Arms
 
развернуть
 
355002, г. Ставрополь, ул. Лермонтова, д. 183
Тел.: (8652) 23-29-00, 23-29-32 (ф.)
kraevoy.stv@sudrf.ru krai@stavsud.ru
355002, г. Ставрополь, ул. Лермонтова, д. 183Тел.: (8652) 23-29-00, 23-29-32 (ф.)kraevoy.stv@sudrf.ru krai@stavsud.ru

 

Сайт Президента Рф
Сайт Конституционного Суда РФ
Сайт Верховного Суда РФ
Официальный интернет-портал правовой информации




Сведения о размере и порядке уплаты государственной пошлины
Сервис для подачи жалоб и заявлений в электронном виде


Часы работы суда:
понедельник-четверг: 8.30-17.15
пятница: 8.30-17.00
суббота, воскресенье: выходной
перерыв: 13.00-13.45
 

Главный корпус
355002, г. Ставрополь,
ул. Лермонтова, 183
Тел.: (8652) 23-29-00
Факс: (8652) 23-29-32
e-mail: krai@stavsud.ru

Помещения
Ставропольского краевого суда
в здании "Дворец правосудия"
355035, г.Ставрополь,
ул. Дзержинского, 235
Тел./факс: (8652) 35-36-41

Апелляционная коллегия
по гражданским делам
Ставропольского краевого суда
355004, г. Ставрополь,
ул. Осипенко, 10а
Тел./факс: (8652) 23-50-58

Здание
Ставропольского краевого суда
в г. Пятигорске
357500, Ставропольский край
г. Пятигорск,
ул. Лермонтова, 9
Тел./факс: (8793) 33-94-73


ДОКУМЕНТЫ СУДА
В.П. против России

НЕОФИЦИАЛЬНЫЙ ПЕРЕВОД

АУТЕНТИЧНЫЙ ТЕКСТ РАЗМЕЩЕН НА САЙТЕ

ЕВРОПЕЙСКОГО СУДА ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА

www.echr.coe.int

В РАЗДЕЛЕ HUDOC

ПЕРВАЯ СЕКЦИЯ

ДЕЛО «В. П. против РОССИИ»

(Жалоба № 61362/12)

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

СТРАСБУРГ

23 октября 2014 года

Настоящее постановление вступило в силу 23 января 2015 г.


По делу «В. П. против России»,

Европейский Суд по правам человека (Первая Секция), заседая Палатой, в состав которой вошли:

Изабель Берро-Лефевр, Председатель, 
Элизабет Штайнер, 
Ханлар Гаджиев, 
Мирьяна Лазарова Трайковска, 
Эрик Мос, 
Ксения Туркович, 
Дмитрий Дедов, судьи, 
и Сорен Нильсен, Секретарь Секции,

проведя 30 сентября 2014 года заседание за закрытыми дверями,

выносит следующее постановление, утвержденное в тот же день:

ПРОЦЕДУРА

 1. Дело было инициировано на основании жалобы (№ 61362/12) против Российской Федерации, поданной в Европейский Суд в соответствии со статьей 34 Конвенции о защите прав человека и основных свобод (далее - «Конвенция») гражданином Республики Молдова В. П. (далее - «заявитель») 13 сентября 2012 года. Председатель Секции удовлетворил ходатайство заявителя о неразглашении его имени (пункт 3 правила 47 Регламента Суда).

 2. Председатель Секции удовлетворил ходатайство заявителя и разрешил ему представлять свои интересы лично на заседаниях Суда. Интересы властей Российской Федерации (далее — «Власти») представлял Г. Матюшкин, Уполномоченный Российской Федерации при Европейском Суде по правам человека.

 3. Заявитель утверждал, что государство-ответчик не приняло надлежащих мер по исполнению решения суда Республики Молдова, определившего место жительства сына заявителя с заявителем, который был похищен и увезен в Россию бывшей женой заявителя.

 4. Власти были уведомлены о жалобе 11 марта 2013 года.

5. 16 января 2014 года власти Республики Молдова заявили, что они не станут реализовывать свое право на участие в качестве третьей стороны в судебном разбирательстве, закрепленное пунктом 1 статьи 36 Конвенции и Правилом 44 Регламента Суда.

ФАКТЫ

I. ОБСТОЯТЕЛЬСТВА ДЕЛА

 6. Заявитель, 1975 года рождения, проживает в г. Кишинев, Республика Молдова.

 7. 28 октября 2006 года заявитель заключил брак с Е. П., также гражданкой Республики Молдова. 15 июня 2007 года родился их сын А. П. В какой-то момент отношения между супругами ухудшились. Как установили суды Республики Молдова на последующих заседаниях, 24 июня 2008 года Е. П. переехала в г. Кагул Республики Молдова, где жили ее родители. Мальчик А. П. переехал с ней.

A. Развод и судебное разбирательство об опеке в Республике Молдова

  8. 22 августа 2008 года Е. П. инициировала бракоразводный процесс в суде сектора Рышкань муниципия Кишинева Республики Молдова (далее - Рышканский районный суд). Она также ходатайствовала об определении места жительства А. П. совместно с ней. 25 сентября 2008 года заявитель подал встречный иск об установлении места жительства ребенка совместно с ним.

9. 13 сентября 2008 года, когда судебное разбирательство еще не было завершено, Е. П. уехала из Республики Молдова с ребенком и поселилась в г. Москве (Россия).

  10. 1 октября 2008 года суд установил график встреч, в соответствии с которым заявителю было разрешено навещать сына.

11. 10 октября 2008 года заявитель обратился в Рышканский районный суд с ходатайством о вынесении определения об обеспечении встречного иска, запрещающего Е. П. покидать страну с ребенком без согласия заявителя. В тот же день суд удовлетворил ходатайство, поданное заявителем. Было вынесено определение, которое вступило в силу немедленно.

12. 28 октября 2008 года Е. П. письмом сообщила суду и полиции, что она против любых контактов заявителя с сыном. Ее письмо было заверено государственным нотариусом в г. Москве.

13. 31 октября 2008 года Е. П. получила свидетельство о «временной регистрации по месту проживания» в УФМС г. Москвы. В течение последующих месяцев она несколько раз проходила эту процедуру, в последний раз получила такое свидетельство 26 июня 2009 года.

14. В течение последующих месяцев Е. П. не принимала участия в судебных разбирательствах в молдавских судах; однако ее интересы представлял адвокат.

15. В неустановленный день заявитель обратился в молдавскую полицию в целях установления местонахождения своего ребенка. Согласно письменному ответу из полиции от 10 марта 2009 года (который был, очевидно, составлен на основании сведений, представленных родителями Е. П.), сын заявителя проживал с матерью по адресу улица Наг. в г. Москве.

16. По утверждению заявителя, 27 апреля 2009 года Е. П. вернулась в Республику Молдова с мальчиком. Во время пребывания в Республике Молдова она дважды разрешила заявителю увидеть ребенка. Во время одного из посещений Е. П. сообщила заявителю, что она живет с новым партнером, А. Г., в г. Москве и что она сказала сыну, что А. Г. - его отец.

17. 12 мая 2009 года Е. П. снова уехала в Россию и увезла ребенка с собой.

 18. В тот же день заявитель обратился в российскую милицию с заявлением о возбуждении уголовного дела, требуя вынесения постановления о возбуждении уголовного дела в отношении Е. П. за похищение ребенка. Сотрудник ОВД по району Теплый Стан допросил Е. П. и А. Г. и установил, что Е. П. не препятствовала общению заявителя с сыном. Сотрудник милиции пришел к выводу, что ситуация лежит в сфере гражданского судопроизводства и необходимость в уголовном судебном преследовании Е. П. отсутствует.

 19. Заявитель обратился в российские органы милиции и попросил удостовериться, что ребенок с матерью фактически проживают по адресу на улице Наг. 24 июня 2009 года и 29 декабря 2010 года российская милиция сообщила заявителю, что согласно имеющимся у нее сведениям Е. П. и ее сын по указанному адресу не проживали.

