляемое ему обвинение.

3. Каждый задержанный или заключенный под стражу в соответствии с подпунктом «c» пункта 1 настоящей статьи незамедлительно доставляется к судье или к иному должностному лицу, наделенному, согласно закону, судебной властью, и имеет право на судебное разбирательство в течение разумного срока или на освобождение до заседания суда. Освобождение может быть обусловлено предоставлением гарантий явки в суд.

4. Каждый, кто лишен свободы в результате ареста или заключения под стражу, имеет право на безотлагательное рассмотрение судом правомерности его заключения под стражу и на освобождение, если его заключение под стражу признано судом незаконным.

5. Каждый, кто стал жертвой ареста или заключения под стражу в нарушение положений настоящей статьи, имеет право на компенсацию».

Статья 13

«Каждый, чьи права и свободы, признанные в настоящей Конвенции, нарушены, имеет право на эффективное средство правовой защиты в государственном органе, даже если это нарушение было совершено лицами, действовавшими в официальном качестве».

A. Доводы сторон

74. Власти Российской Федерации оспорили утверждения заявителей.

75. Заявители настаивали на своих жалобах.

Б. Оценка Суда

1. Приемлемость

76. Суд отмечает, что данные жалобы не являются явно необоснованными в соответствии со значением подпункта «а» пункта 3 статьи 35 Конвенции. Суд также отмечает, что они не являются неприемлемыми по каким-либо иным основаниям. Следовательно, они должны быть признаны приемлемыми.

2. Существо жалобы

77. Суд неоднократно признавал, что ситуация с насильственным исчезновением приводит к нарушению статьи 3 Конвенции в отношении близких родственников потерпевшего. Суть подобного нарушения заключается не столько в самом факте «исчезновения» члена семьи, сколько в том, какую реакцию демонстрируют государственные органы и какой позиции они придерживаются по данному вопросу, когда этот вопрос выносится на их рассмотрение (см. постановление Европейского Суда от 18 июня 2002 года по делу «Орхан против Турции» (Orhan v. Turkey) жалоба № 25656/94, пункт 358; и постановление Европейского Суда по делу «Имакаева против России» (Imakayeva v. Russia), жалоба № 7615/02, пункт 164, ECHR 2006-XIII (выдержки)). Если известию о гибели пропавшего лица предшествует достаточно длительный период времени, когда оно считается пропавшим, в течение определенного периода заявители остаются в неопределенности и испытывают душевную боль и страдания, связанные с исчезновениями (см. постановление Европейского Суда по делу «Лулуев и другие против России» (Luluyev and Others v. Russia), жалоба № 69480/01, пункт 115, ECHR 2006-XIII (выдержки)).

78. Равным образом, Суд по многим делам отмечал, что негласное задержание является полным отрицанием этих гарантий и серьезным нарушением статьи 5 Конвенции (см. постановление Европейского Суда от 27 февраля 2001 года по делу «Чичек против Турции» (Çiçek v. Turkey), жалоба № 25704/94, пункт 164; упоминавшееся выше постановление Европейского Суда по делу «Лулуев и другие против России», пункт 122; и упоминавшееся выше постановление Европейского Суда по делу «Аслаханова и другие против России», пункт 132).

79. Суд напоминает о своих выводах касательно ответственности властей за похищение и непроведение надлежащего расследования в отношении судьбы Аслана Ирезиева. Он считает, что заявители, являющиеся близкими родственниками пропавших лиц, должны быть признаны потерпевшими в результате нарушения статьи 3 Конвенции ввиду испытанных ими душевных страданий и мучений, а также ввиду того, что они продолжают страдать в результате невозможности узнать о судьбе их пропавшего брата, и из-за того, каким образом рассматриваются их жалобы.

80. Кроме того, Суд подтверждает, что поскольку было установлено, что Аслан Ирезиев был задержан представителями государства, по-видимому, при явном отсутствии на то законных оснований и без признания факта задержания, это является особенно серьезным нарушением права на свободу и личную неприкосновенность, закрепленного в статье 5 Конвенции.

81. Суд повторяет свои выводы об общей неэффективности уголовных расследований по делам, аналогичным рассматриваемым. В отсутствие результатов уголовного расследования, любое иное возможное средство правовой защиты на практике становится недоступным.

