Arms
 
развернуть
 
355002, г. Ставрополь, ул. Лермонтова, д. 183
Тел.: (8652) 23-29-00, 23-29-32 (ф.)
kraevoy.stv@sudrf.ru krai@stavsud.ru
355002, г. Ставрополь, ул. Лермонтова, д. 183Тел.: (8652) 23-29-00, 23-29-32 (ф.)kraevoy.stv@sudrf.ru krai@stavsud.ru

 

Сайт Президента Рф
Сайт Конституционного Суда РФ
Сайт Верховного Суда РФ
Официальный интернет-портал правовой информации




Сведения о размере и порядке уплаты государственной пошлины
Сервис для подачи жалоб и заявлений в электронном виде


Часы работы суда:
понедельник-четверг: 8.30-17.15
пятница: 8.30-17.00
суббота, воскресенье: выходной
перерыв: 13.00-13.45
 

Главный корпус
355002, г. Ставрополь,
ул. Лермонтова, 183
Тел.: (8652) 23-29-00
Факс: (8652) 23-29-32
e-mail: krai@stavsud.ru

Помещения
Ставропольского краевого суда
в здании "Дворец правосудия"
355035, г.Ставрополь,
ул. Дзержинского, 235
Тел./факс: (8652) 35-36-41

Апелляционная коллегия
по гражданским делам
Ставропольского краевого суда
355004, г. Ставрополь,
ул. Осипенко, 10а
Тел./факс: (8652) 23-50-58

Здание
Ставропольского краевого суда
в г. Пятигорске
357500, Ставропольский край
г. Пятигорск,
ул. Лермонтова, 9
Тел./факс: (8793) 33-94-73


ДОКУМЕНТЫ СУДА
Евгений Богданов против России
НЕОФИЦИАЛЬНЫЙ ПЕРЕВОД
АУТЕНТИЧНЫЙ ТЕКСТ РАЗМЕЩЕН
НА САЙТЕ Европейского Суда по правам человека
в разделе HUDOC

ПЕРВАЯ СЕКЦИЯ

ДЕЛО «ЕВГЕНИЙ БОГДАНОВ против РОССИИ»
(Жалоба №22405/04)
ПОСТАНОВЛЕНИЕ
г. СТРАСБУРГ
26 февраля 2015 года
Вступило в силу 26 мая 2015 года

Настоящее постановление вступит в силу в порядке, установленном в пункте 2 статьи 44 Конвенции. Может быть подвергнуто редакционной правке.


По делу "Евгений Богданов против России"

Европейский Суд по правам человека (Первая Секция), заседая Палатой в состав которой вошли:

Изабель Берро, Председатель, 
Элизабет Штайнер,
Ханлар Гаджиев,
Мирьяна Лазарова Трайковска,
Юлия Лаффранк,
Пауло Пинто де Альбукерке,
Дмитрий Дедов, судьи,
и Сорен Нильсен, секретарь Секции,

проведя 3 февраля 2015 года совещание по делу за закрытыми дверями,

вынес следующее постановление, утвержденное в вышеназванный день:

ПРОЦЕДУРА

1. Дело было инициировано на основании жалобы (№22405/04) против Российской Федерации, поданной в Суд в соответствии со статьей 34 Конвенции о защите прав человека и основных свобод (далее — «Конвенция») российским гражданином — Евгением Викторовичем Богдановым (далее — «заявитель») 8 мая 2004 года.

2. Интересы Властей Российской Федерации (далее — «Власти») представлял Г. Матюшкин, Уполномоченный Российской Федерации при Европейском Суде по правам человека.

3. Заявитель утверждал, что его содержание под стражей в ходе предварительного следствия было незаконным, длительным и необоснованным, что судебный пересмотр постановления о заключении под стражу не был своевременным, и что условия его содержания под стражей были ненадлежащими.

4. 5 сентября 2008 года жалоба была коммуницирована Властям.

ФАКТЫ

5. Заявитель родился в 1983 году и живет в городе Ахтубинске Астраханской области.

6. В 2002 году заявитель был заражен гепатитом С.

I. ОБСТОЯТЕЛЬСТВА ДЕЛА

A. Задержание заявителя и его заключение под стражу

7. 20 декабря 2002 года заявитель был задержан по подозрению в изнасиловании, совершенном группой лиц, с угрозой убийством.

8. 22 декабря 2002 года Ахтубинский городской суд Астраханской области (далее - «городской суд») вынес постановление об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу в ожидании судебного рассмотрения дела. Суд отметил, что заявителя подозревают в совершении тяжкого преступления, и постановил, что если тот останется на свободе, он может скрыться от суда и следствия и продолжить преступную деятельность.

9. 19 февраля 2003 года городской суд продлил срок содержания под стражей заявителя до 20 марта 2003 года.

10. 20 марта 2003 года городской суд постановил оставить меру пресечения в силе и продлить срок содержания заявителя под стражей до 20 апреля 2003 года. Суд подтвердил, что заявитель обвиняется в совершении тяжкого преступления и что обстоятельства дела дают основания полагать, что в случае освобождения он может продолжить свою преступную деятельность. Кроме того, суд отметил, что освобождать заявителя не следует, поскольку это может помешать следователю осуществить ряд следственных действий.

11. 18 апреля 2003 года городской суд вынес постановление о продлении срока содержания заявителя под стражей до 20 мая 2003 года. Суд подтвердил ранее приведенные основания продлить срок его содержания под стражей. Суд также упомянул, что следственным органам требуется время, чтобы провести ряд следственных действий, подготовить обвинительное заключение и дать заявителю возможность изучить материалы дела. Кроме того, он отметил, что соседи заявителя охарактеризовали его отрицательно.

12. 12 мая 2003 года городской суд удовлетворил ходатайство следователя о продлении срока содержания заявителя под стражей. Ходатайство было основано на том, что заявитель подозревался в совершении тяжкого преступления и что в случае освобождения он может скрыться. Следователь также отметил, что ему необходимо выполнить определенные следственные действия и убедиться в том, что заявитель смог ознакомиться с материалами дела. Заявитель утверждал, что он — студент с постоянным местом жительства, который не сможет скрыться от правосудия, поскольку нуждается в стационарном лечении от гепатита С. Он также представил несколько положительных характеристик. Суд принял доводы следователя и продлил срок содержания заявителя под стражей до 20 июня 2003 года.

13. Заявитель обжаловал постановление суда от 12 мая 2003 года, ссылаясь на недостаточную аргументацию данного решения. Он также отметил, что городской суд не учел его доводы, и что следственные органы безосновательно продлили срок его ознакомления с материалами дела.

14. 23 июня 2003 года Астраханский областной суд (далее - «областной суд») отклонил жалобу заявителя. Он постановил, что его доводы не могли служить основанием для отмены постановления, оспариваемого в кассационном порядке.

15. 20 июня 2003 года следователь подал ходатайство о продлении срока содержания заявителя под стражей на два месяца, чтобы дать заявителю возможность ознакомиться с материалами дела. В ответ на доводы заявителя городской суд отметил:

«... Обстоятельства, упомянутые следователем [о необходимости убедиться в том, что заявитель смог ознакомиться с материалами дела], уже явились [достаточным] основанием для постановлений о заключении заявителя под стражу от 18 апреля и 12 мая 2003 года.

В материалах дела имеется постановление от 16 июня 2003 года, согласно которому [заявитель] мог изучить материалы дела до 30 июня 2003 года. Соответственно, продление срока его содержания под стражей на два месяца — чрезмерная мера. В ходе слушаний следователь и прокурор ссылались на свою занятость, которая не позволяла органам власти знакомить [заявителя] с материалами его дела на 400 страницах на ежедневной основе. Для изучения материалов дела требуется перевезти заявителя из изолятора временного содержания в здание суда. Тем не менее, суд не может согласиться с приведенными доводами, поскольку они несовместимы с требованиями пункта 3 статьи 5 Конвенции, который гласит, что «каждый задержанный или заключенный под стражу в соответствии с подпунктом «с» пункта 1 настоящей 
статьи [...] имеет право на судебное разбирательство в течение разумного срока или на освобождение до суда. Освобождение может быть обусловлено предоставлением гарантий явки в суд». Суд заключает, что следственные органы необоснованно продлили сроки следствия. Соответственно, рассматриваемое ходатайство должно быть частично отклонено...»

С учетом вышеизложенного, суд продлил срок содержания заявителя под стражей на один месяц до 20 июля 2003 года.

16. 11 июля 2003 года областной суд отменил постановление от 20 июня 2003 года по процессуальным основаниям, заключив, что городской суд имел полномочия либо удовлетворить ходатайство следователя, либо отказать в его удовлетворении. Уголовно-процессуальный кодекс России не допускает частичного удовлетворения подобных ходатайств.

17. 18 июля 2003 года городской суд продлил срок содержания заявителя под стражей до 20 августа 2003 года. В данном постановлении было упомянуто, что заявитель обвинялся в совершении тяжкого преступления, и что существует необходимость выполнить «определенные следственные действия».

18. 8 августа 2003 года областной суд в кассационном порядке оставил постановление суда от 18 июля 2003 года без изменения. Он отклонил доводы заявителя об отсутствии оснований для его дальнейшего содержания под стражей и заявил, что суд первой инстанции, постановив продлить срок его содержания под стражей, должным образом рассмотрел обстоятельства дела, характеристики заявителя и учел необходимость проведения «определенных следственных действий».

19. 2 июля 2003 года материалы дела заявителя были переданы в городской суд для рассмотрения по существу.

20. Городской суд назначил предварительное слушание по уголовному делу заявителя на основании постановления от 14 июля 2003 года. В описательной части данного постановления суд, среди прочего, упомянул, что меру пресечения, избранную в отношении заявителя, следует оставить без изменения. Срок содержания заявителя под стражей судья не установил. Отдельное постановление суда о содержании заявителя под стражей было вынесено лишь 26 декабря 2003 года.

21. 26 декабря 2003 года сторона обвинения обратилась в суд с ходатайством о продлении срока содержания заявителя под стражей до 30 марта 2004 года. Она отметила, что заявителя подозревали в совершении тяжкого преступления, и полагала, что в случае освобождения он может скрыться от суда и следствия и воспрепятствовать установлению истины по делу. Заявитель ходатайствовал об освобождении под залог, заявив, что страдает от гепатита С и что возможные основания для чрезмерного продления срока его содержания под стражей отсутствуют. Суд отказал в удовлетворении его ходатайства. Он постановил, что основания для его содержания под стражей остаются прежними и что он может пройти лечение от гепатита С в следственном изоляторе. Срок содержания заявителя под стражей был продлен до 30 марта 2004 года.