 20. 22 сентября 2009 года прокурор Рышканского района при отсутствии Е. П. предъявил ей обвинение по статье 207 Уголовного Кодекса Республики Молдова. В тот же день она была объявлена в розыск полицией Республики Молдова.

 21. Интересы Е. П. в бракоразводном процессе и в процессе об определении места жительства ребенка в Рышканском районном суде представляли два адвоката. В соответствии с письмом, оформленным районным судом, Е. П. была надлежащим образом уведомлена о слушаниях, но не явилась на них.

 22. 28 октября 2009 года Рышканский районный суд вынес решение в пользу заявителя. В этом решении суд проанализировал условия жизни ребенка, обстоятельства развода родителей, их жилищные условия, доходы, род занятий, социальные привычки и так далее. Решение было оставлено в силе на двух уровнях судебной системы – в определении от 28 января 2010 года и в суде надзорной инстанции (Верховном Суде) 19 мая 2010 года. В решении от 28 октября 2009 года, оставленном в силе, было указано на расторжение брака и определение места жительства ребенка с отцом (заявителем).

23. 4 декабря 2009 года милиция Российской Федерации (ОВД по району Теплый Стан) задержала Е. П. в связи с уголовным преследованием, инициированным в отношении нее в Республике Молдова, но она была освобождена через несколько часов.

24. 18 июня 2010 года Е. П. вышла замуж за А. Г. в г. Москве. Некоторое время они вместе проживали в г. Москве по адресу на улице Бак. Е. П. водила сына в детский сад, расположенный в г. Москве. Она попросила сотрудников детского сада не разрешать заявителю видеть ребенка. Ребенок также был поставлен на учет и получал медицинскую помощь в одной из муниципальных поликлиник г. Москвы.

B. Попытки заявителя получить определение о принудительном исполнении решения в российских судах

1. Первый этап исполнительного производства

 25. 12 мая 2010 года заявитель обратился в Московский городской суд с ходатайством о принудительном исполнении решения Рышканского районного суда от 28 октября 2009 года. Согласно разъяснениям Властей, заявитель обратился с ходатайством не напрямую, а через Рышканский районный суд, который, в свою очередь, переадресовал ходатайство в Министерство юстиции Республики Молдова.

 26. 4 июня 2010 года Министерство юстиции Республики Молдова со ссылкой на двусторонний договор между Республикой Молдова и Российской Федерацией от 25 февраля 1993 года обратилось в Министерство юстиции Российской Федерации за содействием заявителю в исполнении решения от 28 октября 2009 года. Представители Министерства юстиции Республики Молдова сообщили Министерству юстиции Российской Федерации о том, что А. П. проживает с матерью по адресу на улице Бак. в г. Москве.

27. По-видимому, после заключения брака (см. пункт 24 выше) с А. Г., гражданином Российской Федерации, Е. П. обратилась за оформлением гражданства России на том основании, что она родилась в России и вышла замуж за гражданина России.

 28. 21 июля 2010 года ходатайство заявителя о принудительном исполнении решения было получено управлением Министерства юстиции Российской Федерации по г. Москве. 5 августа 2010 года указанное ходатайство, наряду с прилагаемыми документами, было передано в Московский городской суд.

29. 10 сентября 2010 года в Московский городской суд поступило ходатайство вместе с прилагаемыми документами.

 30. 15 сентября 2010 года судья Московского городского суда отказался рассматривать вопрос о признании решения от 28 октября 2009 года в целях его исполнения на территории Российской Федерации. Судья постановил, что в соответствии с двусторонним договором между Республикой Молдова и Российской Федерацией, заключенным в 1993 году, а также с Минской Конвенцией 1993 года, такие решения подлежат исполнению, и нет необходимости в дополнительных действиях в целях их приведения в исполнение. Кроме того, решение от 28 октября 2009 года не налагало на ответчика (Е. П.) каких-либо обязательств совершить действия или воздержаться от них определенным образом. Московский городской суд пришел к выводу, что он не обладает компетенцией по рассмотрению ходатайства заявителя.

31. Определение от 15 сентября 2010 года было направлено заявителю 16 сентября 2010 года заказным письмом. По утверждениям Властей, заявитель получил его в Республике Молдова 10 ноября 2010 года.

32. В тот же день (16 сентября 2010 года) документы, приложенные заявителем к ходатайству о принудительном исполнении решения, были возвращены ему. Как следует из разъяснений Властей, указанные документы были направлены через Главное управление Министерства юстиции Российской Федерации по г. Москве, которое перенаправило их в Министерство юстиции Российской Федерации, которое, в свою очередь, направило документы в Министерство юстиции Республики Молдова для дальнейшей доставки заявителю.

 33. Получив определение от 15 сентября 2010 года, заявитель обжаловал его. Однако вследствие истечения срока подачи частной жалобы он сначала подал заявление в Московский городской суд о восстановлении пропущенного процессуального срока.

 34. 10 декабря 2010 года Московский городской суд рассмотрел ходатайство заявителя и определил, что, ввиду разъяснений заявителя, пропущенный процессуальный срок на подачу частной жалобы следует восстановить. Частная жалоба была впоследствии направлена в Верховный Суд Российской Федерации.

35. 1 февраля 2011 года определение от 15 сентября 2010 года было отменено Верховным Судом Российской Федерации. Верховный Суд выразил несогласие с толкованием Минской Конвенции судом нижестоящей инстанции. Кроме того, Верховный Суд отметил, что суд первой инстанции не обладал полномочиями принимать решение о том, что решение Рышканского районного суда от 28 октября 2009 года не требует принудительного исполнения ввиду того, что в материалах дела отсутствовала «заверенная копия указанного решения». Дело было направлено в Московский городской суд на новое рассмотрение. 17 февраля 2011 года материалы дела были направлены из Верховного Суда Российской Федерации в Московский городской суд.

2. Попытка Е. П. получить решение об определении места жительства ребенка

36. В неустановленную дату Е. П. подала иск в российский суд об определении места жительства ребенка.

 37. 18 января 2011 года Черемушкинский районный суд города Москвы отказал в рассмотрении иска, постановив, что спор уже разрешен другим судом, а именно, Рышканским районным судом.

3. Второй этап исполнительного производства

 23 февраля 2011 года заявитель написал письмо в Московский городской суд, в котором он повторно излагал свою первоначальную позицию и аргументы и сообщал суду, что Е. П. продолжает проживать по адресу на улице Бак.

39. 24 февраля и 17 марта 2011 года судья Московского городского суда изучил материалы дела и вынес определения, предписывающие сбор дополнительных доказательств. В частности, судья решил вызвать Е. П. на прием для опроса по обстоятельствам дела 17 марта 2011 года. В указанный день судья назначил открытое слушание дела и распорядился об уведомлении сторон.

 40. Судья также предложил заявителю повторно представить документы, которые он подавал ранее с первым заявлением 12 мая 2010 года (письмо от 25 февраля 2011 года №3M-0061/2011). Судья отметил, что указанные документы должны поступить в Московский городской суд до 17 марта 2011 года.

 41. 3 марта 2011 года Министерство юстиции Российской Федерации получило от Министерства юстиции Республики Молдова новое заявление о принудительном исполнении решения с сопроводительными документами. В сопроводительном письме Министерства юстиции Республики Молдова содержались ссылки на положения Минской Конвенции, письмо было аналогичным первому письму от 4 июня 2010 года. В запросе было сорок страниц приложений, включающих в себя четыре решения молдавских судов по делу заявителя.

 42. В неустановленный день запрос Министерства юстиции Республики Молдова был передан федеральным Министерством юстиции Российской Федерации в Главное управление Министерства юстиции Российской Федерации по г. Москве.

 43. 22 марта 2011 года Главное управление Министерства юстиции Российской Федерации по г. Москве получило запрос и 24 марта 2011 года перенаправило его с прилагаемыми документами в Московский городской суд. В сопроводительном письме, адресованном Председателю Московского городского суда, Минюст России просил информировать его о ходе дела заявителя. По утверждению Властей, заявление и прилагаемые документы были получены Московским городским судом лишь 27 апреля 2011 года.

