Arms
 
развернуть
 
355002, г. Ставрополь, ул. Лермонтова, д. 183
Тел.: (8652) 23-29-00, 23-29-32 (ф.)
kraevoy.stv@sudrf.ru krai@stavsud.ru
355002, г. Ставрополь, ул. Лермонтова, д. 183Тел.: (8652) 23-29-00, 23-29-32 (ф.)kraevoy.stv@sudrf.ru krai@stavsud.ru

 

Сайт Президента Рф
Сайт Конституционного Суда РФ
Сайт Верховного Суда РФ
Официальный интернет-портал правовой информации




Сведения о размере и порядке уплаты государственной пошлины
Сервис для подачи жалоб и заявлений в электронном виде


Часы работы суда:
понедельник-четверг: 8.30-17.15
пятница: 8.30-17.00
суббота, воскресенье: выходной
перерыв: 13.00-13.45
 

Главный корпус
355002, г. Ставрополь,
ул. Лермонтова, 183
Тел.: (8652) 23-29-00
Факс: (8652) 23-29-32
e-mail: krai@stavsud.ru

Помещения
Ставропольского краевого суда
в здании "Дворец правосудия"
355035, г.Ставрополь,
ул. Дзержинского, 235
Тел./факс: (8652) 35-36-41

Апелляционная коллегия
по гражданским делам
Ставропольского краевого суда
355004, г. Ставрополь,
ул. Осипенко, 10а
Тел./факс: (8652) 23-50-58

Здание
Ставропольского краевого суда
в г. Пятигорске
357500, Ставропольский край
г. Пятигорск,
ул. Лермонтова, 9
Тел./факс: (8793) 33-94-73


ДОКУМЕНТЫ СУДА
Жебраилова и другие против России

НЕОФИЦИАЛЬНЫЙ ПЕРЕВОД

АУТЕНТИЧНЫЙ ТЕКСТ РАЗМЕЩЕН

НА САЙТЕ Европейского Суда по правам человека

www.echr.coe.int

в разделе HUDOC

ПЕРВАЯ СЕКЦИЯ

ДЕЛО «ЖЕБРАИЛОВА И ДРУГИЕ против РОССИИ»

(Жалоба № 40166/07)

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

г. СТРАСБУРГ

26 марта 2015 года

вступило в силу 14 сентября 2015 г.

Настоящее постановление вступило в силу в порядке, установленном в пункте 2 статьи 44 Конвенции. Может быть подвергнуто редакционной правке.


По делу «Жебраилова и другие против России»,

Европейский Суд по правам человека (Первая Секция), заседая Палатой, в состав которой вошли:

Изабелль Берро, Председатель,
Элизабет Штайнер,
Ханлар Гаджиев,
Мирьяна Лазарова Трайковска,
Юлия Лаффранк,
Пауло Пинто де Альбукерке,
Дмитрий Дедов, судьи,

а также Андрэ Вампаш, Заместитель Секретаря Секции,

проведя 3 марта 2015 года совещание по делу за закрытыми дверями,

вынес следующее постановление, утвержденное в вышеуказанный день:

ПРОЦЕДУРА

1. Дело было инициировано в связи с жалобой (№ 40166/07) против Российской Федерации, поступившей в Суд 11 сентября 2007 года согласно статье 34 Конвенции о защите прав человека и основных свобод (далее — Конвенция) тремя гражданами Российской Федерации, указанными в пункте 4 ниже (далее — заявители).

2. Интересы заявителей представляли юристы Европейского центра защиты прав человека/Правозащитного центра «Мемориал» (далее — «Мемориал»), неправительственной организации с офисами в Москве и Лондоне. Интересы Властей Российской Федерации (далее — Власти) представлял Г. Матюшкин, Уполномоченный Российской Федерации при Европейском Суде по правам человека.

3. 27 августа 2009 года жалоба была коммуницирована властям. Также было принято решение о рассмотрении жалобы заявителей в приоритетном порядке (правило 41 Регламента Суда) и одновременном вынесении решения о приемлемости и по существу жалобы (пункт 1 статьи 29 Конвенции).

ФАКТЫ

I. ОБСТОЯТЕЛЬСТВА ДЕЛА

4. Заявителями являются:

(1) Исита (другое написание — Йисита) Жебраилова, 1956 года рождения;

(2) Шудди Вахаев, 1954 года рождения, и

(3) Салавди Жебраилов, 1980 года рождения.

5. Первый и второй заявители являются родителями Балавди (другое написание — Балаудди) Жебраилова, 1982 года рождения. Третий заявитель является братом Балавди Жебраилова. Заявители проживают в селе Гехи Чеченской Республики.

А. Похищение Балавди Жебраилова и третьего заявителя, а также сопутствующие этому события

1. Версия произошедшего, изложенная заявителями

6. Примерно в 12 часов ночи 25 апреля 2005 года группа из четырех мужчин, одетых в форму и вооруженных автоматами, ворвалась в дом заявителей, расположенный в селе Гехи по адресу: улица Первомайская, дом 23. Двое из них были в масках. По мнению заявителей, ворвавшиеся в их дом люди были сотрудниками правоохранительных органов. Мужчины приказали заявителям лечь на пол, схватили Балавди Жебраилова и третьего заявителя, который был в нижнем белье. Затем они вытащили их на улицу и сделали несколько выстрелов в воздух, чтобы первый и второй заявители, а также их родственники, Л.Ш. и Х.А., не последовали за ними. Мужчины затолкали братьев Жебраиловых в автомобиль УАЗ с проблесковым маячком на крыше и надписью «милиция», припаркованный примерно в 300 метрах от дома заявителей, и уехали.

7. На окраине Гехи Балавди Жебраилов и третьего заявителя пересадили из автомобиля УАЗ в автомобиль ВАЗ-99, которым управлял С., сотрудник полка № 2 патрульно-постовой службы милиции при Министерстве внутренних дел Чеченской Республики (далее — полк № 2). Автомобиль ВАЗ-99 поехал по дороге, ведущей в Грозный, во время поездки мужчины подвергали братьев Жебраиловых физическому насилию. Через некоторое время автомобиль проехал через контрольно-пропускной пункт и Балавди Жебраилов вместе с третьим заявителем были доставлены в здание полка № 2. Третий заявитель узнал здание, поскольку два месяца назад приходил туда с другом устраиваться на работу.

8. По прибытии, братьев Жебраиловых поместили в одну из камер подвального этажа, избили их прикладами и допросили по поводу какого-то пистолета. Через некоторое время братьев разделили, и третьего заявителя поместили в камеру, где находился другой задержанный – мужчина лет сорока. Из камеры третий заявитель слышал крики избиваемого Балавди Жебраилова.

