Arms
 
развернуть
 
355002, г. Ставрополь, ул. Лермонтова, д. 183
Тел.: (8652) 23-29-00, 23-29-32 (ф.)
kraevoy.stv@sudrf.ru krai@stavsud.ru
355002, г. Ставрополь, ул. Лермонтова, д. 183Тел.: (8652) 23-29-00, 23-29-32 (ф.)kraevoy.stv@sudrf.ru krai@stavsud.ru

 

Сайт Президента Рф
Сайт Конституционного Суда РФ
Сайт Верховного Суда РФ
Официальный интернет-портал правовой информации




Сведения о размере и порядке уплаты государственной пошлины
Сервис для подачи жалоб и заявлений в электронном виде


Часы работы суда:
понедельник-четверг: 8.30-17.15
пятница: 8.30-17.00
суббота, воскресенье: выходной
перерыв: 13.00-13.45
 

Главный корпус
355002, г. Ставрополь,
ул. Лермонтова, 183
Тел.: (8652) 23-29-00
Факс: (8652) 23-29-32
e-mail: krai@stavsud.ru

Помещения
Ставропольского краевого суда
в здании "Дворец правосудия"
355035, г.Ставрополь,
ул. Дзержинского, 235
Тел./факс: (8652) 35-36-41

Апелляционная коллегия
по гражданским делам
Ставропольского краевого суда
355004, г. Ставрополь,
ул. Осипенко, 10а
Тел./факс: (8652) 23-50-58

Здание
Ставропольского краевого суда
в г. Пятигорске
357500, Ставропольский край
г. Пятигорск,
ул. Лермонтова, 9
Тел./факс: (8793) 33-94-73


ДОКУМЕНТЫ СУДА
Ногин против России
НЕОФИЦИАЛЬНЫЙ ПЕРЕВОД
АУТЕНТИЧНЫЙ ТЕКСТ РАЗМЕЩЕН
НА САЙТЕ Европейского Суда по правам человека
в разделе HUDOC

ПЕРВАЯ СЕКЦИЯ

ДЕЛО «НОГИН против РОССИИ»

(жалоба № 58530/08)

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

г. СТРАСБУРГ

15 января 2015 года

Настоящее постановление вступит в силу в порядке, установленном в пункте 2 Статьи 44 Конвенции. Может быть подвергнуто редакторской правке.


По делу «Ногин против России»,

Европейский Суд по правам человека (Первая Секция), заседая Палатой в составе:

Изабель Берро-Лефевр, Председатель,
Элизабет Штайнер,
Ханлар Гаджиев,
Мирьяна Лазарова Трайковска,
Эрик Мос,
Ксения Туркович,
Дмитрий Дедов, судьи,
и Сорен Нильсен, Секретарь Секции,

проведя 16 декабря 2014 года совещание по делу за закрытыми дверями,

вынес следующее постановление, утвержденное в вышеуказанную дату:

ПРОЦЕДУРА

1. Дело было инициировано жалобой (№ 58530/08) против Российской Федерации, поступившей в Суд согласно Статье 34 Конвенции о защите прав человека и основных свобод (далее — «Конвенция») от гражданина Российской Федерации Владимира Руфимовича Ногина (далее — «заявитель») 20 ноября 2008 года.

2. Интересы заявителя представлял Э.А. Мезак, адвокат, практикующий в г. Сыктывкаре. Интересы Властей Российской Федерации (далее - «Власти») представлял Г. Матюшкин, Уполномоченный Российской Федерации при Европейском Суде по правам человека.

3. Заявитель утверждал, в частности, что в период лишения его свободы ему не была предоставлена надлежащая медицинская помощь.

4. Власти были уведомлены о жалобе 1 февраля 2012 года.

ФАКТЫ

1. ОБСТОЯТЕЛЬСТВА ДЕЛА

5. Заявитель, 1981 года рождения, проживает в г. Сыктывкаре.

A. Уголовное дело в отношении заявителя

6. В неустановленный день в отношении заявителя было возбуждено уголовное дело по подозрению в изнасиловании с отягчающими обстоятельствами.

7. С 8 августа по 9 ноября 2006 года в ходе предварительного следствия заявитель содержался под стражей в следственном изоляторе (СИЗО № 1 г. Сыктывкара).

8. 9 ноября 2006 года заявитель был освобожден под подписку о невыезде.

9. 8 декабря 2006 года Сыктывкарский городской суд признал заявителя виновным в предъявленных ему обвинениях и приговорил его к двум годам и шести месяцам лишения свободы.

10. В тот же день заявитель был заключен под стражу в СИЗО № 1 г. Сыктывкара.

11. 11 апреля 2007 года заявитель был переведен в колонию ИК-31 в г. Микунь.

12. 6 марта 2009 года срок заключения заявителя под стражей истек и он был освобожден из исправительного учреждения.

B. Состояние здоровья заявителя

13. С четырех лет заявитель страдал инсулинозависимой формой сахарного диабета. Болезнь повлекла за собой различные осложнения, в том числе диабетическую ангиоретинопатию и сложную диабетическую катаракту.

14. 24 апреля 2006 года заявитель прошел медицинское обследование в связи с проблемами со зрением в городской клинике по месту проживания. В результате проведенного обследования было вынесено заключение, что острота зрения правого глаза заявителя равна 0,02, что соответствует его способности различать пальцы на руке на расстоянии одного метра, и что острота зрения левого глаза заявителя соответствует его способности различать движения руки перед лицом. Согласно утверждению заявителя, на тот момент он мог ориентироваться в пределах знакомых ему мест, например, в своей квартире, медицинских учреждениях и на улицах города.

15. 20 ноября 2006 года после освобождения из–под стражи заявитель прошел еще одно медицинское обследование в той же городской клинике, в результате которого было установлено, что он может различать пальцы на руке на расстоянии 0,5 метра, то есть острота зрения равна 0,01, и что он различает движения руки перед лицом левым глазом. Было рекомендовано провести операцию по удалению катаракты.

16. В декабре 2006 года вскоре после того, как заявитель был заключен под стражу после признания его виновным Сыктывкарским городским судом, он был помещен в тюремный госпиталь колонии Б-18 и ему был поставлен диагноз: тяжелая форма инсулино‑зависимого сахарного диабета типа 1, субкомпенсация, диабетическая полинейропатия, диабетическая нефропатия, симптоматическая артериальная гипертензия, хроническая почечная недостаточность, незрелая диабетическая катаракта левого глаза и почти зрелая диабетическая катаракта правого глаза. Острота зрения правого глаза заявителя равна 0,02, а левого - 0,004.