22. 18 марта 2004 года городской суд продлил срок содержания заявителя под стражей до 30 июня 2004 года. Суд вновь сослался на серьезность обвинений, выдвинутых против заявителя. Иных оснований для продления срока содержания заявителя под стражей суд не представил.

23. 15 июня 2004 года городской суд продлил срок содержания заявителя под стражей до 30 сентября 2004 года. На этот раз суд сослался на тяжесть обвинений и риск того, что заявитель, находясь на свободе, может помешать установлению истины по делу.

24. 16 июня 2004 года заявитель обжаловал решение суда от 15 июня 2004 года. Его жалоба поступила в суд кассационной инстанции 16 июля 2004 года.

25. 12 августа 2004 года областной суд оставил решение от 15 июня 2004 года, оспариваемое в кассационном порядке, в силе. Суд привел новый довод. Он указал, что увеличению срока судебного разбирательства в значительной мере способствовали стороны процесса. Это было связано, в частности, с тем, что предыдущее судебное заседание было отложено из-за отсутствия заболевшего адвоката подсудимого. С учетом вышеизложенного и на основании характеристик заявителя областной суд заключил, что его не следует освобождать из-под стражи. На основании решения от 14 января 2005 года суд вышестоящей инстанции отказался пересматривать решение о заключении заявителя под стражу.

26. 29 сентября 2004 года областной суд рассмотрел новое ходатайство обвинения о продлении срока содержания заявителя под стражей. Ссылаясь на тяжесть обвинений и риск побега, суд продлил срок содержания заявителя под стражей до 30 декабря 2004 года.

27. 12 октября 2004 года заявитель, ссылаясь на то, что у него усугубился гепатит С, ходатайствовал в суде о замене меры пресечения на домашний арест. Городской суд отказал в удовлетворении его ходатайства, отметив, что заявителю предложили пройти лечение, но он отказался лечиться в изоляторе; тем самым он намеренно ухудшил состояние своего здоровья.

28. 28 декабря 2004 года городской суд рассмотрел ходатайство следователя о продлении срока содержания заявителя под стражей и ходатайство защиты об изменении меры пресечения. Суд перефразировал свои ранее приведенные доводы и постановил продлить срок содержания заявителя под стражей до 30 марта 2005 года.

29. 12 января 2005 года городской суд распорядился провести психиатрическое освидетельствование заявителя. 3 марта 2005 года он был переведен из СИЗО в психиатрическую больницу.

30. 30 марта 2005 года после психиатрического освидетельствования заявителя вновь поместили в изолятор временного содержания.

31. 30 марта 2005 года городской суд вновь продлил срок его содержания под стражей и отклонил его просьбу об освобождении под залог. Он повторил, что основания для содержания заявителя под стражей остались неизменными, что заявитель обвинялся в совершении тяжкого преступления и что в случае освобождения он мог помешать следствию по уголовному делу. Срок содержания под стражей был продлен до 30 июня 2005 года.

32. Срок предварительного заключения заявителя под стражей закончился в день вынесения приговора — 30 мая 2005 года.

Б. Судебное разбирательство

33. 8 июля 2003 года материалы дела были переданы в городской суд.

34. 30 мая 2005 года городской суд признал заявителя виновным в изнасиловании совершенным с угрозой убийством и приговорил его к восьми годам лишения свободы.

35. В неустановленный день 2005 года областной суд при рассмотрении кассационной жалобы оставил приговор в силе.

В. Условия содержания заявителя под стражей, его перевозки и лечения

36. После задержания заявителя 20 декабря 2002 года его поместили в изолятор временного содержания Ахтубинского районного отдела внутренних дел Астраханской области (далее - «ИВС Ахтубинского РОВД»), а затем в следственный изолятор ИЗ–30/1. Он содержался под стражей в указанных двух учреждениях попеременно в течении двух лет, девяти месяцев и двух дней до 25 октября 2005 года. По-видимому, основным местом его содержания под стражей в течение данного периода был ИЗ–30/1; его неоднократно переводили или перевозили в ИВС Ахтубинского РОВД, чтобы он мог участвовать в расследовании, знакомиться с материалами уголовного дела, присутствовать на слушаниях, касающихся продления срока его содержания под стражей (22 декабря 2002 года, 20 марта, 18 апреля, 12 мая, 20 июня, 18 июля, 26 декабря 2003 года, 18 марта, 15 июня, 12 августа, 29 сентября, 12 октября и 28 декабря 2004 года и 30 марта 2005 года) и слушаниях по его уголовному делу (как минимум, 28 июля, 7 и 22 августа и 30 сентября 2003 года, 14 апреля, 5 и 17 мая, 15 июня, 29 сентября, 30 ноября и 1 и 16 декабря 2004 года и 26 апреля и 30 мая 2005 года).

1. ИВС Ахтубинского РОВД

37. По словам заявителя, площадь его камеры составляла примерно 13,3 квадратных метра, и в ней находилось от двенадцати до двадцати человек; некоторые из них болели туберкулезом. Индивидуальных спальных мест не было. Заключенным приходилось спать на возвышении высотой сорок сантиметров с восемью – девятью спальными местами. Внутренние стены были грубо отделаны цементом. В камере были крысы, вши, муравьи, мухи и другие насекомые. Из-за ограниченного доступа свежего воздуха в камере присутствовал табачный дым. Система вентиляции не работала, а единственное окно в камере было закрыто металлическим листом. В камере имелась лишь одна лампа мощностью в 100 ватт, которая горела и днем, и ночью. Летом температура в камере составляла около 40 градусов Цельсия. Зимой заключенные страдали от «ужасного холода». Им запрещалось уходить из камеры без разрешения и свободно передвигаться по объекту. Два – три раза в день их отводили в туалет группами по 3 – 5 человек. В камере не было унитаза и проточной воды. Заключенным дали одно ведро и для отходов, и для туалета. Ведро-туалет не было отгорожено от остальной части камеры, что исключало возможность уединения. Заявителя и его сокамерников кормили пищей очень плохого качества дважды в день — в 2 часа дня и в 6 вечера. Все ели пятью ложками из одной четырехлитровой кастрюли.

38. Заявитель также представил официальное предостережение от 15 июня 2004 года №16-43-2004, вынесенное Ахтубинской городской прокуратурой (далее - «Прокуратура») на имя начальника ИВС Ахтубинского РОВД. В нем, в частности, говорилось:

«Заключение по итогам проверки показывает, что ИВС Ахтубинского РОВД не удовлетворяет требованиям национального законодательства, применимого к местам содержания под стражей. В нем нет медработников. Соответственно, профилактические и противоэпидемические мероприятия не проводятся. Одежда и постельные принадлежности заключенных не проходят регулярной дезинфекции. Журнал медицинских осмотров, санитарный журнал и журнал дезинфекции не заполнены надлежащим образом. При поступлении задержанных не осматривает медработник. Администрация не организует еженедельную помывку в душе. Вышеизложенное приводит к тому, что вместе со здоровыми заключенными под стражей содержатся лица с различными инфекциями, заболеваниями, передающимися половым путем, кожными заболеваниями, психическими расстройствами и другими заболеваниями. Это приводит к распространению заболеваний среди заключенных... и сотрудников ИВС Ахтубинского РОВД.

Было отмечено, что в Ахтубинском РОВД Астраханской области работает фельдшер, который проводит наружные осмотры в ИВС Ахтубинского РОВД и оценку соблюдения национальных стандартов. Это не соответствует действительности. Данное лицо не может считаться сотрудником ИВС Ахтубинского РОВД, поскольку не выполняет всех обязанностей на подобной должности.

Прокуратура уже предупреждала руководство следственного изолятора о ненадлежащих санитарных условиях в ИВС Ахтубинского РОВД, но администрация эффективных мер не приняла.

На основании вышеизложенного и положений статьи 24 Федерального закона РФ «О прокуратуре Российской Федерации» (далее - «Закон о прокуратуре») я предписываю:

1. Провести внутреннюю проверку, цель которой — определить необходимость дисциплинарного наказания ответственных должностных лиц.

2. Принять эффективные меры по предотвращению и устранению нарушений Федерального закона «О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений».

3. Незамедлительно исполнить данное представление и в течение одного месяца сообщить в прокуратуру о принятых мерах».

39. Власти утверждали, что камера заявителя проходила регулярную дезинфекцию и что ему предоставлялось питание в соответствии с применяемыми стандартами. Они согласились, что в целом условия его содержания под стражей в ИВС Ахтубинского РОВД не соответствовали требованиям статьи 3 Конвенции.

2. ИЗ–30/1

40. Заявитель утверждал, что условия его содержания под стражей в ИЗ–30/1 были ненадлежащими.

41. Власти отметили, что заявитель неоднократно содержался в ИЗ–30/1 с 23 января 2003 года по 25 октября 2005 года. Доводы Властей об условиях содержания заявителя под стражей в ИЗ–30/1 можно кратко представить следующим образом:

Камера №

Площадь камеры (в квадратных метрах)

Размеры окон

(в сантиметрах)

Число заключенных

60

22,7

92 х 90

6 – 10

13

22,6

114 х 107

56

22,9

134 х 119

109

29,9

90 х 134

61

25,5

125 х 171

64

27,1

127 х 172

35

25,2

125 х 162

100

29,9

130 х 130

87

29,7

нет данных

55

21,8

143 х 112

42. По данным Властей, заявителю в течение всего периода содержания под стражей была предоставлена кровать и постельные принадлежности, хотя норма полагающейся ему жилой площади в ряде случаев составляла менее 4 кв. м. на человека, предусмотренных законом. Заявителю предоставлялось трехразовое питание. Проводился необходимый контроль качества пищи.

43. Каждая камера в следственном изоляторе, где содержался заявитель, была оснащена приточно-вытяжной вентиляцией. Вентиляционная система работала. Естественная вентиляция осуществлялась через дренажные отверстия в окнах. Температура в камерах составляла 18 – 25 градусов по Цельсию. Отопление и водоснабжение соответствовали действующим стандартам. Металлические решетки на окнах отсутствовали. Таким образом, дневной свет поступал беспрепятственно. Искусственное освещение соответствовало техническим требованиям; имелось две лампы мощностью 100 Вт и 60 Вт, которые горели с 06:00 до 22:00 и с 22:00 до 06:00, соответственно.

44. Туалет был отделен от жилой площади камеры кирпичной или металлической перегородкой высотой два метра, что обеспечивало возможность уединения. Проводилась регулярная уборка и дезинфекция камер.

45. Задержанным разрешалось принимать душ, по меньшей мере, один раз в неделю в течение не менее пятнадцати минут.

46. В заключение Власти утверждали, что в следственном изоляторе находился полностью укомплектованный медицинский пункт.