9. Вскоре после этого люди, которые, по мнению заявителей, были сотрудниками полка № 2, вернулись и подвергли физическому насилию третьего заявителя, заявив, что Балавди Жебраилов подтвердил, что у третьего заявителя был пистолет, и угрожали отвезти последнего на военную базу в Ханкале. Они наносили третьему заявителю удары руками и ногами по всему телу, и несколько раз ударили его по голове прикладом автомата. Спустя некоторое время они вытащили третьего заявителя из камеры, выдали ему форменные милицейские брюки и рубашку его брату, и затолкали в серый автомобиль УАЗ, оснащенный перегородкой для перевозки заключенных. Автомобиль, в котором ехали третий заявитель и два сотрудника милиции, проехал через контрольно-пропускной пункт и спустя короткое время остановился вблизи «северного рынка» в Грозном, где третий заявитель был отпущен. Третий заявитель направился в дом своего дяди, который проживал в Грозном, откуда родственники третьего заявителя забрали его домой утром 26 апреля 2005 года.

10. На момент возвращения домой у третьего заявителя имелись многочисленные синяки в области грудной клетки, на спине и ногах, а также раны на голове от ударов прикладом автомата.

11. 26 апреля 2005 года родственники третьего заявителя отвезли его в местную больницу. В очереди в больнице третий заявитель заметил одного из своих похитителей — сотрудника полка № 2 С. Опасаясь расправы, заявители немедленно покинули больницу, при этом третий заявитель так и не получил медицинскую помощь. Дома третьего заявителя лечила друг семьи З., работавшая медсестрой. Она перевязала ему голову и дала лекарства. В результате жестокого обращения третий заявитель с трудом передвигался. Он был вынужден оставаться дома в течение недели.

12. С момента похищения у заявителей не было никаких сведений о Балавди Жебраилове.

13. В подтверждение своей версии событий заявители представили письменные показания Л.Ш. и Х.А. от 12 и 14 декабря 2006 года, а также подробные письменные показания первого, второго и третьего заявителей от 5 мая и 12 декабря 2006 года, 17 января 2007 года и 7 января, 15 и 30 марта 2010 года.

2. Утверждения Властей Российской Федерации

14. Власти Российской Федерации утверждали, что в ходе проводимого на национальном уровне расследования было установлено, что в ночь с 25 на 26 апреля 2005 года неизвестные вооруженные люди в камуфляжной форме ворвались в дом заявителей и похитили Балавди Жебраилова и третьего заявителя. Похитители подвергли третьего заявителя физическому насилию, а затем освободили его.

Б. Официальное расследование

15. Власти Российской Федерации представили около 280 страниц из материалов уголовного дела № 47041, которое было возбуждено по факту событий, имевших место 26 апреля 2005 года. Представленные документы охватывают период с апреля 2005 года по декабрь 2009 года. Многие их представленных властями документов были неполными, например, была представлена лишь часть свидетельских показаний. Некоторые документы невозможно было прочитать. Соответствующая информация может быть кратко изложена следующим образом.

1. Основные следственные действия, предпринятые властями, и полученные ими свидетельские показания

16. Местная милиция была проинформирована о похищении братьев Жебраиловых в 2 часа утра 26 апреля 2005 года. Примерно в 2:15 утра в тот же день в дом заявителей прибыла группа сотрудников милиции. Они осмотрели место преступления, изъяли пулю, найденную во время осмотра, и допросили восемь свидетелей, включая заявителей. В протоколах допросов и рапортах сотрудников милиции содержится упоминание о том, что похитители были одеты в камуфляжную форму, были вооружены автоматами, использовали автомобиль УАЗ с проблесковым маячком и заляпанным грязью номерным знаком с надписью «Грозный», а также автомобиль ВАЗ-99 с тонированными стеклами и номерным знаком 862, и что они сделали несколько выстрелов в воздух. В протоколе допроса третьего заявителя им были подробно изложены обстоятельства похищения и последующие события, включая предполагаемое жестокое обращение с ним. Он также прямо заявил, что он и его брат содержались в здании полка № 2, и подчеркнул, что похитители, которые их допрашивали и избивали, не скрывали того факта, что являлись сотрудниками милиции.

17. 20 июня 2005 года Прокуратура Урус-Мартановского района (далее — районная прокуратура) возбудила уголовное дело по статье 126 части второй Уголовного кодекса Российской Федерации (похищение человека при отягчающих обстоятельствах) по факту событий, имевших место 25-26 апреля 2005 года.

18. 27 июня 2005 года первая заявительница была признана потерпевшей по уголовному делу № 47041.

19. Проведенная 30 июня 2005 года баллистическая экспертиза пули, изъятой на месте преступления, установила, что данная пуля могла быть выпущена из автомата АК-47 и что соответствующий автомат может быть идентифицирован.

20. В последующий период с июня 2005 года по декабрь 2009 года следователи, главным образом, проводили повторные допросы лиц, уже допрошенных сотрудниками милиции 26 апреля 2005 года. Кроме того, они допросили некоторых других свидетелей — жителей села Гехи — некоторые из которых подтвердили изложенную заявителями версию событий; другие утверждали, что узнали о похищении от самих заявителей. Дядя третьего заявителя, Р.Ж., допрошенный в сентябре 2007 года, утверждал, что когда третий заявитель пришел в его дом в Грозном утром 26 апреля 2005 года, его голова была в крови. Во время допроса в качестве свидетеля в октябре 2009 года З. заявила, что после того, как третий заявитель в апреле 2005 года вернулся домой, она лечила его раны на голове и делала ему обезболивающие уколы.

21. Расследование по делу № 47041 приостанавливалось в августе 2005 года, марте 2006 года, сентябре 2007 года, ноябре 2009 года и в последний раз — 4 марта 2010 года. Надзирающие прокуроры неоднократно отменяли указанные постановления и давали указания возобновить расследование, указывая на то, что следователями не были осуществлен ряд необходимых следственных действий. Например, 26 января 2006 года, 21 августа 2007 года, и затем вновь, уже 23 октября 2009 года, надзирающие прокуроры указывали на то, что следователи не осмотрели здание полка № 2 и не проверили версию о причастности его сотрудников к совершению преступления в отношении третьего заявителя, несмотря на его конкретные утверждения о том, что он содержался под стражей именно в этом здании и что сотрудники полка не скрывали своей принадлежности к милиции. Следователям, которые в различные даты направляли ряд запросов в местные правоохранительные органы для проверки данных утверждений, было поручено возобновить расследование и принять необходимые меры. Из представленных документов неясно, были ли требуемые действий осуществлены.

22. Расследование по делу № 47041 все еще не завершено.

2. Судебное разбирательство в отношении следователей

23. 23 апреля 2007 года прокуратура Урус-Мартановского района отклонила как необоснованную жалобу заявителей на неэффективность расследования и отказ следователей предоставить им доступ к материалам дела. Суд постановил, что следователи осуществили все возможные следственные действия и что доводы заявителей относительно затягивания расследования являются неубедительными.

3. Следственные действия в отношении предполагаемого жестокого‑обращения с третьим заявителем

24. 14 февраля 2006 года следователи признали третьего заявителя потерпевшим по уголовному делу № 47041 и распорядились о проведении его судебно-медицинского освидетельствования.

25. В экспертном заключении № 152 от 20 февраля 2006 года говорится, что у третьего заявителя было два шрама на верхней части головы, которые могли быть следствием ранений, причиненных в апреле 2005 года в результате ударов твердым тупым предметом.