 44. 7 апреля 2011 года Московский городской суд, следуя определению Верховного Суда, повторно рассмотрел первое заявление. Е. П. присутствовала на слушании. Она утверждала, что первоначальное решение от 28 октября 2009 года является незаконным, поскольку в компетенцию суда г. Кишинева не входит рассмотрение данного спора. Она настаивала, что заявитель и молдавские суды были прекрасно осведомлены о ее переезде в Россию с ребенком 13 сентября 2008 года. Она также утверждала, что молдавским судам не следовало рассматривать дело, поскольку рассмотрение такого дела находилось в компетенции исключительно судов страны, где ребенок и совместно проживающий с ним родитель или законный представитель проживают de facto. По утверждению Е. П., молдавские суды основывали свою юрисдикцию на понятии «регистрации» (прописки) в отношении ребенка, в то время как de facto он проживал в России вместе с матерью. Е. П. также утверждала, что она работает и способна надлежащим образом заботиться о сыне в г. Москве.

 45. Московский городской суд отклонил аргументы Е. П. Он постановил, что ребенок (А. П.) проживал в г. Москве временно, что подтверждено временной регистрацией по месту пребывания и что постоянное место жительства ребенка находилось в г. Кишиневе. Следовательно, суд г. Кишинева был компетентен рассматривать этот вопрос в соответствии с Минской Конвенцией и двусторонним договором от 1993 года.

 46. Далее, Московский городской суд постановил, что в рассматриваемом деле отсутствуют основания, предусмотренные статьей 55 Минской Конвенции, препятствующие исполнению судебного решения иностранного суда. Предполагаемая «незаконность» решения Рышканского районного суда в соответствии с Минской Конвенцией и Гражданским процессуальным Кодексом не являлась основанием к отказу в разрешении принудительного исполнения решения иностранного суда на территории Российской Федерации.

 47. В итоге Московский городской суд удовлетворил ходатайство и распорядился о приведении в исполнение решения от 28 октября 2009 года на территории Российской Федерации. Определением предусматривалось проживание ребенка с отцом в целях воспитания и обучения ребенка.

 48. Е. П. обжаловала решение. В своей кассационной жалобе она более подробно привела аргументы, которые она уже представила в Московском городском суде. В частности, она ссылалась на нормы законодательства Российской Федерации о правовом статусе иностранных граждан, которые определяли «постоянное место жительства» иностранного гражданина как место, в котором он проживает неизменно и на законных основаниях в течение длительного срока. Она также утверждала, что исполнение решения Рышканского районного суда будет противоречить интересам ребенка, в соответствии с положениями Конвенции ООН 1989 года. В частности, она утверждала, что ребенок не помнит заявителя и считает ее нового мужа, А. Г., своим отцом, а также, что возвращение ребенка под опеку биологического отца поставит под угрозу психологическое благополучие и развитие ребенка. Е. П. утверждала, что решение Московского городского суда не учитывало интересы ее сына: в частности, она ссылалась на решение Верховного Суда Российской Федерации по делу К., в котором российские суды отказались исполнять решение украинского суда, постановив, что дети, о которых шла речь, постоянно проживают на территории Российской Федерации, и, следовательно, только российские суды обладают компетенцией принятия решений на основании норм российского права в споре между родителями о месте жительства ребенка.

 49. Заявитель представил письменный отзыв на кассационную жалобу Е. П. Заявитель оспаривал ее аргументы, касающиеся утверждений об отсутствии юрисдикции молдавских судов при судебном разбирательстве об определении места жительства ребенка. Он также настаивал на том, что поведение Е. П. было аморальным и вредило ребенку.

50. 13 июля 2011 года Московский городской суд написал заявителю письмо с разъяснениями, что 27 апреля 2011 года от заявителя был получен пакет документов. По-видимому, это был тот же самый пакет, который заявитель ранее представлял с первым ходатайством о принудительном исполнении решения (12 мая 2010 года) и который был впоследствии возвращен ему Московским городским судом 16 сентября 2011 года, а также который Московский городской суд запрашивал у заявителя повторно 25 февраля 2011 года.

51. 7 июня 2011 г. Верховный Суд Российской Федерации рассмотрел кассационную жалобу Е. П. Слушание проходило в присутствии Е. П.; заявитель отсутствовал на слушании. Она повторила аргумент касательно различия между «регистрацией» и «местом жительства» и настаивала, что молдавские суды неправильно толковали соответствующие положения Минской Конвенции, а также утверждала, что слушание этого дела находилось вне пределов их компетенции. Е. П. также ссылалась на положения статьи 412 Гражданского процессуального Кодекса (далее - «ГПК»), которая предусматривает, что решение иностранного суда не следует исполнять на территории Российской Федерации, если оно может нанести ущерб суверенитету или безопасности Российской Федерации или если оно противоречит публичному порядку. Е. П. утверждала, что разлучение маленького ребенка с матерью противоречит публичному порядку Российской Федерации.

52. По результатам слушания Верховный Суд отменил определение Московского городского суда от 7 апреля 2011 года. Верховный Суд пришел к выводу, что заявитель нарушил процедуру, установленную Минской Конвенцией. В частности, он не представил в суды Российской Федерации следующие документы: заверенную копию решения Рышканского районного суда, письмо Рышканского районного суда с просьбой об исполнении решения на территории Российской Федерации, заявление судьи о неисполнении решения на территории Республики Молдова, подтверждение от того же судьи, что Е. П. и ее представитель были надлежащим образом уведомлены о дате и месте слушания в Рышканском районном суде, документ Рышканского районного суда, подтверждающий, что решение вступило в силу. Верховный Суд также отметил, что не были выполнены переводы на русский язык судебных документов, представленных заявителем. В таких обстоятельствах Московскому городскому суду не следовало удовлетворять ходатайство заявителя о принудительном исполнении решения; вместо этого, на основании статьи 136 ГПК суд был обязан оставить данное ходатайство без движения и предложить заявителю устранить недостатки ходатайства. Верховный Суд распорядился о направлении дела на новое рассмотрение.

c 53. 1 августа 2011 года дело было получено судьей Московского городского суда. Судья распорядился о вызове Е. П. и о предоставлении ею сведений об адресе, который она указала при получении временной регистрации в г. Москве.

 54. 15 августа 2011 года судья назначал дату слушания по делу на 29 августа 2011 года и распорядился о вызове в судебное заседание А. Г., второго мужа Е. П.

4. Третий этап исполнительного производства

 55. 16 июня 2011 года Е. П. ушла от второго мужа А. Г. и забрала с собой ребенка. А. Г. показал (см. ниже), что, по его сведениям, она переехала к новому партнеру, но А. Г. не знает его имени или места жительства.

 56. 4 июля 2011 года сотрудник ОВД по району Теплый Стан посетил А. Г., и спрашивал о местонахождении А. П. На следующий день сотрудник управы посетил А. Г. и задал ему тот же вопрос, но А. Г. не смог предоставить конкретной информации. По-видимому, к тому моменту отношения между А. Г. и Е. П. серьезно ухудшились и А. Г. собирался начать бракоразводный процесс.

 57. 15 июля 2011 года заявитель подал в Московский городской суд ходатайство о применении обеспечительных мер. Он сообщил суду, что Е. П. и А. Г. расстались, что она забрала ребенка с собой и ее местонахождение неизвестно. Он также утверждал, что ее новый партнер был потенциально склонен к насилию и что ранее он угрожал А. Г. избиением. Заявитель требовал применения обеспечительных мер в целях защиты ребенка в связи с непредсказуемым поведением его матери и ее нового партнера. Во-первых, заявитель просил суд истребовать в милиции[1] подробные сведения о новом адресе, по которому зарегистрирована Е. П. с ребенком. Во-вторых, заявитель требовал наложения судебного запрета, запрещающего Е. П. покидать г. Москву и Россию без письменного согласия заявителя. В-третьих, заявитель просил суд вынести временное решение об определении места жительства в отношении ребенка в пользу заявителя в ожидании окончания судебного разбирательства в Московском городском суде.