17. В конце декабря 2008 года в связи с его прошением об условно-досрочном освобождении (см. пункты 60-62 ниже) заявитель был обследован специальной медицинской комиссией исправительного учреждения, в котором он содержался на тот момент. Комиссия вынесла заключение, что заявитель страдает тяжелой формой инсулинозависимого диабета и всеми сопутствующими болезнями, которые были обнаружены ранее. В отношении зрения заявителя было установлено, что правым глазом заявитель может различать движение руки перед лицом и что его левый глаз не видит совсем. Заявителю был поставлен диагноз - осложненная диабетическая катаракта обоих глаз и, в частности, почти зрелая катаракта правого глаза и зрелая катаракта левого глаза.

18. 14 марта 2009 года после освобождения заявитель был осмотрен офтальмологом в муниципальной клинике по месту проживания. Было установлено, что правым глазом заявитель может различать движение руки перед лицом и что его левый глаз не видит совсем. Офтальмолог рекомендовал ему сделать срочную операцию по удалению катаракты.

19. 12 мая 2009 года заявитель был принят в офтальмологическом отделении государственной больницы для проведения операции по удалению катаракты. Согласно утверждению заявителя, врач подтвердил, что его острота зрения соответствует диагнозу, установленному 14 марта 2009 года и что он отказался проводить операцию на основании недостаточного опыта по проведению операций по поводу катаракты в такой запущенной стадии. Они рекомендовали заявителю сделать операцию в специальном научно-исследовательском институте. Заявитель был выписан из больницы на следующий день.

20. 10 июля 2009 года в московской клинике по диагностике глазных заболеваний заявителю был поставлен диагноз: осложненная набухающая катаракта, пролиферативная диабетическая ретинопатия и отслоение сетчатки на правом глазу, неоваскулярная глаукома в конечной стадии и отслоение сетчатки крайней стадии на левом глазу. Острота зрения правого глаза характеризуется как «светочувствительный с правильной проекцией света», левый глаз не видит.

21. 14 июля 2009 года заявитель перенес операцию по лечению катаракты правого глаза. Операция прошла успешно, и после его выписки из клиники 20 июля 2009 года он мог различать правым глазом движения руки перед лицом.

22. 29 сентября 2009 года заявитель прошел еще одно медицинское обследование в той же клинике в Москве с целью установления эффективности дальнейших операций на правом глазу. Были установлены полное отслоение сетчатки правого глаза по причине диабета и неспособность различать предметы этим глазом, по причине чего дальнейшее хирургическое вмешательство не могло иметь никакого успеха.

С. Медицинская помощь во время содержания заявителя под стражей

1. Помещение в госпиталь колонии и другое лечение

23. После осуждения заявитель несколько раз госпитализировался в больницу колонии для обследования и лечения. Он прошел следующие госпитализации:

- в период с 8 по 24 декабря 2006 года в больнице СИЗО № 1 г. Сыктывкара;

- в периоды с 24 декабря 2006 года по 20 марта 2007 года, с 20 по 25 апреля 2007 года, с 1 по 24 сентября 2007 года и с 2 по 23 октября 2008 года в госпитале колонии Б-18;

- в периоды с 11 по 20 апреля 2007 года; с 25 апреля по 1 сентября 2007 года, с 31 июля по 2 октября 2008 года и с 23 октября по 6 марта 2009 года в госпитале колонии ИК-31 г. Микунь.

24. Власти предоставили Суду копии лицензий, выданных госпиталям колоний на осуществление медицинской деятельности.

25. Заявитель регулярно осматривался врачом, эндокринологом и офтальмологом. Регулярно брались анализы крови и мочи. Был проведен также ряд других исследований, таких как УЗИ брюшной полости, ЭКГ, флюорография и реография ног и ступней. Заявитель прошел симптоматическое лечение, которое, помимо инсулина, включало гипотензивную терапию, лекарства для улучшения микроциркуляции, витамины и ноотропные препараты.

2. Специальная диета и наличие инсулина

26. Осенью 2006 года, в то время когда заявитель содержался под стражей в СИЗО №1 г. Сыктывкара, врач следственного изолятора прописал ему специальную диету №7b, в которой сахар был заменен молоком. В январе 2007 года, когда заявитель находился в больнице колонии Б-18, ему была предписана специальная диета №7а, в которой сахар был заменен молоком.

27. По словам заявителя, в период с апреля по июль 2007 года и затем с начала 2008 года и в дальнейшем, включая дату подачи им жалобы в Суд, ему не было предоставлено в исправительном учреждении специального питания для диабетиков.

28. В соответствии со справкой от 28 марта 2012 года, выданной в госпитале колонии Б-18 во время его госпитализации, в питании заявителя сахар был заменен молоком.

29. В эпикризе от апреля 2007 года было указано, что на тот момент в колонии ИК‑31 не имелось достаточного количества Хумалога и Лантуса и, следовательно, было рекомендовано госпитализировать заявителя в тюремный госпиталь для подбора альтернативного лечения.

30. По словам заявителя, в июле 2008 года тюремная администрация предоставила ему инсулин, срок годности которого истек в марте 2008 года. Об этом ему сообщил другой заключенный, В., заявление последнего прилагалось.

 31. Согласно справке, выданной колонией ИК-31 29 марта 2012 года, во время его содержания под стражей заявитель получал необходимое лечение инсулином. В ряде случаев, когда формы инсулина, предписанные заявителю эндокринологом, временно отсутствовали, ему предоставлялись другие формы инсулина. Однако в медицинской части колонии ИК-31 никогда не использовали инсулин с истекшим сроком годности.

 32. Согласно выписке из реестра запаса инсулина колонии ИК-31 в период с 21 мая 2007 года по 8 мая 2008 года формы инсулина, предписанные заявителю, имели следующие сроки годности: май 2008 года, август 2008 года, июнь 2009 года и август 2009 года.

3. Лечение диабетической катаракты

33. По словам заявителя, в период его содержания под стражей его зрение постоянно ухудшалось, потому что ему было отказано в необходимом хирургическом вмешательстве.

 34. 12 сентября 2006 года во время нахождения под стражей в СИЗО №1 г. Сыктывкара заявитель был осмотрен офтальмологом, который заявил, что в учреждениях, находящихся в ведении Министерства здравоохранения, можно было бы удалить катаракту левого глаза и имплантировать интраокулярную линзу.

35. В ответ на вопрос судьи Сыктывкарского городского суда, носит ли диабетическая катаракта обоих глаз необратимый характер, 7 декабря 2006 года офтальмолог заявил, что пациентам, страдающим катарактой, в том числе диабетической, рекомендуется проведение операции для улучшения зрения. Соответственно, плохое зрение, вызванное катарактой, не может считаться не подлежащим восстановлению.