26. 1 марта 2006 года в свете выводов эксперта следователи также классифицировали действия похитителей как преступление по статье 116 части первой Уголовного кодекса РФ (нанесение побоев или совершение иных насильственных действий, причинивших физическую боль, но не повлекших последствий).

II. СООТВЕТСТВУЮЩЕЕ ВНУТРИГОСУДАРСТВЕННОЕ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВО И СУДЕБНАЯ ПРАКТИКА

27. Краткий обзор соответствующего национального законодательства приведен в постановлении Европейского Суда по делу «Аслаханова и другие против России» (см. постановление от 18 декабря 2012 года по делу «Аслаханова и другие против России» (Aslakhanova and Others v. Russia), жалобы №№ 2944/06, 8300/07, 50184/07, 332/08 и 42509/10, пункты 43-59).

ПРАВО

I. ПРЕДПОЛАГАЕМОЕ НАРУШЕНИЕ СТАТЬИ 2 КОНВЕНЦИИ

28. Заявители жаловались на то, что Балавди Жебраилов пропал после задержания его сотрудниками милиции, а также на то, что государственные органы не провели эффективного расследования его исчезновения. Они ссылались на статью 2 Конвенции, которая гласит:

«1. Право каждого лица на жизнь охраняется законом. Никто не может быть умышленно лишен жизни иначе как во исполнение смертного приговора, вынесенного судом за совершение преступления, в отношении которого законом предусмотрено такое наказание.

2. Лишение жизни не рассматривается как нарушение настоящей статьи, когда оно является результатом абсолютно необходимого применения силы:

(a) для защиты любого лица от противоправного насилия;

(b) для осуществления законного задержания или предотвращения побега лица, заключенного под стражу на законных основаниях;

(c) для подавления, в соответствии с законом, бунта или мятежа».

A. Доводы сторон

29. Ссылаясь на проведенное на национальном уровне расследование, Власти Российской Федерации утверждали, что заявители не представили доказательств «вне разумного сомнения», что Балавди Жебраилов был похищен представителями государства или погиб. Национальные власти не установили факт проведения 26 апреля 2005 года каких-либо спецопераций, направленных на задержание Балавди Жебраилова или третьего заявителя. Расследование похищения соответствовало требованиям Конвенции в отношении «эффективности», а власти приняли все возможные меры для раскрытия преступления. В любом случае, обязательство по проведению расследования заключается «не в получении результата, а в принятии мер».

30. Заявители продолжали утверждать, что существуют доказательства «вне всякого сомнения» в отношении того, что Балавди Жебраилов и третий заявитель были похищены представителями власти, и что первый пропавший должен считаться умершим. Они подчеркнули, что Власти не оспаривали какое-либо из их утверждений относительно обстоятельств дела. Они подчеркнули, что похитители использовали автомобили марки УАЗ с надписью «милиции» и с проблесковым маячков, то есть такими отличительными особенностями, которыми могли обладать только транспортные средства, принадлежащие милиции. Автомобилем марки ВАЗ-99 управлял сотрудник полка № 2 С., который свободно проехал через контрольно-пропускной пункт, укомплектованных людьми из полка, на чью территорию в конечном итоге и были доставлены братья Жебраиловы. Причастность сотрудников полка № 2 к похищению стала основной версией следствия. По мнению заявителей, документы, представленные Властями, свидетельствовали в пользу утверждений заявителей.

31. Что касается проведения расследования, то заявители утверждали, что расследование по делу № 47041 было начато с неоправданной задержкой. Осмотр места преступления носил поверхностный характер, и, несмотря на заключение эксперта, власти не смогли идентифицировать оружие, которое использовали похитители. Ни сотрудник С., ни какие-либо другие сотрудники полка № 2 допрошены не были. Не было предпринято никаких действий для идентификации автомобиля ВАЗ-99. Заявители утверждали, что власти систематически отказываются расследовать аналогичные преступления, совершенные в Чеченской Республике.

Б. Оценка Суда

1. Приемлемость жалобы

32. Суд отмечает, что данная жалоба не является явно необоснованной по смыслу подпункта «а» пункта 3 статьи 35 Конвенции. Кроме того, Суд отмечает, что она не является неприемлемой по каким-либо иным основаниям. Следовательно, она должна быть признана приемлемой.

2. Существо жалобы

(a) Предполагаемое нарушение права на жизнь в отношении Балавди Жебраилова

(i) Общие принципы

33. Суд напоминает, что, в свете важности той защиты, которую гарантирует статья 2 Конвенции, он должен подвергать все случаи лишения жизни особенно тщательному изучению, принимая во внимание не только действия представителей государства, но и все сопутствующие обстоятельства. Задержанные лица находятся в уязвимом положении, и обязанность властей нести ответственность за обращение с задержанными особенно важна в тех случаях, когда данное лицо погибает или исчезает после такого задержания (см., среди других источников, постановление от 18 июня 2002 года по делу «Орхан против Турции» (Orhan v. Turkey), жалоба № 25656/94, пункт 326).

(ii) Установление фактов

34. Суд отмечает, что им был выработан ряд общих принципов, относящихся к установлению оспариваемых фактов, в частности, когда это связано с заявлениями об исчезновении в рамках статьи 2 Конвенции (краткое изложение данных принципов приводится в постановлении от 27 июля 2006 года по делу «Базоркина против России» (Bazorkina v. Russia), жалоба № 69481/01, пункты 103‑09). Он также напоминает, что в этой связи необходимо принимать во внимание поведение сторон при получении доказательств (см. постановление по делу «Таныш и другие против Турции» (Tanış and Others v. Turkey), жалоба № 65899/01, пункт 65899/01, ECHR 2005–VIII; и упоминавшееся выше постановление по делу «Аслаханова и другие против России» (Aslakhanova and Others v. Russia), пункт 95).

35. Суд считает важным указать на то, что он уже рассматривал ряд дел, касающихся заявлений об исчезновениях в Чеченской Республике, в которых он постановил, что заявителям достаточно представить prima facie доказательства причастности представителей государства к похищению, чтобы переложить бремя доказательства на государство, которое должно раскрыть содержание документов, имеющихся в его исключительном распоряжении, либо представить достаточные и убедительные объяснения того, как произошли рассматриваемые события. При рассмотрении данных дел Суд признал, что заявителям крайне сложно получить доказательства в поддержку своих утверждений, и постановил, что порог prima facie должен устанавливаться на основании свидетельских показаний, включая утверждения, сделанные заявителями в Европейском Суде и в органах государственной власти, а также на основании иных доказательств, подтверждающих присутствие военнослужащих или представителей служб безопасности в соответствующем районе в соответствующее время. Помимо прочего, Суд принимал во внимание указания на присутствие военных транспортных средств и снаряжения; факт беспрепятственного прохождения похитителями через военные блокпосты, действия, типичные для проведения спецопераций силами безопасности; а также другую соответствующую информации о спецоперациях, таких, как сообщения в средствах массовой информации и доклады НПО (см. упоминавшееся выше постановление по делу «Аслаханова и другие против России» (Aslakhanova and Others v. Russia), пункты 98-99, а также содержащиеся в нем ссылки).