3. Условия перевозки заявителя

47. Заявитель утверждал, что во время его содержания под стражей в ИВС Ахтубинского РОВД и ИЗ–30/1 его часто перевозили из одного учреждения в другое, и что условия его перевозки были ненадлежащими. Во-первых, он не мог спать, так как его выводили из камеры в 23:00 и приводили в 03:00. Во-вторых, в дни перевозок заявителю не давали есть (в том числе сухой паек) и пить воду, а тюремные фургоны были всегда переполнены. Наконец, во время переездов заключенным приходилось мыться из бутылки или полиэтиленового пакета. Также не было возможности пользоваться туалетом.

48. Власти представили Суду даты перевозок заявителя (см. пункт 36 выше), но другие данные об условиях его перевозки отсутствуют.

4. Медицинское обслуживание

49. Заявитель утверждал, что до задержания он заразился гепатитом С. Во время содержания под стражей его поместили в одну камеру с другими заключенными-носителями туберкулеза, в результате чего он заразился данной болезнью. Он также заявил, что в период содержания под стражей он страдал от дерматоза и заболеваний полости рта. По словам заявителя, ему не предоставили ни надлежащей медицинской помощи, ни соответствующего питания.

50. Согласно недатированному медицинскому заключению, предоставленному Властями, во время содержания заявителя под стражей ему была предоставлена надлежащая медицинская помощь. В заключении, в частности, говорилось:

«Ретроспективный анализ представленных медицинских документов подтверждает, что [заявитель] страдает от гепатита С с 2002 года.

За время содержания под стражей [заявитель] неоднократно проходил медицинские обследования и лечение. Он прошел последний курс [стационарного] лечения в больнице ИЗ–2 в августе 2008 года. По результатам медицинского обследования, [заявителю] был поставлен диагноз - хронический гепатит С низкой активности. В связи с этим он прошел основной курс лечения и антивирусное лечение. Он принимал гепатопротекторы и витамины. В настоящее время [заявитель] продолжает проходить патогенетическое и этиологическое лечение.

23 января 2003 года при поступлении в ИЗ–30/1 он прошел рентгеновское обследование, [которое не указало на наличие патологии] легких. В 2003 и 2004 годах [заявитель] прошел два аналогичных обследования. Во время своего пребывания в ИЗ–30/1 его часто перевозили в ИВС Ахтубинского РОВД для участия в судебных слушаниях и следственных мероприятиях.

В 2004 году он жаловался на слабость, боль справа в области живота и горечь во рту. На основании данных жалоб заявителю был поставлен диагноз «гепатит», а 4 марта 2004 года его направили в областную больницу на комплексное медицинское обследование. В результате обследования были выявлены инфильтративный туберкулез в нижней части правого легкого, пневмония и гепатит С.

После курса противовоспалительного и антибактериального лечения вышеуказанный диагноз подтвердился. [Заявителя] перевели в [специализированную больницу], где он прошел курс специфического комплексного лечения от туберкулеза с 30 марта по 29 апреля 2004 года. Позже пациент отказался от дальнейшего стационарного лечения и был переведен в ИЗ‑30/1.

14 мая 2004 года группа экспертов из областного клинического противотуберкулезного диспансера подтвердила диагноз и заключила, что лечение заявителя было своевременным и адекватным и привело к улучшению состояния его здоровья.

14 февраля 2005 группа экспертов заявила, что [заявитель] более не страдает от туберкулеза. В его легких наблюдались лишь некоторые остаточные явления.

До отъезда пациента в исправительную колонию 25 октября 2005 года противорецидивного лечения он не проходил.

Болезнь [заявителя], по-видимому, была обусловлена его частыми поездками в ИВС, хроническим стрессом, гепатитом С, его антиобщественным поведением и курением.

Пациенту был оперативно поставлен диагноз в ходе рентгенологического обследования и проведено эффективное лечение в соответствии с действующими стандартами».

51. Власти также представили обширную медицинскую карту заявителя за период с 2003 по 2008 год. Из нее следует, что во время содержания под стражей заявитель прошел десять рентгеновских обследований, сдал ряд анализов на ВИЧ и другие медицинские анализы, в том числе, анализ крови. Помимо упоминания в истории болезни заявителя туберкулеза и гепатита, в его медицинской карте имеются данные о лечении его кожных заболеваний. Так, в январе 2004 года после жалоб заявителя на зуд его осмотрел врач, поставил диагноз «стрептодерматоз» и выдал мазь. В феврале 2004 года ему был поставлен диагноз «недавний дерматит», а также выданы мази и другие лекарственные средства. С 2005 по 2008 годы заявитель не жаловался на проблемы с кожей. В июне 2004 года заявитель пожаловался на головную боль. В связи с этим его осмотрел психиатр, который подтвердил, что заявитель не страдает психическими расстройствами, и назначил ему ноотропил и витамины.

Г. Жалобы заявителя на условия его содержания под стражей и качество медицинской помощи

1. Обращение в прокуратуру

52. 17 сентября 2004 года заявитель обратился в прокуратуру для возбуждения уголовного дела в отношении руководства ИВС Ахтубинского РОВД, поместившего его в одну камеру с инфицированными заключенными, не обеспечившему соответствие условий его содержания под стражей минимальным стандартам национального законодательства и не предоставившему ему необходимой медицинской помощи.

53. 27 сентября 2004 года жалоба заявителя была отклонена. Прокуратура согласилась с тем, что условия содержания заявителя под стражей не полностью соответствовали требованиям национального законодательства, и что имели место факты бездействия со стороны администрации. Тем не менее, был сделан вывод о том, что в действиях администрации учреждения состав преступления отсутствует. Прокуратура не уточнила, были ли установлены факты бездействия администрации учреждения.

54. 12 декабря 2004 года заявитель обжаловал вышеупомянутое решение в суде в соответствии со статьей 125 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации.

55. 13 января 2004 года городской суд удовлетворил жалобу заявителя и отменил оспариваемое решение, поскольку прокуратура не предоставила подробных данных о бездействии администрации учреждения.

56. Других решений, касающихся итогов рассмотрения жалоб заявителя, стороны не предоставили.

57. Данные о рассмотрении последующих жалоб заявителя от 16, 17, 19, 25, 26 и 27 июля 2005 года, которые были направлены в прокуратуру, отсутствуют.

2. Исковые заявления

58. 7 и 14 сентября 2005 года заявитель подал два иска в городской суд, требуя компенсации ущерба его здоровью и морального вреда, предположительно обусловленного ненадлежащими условиями его содержания под стражей в ИВС Ахтубинского РОВД и СИЗО ИЗ–30/1.

59. В решениях от 14 и 17 сентября 2005 года городской суд оставил исковые заявления без движения на время устранения имеющихся в них процессуальных недостатков. Заявителю было предложено уточнить список ответчиков и фактические обстоятельства предполагаемых нарушений его прав.

60. Позже иски заявителя были возвращены без рассмотрения по существу, так как городской суд пришел к выводу, что заявитель не выполнил рекомендации суда.

61. Заявитель не обжаловал данные решения городского суда.

II. СООТВЕТСТВУЮЩЕЕ НАЦИОНАЛЬНОЕ И МЕЖДУНАРОДНОЕ ПРАВО И ПРОТОКОЛЫ

A. Продление срока содержания под стражей

62. Российские правовые нормы в отношении содержания под стражей в ходе судебного разбирательства описаны в постановлениях Европейского Суда от 22 октября 2009 года по делу «Исаев против России» (жалоба №20756/04, пункты 67–80) и от 13 ноября 2012 года по делу «Пятков против России» (жалоба №61767/08, пункт 59).

63. 22 марта 2005 года Конституционный Суд Российской Федерации подчеркнул, что ряд должностных лиц — в частности, прокуроры, следственные органы, суды и руководители следственных изоляторов — должны убедиться в том, что подозреваемые и обвиняемые содержатся под стражей лишь на основании действительного решения суда на срок, установленный указанным решением, либо незамедлительно освобождаются, и осудил практику содержания подсудимых под стражей исключительно на основании направленного обвинительного заключения в суд первой инстанции; было признано, что подобное толкование соответствующих статей УПК не соответствует Конституции и прецедентной практике Европейского Суда.

Б. Условия содержания под стражей

64. В статье 23 закона от 15 июля 1995 года «О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений» предусмотрено, что заключенные должны содержаться в условиях, соответствующих санитарно-гигиеническим требованиям. Им необходимо предоставить индивидуальные спальные места и постельные принадлежности, посуду и туалетные принадлежности. Норма жилой площади на каждого заключенного не может быть менее четырех квадратных метров. Кроме того, подозреваемые и обвиняемые обеспечиваются бесплатным питанием, достаточным для поддержания здоровья и сил по нормам, определяемым Правительством Российской Федерации. (статья 22 закона).

65. В действующей редакции статьи 99 Уголовно-исполнительного кодекса Российской Федерации от 8 января 1997 года с изменениями и дополнениями предусмотрено, что норма жилой площади в расчете на одного осужденного к лишению свободы в исправительных колониях не может быть менее двух квадратных метров. Осужденным предоставляются индивидуальные спальные места, постельные принадлежности, средства гигиены и одежда по сезону.

В. Медицинское обслуживание заключенных

66. Соответствующие положения национального законодательства и международного права, касающиеся общего медицинского обслуживания заключенных, изложены в постановлении Европейского Суда по делу «Худобин против России» (Khudobin v. Russia), жалоба №59696/00, пункт 56, ECHR 2006‑XII (выдержки), и в постановлении Европейского Суда от 5 апреля 2011 года по делу «Васюков против России» (Vasyukov v. Russia) (жалоба №2974/05, пункты 36–50).

ПРАВО

I. ПРЕДПОЛАГАЕМОЕ НАРУШЕНИЕ ТРЕБОВАНИЙ СТАТЬИ 3 КОНВЕНЦИИ В СВЯЗИ С УСЛОВИЯМИ СОДЕРЖАНИЯ ЗАЯВИТЕЛЯ ПОД СТРАЖЕЙ И СТАТЬИ 13 КОНВЕНЦИИ

67. Заявитель жаловался, что условия его содержания под стражей в ИВС Ахтубинского РОВД и ИЗ–30/1 в период с 20 декабря 2002 года по 22 августа 2005 года не соответствовали требованиям статьи 3 Конвенции. Статья 3 Конвенции гласит:

«Никто не должен подвергаться ни пыткам, ни бесчеловечному или унижающему достоинство обращению или наказанию».

68. Заявитель также утверждал, что не смог воспользоваться эффективным национальным средством правовой защиты от недопущения жестокого обращения[1] в соответствии с требованиями статьи 13 Конвенции, которая гласит:

«Каждый, чьи права и свободы, признанные в настоящей Конвенции, нарушены, имеет право на эффективное средство правовой защиты в государственном органе...»