82. Поэтому Суд считает, что заявители не располагали эффективным внутригосударственным средством правовой защиты в отношении своей жалобы, поданной на основании статей 2 и 3, в нарушение статьи 13 Конвенции (см., например, упоминавшееся выше постановление Европейского Суда по делу «Аслаханова и другие против России», пункт 157).

V. ПРИМЕНЕНИЕ СТАТЬИ 41 КОНВЕНЦИИ

83. Статья 41 Конвенции предусматривает:

«Если Суд объявляет, что имело место нарушение Конвенции или Протоколов к ней, а внутреннее право Высокой Договаривающейся Стороны допускает возможность лишь частичного устранения последствий этого нарушения, Суд, в случае необходимости, присуждает справедливую компенсацию потерпевшей стороне».

A. Ущерб

  84. Заявители не требовали возмещения материального ущерба. Вопрос о размере компенсации морального вреда он оставили на усмотрение Суда.

 85. Власти Российской Федерации утверждали, что сумма компенсации должна быть определена на справедливой основе.

 SEQ level0 \*arabic 86. Суд отмечает, что в связи с негласным задержанием и исчезновением брата заявителей он установил нарушение статей 2, 5 и 13 Конвенции. Сами заявители были признаны потерпевшими в результате нарушения статей 3 и 13 Конвенции в связи с их душевными страданиями из-за исчезновения их брата и отношения государственных органов к данному факту. Таким образом, Суд соглашается с тем, что им был причинен моральный вред. Суд считает уместным присудить совместно заявителям по данному пункту компенсацию в размере 60 000 евро, включая любой налог, которым может облагаться данная сумма.

Б. Расходы и издержки

 87. Интересы заявителей в Суде представлял Докка Ицлаев, который просил за свои услуги по защите правовых интересов заявителей 4 864 евро. Представитель также просил возместить накладные расходы и расходы на переводческие услуги в размере 70 евро и 592 евро, соответственно. В общей сложности сумма судебных расходов и издержек, относящихся к юридическому представительству интересов заявителей, составила 5 526 евро.

 88. Власти Российской Федерации утверждали, что данная сумма является завышенной, и что она должна быть уменьшена Судом, поскольку замечания о приемлемости и по существу настоящего дела были сопоставимы с замечаниями по аналогичным делам, и поэтому не требовали проведения правовых исследований и подготовки на заявленную сумму.

  89. Во-первых, Суд должен установить, действительно ли имели место расходы и издержки, указанные представителем заявителя и, во-вторых, являлись ли они необходимыми и разумными (см. постановление Европейского Суда от 27 сентября 1995 года по делу «МакКанн и другие против Соединенного Королевства» (McCann and Others v. the United Kingdom); пункт 220; и постановление Европейского Суда по делу «Фадеева против России» (Fadeyeva v. Russia), жалоба № 55723/00, пункт 147, ECHR 2005-IV).

 90. В свете сделанных выводов, перечисленных выше принципов и заявлений сторон, Суд присуждает заявителям 3 000 евро, включая любой налог, которым может облагаться данная сумма. Присужденная в отношении расходов и издержек сумма компенсации должна быть перечислена на указанный заявителями банковский счет юридического представителя.

В. Проценты за просрочку платежа

91. Суд считает приемлемым, что процентная ставка при просрочке платежей должна быть установлена в размере, равном предельной учетной ставке Европейского Центрального банка, плюс три процентных пункта.

ПО ЭТИМ ОСНОВАНИЯМ СУД

1. решил объединить возражение Властей относительно применимости статьи 2 Конвенции с рассмотрением дела по существу и отклонил его;

2. объявил данную жалобу приемлемой;

3. постановил, что по настоящему делу было допущено нарушение статьи 2 Конвенции в отношении Аслана Ирезиева в ее материально-правовом аспекте;

4. постановил, что по настоящему делу было допущено нарушение статьи 2 Конвенции в ее процессуальном аспекте в связи с непроведением эффективного расследования по факту исчезновения Аслана Ирезиева;

5. постановил, что в настоящем деле было допущено нарушение статьи 3 Конвенции в отношении заявителей в связи с исчезновением их брата и реакцией властей на их душевные страдания;

6. постановил, что по настоящему делу было допущено нарушение статьи 5 Конвенции в отношении Аслана Ирезиева;