36. Обращаясь к обстоятельствам данного дела, Суд отмечает, что заявители утверждали, что в полночь 25 апреля 2005 года группа вооруженных людей в камуфляжной форме задержала Балавди Жебраилова и третьего заявителя в их доме, доставила их в здание полка № 2 патрульно-постовой службы в Грозном, где братья были допрошены и подверглись физическому насилию, а затем третьего заявителя вывезли на рынок в Грозном и отпустили на свободу, в то время как судьба Балавди Жебраилова остается неясной. По словам заявителей, похитители использовали автомобиль УАЗ со специальным милицейским оборудованием, автомобилем ВАЗ‑99 управлял сотрудник полка № 2 С., и похитители свободно проехали через контрольно-пропускной пункт данного полка (см. пункты 6 -11 выше).

37. Принимая во внимание замечания заявителей, Суд считает, что они представили подробную и согласованную версию похищения братьев Жебраилова и сопутствующих событий, которую последовательно излагали как в национальных органах власти, так и в Суде. Утверждения заявителей подтверждаются не только показаниями Л.Ш. и Х. А., которые они представили в качестве доказательства (см. пункт 13  выше), но и протоколами допроса свидетелей, допрошенных следственными органами (см. пункт 20  выше).

38. С учетом вышеизложенного и принимая во внимание соображения, изложенные в пункте 35  выше, Суд считает, что заявители привели prima facie доказательства того, что Балавди Жебраилов и третий заявитель были похищены представителями государства при описанных ими обстоятельствах.

39. Суд также отмечает, что Власти Российской Федерации не оспаривали какие-либо конкретные фактические утверждения заявителей, и ограничились общим заявлением о том, что во время расследования на национальном уровне не было получено каких-либо доказательств того, что похитителями являлись представители государства (см. пункты 14  и 29  выше). Кроме того, у Суда имеются серьезные сомнения в том, что Власти по запросу представили копию всех материалов дела № 47071 (см. пункт 15 выше).

40. В таких обстоятельствах Суд считает, что, хотя заявители представили prima facie доказательства причастности к похищению братьев Жебраиловых представителей государства, Власти не выполнили не сняли с себя бремя доказательства путем раскрытия содержания документов, находящихся в их распоряжении, либо путем предоставления удовлетворительного и убедительного объяснения того, каким именно образом произошли соответствующие события (см. для сравнения упоминавшееся выше постановление по делу «Аслаханова и другие против России» (Aslakhanova and Others v. Russia), пункты 103-04, 106‑07, 109-10, 111-12 и 114).

41. Поэтому Суд считает, что в полночь 25 апреля 2005 года Балавди Жебраилов и третий заявитель были задержаны представителями государства во время негласной спецоперации, проводимой силами органов безопасности. Действительно, как выясняется, похищение братьев представителями государства было основной, если не единственной версией национальных следственных органов (см. пункт 21 выше).

42. Суд напоминает, что в многочисленных делах о случаях исчезновения людей в Чеченской Республике, рассмотренных ранее, им было установлено, что в контексте данного конфликта ситуация, когда человек подвергается задержанию неустановленными представителями государства без последующего признания факта задержания, может считаться угрожающим жизни обстоятельством (см. упоминавшееся выше постановление по делу «Аслаханова и другие против России» (Aslakhanova and Others v. Russia), пункт 101). В связи с этим и принимая во внимание неоспариваемые утверждения третьего заявителя об обращении, которому подвергся его брат, а также отсутствие каких-либо достоверных известий о нем на протяжении более девяти лет, Суд считает, что Балавди Жебраилова следует считать погибшим после его негласного задержания представителями государства.

(iii) Соблюдение Государством положений статьи 2 Конвенции

43. Судом уже было установлено, что Балавди Жебраилов должен считаться погибшим после негласного задержания представителями власти. В отсутствие каких-либо объяснений произошедшего со стороны Властей, Суд считает, что ответственность за его смерть может быть возложена на Государство, и что по настоящему делу в отношении Балавди Жебраилова было допущено нарушение статьи 2 Конвенции в ее материальном аспекте.

(б) Предположительно ненадлежащее расследование похищения

44. Суд напоминает, что предусмотренная статьей 2 Конвенции обязанность по защите права на жизнь во взаимосвязи с общей обязанностью государства по статье 1 Конвенции «гарантировать каждому, находящемуся под [его] юрисдикцией, права и свободы, определенные в Конвенции», подразумевает в том числе проведение эффективного официального расследования в той или иной форме в случаях, когда использование силы привело к смерти людей (см., среди других источников, постановление Большой Палаты по делу «Рамсахай и другие против Нидерландов (Ramsahai and Others v. the Netherlands), жалоба № 52391/99, пункт 321, ECHR 2007‑II). Важнейшей целью такого расследования является обеспечение эффективной реализации национального законодательства, гарантирующего право на жизнь, и в случаях, когда дело касается представителей государства или государственных органов, обеспечение того, чтобы они не остались безнаказанными за смерть людей, за которые они несут ответственность. Такое расследование должно быть тщательным, независимым, открытым для доступа семье пострадавшего, выполняться в разумные сроки и с разумной быстротой, эффективным в том смысле, что оно способно привести к выводу о том, было ли применение силы в данном случае оправдано при таких обстоятельствах, или же оно было незаконным; кроме того, должен присутствовать достаточный элемент контроля со стороны общественности за расследованием или его результатами (см., среди других многочисленных источников, постановление от 29 марта 2011 года по делу «Эсмухамбетов и другие против России» (Esmukhambetov and Others v. Russia), жалоба № 23445/03, пункты 115-18; и упоминавшееся выше постановление по делу «Аслаханова и другие против России» (Aslakhanova and Others v. Russia), пункт 121, а также содержащиеся в нем ссылки).

45. Возвращаясь к обстоятельствам настоящего дела, Суд отмечает, что хотя национальные власти были проинформированы о похищении Балавди Жебраилова 26 апреля 2005 года — то есть сразу же после того, как имели место соответствующие события — районная прокуратура приняла решение о начале соответствующего уголовного расследования лишь 20 июня 2005 года, то есть спустя почти два месяца. Суд неоднократно постановлял, что подобные значительные задержки могут сами по себе сказаться на проведении расследования похищения при угрожающих жизни обстоятельствах, когда решающие действия следует предпринимать в первые дни после случившегося (см., среди других источников, постановление от 3 мая 2011 года по делу «Керимова и другие против России» (Kerimova and Others v. Russia), жалобы №№ 17170/04, 20792/04, 22448/04, 23360/04, 5681/05 и 5684/05, пункт 269).

46. Кроме того, Суд отмечает, что хотя национальные власти сразу после похищения имели в своем распоряжении важную и конкретную информацию, касающуюся транспортных средств, используемых похитителями, и места возможного содержания под стражей братьев Жебраиловых (см. пункт 16  выше), нет никаких оснований полагать, что они предприняли незамедлительные и реальные шаги для проверки данной информации.