A. Приемлемость

69. Власти утверждали, что заявитель не исчерпал внутренние средства правовой защиты, так как он подал жалобы в национальные суды ненадлежащим образом.

70. Заявитель утверждал, что подал жалобы на ненадлежащии условия содержания под стражей в прокуратуру и городской суд; при этом обе инстанции отказались рассматривать его жалобы по существу.

71. Ранее Суд отклонил аналогичный довод Властей (см. постановление Европейского Суда от 10 января 2012 года по делу «Ананьев и другие против России» (Ananyev and Others v. Russia), жалобы 42525/07 и 60800/08, пункты 70 и 100–119). Суд не находит оснований для иного вывода по настоящему делу.

72. Суд отмечает, что данные жалобы не являются явно необоснованными по смыслу подпункта «а» пункта 3 статьи 35 Конвенции. Кроме того, он отмечает, что они не являются неприемлемыми по каким-либо другим основаниям. Следовательно, они должны быть признаны приемлемыми.

Б. Существо жалобы

1. Предполагаемое нарушение статьи 13 Конвенции

(a) Доводы сторон

73. Власти отметили, что заявитель не обращался в российские суды с жалобами, и утверждали, что его жалоба должна быть отклонена ввиду несоблюдения требований пункта 1 статьи 35 Конвенции. По мнению Властей, заявитель мог получить адекватную помощь и предъявить свои претензии в суде. Власти привели два примера из отечественной практики, когда заявителям за ненадлежащие условия их содержания под стражей присудили компенсацию морального вреда. Наконец, со ссылкой на прецедентную практику Европейского Суда (см. решение Европейского Суда от 7 марта 1994 года по делу «Уайтсайд против Соединенного Королевства» (Whiteside v. the United Kingdom), жалоба №20357/92, Сборник постановлений и решений Европейского Суда по правам человека 76, с. 80) они указали на то, что сомнений заявителя в успешном рассмотрении жалобы недостаточно, чтобы освободить его от обязанности подать жалобу в любой из вышеуказанных компетентных национальных органов.

74. Заявитель настаивал на своих жалобах. Он утверждал, что, поскольку его жалобы затрагивали структурные проблемы в уголовно-исполнительной системе Российской Федерации, он не мог воспользоваться эффективными средствами правовой защиты.

(б) Оценка Суда

75. В деле «Ананьев и другие против России» (Ananyev and Others v. Russia) (приведенном выше, пункты 93–119) Суд провел тщательный анализ внутригосударственных средств правовой защиты в российской правовой системе применительно к жалобе, касающейся материальных условий содержания в следственном изоляторе. В упомянутом деле Суд пришел к выводу об отсутствии доказательств наличия в правовой системе РФ эффективного средства правовой защиты, способного предотвратить нарушение или повторное нарушение, если оно уже имело место, либо предоставить заявителю соответствующую и достаточную компенсацию вреда вследствие ненадлежащих условий содержания под стражей. Соответственно, Суд установил, что заявители по указанному делу, в нарушение статьи 13 Конвенции, не могли воспользоваться эффективным внутренним средством правовой защиты по своим жалобам.

76. Изучив аргументацию Властей, Суд не находит оснований отступать от аналогичного заключения в настоящем деле. Отметив, что заявитель подает «спорную» жалобу на основании статьи 3 Конвенции, Суд полагает, что имело место нарушение статьи 13 Конвенции.

2. Предполагаемое нарушение статьи 3 Конвенции

(a) Доводы сторон

77. Относительно условий содержания заявителя под стражей в ИВС Ахтубинского РОВД Власти признали, что они не полностью соответствовали требованиям статьи 3 Конвенции, хотя камеры, где он содержался, проходили регулярную дезинфекцию, а заявитель был обеспечен питанием по национальным стандартам.

78. Что касается ИЗ–30/1, Власти заявили, что условия содержания заявителя под стражей в упомянутом следственном изоляторе соответствовали положениям статьи 3 Конвенции.

79. Доводы заявителя представлены в пунктах 37 и 40 выше. Кроме того, он заявил, что камеры в ИЗ–30/1 были переполнены, а задержанные не имели индивидуальных спальных мест.

(б) Оценка Суда

80. Суд рассмотрит данную часть жалобы заявителя по существу в соответствии со статьей 3 Конвенции в свете применимых общих принципов, вновь приведенных, в том числе, в деле «Ананьев и другие против России» (Ananyev and Others v. Russia) (упомянутом выше, пункты 139–141).

81. Прежде всего, Суд отмечает, что в течение всего периода — двух лет, девяти месяцев и двух дней с 23 января 2003 года по 25 октября 2005 года —заявитель содержался в двух учреждениях. За исключением тех двадцати восьми дней, когда его доставляли в ИВС Ахтубинского РОВД на судебные слушания или для участия в следственных мероприятиях, заявитель содержался в ИЗ‑30/1. В ИЗ–30/1 он содержался в десяти разных камерах, площадь которых составляла от 21,8 до 29,9 квадратных метров на 6 – 10 заключенных.

82. Кроме того, Суд отмечает, что ранее он ознакомился с условиями содержания под стражей в ИЗ–30/1 в 2005 году и установил, что данное учреждение сильно переполнено (см. постановление по делу «Ананьев и другие против России» (Ananyev and Others v. Russia), упомянутое выше, пункты 134‑138). В своих выводах Суд сослался на доклад Уполномоченного по правам человека за 2005 год, который выразил сожаление по поводу плохих санитарно-гигиенических условий содержания под стражей в изоляторе ИЗ–30/1, и указал на то, что «изолятор был всегда переполнен в нарушение проектной вместимости здания. Фактическое число заключенных в конце 2005 и в 2006 году более чем вдвое превышало вместимость (см. постановление по делу «Ананьев и другие против России» (Ananyev and Others v. Russia), упомянутое выше, пункты 20–21 и 134–138).

83. С учетом замечаний Властей, касающихся проблемы переполненности, и того факта, что Суд уже установил нарушение требований статьи 3 Конвенции в связи с острой нехваткой в камерах ИЗ–30/1 жилой площади в период содержания в них заявителя (см. дело «Ананьев и другие против России» (Ananyev and Others v. Russia), упомянутое выше, пункт 166), Суд считает, что камера заявителя была переполнена.

84. Что касается ИВС Ахтубинского РОВД, то на основании данных, представленных сторонами, Суд считает установленным тот факт, что заявитель содержался в стесненных условиях с учетом того, что на каждого заключенного приходилось от 1,1 до 0,67 кв. м. площади камеры. Кроме того, Власти признали условия содержания в данном учреждении ненадлежащими.

85. С учетом вышеизложенного Суд считает, что содержание заявителя под стражей в двух указанных учреждениях в период с 23 января 2003 года по 25 октября 2005 года приравнивается к бесчеловечному и унижающему достоинство обращению.

86. Таким образом, имело место нарушение статьи 3 Конвенции.

II. ПРЕДПОЛАГАЕМОЕ НАРУШЕНИЕ СТАТЬИ 3 КОНВЕНЦИИ В СВЯЗИ С ЗАРАЖЕНИЕМ ТУБЕРКУЛЕЗОМ И АДЕКВАТНОСТЬЮ МЕДИЦИНСКОГО ОБСЛУЖИВАНИЯ

87. На основании статьи 3 Конвенции заявитель жаловался на то, что действия администрации привели к тому, что он заразился туберкулезом, находясь в одной камере с заключенными, страдающими данной болезнью. Он также утверждал, что власти не организовали надлежащим образом его лечение от гепатита и туберкулеза и не предоставили ему полноценного питания.

A. Доводы сторон

88. Власти утверждали, что заявителю была предоставлена адекватная и эффективная медицинская помощь. Они ссылались на вышеприведенное медицинское заключение (см. пункт 50 выше).

89. Заявитель настаивал на своих жалобах.

Б. Оценка Суда

1. Заражение туберкулезом

90. Суд напоминает о своем последовательно применяемом подходе, что даже если заявитель заболел туберкулезом, находясь в заключении, данный факт не означает нарушения статьи 3 при условии, что заявитель прошел соответствующее лечение (см. постановление Европейского Суда от 8 ноября 2005 года по делу «Алвер против Эстонии» (Alver v. Estonia), жалоба №64812/01, пункт 54, и постановление Европейского Суда от 30 июля 2009 года по делу «Питалев против России» (Pitalev v. Russia), жалоба №34393/03, пункт 53, с дальнейшими ссылками).

91. Возвращаясь к настоящему делу, Суд отмечает, что в период содержания под стражей заявитель регулярно проходил рентгеновское обследование. В марте 2004 года ему был поставлен диагноз «туберкулез» и проведено противовоспалительное, антибактериальное и комплексное противотуберкулезное, а также противорецидивное лечение. 14 февраля 2005 года группа экспертов установила, что он выздоровел, и подтвердила, что его лечение было своевременным, адекватным и эффективным (см. пункт 50 выше). Учитывая отсутствие в материалах дела доказательств обратного, Суд признает действительность вышеуказанных выводов.

92. Суд заключает, что жалоба заявителя является явно необоснованной и должна быть отклонена в соответствии с пунктами 3 и 4 статьи 35 Конвенции.

2. Предполагаемая неадекватность медицинского обслуживания

93. Суд напоминает, что необоснованного заявления об отсутствии, задержке или неудовлетворительном качестве медицинского обслуживания, как правило, недостаточно для постановки вопроса по статье 3 Конвенции. В достоверной жалобе обычно содержатся, в частности, рассматриваемые медицинские показания, назначенный и пройденный курс лечения либо отказ от него и ряд доказательств — например, заключений экспертов, — которые помогут выявить серьезные недоработки в медицинском обслуживании заявителя (см. постановление Европейского Суда от 24 января 2012 года по делу «Валерий Самойлов против России» (Valeriy Samoylov v. Russia), жалоба №57541/09, пункт 80).

94. Суд отмечает, что заявитель, интересы которого на национальном уровне представлял адвокат, не привел доказательств в обоснование своих утверждений о низком качестве медицинской помощи. Кроме того, он не представил достоверных объяснений данного факта бездействия.

95. В то же время, Власти предъявили различные документы, касающиеся лечения заявителя в период содержания под стражей, и заключение эксперта об адекватности проведенного лечения (см. пункт 50 выше).

96. Поскольку в данных материалах не выявлено изъянов в лечении заявителя со стороны национальных органов власти, Суд полагает, что утверждения заявителя по данному вопросу являются необоснованными и должны быть отклонены как явно необоснованные в соответствии с подпунктом «а» пункта 3 и 4 статьи 35 Конвенции.