36. 26 декабря 2006 года заявитель был осмотрен офтальмологом, который заявил в своем отчете, что у заявителя было плохое зрение на протяжении примерно пяти-семи лет и что он был не в состоянии видеть что-либо левым глазом на протяжении примерно двух лет. В неустановленный ранее день ему было предложено провести операцию в г. Сыктывкаре, но он отказался. Однако сейчас заявитель хотел сделать операцию. Офтальмолог заявил, что в учреждениях, находящихся в ведении Министерства здравоохранения, можно было бы сделать плановую операцию по удалению катаракты левого глаза и имплантировать интраокулярную линзу.

37. 13 апреля 2007 года заявитель был осмотрен офтальмологом, который принял к сведению его желание пройти операцию по удалению катаракты.

38. 3 мая 2007 года заявитель был повторно осмотрен офтальмологом, который рекомендовал сделать операцию по удалению катаракты.

39. Письмом от 28 июня 2007 года Управление Федеральной службы исполнения наказаний по Республике Коми (далее - «УФСИН») сообщило матери заявителя, что заявителю предоставляется необходимая медицинская помощь в связи с его болезнью. В письме также указывалось, что в связи с заболеванием глаз заявителю необходимо хирургическое вмешательство.

40. 3 августа 2007 года в ответ на запрос из госпиталя колонии ИК-31 Центральная больница г. Сыктывкара сообщила в госпиталь колонии, что заявитель находился под медицинским наблюдением эндокринолога, офтальмолога и невропатолога с 1997 года по причине инсулино‑зависимого диабета, диабетической катаракты, диабетической ретинопатии и энцефалопатии смешанного генеза.

41. 4 сентября 2007 года заявитель был вновь осмотрен офтальмологом. Последний подтвердил, что заявителю могли бы сделать плановую операцию по удалению катаракты левого глаза и имплантировать интраокулярную линзу в учреждениях, находящихся в ведении Министерства здравоохранения.

42. 11 июня 2008 года заявитель был вновь осмотрен офтальмологом, который прописал терапевтическое лечение и назначил следующее обследование через три месяца.

43. 15 июля 2008 года колония ИК-31 направила запрос в больницу имени Ф.П. Гааза в г. Санкт-Петербурге на госпитализацию заявителя для дальнейшего обследования, чтобы решить, возможна ли операция по удалению катаракты, а в случае отрицательного ответа, чтобы дать рекомендации по его лечению или условно-досрочному освобождению.

44. 20 августа 2008 года больница имени Ф.П. Гааза в г. Санкт-Петербурге ответила, что они не могут удовлетворить запрос, поскольку он не соответствует действующим нормам. В частности, отсутствовала важная информация относительно состояния здоровья заявителя и его согласие на лечение.

 45. 29 сентября 2008 колонией ИК-31 был направлен тот же запрос в больницу имени Ф.П. Гааза в г. Санкт-Петербурге.

46. Письмом от 6 октября 2008 года тот же орган власти ответил на письмо матери заявителя, жалующейся на плохое лечение заявителя. В письме утверждалось, в частности, что в связи с ухудшением зрения заявителя администрация колонии попыталась направить его в больницу имени Ф.П. Гааза г. Санкт-Петербурга, но их запрос не был удовлетворен. Далее в письме говорилось, что 2 октября 2008 года заявитель был направлен в другое тюремное медицинское учреждение на обследование, а затем был направлен еще один запрос в больницу имени Ф.П. Гааза в г. Санкт-Петербурга о принятии его на лечение.

 47. Кроме того, 6 октября 2008 года заявитель был осмотрен эндокринологом, который заявил, что ему необходима операция по удалению катаракты.

48. По словам заявителя, к осени 2008 года его зрение ухудшилось до такой степени, что ему приходилось пользоваться тростью, чтобы передвигаться по территории исправительного учреждения, даже несмотря на то, что это было запрещено для заключенных в соответствии с внутренними правилами.

 49. 5 ноября 2008 года колонией ИК-31 был сделан еще один запрос в больницу имени Ф.П. Гааза в г. Санкт-Петербурге на госпитализацию заявителя для дальнейшего обследования с целью выявления возможности проведения операции по удалению катаракты.

 50. 18 декабря 2008 года больница имени Ф.П. Гааза в г. Санкт-Петербурге сообщила в колонию ИК-31, что они могут принять заявителя для обследования и лечения. Они заявили, что, учитывая срок лишения свободы заявителя и время, необходимое для переезда от места его содержания под стражей или места жительства в больницу, он должен прибыть в больницу не позднее 15 января 2009 года.

51. 30 декабря 2008 года заявитель в письменной форме отказался от перевода в больницу имени Ф.П. Гааза в г. Санкт-Петербурге для проведения операции по следующим причинам: (i) ему не предоставили медицинскую помощь во время перевода, а добираться самостоятельно он боялся, поскольку не видел; и (ii) до истечения срока его заключения оставалось всего шестьдесят девять дней.

52. В тот же день тюремная администрация письменно подтвердила получение отказа заявителя. Они также заявили, что состояние здоровья заявителя позволяло ему переехать в г. Санкт-Петербург, что он мог сам о себе позаботиться и что его отказ был необоснованным.

53. 16 января 2009 года УФСИН сообщило заявителю, что действия по переводу его в больницу имени Ф.П. Гааза были приостановлены в связи с его отказом.

54. Тем не менее, в феврале 2009 года мать заявителя попросила тюремную администрацию перевести заявителя в больницу имени Ф.П. Гааза в г. Санкт-Петербурге. В связи с ее просьбой три тюремных врача поговорили с заявителем 4 и 5 февраля 2009 года, пытаясь убедить его дать согласие на перевод в г. Санкт-Петербург. Заявитель сказал, что он подумает и отложил свое согласие на время. Поэтому решение по данному вопросу было отложено.

55. Тем не менее, 6 февраля 2009 года колонией ИК-31 был отправлен еще один запрос в больницу имени Ф.П. Гааза на перевод заявителя для проведения операции по удалению катаракты. Заявитель в конечном итоге отказался от перевода в г. Санкт-Петербург.

D. Требование заявителя об условно-досрочном освобождении

56. В период с 8 декабря 2006 по 6 марта 2009 года заявитель находился под стражей на основании приговора суда от 8 декабря 2006 года. Несколько раз в течение этого периода он подавал ходатайства об условно-досрочном освобождении по медицинским показаниям.