58. 25 июля 2011 года московская милиция сообщила заявителю, что местонахождение Е. П. и ее сына остается неизвестным и что в отношении несовершеннолетнего А. П. заведено «розыскное дело» в компетентном управлении милиции ЮЗАО г. Москвы[2].

59. 27 июля 2011 года А. Г. представил в Московский городской суд заявление, в котором он поддержал требования заявителя. В частности, он настаивал на том, что Е. П. манипулировала им и что, переехав к новому партнеру, она лишила ребенка приемного отца.

60. 15 августа 2011 года Московский городской суд рассмотрел ходатайство заявителя о принятии обеспечительных мер и оставил его без удовлетворения. Суд постановил, что обеспечительные меры, которых требует заявитель (запрет Е. П. покидать Россию и вынесение временного решения об определении места жительства ребенка), по сути дела, представляют собой два отдельных требования, которые выходят за рамки исполнительного производства, инициированного заявителем.

 61. 29 августа 2011 года Московский городской суд провел слушание с участием Е. П. и А. Г. в качестве свидетеля. Суд заслушал их обоих; в частности, Е. П. и А. Г. рассказали историю их расставания. Показания А. Г. в целом были схожи с позицией заявителя; Е. П. отрицала предположения о ненадлежащем поведении и обвиняла А. Г. в их расставании. Е. П. также сообщила суду свой нынешний фактический адрес и адрес официальной регистрации (оба в г. Москве).

62. В тот же день (29 августа 2011 года) Московский городской суд принял определение об удовлетворении ходатайства заявителя об исполнении решения Рышканского районного суда в целях определения места жительства ребенка. Городской суд пришел к выводу, что заявитель представил все необходимые документы, касающиеся первоначальных решений молдавских судов, справку о надлежащем уведомлении ответчика и официальный документ о вступлении решения в законную силу. Московский городской суд также установил, что в деле отсутствуют основания, препятствующие исполнению решения иностранного суда, предусмотренные статьей 412 ГПК или статьей 55 Минской Конвенции. В частности, городской суд отклонил аргумент Е. П. о том, что исполнение решения Рышканского районного суда в России противоречит «публичному порядку». Городской суд отметил, что концепция понятия «публичный порядок» не совпадает с понятием «национального законодательства» и что оно относится к наиболее основополагающим нормам, на основании которых установлены функции общества с экономической и социальной точек зрения, а также с точки зрения основ правопорядка в Российской Федерации.

 63. Далее, Московский городской суд повторил ранее приведенный аргумент о том, что «постоянное место жительства» матери и ребенка следовало определять на основании места их прописки, которое находилось в Республике Молдова. В России Е. П. имела статус временно зарегистрированного лица и несколько раз меняла адрес проживания. Кроме того, заявитель начал судебное разбирательство об определении места проживания ребенка до того, как Е. П. переехала из Республики Молдова в Россию. Московский городской суд пришел к выводу, что молдавские суды обладали компетенцией проводить судебное разбирательство об определении места жительства ребенка. В итоге, Московский городской суд выдал исполнительный лист (№ 002197065) на основании решения Рышканского районного суда от 28 октября 2009 года.

 64. По всей видимости, данное определение не обжаловалось, и оно вступило в законную силу.

С. Позиция Службы судебных приставов и ее рассмотрение судами

1. Отказ от исполнения постановления

 65. 3 октября 2011 года исполнительный лист № 002197065 был направлен заказным письмом Службе судебных приставов.

 66. 18 октября 2011 года исполнительный лист № 002197065 был получен Службой судебных приставов.

 67. 19 октября 2011 года исполнительный лист был направлен обратно в Московский городской суд без исполнения. Судебный пристав, которому был вручен исполнительный лист, решил, что решение Рышканского районного суда от 28 октября 2009 года «не подлежит исполнению». Как очевидно из письма начальника Правового управления Федеральной службы судебных приставов от 25 ноября 2011 года, Федеральная служба судебных приставов (далее – ФССП) не направила копию своего постановления об отказе в возбуждении исполнительного производства заявителю.

 68. После того как заявителю стало известно о решении, в неустановленный день он обратился в ФССП с запросом о пересмотре материалов дела, находившихся в распоряжении ФССП. Однако указанные материалы были, предположительно, уничтожены во время пожара, который произошел 27‑28 декабря 2011 года в Черемушкинском отделе судебных приставов.

 69. Одновременно заявитель узнал, проведя собственное расследование, что Е. П. проживает с другим мужчиной, А. С.-О., по адресу на улице Рок. Однако 8 февраля 2012 года Департамент социальной защиты населения г. Москвы сообщил заявителю, что Е. П. и А. П. не проживают по адресу на улице Рок. По утверждению собственника квартиры, мать и ребенок снимали комнату в этой квартире в течение нескольких месяцев, но затем съехали, не оставив нового адреса.

 70. 18 апреля 2012 года ФССП написала письмо в посольство Республики Молдова с разъяснениями причин неисполнения исполнительного листа № 002197065. Согласно этому письму, «...судебный акт [молдавских судов] просто признавал тот факт, что ребенок проживает с отцом, и по [самой] своей природе не требовал [совершения] действий по исполнению, поскольку суд... не установил обязательства ответчика по совершению определенных действий или отказу от совершения определенных действий. Аналогичным образом, судебный акт не содержал распоряжения об изъятии ребенка из-под опеки ответчика и его возврате истцу». Служба рекомендовала заявителю подать новый иск в суды Республики Молдова, чтобы получить распоряжение, отдельно указывающее, какие именно действия необходимо совершить.

2. Судебное разбирательство относительно исполнения исполнительного листа судебными приставами

 71. 3 марта 2012 года заявитель подал заявление в Черемушкинский районный суд города Москвы на бездействие со стороны ФССП, требуя наложения судебного запрета.

72. Районный суд вызвал Е. П., заявителя и судебного пристава, который вынес оспариваемое решение. Первое слушание было проведено 11 мая 2012 года, но ни одна из сторон не явилась, поэтому суд отложил слушание на 1 июня 2012 года.

 73. Слушание 1 июня 2012 года произошло в присутствии Е. П. и представителя службы приставов. Однако вследствие неявки заявителя дело было отложено на 21 июня 2012 года.

 74. 4 июня 2012 года заявитель сообщил суду, что он согласен на рассмотрение дела в его отсутствие.

75. Новое слушание состоялось 21 июня 2012 года. Ни одна из сторон не явилась, но суд принял решение продолжать рассмотрение дела на основании материалов дела. В тот же день районный суд удовлетворил требования заявителя. Он пришел к выводу, что определение о принудительном исполнении решения, вынесенное Московским городским судом на основании решения Рышканского районного суда от 28 октября 2009 года, является действительным и подлежащим исполнению на территории Российской Федерации. Суд также постановил, что решение судебного пристава не возбуждать исполнительное производство в этом отношении было незаконным. 28 сентября 2012 года Московский городской суд при рассмотрении апелляционной жалобы оставил решение без изменения.

76. По утверждениям Властей, указанный судебный пристав не понес дисциплинарного наказания за неисполнение определения о принудительном исполнении решения по причине увольнения с госслужбы.

D. Возвращение Е. П. с ребенком в Республику Молдова

 77. 6 августа 2012 года заявитель написал письмо в органы российской полиции с просьбой информировать его о местонахождении его сына и Е. П. Из ответа Черемушкинской районной прокуратуры от 27 августа 2012 года следует, что Е. П. проживала с сыном по адресу на улице Межд. в г. Москве, будучи официально зарегистрированной по другому адресу в г. Москве.

 78. 21 сентября 2012 года Е. П. была задержана российской полицией и допрошена по вопросу ее миграционного статуса. По утверждениям Властей, ее вид на жительство истек 18 сентября 2012 года. Е. П. подтвердила, что срок ее вида на жительство истек, но разъяснила, что она находится в процессе урегулирования своего статуса. Ее дело было передано судье, который решил обязать ее выплатить административный штраф в сумме 2000 рублей.