III. ПРЕДПОЛАГАЕМОЕ НАРУШЕНИЕ СТАТЬИ 3 КОНВЕНЦИИ В СВЯЗИ С УСЛОВИЯМИ ПЕРЕВОЗКИ ЗАЯВИТЕЛЯ

97. Кроме того, заявитель был недоволен условиями перевозки в ИВС Ахтубинского РОВД и обратно в период содержания под стражей в следственном изоляторе ИЗ–30/1. Суд рассмотрит данную жалобу в соответствии со статьей 3 Конвенции, текст которой, относящийся к делу, приведен выше.

A. Доводы сторон

98. Власти отрицают сложности с условиями перевозок, однако в связи с данной жалобой они не представили конкретных данных.

99. Заявитель не согласился с утверждением Властей и настаивал на своей жалобе (см. пункт 47 выше). В частности, он настаивал на том, что многие из оспариваемых поездок состоялись в ходе судебного разбирательства по его уголовному делу. По его мнению, условия перевозки ухудшили его физическое и психическое состояние и его способность сосредоточиться на судебном процессе.

Б. Анализ Суда

1. Приемлемость

100. Суд отмечает, что данная часть жалобы не является явно необоснованной по смыслу подпункта «а» пункта 3 статьи 35 Конвенции. Кроме того, Суд отмечает, что она не является неприемлемой по каким-либо иным основаниям. Следовательно, она должна быть признана приемлемой.

2. Существо жалобы

101. Суд отмечает, что заявитель представил подробное и последовательное описание условий его перевозки в части, относящейся к продолжительности и общим условиям поездок. Государство-ответчик сообщило Суду о датах поездок заявителя в ИВС Ахтубинского РОВД (см. пункт 36 выше), но не представило конкретных данных о количестве заключенных в тюремном фургоне в каждую из поездок, оригиналов документов по организации питания в указанные дни и фактический продолжительности каждой из поездок по дням.

102. Суд отмечает, что в ряде ситуаций доступ к информации, достоверно подтверждающей или опровергающей заявления в соответствии со статьей 3 Конвенции имеют лишь Власти государства-ответчика, и что отказ со стороны Властей предоставить такую информацию без удовлетворительного объяснения может привести к выводам об обоснованности утверждений заявителя (см., например, постановление Европейского Суда от 6 апреля 2004 года по делу «Ахмет Озкан и другие против Турции» (Ahmet Özkan and Others v. Turkey), жалоба №21689/93, пункт 426). Таким образом, вначале Суд рассмотрит вопрос о том, учтен ли отказ Властей предоставить копии соответствующей тюремной документации должным образом в материалах настоящего дела.

103. С учетом молчания Властей по данному вопросу Суд полагает, что они не представили убедительных объяснений отсутствию подробных данных и копий с оригиналов документации о поездках заявителя, в результате чего Суд может сделать выводы о действиях Властей (см. постановление Европейского Суда от 10 февраля 2009 года по делу «Новинский против России», жалоба №11982/02, пункты 101–103). В связи с вышеизложенным, Суд рассмотрит вопрос об условиях перевозки заявителя из СИЗО и обратно на основании представленных им материалов (см. постановление Европейского Суда от 7 июня 2007 года по делу «Игорь Иванов против России» (Igor Ivanov v. Russia), жалоба №34000/02, пункты 34‑35).

104. Суд отмечает, что, по мнению заявителя, его перевозили в переполненных тюремных фургонах (см. пункт 47 выше). За два года, девять месяцев и два дня его перевозили в стесненных условиях не менее двадцати восьми раз (см. пункт 36 выше). В дни поездок заявителю не предоставляли полноценного питания; его удерживали на площадке для сборов в следственном изоляторе в неприемлемых условиях (пункты 47 и 48 выше). Вышеуказанное обращение имело место в ходе судебного разбирательства, по меньшей мере, частично в период с июля 2003 года по июнь 2005 года (см. пункты 33 и 34 выше), то есть в период, когда заявителю были особенно необходимы способность к концентрации и ясность ума (см. постановление Европейского Суда от 31 июля 2008 года по делу «Старокадомский против России» (Starokadomskiy v. Russia), жалоба №42239/02, пункты 53–60). Далее Суд отмечает, что в медицинском заключении, представленном Властями, указано, что частые поездки заявителя — один из многих факторов, которые могли способствовать заражению заявителя туберкулезом (см. пункт 50 выше).

105. Суд считает, что приведенные выше соображения в совокупности являются достаточным основанием для вывода о том, что обращение с заявителем превысило минимальный порог жестокости и бесчеловечного и унижающего достоинство обращения по смыслу статьи 3 Конвенции (см. постановление Европейского Суда от 16 декабря 2010 года по делу «Трепашкин против России» (№2) (Trepashkin v. Russia (no. 2)), жалоба №14248/05, пункты 131–36). Следовательно, имело место нарушение указанного положения Конвенции.

IV. ПРЕДПОЛАГАЕМОЕ НАРУШЕНИЕ ПОДПУНКТА «с» ПУНКТА 1 СТАТЬИ 5 КОНВЕНЦИИ

106. В соответствии с подпунктом «с» пункта 1 статьи 5 Конвенции заявитель утверждал, что его содержание под стражей было необоснованным и незаконным. Соответствующие части статьи 5 следующего содержания:

«1. Каждый имеет право на свободу и личную неприкосновенность. Никто не может быть лишен свободы иначе как в следующих случаях и в порядке, установленном законом...

(c) законное задержание или заключение под стражу лица, произведенное с тем, чтобы оно предстало перед компетентным органом по обоснованному подозрению в совершении правонарушения или в случае, когда имеются достаточные основания полагать, что необходимо предотвратить совершение им правонарушения или помешать ему скрыться после его совершения...»

A. Доводы сторон

107. Власти утверждали, что заявитель не оспаривал в кассационном порядке постановления суда от 21 декабря 2002 года, 19 февраля, 20 марта, 18 апреля, 14 июля и 26 декабря 2003 года, 18 марта, 29 сентября, 28 декабря 2004 года и 30 марта 2005 года, касающиеся его содержания под стражей в период предварительного следствия. Соответственно, его жалоба должна быть отклонена ввиду неисчерпания национальных средств правовой защиты. Они также отметили, что содержание заявителя под стражей было законным и, следовательно, соответствовало требованиям подпункта «с» пункта 1 статьи 5 Конвенции.

108. В ответ на вопрос Суда о законности содержания заявителя под стражей в периоды с 20 августа по 26 декабря 2003 года и с 30 марта по 15 июня 2004 года Власти отметили, что 2 июля 2003 года следственные органы направили дело заявителя в городской суд, который получил его 8 июля 2003 года. 14 июля 2003 года городской суд назначил на 28 июля 2003 года предварительное слушание. Впоследствии городской суд постановил приступить к рассмотрению дела заявителя по существу 7 августа 2003 года. В ходе судебного разбирательства срок содержания заявителя под стражей был продлен на основании постановлений городского суда от 26 декабря 2003 года и 18 марта, 15 июня, 29 сентября и 28 декабря 2004 года.

109. Заявитель настаивал на своих жалобах, отметив, что он обжаловал постановления суда от 12 мая, 20 июня, 18 июля 2003 года и 12 августа 2004 года.

Б. Оценка Суда

1. Приемлемость

110. Принимая во внимание обстоятельства дела и доводы Властей, Суд отмечает, что заявитель содержался под стражей на основании постановлений суда в периоды с 22 декабря 2002 года по 20 августа 2003 года и с 26 декабря 2003 года по 30 мая 2004 года. В оставшийся период — а именно, с 20 августа по 26 декабря 2003 года — суд первой инстанции постановлений о содержании под стражей не выносил.

111. Вначале Суд рассмотрит вопрос о приемлемости периодов содержания заявителя под стражей на основании постановлений суда, а затем о приемлемости его содержания под стражей в оставшийся период.

112. По мнению Суда, национальные суды действовали в пределах своих полномочий, вынося постановления об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу в отношении заявителя и продлевая срок его содержания под стражей в периоды с 22 декабря 2002 года по 20 августа 2003 года и с 26 декабря 2003 года по 30 мая 2004 года. Нет оснований полагать, что постановления о заключении под стражу, касающиеся вышеуказанных периодов, были признаны недействительными или незаконными в системе национального права. Соответственно, Суд считает, что нет необходимости рассматривать довод Властей о неисчерпании национальных средств правовой защиты применительно к данным периодам (см. аналогичный подход в постановлении Европейского Суда от 15 января 2009 года по делу «Юдаев против России» (Yudayev v. Russia), жалоба №40258/03, пункт 53). Соответствующие жалобы заявителя являются явно необоснованными и подлежат отклонению в соответствии с пунктами 3 и 4 статьи 35 Конвенции.

113. Что касается периода с 20 августа по 26 декабря 2003 года, Суд отмечает, что в данный период суд первой инстанции не выносил постановлений о содержании заявителя под стражей. Несмотря на то, что в постановлении от 14 июля 2003 года о назначении предварительного слушания суд упомянул, что мера пресечения, избранная в отношении заявителя, должна остаться неизменной, постановлений по данному вопросу он не выносил (см. пункт 20 выше). Это соответствовало национальной правовой практике в соответствующий период. Ранее Суд уже указал на то, что часть 2 статьи 255 УПК РФ в толковании национальных органов власти допускает содержание обвиняемого под стражей без постановления суда в срок до шести месяцев с даты получения судом материалов дела. Постановление суда требовалось лишь в том случае, если срок содержания под стражей «в процессе рассмотрения дела в суде» превысил шесть месяцев (см. дело «Юдаев против России» (Yudayev v. Russia), упомянутое выше, пункт 56). Конституционный Суд Российской Федерации впоследствии признал подобную практику неконституционной, указав, что это противоречит требованиям пункта 1 статьи 5 Конвенции (см. пункт 63 выше). Поскольку городской суд не выносил постановлений о продлении срока содержания заявителя под стражей в рассматриваемый период, а практика не предусматривает необходимости вынесения подобных постановлений, Суд заключает, что средством правовой защиты заявитель воспользоваться не мог.

114. Кроме того, Суд отмечает, что заявитель подал жалобы в соответствии с подпунктом «с» пункта 1 статьи 5 Конвенции 8 мая 2004 года; при этом период окончания оспариваемого срока содержания заявителя под стражей составил менее шести месяцев. Следовательно, требования правила шестимесячного срока были соблюдены.