57. 5 февраля 2008 года заявитель подал ходатайство об условно-досрочном освобождении, ссылаясь, inter alia, на плохое здоровье и необходимость лечения, в частности, проведения операции для лечения глазных заболеваний.

58. Решением от 4 апреля 2008 года Усть-Вымский районный суд Республики Коми (далее - «Районный суд») отказал в удовлетворении требования заявителя. Он ссылался на его негативную характеристику, представленную администрацией тюрьмы, а также утверждал, что его заболевания не являются основанием для его условно-досрочного освобождения, поскольку их наличие не освобождало его от отбывания наказания.

59. 30 мая 2008 года Верховный суд Республики Коми оставил решение суда первой инстанции без изменений после подачи кассационной жалобы заявителем.

60. 18 ноября 2008 года заявитель подал еще одно ходатайство об условно-досрочном освобождении. В частности, он отметил, что страдает диабетом и ему поставлен диагноз - осложненная катаракта обоих глаз, и что в связи с этим еще в 2006 году ему была дана рекомендация о необходимости проведения хирургической операции. Заявитель также утверждал, что его зрение значительно ухудшилось в течение периода его содержания под стражей.

61. 23 января 2009 года районный суд отказал в удовлетворении требования заявителя, утверждая, что его заболевания не входили в список заболеваний, утвержденный соответствующим декретом правительства, которые являлись основанием для освобождения от отбывания наказания в виде тюремного заключения.

62. 20 марта 2009 года Верховный Суд Республики Коми оставил без изменения данное решение после подачи кассационной жалобы заявителем.

II. СООТВЕТСТВУЮЩЕЕ НАЦИОНАЛЬНОЕ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВО

А. Алгоритмы специализированной медицинской помощи больным сахарным диабетом, принятые Министерством Здравоохранения и Российской академией медицинских наук в 2006 году

63. Алгоритмы специализированной медицинской помощи больным сахарным диабетом (далее - «Диабетические алгоритмы») представляют собой дополненную версию Национальных стандартов лечения больных сахарным диабетом, принятых в 2002 году. Они содержат подробную информацию и рекомендации по вопросам диагностики, профилактики и лечения сахарного диабета и его осложнений.

64. Диабетические алгоритмы предусматривают, в частности, что больные диабетической ретинопатией должны осматриваться офтальмологом от двух до четырех раз в год в зависимости от стадии заболевания. В них также предусмотрены четыре возможных метода лечения диабетической ретинопатии: компенсация углеводного обмена, лазерная фотокоагуляция, лазерная и криокоагуляция, витрэктомия с эндолазеркоагуляцией. Лазерная фотокоагуляция не может использоваться, inter alia, если у больного имеется катаракта (пункт 10.1).

В. Приказ № 640/190 Министерства здравоохранения и социального развития и Министерства юстиции от 17 октября 2005 года «О порядке организации медицинской помощи лицам, отбывающим наказание в местах лишения свободы и заключенным под стражу»

65. Приказ регламентирует работу медицинских частей в следственных изоляторах и тюрьмах, а также тюремных больниц. Он определяет, inter alia, объем медицинской помощи, предоставляемой в медицинских учреждениях и обстоятельства, при которых заключенный должен быть помещен в тюремный госпиталь. В частности, заключенный, страдающий сахарным диабетом, подлежит срочной госпитализации в случаях, требующих коррекции сахароснижающей терапии (пункт 94). Плановая госпитализация необходима, если, inter alia, лечение заключенного требует применения специальной аппаратуры или особых методов исследования (пункт 115). Питание больных в тюремных госпиталях организуется в соответствии с нормами питания и с учетом требований диетологии (пункт 121).

С. Приказ № 125 Министерства юстиции от 2 августа 2005 года

66. В приказе представлена подробная информация о питании заключенных, включая отдельные положения для заключенных, находящихся в тюремных госпиталях.

III. СООТВЕТСТВУЮЩИЕ МЕЖДУНАРОДНЫЕ ДОКУМЕНТЫ

А. Сахарный диабет, доклад исследовательской группы Всемирной организации здравоохранения, 1985 год

67. В докладе Исследовательская группа Всемирной организации здравоохранения (ВОЗ) заявила, в частности, что те или иные рекомендации по выбору целесообразной диеты необходимы всем больным диабетом, хотя они будут различными для больных двух основных типов: инсулинонезависимых и инсулинозависимых пациентов. Информация о питании и рекомендации должны быть простыми, ясными и приемлемыми. Лучше, чтобы их давал специалист-диетолог (пункт 7.2). В том случае, если принято решение о проведении инсулинотерапии, должно быть обеспечено непрерывное снабжение больного инсулином соответствующего типа (пункт 7.3.4).

В. Профилактика слепоты при сахарном диабете, доклад Всемирной организации здравоохранения на совещании, состоявшемся в Женеве, Швейцария с 9 по 11 ноября 2005 года

68. В докладе ВОЗ дает рекомендации по предоставлению медицинской помощи больным сахарным диабетом, уделяя особое внимание профилактике потери зрения. Рекомендуется, в частности, чтобы больные сахарным диабетом регулярно проходили обследование глаз, желательно ежегодно (пункт 4.3). В случае выявления ретинопатии организация-участник обязана обеспечить необходимый уровень ухода за глазами (пункт 4.4).

ПРАВО

I. ПРЕДПОЛАГАЕМОЕ НАРУШЕНИЕ СТАТЬИ 3 КОНВЕНЦИИ В ОТНОШЕНИИ НЕНАДЛЕЖАЩЕЙ МЕДИЦИНСКОЙ ПОМОЩИ В СИЗО №1 Г. СЫКТЫВКАРА

69. Заявитель жаловался, что во время содержания его под стражей в СИЗО №1 г. Сыктывкара ему не была обеспечена надлежащая медицинская помощь в нарушение Статьи 3 Конвенции, которая звучит следующим образом:

«Никто не должен подвергаться ни пыткам, ни бесчеловечному или унижающему достоинство обращению или наказанию».

70. Власти утверждали, что заявитель не исчерпал доступные внутригосударственные средства правовой защиты в отношении своей жалобы.

71. Суд отмечает, что 8 августа 2006 года после задержания по подозрению в совершении преступления заявитель был помещен в СИЗО №1 г. Сыктывкара. 9 ноября 2006 года он был освобожден под подписку о невыезде. 8 декабря 2006 года, когда заявитель был признан виновным в совершении преступления и приговорен к наказанию в виде лишения свободы, он был помещен под стражу в тот же следственный изолятор. Однако 11 апреля 2007 года он был переведен в колонию ИК‑31, где он отбывал остаток своего срока. Настоящая жалоба была подана в Суд после того, как заявитель был переведен из СИЗО №1 г. Сыктывкара.