 79. По утверждению заявителя, 12 июня 2013 года молдавские власти начали уголовное судопроизводство в отношении Е. П. за незаконное пересечение границы.

 80. 3 октября 2012 года Е. П. и сын заявителя покинули г. Москву и пересекли российско-украинскую границу через КПП Хомутовка. Через некоторое время они через Украину прибыли в Республику Молдова. По утверждению государства-ответчика, заявитель был уведомлен об этом не позднее апреля 2013 года.

 81. В неустановленный день в 2013 году Е. П. встретилась с заявителем и передала ему сына. Следовательно, решение Рышканского районного суда от 28 октября 2009 года было, наконец, исполнено. В письме Суду от 22 июля 2013 года заявитель подтвердил эту информацию.

Е. Другие судебные разбирательства в Республике Молдова и России

 82. судебным органам повлекли многочисленные расследования, которые касались предположений о насилии в отношении А. П., миграционном статусе Е. П. и так далее. Однако все эти расследования были прекращены, и следственные органы пришли к выводу об отсутствии состава преступления.

 83. Таким образом, 23 марта 2010 года Генеральная прокуратура отказала в экстрадиции Е. П. в Республику Молдова в связи с уголовным делом, которое было возбуждено там в отношении Е. П. Несколько раз российская полиция отказывала в возбуждении уголовного дела в отношении Е. П. в России (постановления от 16 мая 2009 года, 19 марта 2010 года, 15 сентября 2011 года и 1 февраля 2013 года).

 84. Заявитель также обращался за содействием в российские компетентные органы по делам ребенка на различных уровнях (муниципальном, городском и федеральном) по ряду обстоятельств. По утверждениям Властей, компетентные должностные лица неоднократно пытались установить местонахождение Е. П. и ребенка, а также проверить их жилищные условия. Проверка 26 октября 2011 года оценила семейную обстановку и жилищные условия в доме А. П. 24 мая 2012 года А. П. был лично осмотрен комиссией в детском саду; комиссия пришла к выводу, что А. П. не является жертвой домашнего насилия.

85. 26 сентября 2011 года Рышканский районный суд по запросу заявителя вынес новое решение, в котором он предписывал Е. П. вернуть ребенка А. П. заявителю. Данное решение вступило в законную силу 27 июня 2012 года.

86. В 2012 году заявитель подал иск к Российской Федерации, требуя компенсации за неисполнение службой приставов определения о принудительном исполнении решения от 29 августа 2011 года. 20 ноября 2012 года Московский городской суд возвратил исковое заявление без рассмотрения. Московский городской суд постановил, что Закон № 68-ФЗ от 30 апреля 2010 года не предусматривает ответственности со стороны государства в случае неисполнения постановлений, когда обязательство ответчика заключается в возвращении ребенка под опеку другого родителя. 18 февраля 2013 года Московский городской суд оставил данное решение в силе в апелляционном порядке.

 87. 23 апреля 2013 года Московский городской суд распорядился о выдаче дубликата исполнительного листа № 002197065. Московский городской суд пришел к выводу, что оригинал исполнительного листа был уничтожен при пожаре в помещениях службы приставов 28 декабря 2011 года.

 88. 27 июня 2013 года Московский городской суд выдал дубликат исполнительного листа на основании решения Рышканского районного суда от 26 сентября 2011 года. 15 мая 2013 года служба приставов возбудила исполнительное производство на основании этого исполнительного листа.

 SEQ level0 \*arabic 89. 15 мая 2013 года служба приставов возбудила исполнительное производство на основании дубликата исполнительного листа № 002197065 (то есть, исполнительного листа, оформленного 29 августа 2011 года). 20 мая 2013 года, 19 июня 2013 года, 18 июля 2013 года и 1 августа 2013 года судебный пристав посетил некоторые из адресов, по которым ранее проживала Е. П., но не нашел ее там.

II. ПРИМЕНИМОЕ ВНУТРИГОСУДАРСТВЕННОЕ ПРАВО

 90. Глава 45 Гражданского процессуального Кодекса (далее - «ГПК») регулирует исполнение решений иностранных судов в Российской Федерации. Статья 409 ГПК гласит, что решения иностранных судов признаются и исполняются в Российской Федерации, если это предусмотрено международным договором Российской Федерации.

 91. Статья 411 ГПК гласит, что к ходатайству о принудительном исполнении решения иностранного суда должны прилагаться следующие документы: заверенная иностранным судом копия решения иностранного суда; официальный документ о том, что решение вступило в законную силу, если это не вытекает из текста самого решения; документ об исполнении решения, если оно ранее исполнялось на территории соответствующего иностранного государства; документ, из которого следует, что сторона, против которой принято решение и которая не принимала участие в процессе, была своевременно и в надлежащем порядке извещена о времени и месте рассмотрения дела. Лицо, обращающееся с ходатайством о принудительном исполнении решения иностранного суда, должно также представить заверенный перевод указанных документов на русский язык.

 92. Статья 412 ГПК содержит перечень оснований, по которым российский суд вправе отказать в принудительном исполнении решения иностранного суда. В частности, решение не должно наносить ущерб суверенитету Российской Федерации или угрожать безопасности Российской Федерации, либо противоречить публичному порядку Российской Федерации.

 93. Статья 413 ГКП описывает ситуации, в которых решение иностранного суда признается в России, но само по себе не требует принудительного исполнения.

 94. 20 июля 2011 года Президиум Верховного Суда издал документ «Обзор практики разрешения судами споров, связанных с воспитанием детей». В документе содержались рекомендации российским судам, что в случаях, когда речь идет о решении, касающемся определения места жительства ребенка, судам следует особым образом устанавливать обязательство родителя вернуть ребенка родителю, с которым решением суда определено место жительства ребенка.

 95. Кодексом об административных правонарушениях (далее - «КоАП») установлен размер штрафов для родителей, препятствующих общению несовершеннолетних детей с другим родителем при условии, что такое общение не противоречит интересам ребенка, или для родителей, намеренно скрывающих местонахождение несовершеннолетнего ребенка, или не исполняющих решения суда, определяющие место жительства несовершеннолетнего. Такое поведение влечет наложение административного штрафа в размере от двух тысяч до трех тысяч рублей и до пяти тысяч рублей или административного ареста на срок до пяти суток в случае неоднократного правонарушения (пункты 2 и 3 статьи 5.35).

 SEQ level0 \*arabic 96. Неисполнение должником содержащихся в исполнительном документе требований неимущественного характера в срок, установленный судебным приставом-исполнителем после вынесения постановления о взыскании исполнительского сбора влечет наложение административного штрафа на граждан в размере от одной тысячи до двух тысяч рублей (пункт 1 статьи 17.15). Прочие применимые положения российского законодательства об административных правонарушениях и принудительном исполнении, а также полномочиях судебных приставов-исполнителей процитированы в постановлении Европейского Суда от 24 октября 2013 года по делу «Пахомова против России», жалоба № 22935/11, §§ 91 и последующие).

III. ПРИМЕНИМОЕ МЕЖДУНАРОДНОЕ ПРАВО

97. 25 февраля 1993 года Россия и Республика Молдова заключили двусторонний договор «О правовой помощи и правовых отношениях по гражданским, семейным и уголовным делам» (далее - «Договор 1993 года»). В частности, статья 30 Договора 1993 года гласит, что правоотношения между родителями и детьми определяются законодательством той Договаривающейся Стороны, на территории которой они имеют совместное местожительство. Если местожительство кого-либо из родителей и детей находится на территории другой Договаривающейся Стороны, то правоотношения между ними определяются законодательством Договаривающейся Стороны, гражданином которой является ребенок.

 98. Статья 50 и последующие статьи Договора 1993 года касаются взаимного признания и исполнения решений судов и устанавливают процедуру принудительного исполнения решения. В частности, статья 53 уполномочивает суд, принимающий акт о принудительном исполнении, в случае необходимости затребовать разъяснения у суда, вынесшего решение. Однако статья 53 не устанавливает, в каких обстоятельствах такие разъяснения следует запрашивать.