115. Суд полагает, что жалоба о законности содержания заявителя под стражей с 20 августа по 26 декабря 2003 года не является явно необоснованной по смыслу пункта 3 статьи 35 Конвенции. Кроме того, Суд отмечает, что она не является неприемлемой по каким-либо иным основаниям. Следовательно, она должна быть признана приемлемой.

2. Существо жалобы

116. Суд уже рассмотрел и выявил нарушение пункта 1 статьи 5 Конвенции в ряде дел, касающихся практики содержания подсудимых под стражей исключительно на основании направленного обвинительного заключения в суд первой инстанции. Он признал, что практика содержания обвиняемых под стражей в отсутствие определенной правовой основы или конкретных норм, регулирующих положение заключенных, в результате чего их могут лишить свободы на неограниченный срок без судебных решений, несовместима с принципами правовой определенности и защиты от произвола, которые закреплены в Конвенции, и принципом верховенства закона (см. постановления Европейского Суда от 24 апреля 2008 года по делу «Фурсенко против России» (Fursenko v. Russia), жалоба №26386/02, пункты 77–79; от 25 октября 2007 года по делу «Лебедев против России» (Lebedev v. Russia), жалоба №4493/04, пункты 52–59; от 21 июня 2007 года по делу «Мельникова против России» (Melnikova v. Russia), жалоба №24552/02, пункты 53–56; от 1 марта 2007 года по делу «Белевицкий против России» (Belevitskiy v. Russia), жалоба №72967/01, пункты 86–93; от 8 июня 2006 года по делу «Корчуганова» против России» (Korchuganova v. Russia), жалоба №75039/01, пункты 55–59; от 2 марта 2006 года по делу «Нахманович против России» (Nakhmanovich v. Russia), жалоба №55669/00, пункты 67–68; и по делу «Худоеров против России» (Khudoyorov v. Russia), жалоба №6847/02, пункты 144–51, ECHR 2005‑X). Суд не видит оснований для иного вывода по данному делу. Следовательно, Суд полагает, что содержание заявителя под стражей в период с 20 августа по 26 декабря 2003 года нарушило требования подпункта «с» пункта 1 статьи 5 Конвенции.

117. Следовательно, он заключает, что имело место нарушение требований пункта 1 статьи 5 Конвенции в связи с незаконным содержанием заявителя под стражей.

V. ПРЕДПОЛАГАЕМОЕ НАРУШЕНИЕ ПУНКТА 3 СТАТЬИ 5 КОНВЕНЦИИ

118. В соответствии с подпунктом «с» пунктов 1 и 3 статьи 5 Конвенции заявитель жаловался на то, что длительность его содержания под стражей в ожидании суда была чрезмерной, а основания — не относящимися к делу и недостаточными.

119. Суд рассмотрит данную жалобу в соответствии с пунктом 3 статьи 5 Конвенции, соответствующая часть которой гласит:

«Каждый задержанный или заключенный под стражу в соответствии с положениями подпункта «с» пункта 1 настоящей статьи... имеет право на судебное разбирательство в течение разумного срока или на освобождение до суда. Освобождение может быть обусловлено предоставлением гарантий явки в суд».

A. Доводы сторон

120. Власти утверждали, что жалоба заявителя в соответствии со статьей 5 Конвенции должна быть признана неприемлемой, поскольку он не исчерпал имеющиеся национальные средства правовой защиты: например, не обжаловал постановления о продлении срока его содержания под стражей от 19 февраля, 20 марта, 18 апреля, 14 июля и 26 декабря 2003 года, 18 марта, 29 сентября и 28 декабря 2004 года и 30 марта 2005 года. Они также указали на то, что постановления о продлении срока содержания заявителя под стражей были законными и обоснованными. Длительность его содержания под стражей объяснялась сложностью уголовного дела, необходимостью проведения психолого-психиатрической экспертизы, неявки в суд его адвоката, серьезностью выдвинутых против него обвинений и состоянием его здоровья.

121. Заявитель утверждал, что национальные суды не выдвинули «соответствующих и достаточных» причин оставить его под стражей на такой долгий срок. Их решения были формальными, необоснованными и недостаточно мотивированными. Заявитель также отметил, что обжалование в порядке надзора не является «эффективным средством правовой защиты», а его кассационные жалобы на постановления от 12 мая, 20 июня, 18 июля 2003 года и 15 июня 2004 года были отклонены.

Б. Оценка Суда

1. Приемлемость

122. Что касается довода Властей, то Суд повторяет, что правило об исчерпании национальных средств правовой защиты применяется для того, чтобы предоставить Высоким Договаривающимся Странам возможность предотвратить или устранить предполагаемые нарушения до ознакомления с ними Суда (см., среди многих других источников, постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Селмуни против Франции» (Selmouni v. France), жалоба №25803/94, пункт 74, ECHR 1999‑V). В контексте предполагаемого нарушения пункта 3 статьи 5 Конвенции данное правило требует, чтобы внутригосударственные органы власти могли установить, было ли соблюдено право заявителя на судебное разбирательство в течение разумного срока, и существуют ли соответствующие и достаточные основания для содержания его под стражей (см., например, постановление Европейского Суда от 14 декабря 2006 года по делу «Щеглюк против России» (Shcheglyuk v. Russia), жалоба №7649/02, пункт 35, или постановление Европейского Суда от 24 мая 2007 года по делу «Пшевечерский против России» (Pshevecherskiy v. Russia), жалоба №28957/02, пункт 50).

123. В настоящем деле во время содержания заявителя под стражей в ходе предварительного следствия он оспорил, по меньшей мере, четыре постановления суда о продлении срока его содержания под стражей (см. пункты 13, 16, 17 и 24 выше). Таким образом, Суд считает, что, хотя заявитель не обжаловал другие постановления о продлении срока содержания под стражей, он дал областному суду возможность установить, соответствует ли его содержание под стражей гарантированному Конвенцией праву на судебное разбирательство в течение разумного срока или на освобождение до суда (см. аналогичный подход в постановлении Европейского Суда от 24 апреля 2012 года по делу «Чумаков против России» (Chumakov v. Russia), жалоба №41794/04, пункт 149, где заявитель обжаловал лишь два постановления суда).

124. В свете вышеизложенного Суд считает, что нельзя полагать, что заявитель не исчерпал национальные средства правовой защиты по своей жалобе на основании пункта 3 статьи 5 Конвенции. Следовательно, Суд отклоняет возражение Властей.

125. Кроме того, Суд отмечает, что настоящая жалоба не является явно необоснованной по смыслу подпункта «а» пункта 3 статьи 35 Конвенции. Кроме того, Суд отмечает, что она не является неприемлемой по каким-либо иным основаниям. Следовательно, она должна быть признана приемлемой.

2. Существо жалобы

(а) Общие принципы

126. Суд повторяет, что при определении длительности содержания под стражей в соответствии с пунктом 3 статьи 5 Конвенции учитываемый период начинается в день заключения обвиняемого под стражу и заканчивается в день предъявления обвинения, даже в суде первой инстанции, либо, возможно, при освобождении заявителя из-под стражи на время рассмотрения его уголовного дела (см., среди прочих источников, постановление Европейского Суда от 27 июня 1968 года по делу «Вемхофф»« против Германии» (Wemhoff v. Germany), пункт 9, Серия А №7; постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Лабита против Италии» (Labita v. Italy), жалоба №26772/95, пункты 145 и 147, ECHR 2000‑IV; и постановление Европейского Суда по делу «Джесиус против Литвы» (Ječius v. Lithuania), жалоба №34578/97, пункт 44, ECHR 2000‑IX).

127. Суд повторяет, что вопрос об обоснованности срока содержания под стражей нельзя рассматривать абстрактно. Основания для содержания обвиняемого под стражей необходимо оценивать исходя из обстоятельств каждого конкретного дела и с учетом его особенностей. Длительное содержание под стражей в настоящем деле может быть обосновано лишь при наличии существенных признаков соблюдения требований общественного интереса, которые, несмотря на принцип презумпции невиновности, превосходят право на свободу и личную неприкосновенность, сформулированное в статье 5 Конвенции (см., среди прочих источников, постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Кудла против Польши» (Kudłav.Poland), жалоба № 30210/96, пункт 110 и следующие, ECHR 2000‑XI).

128. Наличие и сохранение обоснованного подозрения в совершении подозреваемым преступления — непременное условие правомерности длительного содержания под стражей. Однако по прошествии определенного периода времени это основание перестает являться достаточным. В таких случаях Суд должен установить, по-прежнему ли являются другие причины, перечисленные судебными властями, основанием для содержания под стражей. Если такие основания являются «соответствующими» и «достаточными», Суд также обязан установить, проявили ли компетентные национальные органы власти «особое усердие» в проведении судебного разбирательства (см. постановление Европейского Суда от 24 августа 1998 года по делу «Контрада против Италии» (Contrada v. Italy), Сборник постановлений и решений Европейского Суда по правам человека 1998-V, с. 2185, пункт 54 и постановление от 23 сентября 1998 года по делу «И.А. против Франции» (I.A. v. France), Сборник постановлений и решений Европейского Суда по правам человека 1998-VII, с. 2978‑79, пункт 102). Органы власти должны привести убедительное обоснование срока содержания под стражей, независимо от его продолжительности (см. постановление Европейского Суда по делу «Шишков против Болгарии» (Shishkov v. Bulgaria), жалоба №38822/97, пункт 66, ECHR 2003‑I (выдержки). При вынесении решения об освобождении или задержании органы власти обязаны рассмотреть альтернативные меры, обеспечивающие его явку в суд (см. постановление Европейского Суда от 21 декабря 2000 года по делу «Яблоньский против Польши» (Jablonski v. Poland), жалоба №33492/96, пункт 83).

129. Прежде всего, ответственность ложится на национальные судебные власти, которые должны обеспечить, чтобы в каждом конкретном случае длительность срока содержания под стражей обвиняемого не превысила разумные пределы. Для этого они должны, уделяя должное внимание принципу презумпции невиновности, изучить все доводы за и против наличия общественного интереса в обоснование отступления от защиты прав по статье 5, и изложить их в своих решениях по ходатайствам об освобождении из-под стражи. Суд призван решить, имело ли место нарушение пункта 3 статьи 5 Конвенции, главным образом на основании доводов, приведенных в данных решениях, и достоверных фактов, изложенных заявителем в его жалобах (см., например, постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Маккей против Соединенного Королевства» (McKay v. the United Kingdom), жалоба №543/03, пункт 43, ECHR 2006‑X).