72. В постановлении Европейского Суда от 14 октября 2008 года по делу «Бузычкин против России» (Buzychkin v. Russia) (жалоба № 68337/01, пп. 74 и 82-85) Суд полагает, что поскольку заявитель больше не находился в следственном изоляторе, где предположительно ему не была обеспечена надлежащая медицинская помощь, возмещение ущерба в связи с его жалобой может быть обеспечено и гражданский иск позволяет разумно рассчитывать на успех. 
Поскольку в данном деле заявитель не инициировал разбирательство о компенсации ущерба, предположительно причиненного в результате отсутствия надлежащей медицинской помощи в СИЗО №1 г. Сыктывкара, Суд приходит к выводу, что он не исчерпал имеющиеся внутригосударственные средства правовой защиты в связи с этой жалобой.

73. Следовательно, данная часть жалобы подлежит отклонению в соответствии с пунктами 1 и 4 Статьи 35 Конвенции.

II. ПРЕДПОЛАГАЕМОЕ НАРУШЕНИЕ СТАТЬИ 3 КОНВЕНЦИИ В ОТНОШЕНИИ НЕНАДЛЕЖАЩЕЙ МЕДИЦИНСКОЙ ПОМОЩИ В КОЛОНИИ ИК-31 Г. МИКУНЬ

74. Заявитель жаловался, что ему не была обеспечена надлежащая медицинская помощь в колонии ИК-31, что является нарушением Статьи 3 Конвенции.

75. Вначале Власти утверждали, что заявитель не исчерпал доступные внутригосударственные средства правовой защиты в отношении поданной им жалобы, поскольку он никогда не подавал ни гражданский иск о компенсации ущерба, предположительно причиненного в результате ненадлежащей медицинской помощи, ни жалобу в соответствии с главой 25 Гражданско-процессуального кодекса, которая, как пояснил Пленум Верховного Суда в 2009 году, позволяет судам рассматривать дела, связанные с состоянием здоровья.

76. Власти утверждали, что во время содержания заявителя под стражей ему была предоставлена надлежащая медицинская помощь. В частности, он регулярно осматривался врачами специалистами и несколько раз был госпитализирован в тюремную больницу. Регулярно проводились соответствующие обследование, и ему было обеспечено необходимое лечение. Тюремные учреждения были обеспечены лекарствами, необходимыми для лечения заявителя. Лекарства никогда не использовались по истечении срока годности и в редких случаях, когда Лантус и Хумалог временно отсутствовали, заявитель получал инсулин в форме Актрапида и Протафана. Для подтверждения своих заявлений Власти предоставили копию медицинской карты заявителя. Они заявили, что заявитель был обеспечен питанием в соответствии с приказом Министерства юстиции № 125 от 2 августа 2005 года, и согласно инструкциям врача, сахар в его рационе был заменен молоком. Власти отметили, что операция по удалению катаракты была рекомендована заявителю в 2001 году, то есть за несколько лет до его заключения. Однако он решил не делать ее по неустановленным причинам. Его состояние, диабетическое осложнение в виде катаракты, продолжало ухудшаться независимо от надлежащего лечения, которое он получал в местах лишения свободы. Власти колонии ИК-31 несколько раз просили разрешения на госпитализацию заявителя в больницу имени Ф.П. Гааза в г. Санкт-Петербурге для проведения операции, но он отказался от перевода. По мнению Властей, ошибка заявителя была в том, что он не сделал операцию вовремя, что привело к серьезным осложнениям его состояния.

77. Заявитель утверждал, во-первых, что ему не были доступны эффективные внутренние средства правовой защиты. Он отметил, что, как правило, тюремные правила не отражают специфические потребности заключенных, больных диабетом. Кроме того, заявитель утверждал, что (i) во время его содержания под стражей ему не была обеспечена специальная диета, рекомендованная для больных диабетом; (ii) у него не было возможности заниматься физическими упражнениями, которые являются важным элементом в лечении сахарного диабета; (iii) несмотря на то, что у него была аллергия на любые другие формы инсулина, кроме Лантуса и Хумалога, иногда они отсутствовали, и он был вынужден принимать другие формы инсулина; (iv) в июле 2008 года он получил инсулин, срок годности которого уже истек; (v) анализ крови на гликированный гемоглобин был сделан лишь один раз, в марте 2007 года, тогда как в соответствии с общими медицинскими нормами он должен проводиться каждые три-четыре месяца; (vi) он не проходил осмотр у офтальмолога так часто, как это необходимо в случае диабетической ретинопатии, и он не получил никакого лечения, предусмотренного Диабетическими алгоритмами (см. пункт 64 выше); и (vii) Власти приняли меры по проведению операции по удалению катаракты с неоправданной задержкой; первый запрос в больницу имени Ф.П. Гааза в г. Санкт-Петербурге был рассмотрен лишь в августе 2008 года и был отклонен ввиду несоответствия действующим нормам. Невыполнение операции значительно усложнило лечение ретинопатии и привело к слепоте. Заявитель подчеркнул, что он отказался от перевода в г. Санкт-Петербург для проведения операции в декабре 2008 года, поскольку, будучи практически слепым, он боялся ехать в длительную поездку на поезде без сопровождающего лица. Тем не менее, со стороны Властей не было предложено никаких специальных мер для перевода с учетом его состояния. Таким образом, заявитель настаивал, что во время содержания его под стражей ему не была предоставлена надлежащая медицинская помощь.

А. Приемлемость

78. Принимая во внимание довод Властей о неисчерпании, Суд отмечает, что настоящая жалоба отличается от рассмотренной в пунктах 69-73 выше, поскольку она была подана во время нахождения заявителя под стражей в следственном изоляторе, где ему предположительно не была предоставлена необходимая медицинская помощь. Таким образом, жалоба касается длящегося обстоятельства о предполагаемой ненадлежащей медицинской помощи под стражей.

79. Суд напоминает, что ранее он рассматривал и отклонял подобные аргументы со стороны Властей в отношении длящегося обстоятельства отсутствия или предоставления ненадлежащей помощи лицам, находящимся под стражей (см. постановление Европейского Суда от 13 ноября 2012 года по делу «Коряк против России» (Koryak v. Russia), жалоба № 24677/10, пп. 74-95, постановление Европейского Суда от 27 ноября 2012 года по делу «Дирдизов против России» (Dirdizov v. Russia), жалоба № 41461/10, пп. 75-91, постановление Европейского Суда от 23 мая 2013 года по делу «Е.А. против России» (E.A. v. Russia), жалоба № 44187/04, п. 40). Ничто в заявлениях Властей не позволяет Суду придти к иному выводу по данному делу.