 99. Статья 56 устанавливает перечень ситуаций, в которых суд вправе отказать в принудительном исполнении судебного решения. Это возможно, например, если ответчик по делу не принял участия в процессе вследствие того, что ему или его представителю не был своевременно и надлежащим образом вручен вызов в суд, или если по тому же правовому спору между теми же сторонами на территории Договаривающейся Стороны, где должно быть признано и исполнено решение, было уже ранее вынесено вступившее в законную силу решение; или если дело относится к исключительной компетенции учреждений Договаривающейся Стороны, на территории которой решение должно быть признано и исполнено (дополнительные сведения и ограничения опущены).

100. Российская Федерация и Республика Молдова подписали и ратифицировали Минскую Конвенцию о правовой помощи и правовых отношениях по гражданским, семейным и уголовным делам (далее - «Минская Конвенция»). Статья 32 Минской Конвенции устанавливает правило, практически идентичное норме Статьи 30 Договора 1993 года. Статья 51 и последующие статьи Минской Конвенции касаются взаимного признания и исполнения решений судов и устанавливают процедуру принудительного исполнения решения. Указанные положения сформулированы в терминах, аналогичных терминам соответствующих положений Договора 1993 года; однако перечень исключений, препятствующих принудительному исполнению решения, содержит больше пунктов. В частности, суд вправе отказать в принятии акта о принудительном исполнении решения, если первоначальное решение, вынесенное на территории другой Договаривающейся стороны, не является окончательным или вступившим в законную силу, если истек предельный срок исполнения решения и так далее.

 101. Российская Федерация и Республика Молдова подписали и ратифицировали Конвенцию ООН о правах ребенка (далее - «Нью-Йоркская Конвенция 1989 года»). Соответствующие положения Нью-Йоркской Конвенции 1989 года см. в постановлении Европейского Суда от 6 декабря 2007 года по делу «Момуссо и Уошингтон против Франции» (Maumousseau and Washington v. France), жалоба № 39388/05, § 44.

 102. Российская Федерация и Республика Молдова подписали и ратифицировали Гаагскую конвенцию о гражданско-правовых аспектах международного похищения детей 1980 года (далее - «Гаагская Конвенция 1980 года»). Республика Молдова присоединилась к Гаагской конвенции 1980 года в 1998 году; документ вступил в силу относительно Республики Молдова в том же году. Россия присоединилась к Гаагской конвенции 1980 года 28 июля 2011 года; документ вступил в силу 1 октября 2011 года. Присоединение России к документу было признано Республикой Молдова 22 октября 2013 года. После признания присоединения России Республикой Молдова Гаагская Конвенция 1980 года вступила в силу между Российской Федерацией и Республикой Молдова 1 января 2014 года (статья 38 Гаагской Конвенции 1980 года). Соответствующие положения Гаагской Конвенции 1980 года см. в постановлении Большой Палаты по делу «Х. против Латвии» (X v. Latvia), жалоба № 27853/09, § 34, ECHR 2013.

ПРАВО

I. ПРЕДПОЛАГАЕМОЕ НАРУШЕНИЕ СТАТЬИ 8 КОНВЕНЦИИ

 103. Заявитель жаловался на то, что неисполнение российскими органами власти решения Рышканского районного суда г. Кишинева от 28 октября 2009 года, которым место жительства его сына А. П. было определено совместно с ним, нарушило его право на семейную жизнь по статье 8 Конвенции, соответствующие положения которой гласят:

«1. Каждый имеет право на уважение его личной и семейной жизни...

2. Не допускается вмешательство со стороны публичных властей в осуществление этого права, за исключением случаев, когда такое вмешательство предусмотрено законом и необходимо в демократическом обществе в интересах национальной безопасности и общественного порядка, экономического благосостояния страны, в целях предотвращения беспорядков или преступлений, для охраны здоровья или нравственности или защиты прав и свобод других лиц».

А. Доводы сторон

1. Доводы Властей

 104. Власти утверждали, что заявитель не исчерпал внутригосударственные средства правовой защиты, поскольку он не подавал кассационную жалобу. Власти не указали, какое именно постановление или решение заявителю следовало оспаривать посредством подачи кассационной жалобы.

105. По сути дела, Власти утверждали, что органы власти выполнили свои позитивные обязательства по статье 8 Конвенции. Власти обозначили положения российского законодательства, касающиеся полномочий судебных приставов и полиции, уделив особое внимание их полномочиям, касающимся случаев, когда речь идет о принудительном исполнении решения о месте жительства ребенка. В частности, у судебных приставов отсутствуют полномочия объявлять пропавшего ребенка в розыск; когда местонахождение ребенка было установлено и родитель, совместно проживающий с ребенком, или законный опекун ребенка не присутствовали лично в тот момент, приставы имели право поместить ребенка под временную опеку компетентного органа опеки до момента прибытия родителя, совместно проживающего с ребенком, или законного опекуна, которые взяли бы на себя заботу о ребенке. Власти также составили краткую справку по всем соответствующим статьям КоАП РФ, которые могут быть применены в отношении родителя-«похитителя», и представили описание полномочий полиции и муниципальных органов власти. Власти отметили, что штрафы, предусмотренные КоАП РФ, могут быть наложены районными комиссиями по делам несовершеннолетних и защите их прав, приставами-исполнителями или, по запросу районной комиссии по делам несовершеннолетних и защите их прав или судебного пристава-исполнителя, районным судом.

 106. Власти также привели описание российской системы признания и исполнения решений иностранных судов в свете международных договоров, сторонами которых являются Российская Федерация и Республика Молдова. Власти заявили, что поскольку решение Рышканского районного суда требовало совершения действий (а именно, возвращения ребенка отцу), заявителю было необходимо получить судебный акт о принудительном исполнении решения, чтобы оно могло быть исполнено в Российской Федерации.

 107. Ссылаясь на пункт 4 статьи 38 Гаагской Конвенции 1980 года, Власти утверждали, что он не являлся применимым в соответствующий период времени. На этом основании Власти провели различие между настоящим делом и делом «Иньякколо-Дзениде против Румынии» (Ignaccolo-Zenide v. Romania), жалоба № 31679/96, § 95, ECHR 2000‑I, в котором Суд постановил, что статью 8 Конвенции и обязательства государства перед «покинутым» родителем следует толковать в свете Гаагской Конвенции.

 108. Когда Е. П. подала иск в Черемушкинской районный суд города Москвы в целях пересмотра решения Рышканского районного суда, российские суды отказали ей в рассмотрении иска на том основании, что спор уже был разрешен на территории Республики Молдова. Из этого следовало, что решение молдавских судов было приведено в исполнение.

 109. Власти утверждали, что им не следует брать на себя ответственность за события, которые произошли после 3 октября 2012 года, когда Е. П. покинула территорию Российской Федерации.

110. Российские суды вынесли определение о принудительном исполнении решения в пользу заявителя, поэтому он получил средство правовой защиты, за которым обращался. Власти утверждали, что заявитель имел две альтернативных возможности: во-первых, у него была возможность обратиться непосредственно в Московский городской суд за определением о принудительном исполнении решения; во-вторых, у него была возможность подать ходатайство об оказании правовой помощи через Рышканский районный суд. Заявитель предпочел второй вариант, но он требовал больше времени. Таким образом, документ от заявителя должен быть пройти следующую цепь посредников: Рышканский районный суд, Министерство юстиции Республики Молдова, Министерство юстиции Российской Федерации, Управление Министерства юстиции по городу Москве, Московский городской суд. И, соответственно, каждый документ, оформленный Московским городским судом, должен был проделать аналогичный обратный путь.

111. Власти также уверяли, что в действительности российские органы власти оказывали заявителю содействие в установлении местонахождения ребенка и матери, как до, так и после исполнительного производства. Таким образом, российские суды получали сведения об адресах, которые Е. П. указывала в целях получения «временной регистрации» на территории Российской Федерации. По утверждению заявителя, на Е. П. четыре раза налагали административные штрафы за нарушение миграционного законодательства.