7. постановил, что по настоящему делу было допущено нарушение статьи 13 Конвенции в совокупности со статьями 2 и 3 Конвенции;

8. постановил

(a) что государство-ответчик обязано в течение трех месяцев со дня вступления постановления в законную силу в соответствии с пунктом 2 статьи 44 Конвенции выплатить заявителям совокупно следующие суммы, переведенные в валюту государства-ответчика по курсу, установленному на день выплаты:

(i) 60 000 (шестьдесят тысяч) евро в качестве компенсации морального вреда, включая любой налог, которым может облагаться данная сумма;

(ii) 3 000 (три тысячи) евро в качестве компенсации расходов и издержек, включая любой налог, которым может облагаться данная сумма; при этом присужденная сумма компенсации после всех вычетов подлежит переводу на указанный заявителями банковский счет их представителя;

(б) что с момента истечения вышеуказанного трехмесячного срока до момента выплаты компенсации на данную сумму начисляются простые проценты в размере, равном предельной учетной ставке Европейского Центрального банка в течение периода начисления пени, плюс три процентных пункта;

9. отклонил оставшуюся часть требований заявителей о справедливой компенсации.

Совершено на английском языке; уведомление о постановлении направлено в письменном виде 2 апреля 2015 года в соответствии с пунктами 2 и 3 правила 77 Регламента Суда.

Андрэ Вампаш Элизабет Штайнер
Заместитель Секретаря Председатель

В соответствии с пунктом 2 статьи 45 Конвенции и пунктом 2 правила 74 Регламента Суда к настоящему постановлению прилагается частично особое мнение судьи Д. Дедова.

E.S.
A.M.W.


ЧАСТИЧНО ОСОБОЕ МНЕНИЕ СУДЬИ Д. ДЕДОВА

В принципе, я не против установления по настоящему делу нарушений различных статей Конвенции в соответствии с решением большинства судей. Тем не менее, я сожалею, что не могу принять позицию моих коллег в отношении соблюдения правила шести месяцев. Как мне представляется, Суд по-прежнему испытывает трудности в понимании и применении подхода к делам об исчезновениях, аналогичных настоящему делу, который был выработан в постановлении Большой Палаты по делу «Варнава и другие против Турции», так что пока слишком рано говорить, что мы уже создали прецедентную практику по данному вопросу.

Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Варнава и другие против Турции» (Varnava and Others v. Turkey), жалобы №№ 16064/90, 16065/90, 16066/90, 16068/90, 16069/90, 16070/90, 16071/90, 16072/90 и 16073/90, ECHR 2009, предлагает комплексный, но вполне ясный подход по данному вопросу:

«158. … В делах, касающихся причинения смерти, родственники-заявители должны быть в курсе хода расследования или его отсутствия, а также своевременно подавать жалобы после того, как они узнали (или должны были узнать) об отсутствии эффективных средств правовой защиты (см. решение Европейского Суда от 28 мая 2002 года по делу «Булут и Явуз против Турции» (Bulut and Yavuz v. Turkey), жалоба № 73065/01, и решение Европейского Суда «Байрам и Йилдырым против Турции» (Bayram and Yıldırım v. Turkey), жалоба № 38587/97, ECHR 2002-III). Те же принципы применяются, mutatis mutandis, к случаям исчезновений (см. решение Европейского Суда от 4 июля 2002 года по делу «Эрен и другие против Турции» (Eren and Others v. Turkey), жалоба № 42428/98, и решение Европейского Суда от 28 марта 2006 года по делу «Учак и Каргили другие против Турции» (Üçak and Kargili and Others v. Turkey), жалобы №№ 75527/01 и 11837/02)…

161. … В случаях исчезновений важно не только то, чтобы соответствующие местные власти начали расследование и приняли меры, как только человек пропал в опасных для жизни обстоятельствах, — также важно, чтобы заявители, которые являются родственниками пропавших без вести лиц, не задерживали подачу своих жалоб в Суд на неэффективность или отсутствие такого расследования. Действительно, с течением времени воспоминания свидетелей утрачиваются, свидетели могут умереть или стать безвестно отсутствующими, доказательства ухудшаются или перестают существовать, перспектива того, что можно будет провести эффективное расследование, будет все больше уменьшаться, а назначенная судом экспертиза и само судебное разбирательство могут стать лишенными содержательности и эффективности. Соответственно, по делам, которые касаются исчезновений, заявители не могут выжидать неопределенный период времени до обращения в Страсбургский Суд. Они должны выказывать должную осмотрительность и инициативу, и направлять свои жалобы без неоправданной задержки…