80. Суд отмечает, что настоящая жалоба не является явно не‑обоснованной по смыслу подпункта «а» пункта 3 Статьи 35 Конвенции. Кроме того, Суд отмечает, что она не является неприемлемой по каким-либо иным основаниям. Следовательно, она должна быть признана приемлемой.

B. Существо жалобы

1. Общие принципы

81. Суд напоминает, что Статья 3 Конвенции закрепляет одну из основополагающих ценностей демократического общества. Она категорически запрещает пытки или бесчеловечное или унижающее достоинство обращение или наказание, независимо от обстоятельств или поведения потерпевшего (см., например, постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Лабита против Италии» (Labita v. Italy), жалоба № 26772/95, пункт 119, ECHR 2000-IV). Однако чтобы подпадать под действие Статьи 3 Конвенции жестокое обращение должно достигать минимального уровня суровости. Оценка указанного минимального уровня относительна; она зависит от всех обстоятельств дела, таких как длительность обращения, его физические и психологическое последствия и, в некоторых случаях, пол, возраст и состояние здоровья потерпевшего (см., среди других источников, постановление Европейского Суда от 18 января 1978 года по делу «Ирландия против Соединенного Королевства» (Ireland v. the United Kingdom), пункт 162, серия А № 25).

82. Жестокое обращение, достигающее такого минимального уровня суровости, как правило характеризуется телесными повреждениями, либо сильными физическими или душевными страданиями. Тем не менее, даже при их отсутствии, если обращение унижает или оскорбляет лицо, демонстрируя отсутствие уважения к его или ее человеческому достоинству или его уменьшение, либо вызывает чувство страха, тоски или неполноценности, способные сломить моральное и физическое сопротивление лица, оно может быть классифицировано как унижающее достоинство и подпадающее под запрет, установленный в Статье 3 (см. постановление Европейского Суда по делу «Претти против Соединенного Королевства» (Pretty v. the United Kingdom), жалоба № 2346/02, пункт 52, ECHR 2002-III, а также содержащиеся в нем ссылки).

83. Власти должны принимать меры для того, чтобы лицо содержалось под стражей в условиях, которые совместимы с уважением к человеческому достоинству, чтобы формы и методы реализации этой меры не причиняли ему лишения и страдания в более высокой степени, чем тот уровень страданий, который неизбежен при лишении свободы, и чтобы его здоровье и благополучие – с учетом практических требований режима лишения свободы – обеспечивались надлежащим образом (см. постановление Европейского Суда по делу «Кудла против Польши» (Kudła v. Poland) [GC], жалоба № 30210/96, пункты 92-94, ECHR 2000‑XI, и постановление Европейского Суда от 13 июля 2006 года по делу «Попов против России» (Popov v. Russia), жалоба № 26853/04, пункт 208). В большинстве дел, касавшихся содержания под стражей лиц, имевших различные заболевания, Суд рассматривал вопрос о том, получил ли заявитель надлежащую медицинскую помощь в период нахождения под стражей. В этой связи Европейский Суд повторяет, что даже если Статья 3 Конвенции не дает заключенному права на освобождение «из соображений гуманности», Европейский Суд всегда интерпретировал требование по обеспечению здоровья и благополучия заключенных, в том числе, как обязательство со стороны Властей предоставить заключенным необходимую медицинскую помощь (см. дело Кудлы, упомянутое выше, пункт 94; постановления Европейского Суда по делам «Калашников против России» (Kalashnikov v. Russia), № 47095/99, пункт 95, ЕСПЧ 2002-VI; и «Худобин против России» (Khudobin v. Russia), № 59696/00, пункт 96, ЕСПЧ 2006-XII (выдержки)).

84. Вопрос «достаточности» медицинской помощи остается наиболее сложным аспектом для определения. Суд настаивает на том, что, в частности, Власти должны обеспечить своевременность и правильность постановки диагноза и лечения (см. постановление Европейского Суда от 29 ноября 2007 года по делу «Хумматов против Азербайджана» (Hummatov v. Azerbaijan), жалобы №№ 9852/03 и 13413/04, пункт 115; постановление Европейского Суда от 28 марта 2006 года по делу «Мельник против Украины» (Melnik v. Ukraine), жалоба № 72286/01, пункты 104-06; постановление Европейского Суда по делу Евгения Алексеенко (Yevgeniy Alekseyenko), упомянутое выше, пункт 100; постановление Европейского Суда от 21 декабря 2010 года по делу «Гладкий против России» (Gladkiy v. Russia), жалоба № 3242/03, пункт 84; постановление Европейского Суда от 11 октября 2011 года по делу «Хатаев против России» (Khatayev v. Russia), жалоба № 56994/09, пункт 85), а также, если это обусловлено состоянием здоровья, регулярный и систематический контроль, включающий комплексную терапию, направленную на лечение заболеваний заключенного или предотвращение осложнений (см. постановление Европейского Суда по делу Хумматова, упомянутое выше, пункты 109 и 114; постановление Европейского Суда от 4 октября 2005 года по делу «Сарбан против Молдовы» (Sarban v. Moldova), жалоба №3456/05, пункт 79; и постановление Европейского Суда по делу Попова, упомянутое выше, пункт 211).

85. В целом, Суд оставляет за собой право на значительную степень гибкости при определении обязательного стандарта медицинского обслуживания, решая этот вопрос в каждом случае отдельно. Этот стандарт должен быть совместим с «человеческим достоинством» содержащегося под стражей лица, но также должен принимать во внимание «практические требования заключения под стражей» (см. постановление Европейского Суда от 22 декабря 2008 года по делу «Алексанян против России» (Aleksanyan v. Russia), жалоба № 46468/06, пункт 140).

2. Применение вышеупомянутых принципов в настоящем деле

86. Обращаясь к фактам настоящего дела, Суд отмечает, что из документов, предоставленных ему сторонами, следует, что лечение инсулином обеспечивалось заявителю на протяжении всего срока его содержания под стражей в колонии ИК-31 в период с 11 апреля 2007 года по 6 марта 2009 года. В ряде случаев, когда формы инсулина, специально предусмотренные заявителю, временно отсутствовали, ему предоставлялись другие формы инсулина (см. пункт 31 выше). Утверждения заявителя о том, что у него аллергия на другие формы инсулина, не подтверждаются данными его медицинской карты. Кроме того, подробный реестр наличия инсулина доступного для заявителя в колонии ИК-31 (см. пункт 32 выше) не дает никаких указаний относительно того, что инсулин со сроком годности - март 2008 года был когда-либо выдан заявителю. Суд, таким образом, отклоняет утверждение заявителя о том, что ему был предоставлен инсулин с истекшим сроком годности.