(б) Применение данных принципов к настоящему делу

(i) Учитываемый период

130. Суд отмечает, что заявитель был задержан 20 декабря 2002 года и осужден 30 мая 2005 года. В период с 3 по 30 марта 2005 года он находился в психиатрической больнице под подпиской о невыезде. В соответствии со статьей 188 ранее действовавшего УПК РФ, срок нахождения подозреваемого или обвиняемого в психиатрическом стационаре входит в общий срок содержания под стражей. В этом отношении Суд не находит оснований отступать от национального права (см. аналогичный подход в постановлении Европейского Суда по делу Мельниковой против России (Melnikova v. Russia), упомянутому выше, пункт 78). Соответственно, длительность учитываемого периода составляет два года, пять месяцев и десять дней.

131. Длительность срока содержания заявителя под стражей беспокоит Суд. С учетом презумпции невиновности российские власти должны были привести очень веские причины для содержания заявителя под стражей в течение столь длительного периода.

132. Суд признает, что первоначально содержание заявителя под стражей могло быть оправдано обоснованным подозрением в совершении преступления — изнасилования с угрозой убийством. Однако с течением времени данное основание неизбежно теряет силу. Соответственно, в обоснование содержания под стражей Суд должен установить наличие иных оснований, приведенных судебными властями (см. постановление Европейского Суда по делу «Лабита против Италии» (Labita v. Italy), упомянутому выше, пункт 153). Таким образом, он рассмотрит доводы, приведенные российскими судами в течение всего срока содержания заявителя под стражей.

(ii) Обоснование заключения заявителя под стражу

(α) Тяжесть и характер обвинений

133. Продлевая срок содержания заявителя под стражей, национальные суды неоднократно ссылались на тяжесть выдвинутых против него обвинений и отмечали, что ему было предъявлено обвинение в совершении тяжкого преступления (см. пункты 10, 12, 17, 21 и 31 выше).

134. Суд считает, что несмотря на то, что продление срока содержания под стражей необходимо для оценки риска побега или рецидива у заявителя, данную необходимость не следует оценивать с чисто абстрактной точки зрения, принимая во внимание лишь тяжесть преступления. Даже если Суд признает, что серьезность обвинений может стать основанием для заключения под стражу на начальных стадиях процесса (см. постановление Европейского Суда от 4 мая 2006 года по делу «Целеевски против Польши» (Celejewski v. Poland) , жалоба №17584/04, пункты 37–38, и по делу «Кучера против Словакии» (Kučera v. Slovakia), жалоба №48666/99, пункт 95, ECHR 2007 (выдержки)), он не вправе согласиться с тем, что она может послужить основной причиной для содержания лица под стражей на последующих стадиях судебного разбирательства.

135. Соответственно, одних вышеприведенных обстоятельств недостаточно для обоснования столь длительного срока содержания заявителя под стражей.

(β) Опасность побега

136. Что касается риска побега, его необходимо оценить с учетом различных факторов, особенно тех, которые относятся к характеру соответствующего лица, его моральным качествам, жилищу, роду деятельности, имуществу, его семейным узам и всевозможным связям со страной, в которой он привлечен к уголовной ответственности (см. постановление Европейского Суда от 27 июня 1968 года по делу «Ноймайстер против Австрии» (Neumeister v. Austria), пункт 10, Серия A №8).

137. В настоящем деле, помимо замечаний о серьезности обвинений, суды не упомянули о других основаниях для оценки риска побега. Из решений судов следует, что учета и оценки доводов заявителя о том, что он имеет стабильное место жительства, является студентом и нуждается в лечении своей болезни в стационаре, фактически не проводилось (см. пункты 12, 13, 27 и 28 выше). В имеющихся у Суда доказательствах отсутствуют основания полагать, что существовал реальный риск побега.

138. Поэтому Суд считает, что ссылка национальных судов на вышеуказанные причины была необоснованной (аналогичные рассуждения приведены в постановлении Европейского Суда от 24 июля 2012 года по делу «Михаил Гришин против России» (Mikhail Grishin v. Russia), жалоба №14807/08, пункт 144).

(γ) Необходимость провести дальнейшее расследование и обеспечить ознакомление заявителя с материалами его дела

139. Суд отмечает, что следственные органы и суды заявили, что содержание заявителя под стражей необходимо продлить ввиду необходимости проведения дополнительных следственных мероприятий и обеспечения ознакомления заявителя с материалами дела (пункты 11, 12, 13, 15 и 17 выше).

140. Суд не может признать, что причины, указанные национальными судами, имели законную силу для продления срока содержания заявителя под стражей, так как ни следственные органы, ни суды не указали, какие именно следственные действия надлежало произвести. Вместо этого они использовали абстрактное выражение — «некоторые следственные действия». Кроме того, ни городской, ни областной суды не дали должной оценки добросовестности следственных органов при проведении расследования.

141. Что касается необходимости предоставления заявителю возможности изучить материалы дела, то в силу решения от 20 июня 2003 года городской суд согласился с его заявлениями о том, что следователь чрезмерно затянул процесс их изучения (см. пункт 15 выше). Данный вывод не был изменен на более высоком уровне юрисдикции (см. пункт 16 выше). Соответственно, это не может служить основанием для содержания заявителя под стражей .

(δ) Другие причины в обоснование заключения заявителя под стражу

142. Суд отмечает, что решение областного суда от 12 августа 2004 года было, inter alia, обосновано тем, что предыдущее судебное заседание было отложено ввиду неявки заболевшего адвоката заявителя. Городской суд не указал продолжительность перерыва между заседаниями суда (см. пункт 25 выше).

143. Принимая во внимание вышеизложенное и тот факт, что в отношении стороны защиты не поступило других заявлений о том, что рассмотрение дела было необоснованно длительным, Суд считает, что рассматриваемый эпизод не оказывает существенного влияния на общую длительность содержания под стражей и, следовательно, не может использоваться против заявителя.

144. Кроме того, Суд отмечает, что национальные суды указали на ряд отрицательных характеристик, представленных против заявителя стороной обвинения (см. пункты 11, 17 и 25 выше). Кроме того, представляется, что в материалах дела также имеются некоторые противоречивые источники, предоставленные стороной защиты (см. пункт 12 выше).

145. Суд не убежден в том, что следует учитывать отрицательные характеристики заявителя, поскольку суды не изучили их должным образом и не разъяснили, почему они отклонили положительные характеристики, представленные стороной защиты.

146. Наконец, Суд отмечает доводы Властей о том, что содержание заявителя под стражей было обосновано необходимостью проведения психолого-психиатрической экспертизы и его болезнью. Национальные суды не указали на данные доводы.

147. Что касается необходимости проведения психолого-психиатрической экспертизы заявителя, Суд отмечает, что продолжительность проведения рассматриваемой экспертизы — всего двадцать семь дней, и что указанный срок как таковой или в совокупности с другими факторами — например, неявкой адвоката заявителя, — не мог быть причиной или обоснованием содержания заявителя под стражей в течение двух лет, пяти месяцев и десяти дней.

148. Что касается здоровья заявителя, в материалах Властей Суд не усматривает рациональной основы. Тот факт, что заявитель был болен гепатитом С и туберкулезом, свидетельствует в пользу его освобождения, а не содержания под стражей.

(iii) Заключение Суда

149. Подводя итог, Суд заключает, что, несмотря на возможное наличие соответствующих и достаточных оснований для содержания заявителя под стражей на ранней стадии расследования, причины, представленные национальными судами, были недостаточны для обоснования его содержания под стражей в течение почти двух с половиной лет.

150. Соответственно, Суд считает, что имело место нарушение пункта 3 статьи 5 Конвенции.

VI. ПРЕДПОЛАГАЕМОЕ НАРУШЕНИЕ ПУНКТА 4 СТАТЬИ 5 КОНВЕНЦИИ

151. Заявитель также жаловался на то, что его ходатайства о судебном пересмотре постановлений о заключении под стражу от 12 мая, 20 июня и 18июля 2003 года, а также постановления от 15 июня 2004 года, не были рассмотрены безотлагательно в соответствии с пунктом 4 статьи 5 Конвенции. Указанное положение Конвенции гласит:

«4. Каждый, кто лишен свободы в результате ареста или заключения под стражу, имеет право на безотлагательное рассмотрение судом правомерности его заключения под стражу и на освобождение, если его заключение под стражу признано судом незаконным».

A. Доводы сторон

152. Власти не согласились с заявителем; в отношении постановления о заключении под стражу от 15 июня 2004 года они указали, что областной суд рассмотрел жалобу заявителя на данное решение в разумный срок.

153. Заявитель настаивал на своей жалобе и утверждал, что просрочки в рассмотрении апелляции были допущены исключительно по вине национальных органов власти.

Б. Оценка Суда

1. Приемлемость

154. Что касается жалоб заявителя на отложение рассмотрения его кассационной жалобы на постановления об его заключении под стражу от 12 мая, 20 июня и 18 июля 2003 года, Суд отмечает, что данные жалобы были рассмотрены по существу 8 мая 2004 года. Принимая во внимание правило шестимесячного срока, изложенное в пункте 1 статьи 35 Конвенции, Суд считает, что он не правомочен рассматривать данные жалобы (см. аналогичный подход в постановлении Европейского Суда от 3 октября 2013 года по делу «Низомхон Джураев против России» (Nizomkhon Dzhurayev v. Russia), жалоба №31890/11, пункт 159; решении Европейского Суда от 22 февраля 2005 года по делу «Худоеров против России» (Khudoyorov v. Russia), жалоба №6847/02; и постановлении Европейского Суда от 3 апреля 2014 года по делу «Артемов против России» (Artemov v. Russia), жалоба №14945/03, пункт 90 ). Соответственно, вышеупомянутые жалобы должны быть отклонены по причине просрочки.

155. Далее Суд отмечает, что жалоба на просрочку рассмотрения кассацинной жалобы заявителя на постановление от 15 июня 2004 не является явно необоснованной по смыслу пункта 3 статьи 35 Конвенции. Кроме того, Суд отмечает, что она не является неприемлемой по каким-либо иным основаниям. Следовательно, она должна быть признана приемлемой.

2. Существо жалобы

(а) Общие принципы

156. Суд напоминает, что пункт 4 статьи 5 Конвенции, гарантирующий право задержанных или заключенных возбуждать дела, касающиеся законности их содержания под стражей, также провозглашает их право на безотлагательное вынесение судебного решения о законности содержания под стражей после начала разбирательства и его прекращение, если оно признано незаконным. Хотя это не обязывает Высокие Договаривающиеся Страны устанавливать второй уровень юрисдикции для рассмотрения законности содержания под стражей, государство, устанавливающее такую систему, должно предоставить заключенным принципиально те же гарантии при рассмотрении жалоб в кассационном порядке, что и в первой инстанции (см. постановление Европейского Суда от 23 ноября 1993 года по делу «Наварра против Франции» (Navarra v. France), пункт 28, Серия A №273-B, и от 12 декабря 1991 года по делу «Тот против Австрии» (Toth v. Austria) , пункт 84, Серия A №224). Несомненно, одной из таких гарантий является требование о «незамедлительности» вынесения решения, и пункт 4 статьи 5, касающийся свободы, требует особой срочности (см. дело «Хатчисон Рейд против Соединенного Королевства» (Hutchison Reid v. the United Kingdom), жалоба №50272/99, пункт 79, ECHR 2003‑IV). В данном контексте Суд также отмечает, что особая необходимость в быстром вынесении решения о законности заключения под стражу возникает в случаях, когда судебное разбирательство еще не закончено, поскольку подсудимый должен в полной мере воспользоваться принципом презумпции невиновности (см. постановление Европейского Суда от 4 октября 2001 года по делу «Иловецкий против Польши» (Iłowiecki v. Poland) , жалоба №27504/95, пункт 76).