47. В частности, поразителен тот факт, что, несмотря на однозначное утверждение третьего заявителя о том, что он и Балавди Жебраилов содержались под стражей в здании полка № 2 в Грозном, следователи ограничили проверку данной информации направлением в этот полк письменного запроса о том, задерживались братья Жебраиловы ли его сотрудниками и содержались ли они под стражей (см. пункты 16 и 21 выше). Нет никаких оснований полагать, что были предприняты какие-либо попытки осмотреть здание полка № 2 или допросить кого-либо из его сотрудников (см. пункт 21  выше).

 48. Суд также отмечает, что надзирающие прокуроры неоднократно выявляли недостатки расследования и поручали следователями их проверить (см. пункт 21 выше), но ничто в материалах дела не позволяет предположить, что эти указания были выполнены.

49. В свете вышеизложенного и принимая во внимание выводы, сделанные Судом в упоминавшемся выше постановлении по делу «Аслаханова и другие против России» (Aslakhanova and Others v. Russia) касательно системной проблемы отсутствия эффективного расследования случаев исчезновений в регионе в период с 1999 по 2006 годы, Суд считает, что власти не провели эффективного уголовного расследования обстоятельств исчезновения Балавди Жебраилова в нарушение статьи 2 Конвенции в ее процессуальном аспекте.

II. ПРЕДПОЛАГАЕМОЕ НАРУШЕНИЕ СТАТЬИ 3 КОНВЕНЦИИ

50. Заявители жаловались на нарушение статьи 3 Конвенции в связи с тем, что они испытали душевные страдания в связи с реакцией национальных властей на исчезновение Балавди Жебраилова и в связи их отказом провести надлежащее расследование произошедшего. Третий заявитель, ссылаясь на то же положение Конвенции, жаловался на то, что после похищения он подвергся жестокому обращению, и что по данному вопросу на национальном уровне не было проведено адекватного расследования. Статья 3 Конвенции гласит:

«Никто не должен подвергаться пыткам или бесчеловечному или унижающему его достоинство обращению или наказанию».

A. Доводы сторон

51. Власти утверждали, что действия государственных органов в отношении заявителей не нарушали положений статьи 3 Конвенции. Что касается третьего заявителя, то они утверждали, что хотя национальное расследование и подтвердило, что похитители «применяли к нему физическое насилие», тот факт, что они являлись представителями государства, установлен не был.

52. Третий заявитель утверждал, что, вопреки заявлениям Властей, он подвергся жестокому обращению со стороны похитивших его сотрудников правоохранительных органов, и что национальные органы не провели соответствующего эффективного расследования. Заявители поддержали свои заявления о душевных страданиях.

Б. Оценка Суда

1. Приемлемость жалобы

53. Суд отмечает, что данные жалобы не являются явно необоснованными по смыслу подпункта «а» пункта 3 статьи 35 Конвенции. Кроме того, он отмечает, что они не являются неприемлемыми по другим основаниям. Следовательно, они должны быть признаны приемлемыми.

2. Существо жалобы

(a) Заключение в отношении третьего заявителя

(i) Предполагаемое жестокое обращение

54. Суд напоминает, что утверждения о жестоком обращении должны быть подкреплены соответствующими доказательствами. При оценке таких доказательств Суд придерживается стандарта доказывания "вне разумного сомнения", но добавляет, что такой критерий доказывания может следовать из совокупности достаточно веских, ясных и согласованных предположений или похожих неопровержимых фактических презумпций (см. постановление Большой Палаты по делу «Лабита против Италии» (Labita v. Italy), жалоба № 26772/95, пункт 121, ECHR 2000‑IV; и постановление от 11 апреля 2013 года по делу «Очелков против России» (Ochelkov v. Russia), жалоба № 17828/05, пункт 83). Если лицо взято под стражу полицией, находясь при этом в добром здравии, но имеет травмы на момент его освобождения, обязанностью государства является представить правдоподобное объяснение того, чем были вызваны эти травмы, в противном случае возникает закономерный вопрос, подпадающий под статью 3 Конвенции (см., среди других источников, постановление от 27 августа 1992 года по делу «Томаси против Франции» (Tomasi v. France), пункты 108-11, Series A, № 241‑A). Чтобы подпадать под действие статьи 3 Конвенции, ненадлежащее обращение должно достигнуть минимального уровня жестокости. Оценка указанной минимальной степени зависит от всех обстоятельств дела, таких как длительность такого обращения, его физические и психологические последствия и, в некоторых случаях, пол, возраст и состояние здоровья потерпевшего (см., среди прочих источников, постановление от 26 июля 2007 года по делу «Кобзару против Румынии» (Cobzaru v. Romania), жалоба № 48254/99, пункт 61).

55. Обращаясь к обстоятельствам настоящего дела, Суд отмечает, что Власти признали тот факт, что похитители братьев Жебраиловых подвергли третьего заявителя физическому насилию (см. пункты 14 и 41 выше), и отвергает их довод о том, что виновные являлись представителями государства, в связи с выводами, содержащимися в пункте 43 выше.

56. Кроме того, он отмечает, что подробное и последовательное изложение третьим заявителем обстоятельств предполагаемого жестокого обращения с ним, и, в частности, тот факт, что похитители несколько раз ударили его по голове прикладом автомата, подтверждается теми показаниями, которые дал следователям его дядя, в которых тот утверждал, что когда он увидел третьего заявителя утром 26 апреля 2005 года, голова последнего была вся в крови (см. пункт 20 выше). Наличие у третьего заявителя телесных повреждений, в том числе ран на голове, было дополнительно подтверждено З. (см. пункт 20 выше) и, по всей видимости, экспертным заключением № 152, (см. пункт 25 выше). Суд также принимает к сведению утверждения заявителей о состоянии здоровья третьего заявителя после его возвращения домой 26 апреля 2005 года (см. пункт 11 выше).

57. В этих обстоятельствах Суд полагает, что следует считать установленным, на основании стандарта доказывания, требуемого при рассмотрении дел согласно Конвенции, тот факт, что третий заявитель, находясь в руках представителей государства, был подвергнут заявленному им жестокому обращению. Учитывая все обстоятельства жестокого обращения, его физические и психические последствия для третьего заявителя, Суд приходит к заключению, что в рассматриваемом деле оно представляло собой бесчеловечное и унижающее достоинство обращение, и нарушало статью 3 Конвенции.

58. Соответственно, в настоящем деле имело место нарушение вышеуказанного положения в отношении третьего заявителя в его материальном аспекте.

(ii) Предположительно ненадлежащее расследование

59. Суд напоминает, что, если лицо подает небезосновательную жалобу о том, что оно незаконно и в нарушение статьи 3 Конвенции подверглось крайне жестокому обращению со стороны сотрудников милиции или иных представителей государства, то данное положение в совокупности с обязательством государства в рамках статьи 1 Конвенции «обеспечить каждому, находящемуся под их юрисдикцией, права и свободы, определенные в… Конвенции», предполагает необходимость проведения эффективного официального расследования. Данное расследование должно привести к выявлению и наказанию виновных (см. постановление от 28 октября 1998 года по делу «Ассенов и другие против Болгарии» (Assenov and Others v. Bulgaria), пункт 102, Сборник постановлений и решений 1998‑VIII).