87. Кроме того, Суд отмечает, что во время содержания заявителя под стражей в колонии ИК-31 он регулярно осматривался врачами, проходил необходимые медицинские обследования и был обеспечен симптоматическим лечением (см. пункт 25 выше).

88. Что касается диеты заявителя, Суд отмечает, что врачами колонии была предписана диета с учетом его состояния здоровья и различных осложнений сахарного диабета. Поскольку эти врачи осматривали и обследовали заявителя лично несколько раз, Суд не видит оснований сомневаться в точности их выводов (см. решение Европейского Суда от 18 мая 2006 года по делу «Лебедев против России» (Lebedev v. Russia), жалоба № 4493/04).

89. Что касается утверждения заявителя о том, что возможность проведения операции по удалению катаракты была предоставлена ему с неоправданной задержкой, Суд отмечает, что когда заявитель был переведен в колонию ИК-31 11 апреля 2007 года, российские органы власти знали, что он болен тяжелой формой инсулино‑зависимого сахарного диабета с многочисленными осложнениями, в том числе диабетической катарактой обоих глаз. Кроме того, во время содержания заявителя под стражей в СИЗО №1 г. Сыктывкара до его перевода в колонию ИК-31, офтальмологи, обследовавшие его, отметили возможность операции по удалению катаракты (пункты 34 и 36 выше), а также его желание пройти такую операцию (пункт 36 выше). Соответствующие записи были сделаны в медицинской карте заявителя, который был в дальнейшем переведен в колонию ИК‑31.

90. Суд отмечает, что 13 апреля 2007 года после перевода заявителя в колонию ИК-31 офтальмолог отметил его желание сделать операцию (пункт 37 выше). После обследования заявителя 3 мая 2007 года врач-офтальмолог недвусмысленно рекомендовал сделать операцию по удалению катаракты (пункт 38 выше). Письмом от 28 июня 2007 года УФСИН проинформировало мать заявителя о необходимости проведения операции по удалению катаракты (пункт 39 выше).

91. Кроме того, Суд отмечает, что только 15 июля 2008 года колонией ИК-31 был впервые отправлен запрос в тюремную больницу имени Ф.П. Гааза в г. Санкт-Петербурге на госпитализацию заявителя для обследования и, в зависимости от результатов, возможного проведения операции (пункт 43 выше). Однако запрос был отклонен больницей имени Ф.П. Гааза, поскольку он не соответствовал действующим нормам. В дальнейшем 29 сентября и 5 ноября 2008 года колонией ИК-31 были отправлены повторные запросы (см. пункты 45 и 49 выше), что замедлило процесс подготовки к возможной хирургической операции. Больница имени Ф.П. Гааза удовлетворила запрос 18 декабря 2008 года при условии, что заявитель прибудет в больницу не позднее 15 января 2009 года (пункт 50 выше). Однако заявитель отказался от перевода, мотивируя это тем, что, будучи практически слепым, он боялся отправлять в длительную поездку на поезде без сопровождающего лица, и, заявив, что чуть более чем через два месяца он должен быть освобожден (пункт 51 выше).

92. Поэтому, несмотря на то, что возможность операции обсуждалась во время содержания заявителя под стражей в СИЗО №1 г. Сыктывкара, о чем был проинформирован медицинский персонал колонии ИК-31, и на то, что операция по удалению катаракты была рекомендована офтальмологом 3 мая 2007 года, тюремной администрации потребовалось более года, чтобы связаться с больницей имени Ф.П. Гааза в г. Санкт-Петербурге. Кроме того, этот запрос не соответствовал соответствующим нормам и должен был быть пересмотрен и вновь отправлен, что привело к дальнейшей задержке в несколько месяцев. Таким образом, тюремной администрации потребовалось год и семь месяцев для организации операции. Суду не было предоставлено объяснения подобной задержки.

93. Суд принимает во внимание довод Властей о том, что в задержке в проведении операции был виноват сам заявитель, поскольку операция по удалению катаракты была рекомендована ему еще в 2001 году, но он не сделал этого до заключения под стражу. Во-первых, Суду не было предоставлено никаких доказательств того, что операция была рекомендована заявителю в 2001 году, хотя, по-видимому, ему действительно рекомендовали сделать операцию еще до того, как он был заключен под стражу (см. пункт 36 выше). Во-вторых, это ни в коем случае не освобождает тюремную администрацию от обеспечения своевременного проведения заявителю операции во время его содержания под стражей. Напротив, это должно было побудить их действовать еще быстрее, чтобы обеспечить, учитывая ухудшение зрение заявителя, своевременное проведение операции, чтобы она не оказалась бесполезной.

94. Суд принимает во внимание довод Властей о том, что заявитель сам отказался от операции. Он также отмечает, что тюремная администрация посчитала отказ заявителя необоснованным (см. пункт 52 выше). По мнению Суда, заявитель, правый глаз которого в то время был способен различать движение руки перед лицом, а левый глаз был практически слеп (см. пункт 17 выше), имел основания опасаться отправляться самостоятельно в длительное путешествие на поезде без сопровождающего лица, предоставленного Властями. Его отказ является более обоснованным, учитывая, что ему было предложено сделать операцию, когда до его освобождения оставалось чуть более двух месяцев. В подобных обстоятельствах операцию можно было сделать вблизи своего места жительства без стресса от переезда на дальние расстояния. Однако главное в конечном итоге то, что отказ заявителя никоим образом не оправдывает тот факт, что Власти приняли меры по подготовке к операции с неоправданной задержкой, несмотря на последствия для его здоровья.

95. Суд отмечает, что зрение заявителя неуклонно ухудшалось во время его содержания под стражей. Таким образом, в ноябре-декабре 2006 года острота зрения правого глаза заявителя была равна 0,02, что соответствует его способности различать пальцы на руке на расстоянии одного метра, и что острота зрения левого глаза заявителя была равна 0,004, что соответствует его способности различать движения руки перед лицом. Однако в декабре 2008 года было установлено, что правым глазом он может различать движение руки перед лицом, и что его левый глаз не видит совсем (см. пункты 15-17 выше). Поскольку можно утверждать, что ухудшение зрения заявителя представляет собой естественный процесс, вызванным прогрессирующей катарактой, причиной которой является его основное заболевание - сахарный диабет, Суд отмечает, что офтальмолог отметил, что ухудшение зрения в результате катаракты не может считаться необратимым, поскольку такие пациенты могут прибегнуть к хирургическому лечению для улучшения зрения (см. пункт 35 выше).