157. Хотя число дней соответствующего судебного разбирательства, по-видимому, существенно, оно не имеет определяющего значения для решения вопроса о том, было ли решение вынесено с необходимой поспешностью (см. решение Европейского Суда от 20 сентября 2007 года по делу «Мери против Нидерландов» (Merie v. the Netherlands), жалоба №664/05). Важно добросовестное отношение органов власти, просрочка, допущенная по вине заявителя, и любые факторы, вызывающие просрочку, за которые государство не может нести ответственность (см. постановление Европейского Суда от 30 ноября 2000 года по делу «Г.Б. против Швейцарии» (G.B. v. Switzerland) , жалоба №27426/95, пункты 34–39).

(б) Применение общих принципов к настоящему делу

158. Суд отмечает, что областной суд принял жалобу заявителя от 16 июня 2004 года на постановление о заключении под стражу от 15 июня 2004 года 16 июля 2004 года и рассмотрел ее 12 августа 2004 года.

159. Далее он отмечает, что Власти не представили объяснений, почему на передачу жалобы заявителя в областной суд потребовался целый месяц. Он не утверждает, что просрочки в рассмотрении жалобы произошли по вине заявителя или ввиду сложности рассматриваемых вопросов, для изучения которых, таким образом, требовалось дополнительное время. В данных обстоятельствах Суд считает целесообразным учитывать период с 16 июня 2004 года — дня подачи кассационной жалобы во внутригосударственные органы власти — до 12 августа 2004 года — дня ее рассмотрения по существу. Соответственно, срок рассмотрения жалобы заявителя составил один месяц двадцать шесть дней.

160. Суд напоминает, что он установил нарушение пункта 4 статьи 5 по делам против Российской Федерации в тех случаях, когда срок рассмотрения апелляций составил двадцать дней (см. постановление Европейского Суда от 22 декабря 2009 года по делу «Бутусов против России» (Butusov v. Russia), жалоба №7923/04, пункты 32–35), двадцать шесть дней (см. постановление Европейского Суда от 1 июня 2006 года по делу «Мамедова против России» (Mamedova v. Russia), жалоба №7064/05, пункт 96) и двадцать семь дней (см. постановление Европейского Суда от 23 октября 2012 года по делу «Пичугин против России» (Pichugin v. Russia), жалоба №38623/03, пункты 154–56), подчеркивая, что вина за длительность их рассмотрения полностью лежит на органах власти.

161. Обстоятельства настоящего дела показывают, что длительность всего срока просрочки обусловлена тем, что органы власти своевременно не рассмотрели относительно простой вопрос. С учетом вышеупомянутой прецедентной практики Суд полагает, что требование «безотлагательности» соблюдено не было. В подобных обстоятельствах право заявителя на подачу кассационной жалобы было нарушено.

162. Следовательно, имело место нарушение требований пункта 4 статьи 5 Конвенции.

VII. ПРОЧИЕ ПРЕДПОЛАГАЕМЫЕ НАРУШЕНИЯ КОНВЕНЦИИ

163. Ссылаясь на статьи 1, 2, 6 Конвенции и статью 1 Протокола № 12, заявитель также подал ряд жалоб, связанных с производством по его уголовному делу и лишением свободы.

164. Суд рассмотрел данные жалобы и считает, что в свете всех имеющихся в его распоряжении материалов и в той мере, в которой он компетентен рассматривать вопросы, ставшие предметом жалоб, последние не содержат признаков нарушения прав и свобод, изложенных в Конвенции или Протоколах к ней. Соответственно, Суд их отклоняет как явно необоснованные в соответствии с подпунктом «а» пункта 3 и пункта 4 статьи 35 Конвенции.

VIII. ПРИМЕНЕНИЕ СТАТЬИ 41 КОНВЕНЦИИ

165. Статьей 41 Конвенции гласит:

«Если Суд объявляет, что имело место нарушение Конвенции или Протоколов к ней, а внутреннее право Высокой Договаривающейся Стороны допускает возможность лишь частичного устранения последствий этого нарушения, Суд, в случае необходимости, присуждает справедливую компенсацию потерпевшей стороне».

A. Ущерб

166. Заявитель требовал возместить ему материальный ущерб в размере 3 000 евро, якобы понесенный в связи с ненадлежащими условиями его содержания под стражей и лечения, а также моральный вред в размере 1 000 000 евро.

167. Власти утверждали, что требование о компенсации материального ущерба необоснованно, и что сам факт установления нарушения являлся бы достаточно справедливой компенсацией.

168. С учетом имеющихся у него документов Суд полагает, что жалоба заявителя, касающаяся материального ущерба, необоснованна. С другой стороны, Суд считает, что в результате выявленных нарушений заявитель находился в нервном напряжении и подавленном состоянии, что нельзя компенсировать одним лишь установлением факта нарушения. Производя оценку на справедливой основе, Суд присуждает заявителю компенсацию морального вреда в размере 12 000 евро плюс сумму налога, которая может быть начислена на данную сумму.

Б. Расходы и издержки

169. Заявитель также требовал возместить расходы и издержки, понесенные в национальных судах и в Европейском Суде, в размере 2 039 евро.

170. Власти возражали, что требования заявителя являются необоснованными.

171. Согласно прецедентному праву Суда, заявитель имеет право на возмещение своих расходов и издержек только в той мере, в какой будет доказано, что они действительно были понесены, являлись необходимыми и разумными по размеру. В настоящем деле, с учетом имеющихся документов и вышеуказанных критериев, Суд отклоняет требование о возмещении судебных расходов и издержек в национальных судах и считает целесообразным присудить заявителю сумму в размере 500 евро в отношении компенсации всех его расходов.

В. Проценты за просрочку платежа

172. Суд считает, что размер пени за просрочку платежей должен основываться на предельной годовой процентной ставке Европейского Центрального банка плюс три процента.

ПО ЭТИМ ОСНОВАНИЯМ СУД ЕДИНОГЛАСНО:

1. Объявил приемлемыми жалобы, касающиеся условий содержания заявителя под стражей в ИВС Ахтубинского РОВД и ИЗ–30/1, а также отсутствия соответствующих эффективных средств правовой защиты, законности его содержания под стражей в период с 20 августа по 26 декабря 2003 года, длительности его содержания под стражей и безотлагательности судебной проверки постановления суда от 15 июня 2004 года об его заключении под стражу, и объявляет остальную часть жалобы неприемлемой;

2. Постановил, что имело место нарушение статьи 13 Конвенции в связи с отсутствием эффективного средства правовой защиты;

3. Постановил, что имело место нарушение статьи 3 Конвенции в связи с условиями содержания заявителя под стражей в ИВС Ахтубинского РОВД и ИЗ–30/1;

4. Постановил, что имело место нарушение статьи 3 Конвенции в связи с условиями перевозки заявителя из ИВС Ахтубинского РОВД в ИЗ–30/1 и обратно;

5. Постановил, что имело место нарушение подпункта «с» пункта 1 статьи 5 Конвенции в связи с содержанием заявителя под стражей в период с 20 августа по 26 декабря 2003 года;

6. Постановил, что имело место нарушение пункта 3 статьи 5 Конвенции;

7. Постановил, что имело место нарушение пункта 4 статьи 5 Конвенции в связи с задержкой рассмотрения жалобы заявителя в отношении постановления суда о продлении меры пресечения в виде заключения под стражу от 15 июня 2004 года;

8. Постановил,

(a) что государство-ответчик обязано в течение трех месяцев со дня вступления постановления в законную силу в соответствии с пунктом 2 статьи 44 Конвенции выплатить заявителю следующие суммы, переведенные в валюту государства-ответчика по курсу, установленному на день выплаты:

(ii) 12 000 (двенадцать тысяч) евро в качестве компенсации морального вреда плюс сумму налога, которая может быть начислена на данную сумму;

(iii) 500 (пятьсот) евро в качестве компенсации расходов и издержек плюс сумму налога, которая может быть взыскана с заявителя, на данную сумму;

(б) что с момента истечения вышеуказанного трехмесячного срока до момента выплаты компенсации на данную сумму начисляются простые проценты в размере, равном предельной учетной ставке Европейского Центрального банка в течение периода начисления процентов за просрочку выплаты, плюс три процента;

9. Отклонил остальные требования заявителя о справедливой компенсации.

Составлено на английском языке, и уведомление о судебном постановлении направлено в письменной форме 26 февраля 2015 г. в соответствии с пунктами 2 и 3 правила 77 Регламента Суда.

Сорен Нильсен Изабель Берро 
Секретарь Председатель



[1] Прим. перевод.: так в официальном тексте постановления.

опубликовано 08.10.2015 09:58 (МСК)

 

Сайт Президента Рф
Сайт Конституционного Суда РФ
Сайт Верховного Суда РФ
Официальный интернет-портал правовой информации




Сведения о размере и порядке уплаты государственной пошлины
Сервис для подачи жалоб и заявлений в электронном виде


Часы работы суда:
понедельник-четверг: 8.30-17.15
пятница: 8.30-17.00
суббота, воскресенье: выходной
перерыв: 13.00-13.45
 

Главный корпус
355002, г. Ставрополь,
ул. Лермонтова, 183
Тел.: (8652) 23-29-00
Факс: (8652) 23-29-32
e-mail: krai@stavsud.ru

Помещения
Ставропольского краевого суда
в здании "Дворец правосудия"
355035, г.Ставрополь,
ул. Дзержинского, 235
Тел./факс: (8652) 35-36-41

Апелляционная коллегия
по гражданским делам
Ставропольского краевого суда
355004, г. Ставрополь,
ул. Осипенко, 10а
Тел./факс: (8652) 23-50-58

Здание
Ставропольского краевого суда
в г. Пятигорске
357500, Ставропольский край
г. Пятигорск,
ул. Лермонтова, 9
Тел./факс: (8793) 33-94-73