112. Заявитель написал более 300 обращений в российские правоохранительные органы. Все эти обращения были изучены, и на все обращения были даны надлежащие ответы. Однако отсутствовала возможность задержания и экстрадиции Е. П. в связи с уголовным делом, возбужденным в отношении нее в Республике Молдова, поскольку правонарушения, по которым ей были предъявлены обвинения, не являлись наказуемыми по УК Российской Федерации. Кроме того, полиция изучила возможность возбуждения уголовного дела в отношении Е. П. в России, но в итоге пришла к выводу, что по нормам российского права в действиях Е. П. отсутствует состав преступления. Российские компетентные органы по делам ребенка провели проверку домашней обстановки А. П., посетив квартиры, в которых он проживал и проведя его личный осмотр в детском саду в целях проверки утверждений заявителя о жестоком обращении.

113. Наконец, Власти подчеркнули, что Е. П. неоднократно привлекалась к ответственности за нарушения миграционного законодательства, и отметили, что она постоянно меняла место жительства. Власти утверждали, что препятствующее поведение Е. П. затрудняло исполнение органами власти Российской Федерации решения Рышканского районного суда.

114. В своих дополнительных замечаниях Власти утверждали, что заявитель был уведомлен о том, что Е. П. покидала территорию Российской Федерации в декабре 2012 года и апреле 2013 года. Несмотря на то, что заявитель был осведомлен о том, что его бывшая жена и сын больше не находятся в России, тем не менее, он продолжил вести судебное разбирательство в Московском городском суде. Заявитель также не сообщил Европейскому Суду точную дату передачи ему ребенка в Республике Молдова. Государство-ответчик также сообщило Суду о том, что заявитель получил гражданство Российской Федерации в 2004 году.

2. Доводы заявителя

115. Заявитель утверждал, что российские органы власти не исполнили решение Рышканского районного суда от 28 октября 2009 года и нарушили его права по статье 8 Конвенции.

 116. Заявитель утверждал, что несмотря на отмену второго определения Московского городского суда (от 7 апреля 2011 года) предположительно по той причине, что в распоряжении суда отсутствовали все необходимые документы, отмена фактически явилась следствием бюрократической неразберихи, возникшей исключительно по вине самих российских органов власти. Как следует из письма от 25 февраля 2011 года № 3M-0061/2011, документы, приложенные заявителем к первому ходатайству от 12 мая 2010 года, вернулись ему 15 сентября 2010 года. В феврале 2011 года, когда дело было возвращено в суд первой инстанции, судья повторно запросил эти документы, но они пришли в суд только 27 апреля 2011 года. В итоге, определение Московского городского суда от 7 апреля 2011 года было принято без исследования указанных документов, что привело к его дальнейшей отмене Верховным Судом. Заявитель утверждал, что задержка доставки документов была признана Министерством юстиции и что два должностных лица были подвергнуты дисциплинарному взысканию.

17. Заявитель оспаривал доводы Властей о том, что решение Рышканского районного суда было надлежащим образом исполнено на территории Российской Федерации. Заявитель утверждал, что в случаях, когда суд выносит решение об определении места жительства ребенка с одним из родителей, такое решение следует толковать как требующее принятия принудительных мер в отношении другого родителя, если такой родитель незаконно удерживает ребенка. Он ссылался на прецедентную практику Верховного Суда Российской Федерации в этом отношении.

118. Заявитель утверждал, что судебные органы Российской Федерации неправильно истолковали применимые нормы международного права и отказались исполнять решение Рышканского районного суда путем принятия надлежащих мер в отношении Е. П. Он утверждал, что должностные лица прокуратуры фактически содействовали Е. П. в неисполнении решения. Заявитель не был надлежащим образом информирован о судебном разбирательстве, которое его бывшая жена инициировала в его отношении в Черемушкинском районном суде.

 119. Заявитель указал, что пожар в помещениях службы приставов не может служить оправданием задержки принудительного исполнения решения. Заявитель также утверждал, что другие правовые механизмы, на которые ссылаются Власти, были поразительно неэффективны. Судебные органы и полиция отказались возбуждать уголовное или административное судопроизводство в отношении Е. П. Правоохранительные органы не оказывали заявителю содействия в установлении местонахождения Е. П. и сына и утаивали информацию. Заявитель привел описание своих контактов с различными представителями российской судебной системы и жаловался на отсутствие профессионализма, а также на то, что он посчитал намеренными действия, позволившие Е. П. беспрепятственно проживать в Российской Федерации в течение нескольких лет.

 120. Заявитель также привел описание своих поездок в Россию в целях осуществления исполнительного производства, а также своих контактов с российскими правоохранительными органами и компетентными органами по делам ребенка.

В. Приемлемость

 121. Власти утверждали, что заявитель не подавал кассационную жалобу и, следовательно, не исчерпал внутригосударственные средства правовой защиты. Суд отмечает, что Власти не разъяснили, какое именно постановление или решение заявителю следовало оспаривать посредством подачи кассационной жалобы. Кроме того, результат судебного разбирательства настоящего дела был благоприятным для заявителя, поэтому от него не требовалось обжалование решения, принятого в его пользу. Эта жалоба не относилась к самим решениям, она относилась к сроку рассмотрения российскими судами дела заявителя, а также отсутствию эффективных механизмов исполнения решений. Следовательно, довод Властей должен быть отклонен.

 122. Суд отмечает, что настоящая жалоба не является явно не обоснованной по смыслу подпункта «а» пункта 3 статьи 35 Конвенции. Суд также отмечает, что она не является неприемлемой по каким-либо иным основаниям. Следовательно, жалоба должна быть признана приемлемой.

С. Существо жалобы

1. Наличие у заявителя «семейной жизни» с ребенком

 123. Суд отмечает, что заявитель является отцом А. П. До их разлуки заявитель и Е. П. жили вместе некоторое время и осуществляли совместную опеку над своим сыном. После их расставания сын остался с Е.П., матерью, но заявитель сохранил право посещения, а также в течение менее чем двух месяцев после расставания он начал судебное производство в целях получения решения об определении места жительства А. П. с ним. Следовательно, связи, которые существовали между заявителем и его ребенком, были достаточными, чтобы считаться «семейной жизнью» в значении статьи 8 Конвенции (см. постановление Европейского Суда от 12 февраля 2013 года по делу «Кристиан Барнабаш Тот против Венгрии» (Krisztián Barnabás Tóth v. Hungary), жалоба № 48494/06, §§ 27‑28).

2. Считается ли изъятие и удержание ребенка матерью неправомерным действием с точки зрения Конвенции

 124. Заявитель не жаловался, что государство-ответчик напрямую вмешивалось в его семейные отношения с А. П.: заявитель признавал, что было очевидно, что вмешательство должно было быть отнесено к физическому лицу, Е. П. Заявитель, тем не менее, утверждал, что государство-ответчик не исполнило свое позитивное обязательство по защите его права на уважение семейной жизни по статье 8 Конвенции. В частности, он утверждал, что российские власти предприняли незначительные действия, если вообще что-то предприняли, по исполнению решения Рышканского районного суда, на основании которого место жительства А. П. было определено совместно с заявителем.

125. В принципе, такие заявления находят поддержку в прецедентной практике Суда. Хотя основным объектом статьи 8 Конвенции является защита лица от актов произвола со стороны государственных властей, в дополнение к нему могут существовать позитивные обязательства, присущие эффективному «уважению» семейной жизни. В обоих контекстах необходимо уделить внимание справедливому соотношению между сталкивающимися интересами отдельного лица и общества в целом; и в обоих контекстах Власти используют конкретные пределы усмотрения (см. постановление Европейского Суда от 26 мая 1994 года по делу «Киган против Ирландии» (Keegan v. Ireland), § 49, Серия A № 290). В случае, когда один родитель незаконно препятствует осуществлению родительских прав другого родителя, Суд неоднократно постановлял, что статья 8 включает в себя право родителей принимать меры, направленные на воссоединение с детьми, а также обязательство государственных органов по принятию таких мер (см. упоминавшееся выше постановление по делу Иньякколо‑Дзениде, § 94, с дополнительными ссылками).