60. Расследование по факту серьезных заявлений о жестоком обращении должно быть тщательным. Это означает, что власти должны всегда со всей серьезностью пытаться выяснить обстоятельства произошедшего, и не должны полагаться на поспешные и малообоснованные‑ выводы для того, чтобы закрыть дело либо вынести решение (см. постановление от 26 января 2006 года по делу «Михеев против России» (Mikheyev v. Russia), жалоба № 77617/01, пункт 108). Они должны принимать все разумные и доступные им меры для получения доказательств по делу, включая, inter alia, свидетельские показания и данные судебной экспертизы. Расследование предполагаемого жестокого обращения должно быть оперативным. И, наконец, необходимо присутствие достаточного элемента контроля со стороны общественности за расследованием или его результатами; в частности, во всех случаях необходимо обеспечить эффективный доступ заявителя к следственному производству (см., среди других многочисленных источников, упоминавшееся выше постановление по делу «Михеев против России» (Mikheyev v. Russia), пункты 108-110; и постановление по делу «Баты и другие против Турции» (Batı and Others v. Turkey), жалобы №№ 33097/96 и 57834/00, пункт 137, ECHR 2004-IV (извлечения)).

61. С учетом вышеизложенных принципов и обращаясь к обстоятельствам настоящего дела, Суд считает, что национальное расследование утверждений заявителя о жестоком обращении не соответствовало требованию эффективности по причинам, указанным в жалобе на нарушение статьи 2 Конвенции в пунктах 45 -48 выше.

62. Соответственно, в отношении третьего заявителя имело место нарушение статьи 3 Конвенции в ее процессуальном аспекте.

(б) Заключение в отношении душевных страданий заявителей

63. Суд устанавливал во многих случаях, что ситуация с насильственным исчезновением является основанием для нарушения статьи 3 в отношении близких родственников жертвы. Суть подобного нарушения заключается не столько в самом факте «исчезновения» члена семьи, сколько в том, какую реакцию демонстрируют государственные органы и какой позиции они придерживаются по данному вопросу, когда этот вопрос выносится на их рассмотрение (см. упоминавшееся выше постановление по делу «Орхан против Турции» (Orhan v. Turke), пункт 358; и постановление по делу «Имакаева против России» (Imakayeva v. Russia), жалоба № 7615/02, пункт 164, ECHR 2006‑XIII (извлечения)).

64. В настоящем деле Европейский Суд отмечает, что первый и второй заявители являются родителями Балавди Жебраилова, а третий заявитель является его братом. Все заявители были свидетелями похищения Балавди Жебраилова, и с тех пор не получали никаких известий о своем родственнике в течение почти десяти лет. В течение этого периода они обращались с запросами о пропавшем родственнике в различные официальные органы, как лично, так и в письменном виде. Несмотря на предпринятые ими усилия, заявители так и не получили никаких приемлемых объяснений или информации о том, что случилось с Балавди Жебраиловым после его задержания. В полученных ими ответах главным образом отрицалась ответственность государства за арест их родственника, или им сообщалось, что производство по делу продолжается. Непосредственное отношение к вышесказанному имеют и выводы Суда относительно процессуального аспекта статьи 2 Конвенции.

65. Таким образом, Суд приходит к выводу о том, что в настоящем деле в отношении заявителей было допущено нарушение статьи 3 Конвенции.

III. ПРЕДПОЛАГАЕМОЕ НАРУШЕНИЕ СТАТЬИ 5 КОНВЕНЦИИ

66. Третий заявитель жаловался на его негласное задержание, а первый, второй и третий заявители жаловались на то же самое в отношении Балавди Жебраилова. Они ссылались на статью 5 Конвенции, которая в соответствующей части гласит:

Статья 5

«1. Каждый имеет право на свободу и личную неприкосновенность. Никто не может быть лишен свободы иначе как в следующих случаях и в порядке, установленном законом:...

(c) законное задержание или заключение под стражу лица, произведенное с тем, чтобы оно предстало перед компетентным органом по обоснованному подозрению в совершении правонарушения или в случае, когда имеются достаточные основания полагать, что необходимо предотвратить совершение им правонарушения или помешать ему скрыться после его совершения;

2. Каждому арестованному незамедлительно сообщаются на понятном ему языке причины его ареста и любое предъявляемое ему обвинение.

3. Каждый задержанный или заключенный под стражу в соответствии с подпунктом «в» пункта 1 настоящей статьи незамедлительно доставляется к судье или к иному должностному лицу, наделенному согласно закону судебной властью, и имеет право на судебное разбирательство в течение разумного срока или на освобождение до суда. Освобождение может быть обусловлено предоставлением гарантий явки в суд.

4. Каждый, кто лишен свободы в результате ареста или заключения под стражу, имеет право на безотлагательное рассмотрение судом правомерности его заключения под стражу и на освобождение, если его заключение под стражу признано судом незаконным.

5. Каждый, кто стал жертвой ареста или заключения под стражу в нарушение положений настоящей статьи, имеет право на компенсацию».

A. Доводы сторон

67. Власти утверждали, что материалы расследования не содержат никаких доказательств того, что Балавди Жебраилов и третий заявитель задерживались или содержались под стражей представителями государства и что, таким образом, государство не несет ответственности за предполагаемое нарушение.

68. Заявители поддержали свои жалобы.

Б. Оценка Суда

1. Приемлемость жалобы

69. Суд отмечает, что третий заявитель был освобожден 26 апреля 2005 года вскоре после его похищения, в то время как данная жалоба была подана в сентябре 2007 года. Однако, с учетом конкретных обстоятельств настоящего дела в совокупности с прецедентным правом Суда по данному вопросу (см. упоминавшееся выше постановление по делу «Аслаханова и другие против России» (Aslakhanova and Others v. Russia), пункты 135-137; и постановление Большой Палаты по делу «Эль-Масри против Бывшей Югославской Республики Македония», жалоба № 39630/09, пункт 229 и пункт 240, ECHR 2012), Суд считает, что данная часть жалобы не может быть отклонена по причине несоблюдения шестимесячного срока.

70. Европейский Суд также отмечает тот факт, что данная жалоба не является явно необоснованной по смыслу подпункта «а» пункта 3 статьи 35 Конвенции, и что она не является неприемлемой по каким-либо другим основаниям. Следовательно, она должна быть признана приемлемой.

2. Существо жалобы

71. Ранее Суд уже отмечал фундаментальное значение гарантий, установленных статьей 5 Конвенции, для обеспечения в демократическом обществе права на свободу от произвольного заключения. Также Суд отмечал, что негласное задержание лица является полным отрицанием названных гарантий и серьезнейшим нарушением статьи 5 Конвенции (см. постановление от 27 февраля 2001 года по делу «Чичек против Турции» (Çiçek v. Turkey), жалоба № 25704/94, пункт 164; и постановление по делу «Лулуев и другие против России» (Luluyev and Others v. Russia), жалоба № 69480/01, пункт 122, ECHR 2006-XIII (извлечения)).