165. Тем не менее, Суд считает, что жалобы могут быть отклонены как поданные с нарушением сроков по таким делам об исчезновении лиц, где имела место чрезмерная или необоснованная задержка со стороны заявителей, которым стало известно, или должно было стать известно, что расследование не было начато вообще, или что в рамках расследования возник период бездействия, или что оно стало неэффективным и, в любом из этих случаев, по делу отсутствует непосредственная и реалистичная перспектива того, что эффективное расследование будет проведено в будущем. В тех случаях, когда в отношении ситуаций с исчезновениями проявляется инициатива, заявители могут обоснованно ожидать событий, которые могли бы решить важнейшие вопросы факта и права. Действительно, при наличии хоть каких-то содержательных контактов между семьями и властями по вопросам жалоб и запросов о предоставлении информации, либо хотя бы каких-то признаков или реальной возможности того, что следственные мероприятия дадут какие-то результаты, причин говорить о неоправданной задержке, как правило, не возникает. Тем не менее, по истечении значительного периода времени и при наличии значительных задержек и пауз в проведении расследования, наступает момент, когда родственники должны осознать тот факт, что расследование не было или не будет эффективным. Вопрос о том, когда именно наступает данный момент, неизбежно зависит от обстоятельств конкретного дела…»

Я не уверен, что по настоящему делу заявители действовали без неоправданной задержки. В соответствии с фактическими обстоятельствами дела, соответствующее событие имело место в 2002 году, уголовное дело было приостановлено в октябре 2003 года, а попытки заявителей оспорить решение о приостановлении расследования и их ходатайства о возобновлении разбирательства отклонялись различными органами на протяжении нескольких лет в период с 2003 года по 2007 год, когда 28 мая прокурор Шалинского района ответил заявителям, что никаких оснований для возобновления разбирательства не имеется (см. пункт 36 решения).

Таким образом, в конце мая 2007 года заявители должны были понять, что эффективного расследования предпринято не будет. Но до подачи заявления в Суд 16 марта 2009 года они ждали еще почти два года.

Я должен добавить, что после четырех лет бездействия и отсутствия каких-либо ощутимых результатов в связи с приостановлением расследования, было бы неразумно полагаться на заявление прокурора от 28 мая 2007 года о том, что власти продолжают проведение оперативно-розыскных мероприятий.

Что же касается ссылок на постановления по делам «Эр и другие против Турции» и «Бозкыр и другие против Турции», содержащиеся в пункте 46 постановления, я считаю, что данные ссылки не являются уместными, поскольку жалобы по тем делам подавались в Суд вскоре после приостановления, или даже до приостановления уголовного расследования.

опубликовано 16.02.2016 09:55 (МСК), изменено 16.02.2016 11:23 (МСК)

 

Сайт Президента Рф
Сайт Конституционного Суда РФ
Сайт Верховного Суда РФ
Официальный интернет-портал правовой информации




Сведения о размере и порядке уплаты государственной пошлины
Сервис для подачи жалоб и заявлений в электронном виде


Часы работы суда:
понедельник-четверг: 8.30-17.15
пятница: 8.30-17.00
суббота, воскресенье: выходной
перерыв: 13.00-13.45
 

Главный корпус
355002, г. Ставрополь,
ул. Лермонтова, 183
Тел.: (8652) 23-29-00
Факс: (8652) 23-29-32
e-mail: krai@stavsud.ru

Помещения
Ставропольского краевого суда
в здании "Дворец правосудия"
355035, г.Ставрополь,
ул. Дзержинского, 235
Тел./факс: (8652) 35-36-41

Апелляционная коллегия
по гражданским делам
Ставропольского краевого суда
355004, г. Ставрополь,
ул. Осипенко, 10а
Тел./факс: (8652) 23-50-58

Здание
Ставропольского краевого суда
в г. Пятигорске
357500, Ставропольский край
г. Пятигорск,
ул. Лермонтова, 9
Тел./факс: (8793) 33-94-73