96. Кроме того, помимо диабетической катаракты, у заявителя были и другие диабетические осложнения, в том числе диабетическая ретинопатия (см. пункт 40 выше). В Диабетических алгоритмах отмечается, что диабетическая катаракта препятствует некоторым видам лечения диабетической ретинопатии (см. пункт 64 выше). Соответственно, непроведение операции по удалению катаракты могло также повлиять на возможности лечения диабетической ретинопатии. Хотя заявитель в конечном итоге сделал операцию после своего освобождения, она была выполнена после первоначального отказа со стороны местной больницы, поскольку катаракта находилась в запущенной стадии (см. пункт 19 выше), и через несколько месяцев ему был поставлен диагноз «полное отслоение сетчатки правого глаза», что лишило дальнейшее хирургическое вмешательство какой-либо перспективы на успех (см. пункт 22 выше). Таким образом, заявитель практически полностью потерял зрение.

97. В связи с вышеизложенным, Суд считает, что задержка в обеспечении заявителю проведения операции по удалению диабетической катаракты представляет собой отказ предоставить ему надлежащее лечение болезни во время его содержания под стражей. По мнению Суда, нельзя исключать, что это в конечном счете во многом способствовало полной потере заявителем зрения и, таким образом, привело к физическим и психологическим страданиям, унижающим его человеческое достоинство. Учитывая эти соображения, Суд не может не прийти к заключению о том, что непредоставление Властями необходимой медицинской помощи заявителю представляло собой бесчеловечное и унижающее достоинство обращение в соответствии со Статьей 3 Конвенции.

98. Соответственно, по настоящему делу было допущено нарушение требований Статьи 3 Конвенции.

III. ПРИМЕНЕНИЕ ПОЛОЖЕНИЙ СТАТЬИ 41 КОНВЕНЦИИ

99. Статьей 41 Конвенции предусматривается:

«Если Суд объявляет, что имело место нарушение Конвенции или Протоколов к ней, а внутреннее право Высокой Договаривающейся Стороны допускает возможность лишь частичного устранения последствий этого нарушения, Суд, в случае необходимости, присуждает справедливую компенсацию потерпевшей стороне».

А. Ущерб

100. Заявитель потребовал 40 000 евро в качестве компенсации морального вреда.

101. Власти Российской Федерации сочли заявленные требования чрезмерными.

102. Суд считает, что страдания и расстройство, причиненные заявителю тем, что Власти не смогли эффективно удовлетворить его потребности в медицинской помощи, не могут быть компенсированы одним лишь признанием факта нарушения. Давая оценку на справедливой основе, Суд присуждает заявителю 30 000 евро в качестве компенсации морального вреда плюс налог, которым может облагаться данная сумма.

B. Расходы и издержки

103. Заявитель также требовал 2 600 евро в качестве возмещения расходов и издержек в ходе разбирательства дела в Суде, включая оплату услуг его представителя в размере 2 500 евро и почтовых расходов в размере 100 евро. Заявитель представил копию договора о правовой помощи от 25 марта 2009 года и почтовые чеки.

104. Власти утверждали, что из договора от 25 марта 2009 года не следует, что заявитель фактически выплатил требуемую сумму представителю.

105. В соответствии с прецедентной практикой Суда, заявитель имеет право на возмещение судебных расходов и издержек только в той мере, в какой он доказал, что такие расходы и издержки действительно имели место, были понесены по необходимости и являлись разумными с точки зрения их размера. В данном деле, учитывая полученные документы и вышеуказанные критерии, Суд полагает, что разумно присудить сумму в размере 2 600 евро в качестве компенсации расходов по разбирательству в Европейском Суде.

C. Проценты за просрочку платежа

106. Суд считает приемлемым, что процентная ставка при просрочке платежа должна быть установлена в размере, равном предельной учетной ставке Европейского Центрального банка, плюс три процента.

НА ЭТИХ ОСНОВАНИЯХ СУД ЕДИНОГЛАСНО:

1. Объявил жалобу в отношении ненадлежащей медицинской помощи в колонии ИК-31 приемлемой, а остальную часть жалобы неприемлемой;

2. постановил, что допущено нарушение Статьи 3 Конвенции;

3. постановил, что

(a) что государство-ответчик обязано в течение трех месяцев со дня вступления постановления в законную силу в соответствии с пунктом 2 Статьи 44 Конвенции выплатить заявителю следующие суммы, переведенные в валюту государства-ответчика по курсу, установленному на день выплаты:

(i) 30 000 (тридцать тысяч) евро плюс налог, которым может облагаться данная сумма, в качестве компенсации неимущественного вреда;

(ii) 2 600 евро (две тысячи шестьсот евро) плюс налог, который может взиматься с заявителя, за судебные расходы и издержки;

(b) что с момента истечения вышеуказанного трехмесячного срока до момента выплаты компенсации на данную сумму начисляются простые проценты в размере, равном предельной учетной ставке Европейского Центрального банка в течение периода выплаты пени плюс три процента;

4. отклонил остальные требования заявителя о справедливой компенсации.

Составлено на английском языке, уведомление в письменном виде направлено 15 января 2015 года в соответствии с пунктами 2 и 3 правила 77 Регламента Суда.

Сорен Нильсен Изабелла Берро-Лефевр
Секретарь Председатель

опубликовано 08.10.2015 09:39 (МСК)

 

Сайт Президента Рф
Сайт Конституционного Суда РФ
Сайт Верховного Суда РФ
Официальный интернет-портал правовой информации




Сведения о размере и порядке уплаты государственной пошлины
Сервис для подачи жалоб и заявлений в электронном виде


Часы работы суда:
понедельник-четверг: 8.30-17.15
пятница: 8.30-17.00
суббота, воскресенье: выходной
перерыв: 13.00-13.45
 

Главный корпус
355002, г. Ставрополь,
ул. Лермонтова, 183
Тел.: (8652) 23-29-00
Факс: (8652) 23-29-32
e-mail: krai@stavsud.ru

Помещения
Ставропольского краевого суда
в здании "Дворец правосудия"
355035, г.Ставрополь,
ул. Дзержинского, 235
Тел./факс: (8652) 35-36-41

Апелляционная коллегия
по гражданским делам
Ставропольского краевого суда
355004, г. Ставрополь,
ул. Осипенко, 10а
Тел./факс: (8652) 23-50-58

Здание
Ставропольского краевого суда
в г. Пятигорске
357500, Ставропольский край
г. Пятигорск,
ул. Лермонтова, 9
Тел./факс: (8793) 33-94-73