72. Суд считает установленным тот факт, что Балавди Жебраилов и третий заявитель в полночь 25 апреля 2005 года были задержаны представителями государства, что третий заявитель был освобожден спустя несколько часов, и что Балавди Жебраилова следует считать погибшим после задержания.

73. Суд отмечает, что задержание братьев Жебраиловых не было зафиксировано в журналах учета задержанных лиц. В соответствии с прецедентной практикой Суда, этот факт сам по себе должен рассматриваться как серьезное упущение, поскольку позволяет лицам, ответственным за факт незаконного лишения свободы, скрыть свою причастность к преступлению, скрыть следы преступления и уйти от ответа за судьбу задержанного. Кроме того, отсутствие записей о задержании с указанием даты, времени и места задержания, фамилии задержанного, а также причин задержания и фамиsлии лица, производившего задержание, следует считать несовместимым с самой целью статьи 5 Конвенции (см. упоминавшееся выше постановление по делу «Орхан против Турции» (Orhan v. Russia), пункт 371).

74. Принимая во внимание вышеизложенное, а также утверждения сторон, Суд считает, что третий заявитель и Балавди Жебраилов подверглись негласному задержанию в отсутствие каких-либо гарантий, содержащихся в статье 5 Конвенции.

75. Это является чрезвычайно серьезным нарушением права на свободу и безопасность, закрепленного в статье 5 Конвенции.

IV. ПРЕДПОЛАГАЕМОЕ НАРУШЕНИЕ СТАТЬИ 13 КОНВЕНЦИИ

76. Заявители жаловались на то, что были лишены эффективных средств правовой защиты в отношении вышеупомянутых нарушений статей 2, 3 и 5 Конвенции, что противоречит статье 13 Конвенции, которая гласит:

«Каждый, чьи права и свободы, признанные в настоящей Конвенции, нарушены, имеет право на эффективное средство правовой защиты в государственном органе, даже если это нарушение было совершено лицами, действовавшими в официальном качестве».

A. Доводы сторон

77. Власти утверждали, что в распоряжении заявителей имелись эффективные средства правовой защиты, как того требует статья 13 Конвенции, и что органы государственной власти не препятствовали им в использовании этих средств.

78. Заявители поддержали свою жалобу.

Б. Оценка Суда

1. Приемлемость жалобы

79. Суд отмечает, что данная жалоба не является явно необоснованной по смыслу подпункта «а» пункта 3 статьи 35 Конвенции. Кроме того, Суд отмечает, что она не является неприемлемой по каким-либо иным основаниям. Следовательно, она должна быть признана приемлемой.

2. Существо жалобы

80. Суд напоминает, что в обстоятельствах, подобных обстоятельствам настоящего дела, когда уголовное расследование по факту исчезновения является неэффективным, что в свою очередь подрывало эффективность любого другого потенциально имеющегося в наличии средства правовой защиты, Власти не выполнили своих обязательств в рамках статьи 13 Конвенции (см. постановление от 24 февраля 2005 года по делу «Хашиев и Акаева против России» (Khashiyev and Akayeva v. Russia), жалобы №№ 57942/00 и 57945/00, пункт 183).

81. Следовательно, в настоящем было допущено нарушение статьи 13 Конвенции во взаимосвязи со статьями 2 и 3 Конвенции в отношении исчезновения Балавди Жебраилова (см. упоминавшееся выше постановление по делу «Аслаханова и другие против России» (Aslakhanova and Others v. Russia), пункт 157).

82. Что же касается ссылки третьего заявителя на статью 3 Конвенции в отношении его жалоб на жестокое обращение, Суд указывает на свои изложенные выше выводы, что заявитель направил небезосновательную жалобу на то, что он подвергся жестокому обращению со стороны представителей государства, и что расследование по данному факту, проведенное на национальном уровне, было ненадлежащим (см. пункты 57 и 62 выше). Соответственно, любое другое средство правовой защиты, доступное заявителю, включая требование о возмещении причиненного ущерба, имело незначительные шансы на успех. Хотя гражданские суды теоретически имеют возможность провести независимую оценку фактических и правовых вопросов, на практике значение выводов предшествовавшего уголовного расследования настолько велико, что даже самые убедительные доказательства обратного, представленные истцом, зачастую будут отклонены как «не относящиеся к делу» (см. постановление от 20 января 2011 года по делу «Гисаев против России» (Gisayev v. Russia), жалоба № 14811/04, пункт 159, а также содержащиеся в нем ссылки).

83. Поэтому Суд считает, что третьему заявителю было отказано в праве на эффективное средство правовой защиты, как того требует статья 13 Конвенции в совокупности со статьей 3 Конвенции.

84. Что же касается ссылки заявителей на статью 5 Конвенции в отношении Балавди Жебраилова, Суд напоминает, что в соответствии с его прецедентным правом более конкретные гарантии, изложенные в пунктах 4 и 5 статьи 5 Конвенции, являясь lex specialis по отношению к статье 13 Конвенции, поглощают ее требования, и на основании вышеуказанных выводов о нарушении статьи 5 Конвенции, приведших к негласному задержанию, Суд считает, что отдельных вопросов в отношении статьи 13 в совокупности со статьей 5 Конвенции в обстоятельствах настоящего дела не возникает (см. постановление от 12 февраля 2009 года по делу «Бантаева и другие против России» (Bantayeva and Others v. Russia), жалоба № 20727/04, пункт 121, и упоминавшееся выше постановление по делу «Гисаев против России» (Gisayev v. Russia), пункт 161).

V. ПРИМЕНЕНИЕ СТАТЬИ 41 КОНВЕНЦИИ

85. Статья 41 Конвенции гласит:

«Если Суд объявляет, что имело место нарушение Конвенции или Протоколов к ней, а внутреннее право Высокой Договаривающейся Стороны допускает возможность лишь частичного устранения последствий этого нарушения, Суд, в случае необходимости, присуждает справедливую компенсацию потерпевшей стороне».

A. Ущерб

86. Заявители не требовали возмещения материального ущерба. Что касается морального вреда, они утверждали, что в результате предполагаемых нарушений статей 2, 3, 5 и 13 Конвенции им пришлось пережить психические и эмоциональные страдания, которые не могут быть компенсированы одним лишь фактом признания нарушения соответствующих положений Конвенции. Они просили Суд присудить им компенсацию морального вреда, оставив вопрос о размере компенсации на усмотрение Суда.

87. Власти не представили своих комментариев по этому поводу.

88. Суд по настоящему делу установил нарушение статей 2, 5 и 13 Конвенции в связи с негласным задержанием и исчезновением сына и брата заявителей. Сами заявители были признаны потерпевшими в результате нарушения статьи 3 Конвенции в связи с душевными страданиями, причиненными им исчезновением их родственника и отношением государственных органов к данному факту. Еще одно нарушение статьи 3 Конвенции по настоящему делу было установлено в связи с бесчеловечным и унижающим достоинство обращением в отношении третьего заявителя и ненадлежащим уровнем соответствующего расследования. Таким образом, Суд соглашается с тем, что заявителям был причинен моральный вред, который не может быть компенсирован одним лишь фактом признания нарушений. В связи с этим Суд считает целесообразным присудить заявителям совместно 60 000 евро, а третьему заявителю — 19 500 евро, включая любые налоги, которым могут облагаться данные суммы.

Б. Расходы и издержки

89. Интересы заявителей представляли юристы неправительственной организации «Европейский центр защиты прав человека» (EHRAC)/Правозащитный центр «Мемориал». В общей сложности сумма судебных расходов и издержек, понесенных в связи с судебным представительством заявителей, составила 1 863 фунтов стерлингов, которые должны быть перечислены на банковский счет представителей заявителей в Соединенном Королевстве. Заявленная сумма была разделена следующим образом:

(a) 1 100 фунтов стерлингов за девять часов составления юридических документов, представленных в Европейский Суд по ставке 100 и 150 фунтов стерлингов в час;

(б) 633 фунта стерлингов за услуги перевода,

(в) 130 фунтов стерлингов за административные и почтовые расходы.

90. Власти утверждали, что представление интересов заявителей, проживающих в Чеченской Республике, адвокатами, практикующими в Лондоне, не может считаться необходимым. Они также утверждали, что не имеется никаких доказательств того, что соответствующие расходы были фактически понесены.

91. Во-первых, Суд должен установить, действительно ли имели место расходы и издержки, указанные представителями заявителя и, во-вторых, являлись ли они необходимыми (см. постановление от 27 сентября 1995 года по делу «Макканн и другие против Великобритании» (McCann and Others v. the United Kingdom), пункт 220, Series A, № 324, и постановление по делу «Фадеева против России» (Fadeyeva v. Russia), жалоба № 55723/00, пункт 147, ECHR 2005-IV). В этой связи он напоминает, что заявитель вправе назначить законного представителя по своему выбору, в том числе — того, чья страна проживания отличается от страны проживания заявителя (см., среди других источников, постановление от 25 мая 1998 года по делу «Курт против Турции» (Kurt v. Turkey), пункт 179, Сборник постановлений и решений 1998‑III). Кроме того, необходимо напомнить, что отсутствие доказательства оплаты не обязательно приводит к отклонению заявляемых расходов и издержек, которые сами по себе являются обоснованными (см. постановление от 4 октября 2011 года по делу «С. против Эстонии» (S. v. Estonia), жалоба № 17779/08, пункт 55).

92. Принимая во внимание представленные заявителями сведения и табели учета рабочего времени, Суд считает данные ставки разумными и отражающими фактические расходы, понесенные представителями заявителей. Соответственно, Суд считает уместным присудить представителям заявителей требуемую сумму, то есть 1 863 фунта стерлингов, в счет возмещения расходов и издержек, включая любой налог, который может быть взыскан с заявителей; вышеуказанная сумма подлежит перечислению на указанный заявителями банковский счет их представителей в Соединенном Королевстве.

Б. Проценты за просрочку платежа

93. Суд считает приемлемым, что процентная ставка при просрочке платежей должна быть установлена в размере, равном предельной учетной ставке Европейского Центрального банка, плюс три процентных пункта.

ПО ЭТИМ ОСНОВАНИЯМ СУД ЕДИНОГЛАСНО:

1. объявил жалобу приемлемой;

2. постановил, что было допущено нарушение статьи 2 Конвенции в отношении Балавди Жебраилова в ее материальном аспекте;

3. постановил, что было допущено нарушение статьи 2 Конвенции в связи с непроведением эффективного расследования обстоятельств исчезновения Балавди Жебраилова;

4. постановил, что было допущено нарушение статьи 3 Конвенции в отношении третьего заявителя в связи с бесчеловечным и унижающим достоинство обращением, которому он подвергся;

5. постановил, что было допущено нарушение статьи 3 Конвенции в связи с непроведением эффективного расследования утверждений о жестоком обращении с третьим заявителем;

6. постановил, что было допущено нарушение статьи 3 Конвенции в отношении заявителей в связи с их душевными страданиями;

7. постановил, что было допущено нарушение статьи 5 Конвенции в отношении Балавди Жебраилова и третьего заявителя;

8. постановил, что было допущено нарушение статьи 13 Конвенции во взаимосвязи со статьями 2 и 3 Конвенции в связи с исчезновением Балавди Жебраилова;

9. постановил, что было допущено нарушение статьи 13 во взаимосвязи со статьей 3 Конвенции в отношении третьего заявителя;

10. постановил, что было допущено нарушение статьи 13 Конвенции во взаимосвязи со статьей 5 Конвенции;

11. постановил

(а) что государство-ответчик обязано в течение трех месяцев со дня вступления постановления в законную силу в соответствии с пунктом 2 статьи 44 Конвенции выплатить заявителям следующие суммы, переведенные в валюту государства-ответчика по курсу, установленному на день выплаты, за исключением выплат в отношении возмещения расходов и издержек:

(i) 60 000 (шестьдесят тысяч) евро заявителям совместно и 19 500 евро третьему заявителю в качестве компенсации морального вреда, включая любые налоги, которыми может облагаться данная сумма;

(ii) 1 863 (одна тысяча восемьсот шестьдесят три) фунта стерлингов в качестве компенсации расходов и издержек, включая любой налог, которым может облагаться данная сумма; подлежащие переводу на указанный заявителями банковский счет их представителей в Соединенном Королевстве;

(б) что с момента истечения вышеуказанного трехмесячного срока до момента выплаты компенсации на данную сумму начисляются простые проценты в размере, равном предельной учетной ставке Европейского Центрального банка в течение периода начисления пени, плюс три процентных пункта.

Совершено на английском языке; уведомление о постановлении направлено в письменном виде 26 марта 2015 года в соответствии с пунктами 2 и 3 правила 77 Регламента Суда.

Андрэ Вампаш Изабелль Берро
Заместитель Секретаря Секции Председатель

опубликовано 16.02.2016 09:33 (МСК), изменено 16.02.2016 09:39 (МСК)

 

Сайт Президента Рф
Сайт Конституционного Суда РФ
Сайт Верховного Суда РФ
Официальный интернет-портал правовой информации




Сведения о размере и порядке уплаты государственной пошлины
Сервис для подачи жалоб и заявлений в электронном виде


Часы работы суда:
понедельник-четверг: 8.30-17.15
пятница: 8.30-17.00
суббота, воскресенье: выходной
перерыв: 13.00-13.45
 

Главный корпус
355002, г. Ставрополь,
ул. Лермонтова, 183
Тел.: (8652) 23-29-00
Факс: (8652) 23-29-32
e-mail: krai@stavsud.ru

Помещения
Ставропольского краевого суда
в здании "Дворец правосудия"
355035, г.Ставрополь,
ул. Дзержинского, 235
Тел./факс: (8652) 35-36-41

Апелляционная коллегия
по гражданским делам
Ставропольского краевого суда
355004, г. Ставрополь,
ул. Осипенко, 10а
Тел./факс: (8652) 23-50-58

Здание
Ставропольского краевого суда
в г. Пятигорске
357500, Ставропольский край
г. Пятигорск,
ул. Лермонтова, 9
Тел./факс: (8793) 33-94-73