 126. Суд отмечает, что аналогичные дела часто рассматривают со ссылкой на Гаагскую Конвенцию 1980 года о похищении детей. Гаагская Конвенция устанавливает критерии для определения, являлся ли вывоз ребенка в другую страну одним из родителей «неправомерным действием», а также необходимость принятия надлежащих мер органами власти государства, в котором находился ребенок. В частности, в делах о международном похищении детей Суд всегда исходил из того, что наилучшим образом интересы ребенка соблюдаются путем восстановления статуса-кво посредством принятия решения, предписывающего немедленное возвращение ребенка в страну его или ее обычного проживания в случае похищения (см. упоминавшееся выше постановление по делу «Х. против Латвии», § 97).

127. В таких случаях презумпция принимается в пользу немедленного возвращения ребенка «покинутому» родителю. Это правило подкрепляется серьезными соображениями общественного порядка: родителю-«похитителю» не следует разрешать пользоваться преимуществами своего неправомерного поведения и не следует предоставлять возможность легализации фактической ситуации, создавшейся в силу неправомерного изъятия ребенка, а также не следует позволять выбирать новую площадку для спора, который уже был урегулирован в другой стране. Такая презумпция в пользу возвращения должна лишить желания действовать таким образом и должна содействовать «общей заинтересованности в обеспечении уважения верховенства права» (см., с соответствующими поправками, постановление Европейского Суда по делу «Нуутинен против Финляндии» (Nuutinen v. Finland), жалоба № 32842/96, § 129, ECHR 2000‑VIII; см. также решение Европейского Суда от 15 мая 2012 года по делу «М. Р. и Л. Р. против Эстонии» (M.R. and L.R. v. Estonia), жалоба № 13420/12, § 43).

 128. В настоящем деле, однако, Гаагская Конвенция еще не вступила в силу в отношении России, когда заявитель подал иск в Московский городской суд. В итоге, российские суды никогда не рассматривали вопрос о том, был или нет А. П. (ребенок) «похищен» собственной матерью по смыслу Гаагской Конвенции 1980 года. Власти утверждали, что Гаагская Конвенция 1980 года не является применимой в настоящем деле. Судебные разбирательства, инициированные заявителем, были основаны исключительно на Минской Конвенции 1993 года о взаимной правовой помощи, а также на двустороннем договоре, заключенном в том же году между Республикой Молдова и Россией.

  129. В связи с этим Суд напоминает, что его первоочередной задачей является рассмотрение ситуации заявителя в свете требований статьи 8 Европейской Конвенции. Суд готов признать, что Гаагская Конвенция не имела прямого действия в России на момент начала судебного разбирательства. Однако даже если Гаагская Конвенция неприменима непосредственно в настоящем деле, Суд не может не опираться на определенные общие принципы, разработанные в процессе его собственной «прецедентной практики на основе Гаагской Конвенции» (см. постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Нойлингер и Шурук против Швейцарии» (Neulinger and Shuruk v. Switzerland), жалоба № 41615/07, § 132, ECHR 2010, а также постановление Европейского Суда от 8 января 2008 года по делу «П.П. против Польши» (P. P. v. Poland), жалоба № 8677/03, § 85).

 130. В частности, Суд полагает, что объем позитивного обязательства государства, в котором ребенка удерживал один из родителей, зависит от того, являлись ли вывоз ребенка из страны обычного проживания и последующее удержание «неправомерными действиями» с точки зрения статьи 8 Конвенции. Если да, то презумпция должна быть сделана в пользу возвращения ребенка.

131. В 2009 году Рышканский районный суд принял решение об определении места жительства А. Р. совместно с заявителем в пользу последнего. Как следует из материалов дела, Рышканский районный суд тщательно изучил доказательства, находящиеся в его распоряжении, и взвесил несколько конфликтующих интересов, включая учет наилучших интересов ребенка. В таких обстоятельствах суд не готов отступить от предположения, что решение Рышканского районного суда являлось законным с точки зрения Конвенции, и, следовательно, должно быть исполнено теми, в отношении кого оно было принято, а именно, бывшей женой заявителя Е. П.

132. Необходимо отметить, что Е. П. уехала из страны с ребенком в 2008 году, когда судебное разбирательство в молдавских судах еще продолжалось, и незадолго до того, как суд вынес определение, запрещающее ей покидать страну. Однако все говорит в пользу того, что она увезла ребенка в Россию против воли отца ребенка и предвидя вынесение решения об определении места жительства ребенка не в ее пользу. Кроме того, при пересечении границы Республики Молдова с ребенком во второй раз в 2009 году определение, запрещающее вывозить несовершеннолетнего А. П. без согласия отца, уже вступило в силу. Переезд Е. П. в Россию с ребенком позволял ей de facto оставаться родителем, проживающим совместно с ребенком, и уклоняться от действия определения и решения Рышканского районного суда. Другим следствием ее переезда из Республики Молдова в Россию являлось то, что заявитель практически лишился возможности посещать ребенка, а ребенок утратил какую-либо возможность видеть отца.

133. В указанных обстоятельствах Суд приходит к выводу, что А. П. был неправомерно изъят и удерживался в России матерью Е. П. и что статья 8 Конвенции требовала от российских органов власти «принять меры» и содействовать воссоединению заявителя со своим ребенком.

3. Обоснованность возвращения ребенка отцу в Республике Молдова

134. В спорах, касающихся прав опеки, национальным судам приходится решать сложную задачу, а именно, взвешивать законные интересы каждого родителя по сохранению личных отношений и непосредственного контакта с ребенком, в сравнении с «наилучшими интересами ребенка», причем последние имеют первостепенное значение. Это предусмотрено требованиями Нью-Йоркской Конвенции 1989 года о правах ребенка, а также общепринятой устоявшейся практикой Суда (см., среди прочего, постановления Большой Палаты Европейского Суда по делу «Скоццари и Джунта против Италии» (Scozzari and Giunta v. Italy) жалобы №№ 39221/98 и 41963/98, § 169, ECHR 2000‑VIII; постановление Европейского Суда от 18 апреля 2013 года по делу «Агеевы против России», жалоба № 7075/10, § 143; и упоминавшееся выше постановление по делу Нойлингера и Шурука, §§ 135 и последующие).

 135. Как указано выше, в случаях неправомерного изъятия и удержания ребенка родителем-«похитителем» имела место веская презумпция, что в целях лучших интересов ребенка будет его или ее немедленное возвращение «покинутому» родителю, и в страну постоянного проживания.

136. Одновременно Суд также признавал, что в случаях исполнения спустя определенное время после похищения ребенка, распоряжение о возвращении может потенциально нарушать права ребенка, защищенные Конвенцией (см., например, упоминавшееся выше постановление по делу Нойлингера и Шурука, §§ 145 и 146). Этот подход глубоко уходит корнями в прецедентную практику Суда: Суд всегда требовал от национальных судов при оценке заявления о возвращении ребенка рассматривать возможный «серьезный риск» для ребенка в случае его возвращения и выносить решение с указанием определенных причин в свете обстоятельств дела (см. упоминавшееся выше постановление по делу Х. против Латвии, § 107).

137. Возвращаясь к настоящему делу, Суд отмечает, что это нетипичное дело о похищении ребенка, когда один из родителей жалуется Суду на решение национального суда о возвращении или об отказе в возвращении ребенка в страну его или ее постоянного проживания. Точкой разногласия является вопрос о том, действовали ли российские органы власти с надлежащим добросовестным отношением при исполнении решения Рышканского районного суда города Кишинева, принятого в 2009 году.

 138. Суд уже установил, что решение Рышканского районного суда было вынесено с надлежащим учетом лучших интересов ребенка.

139. Суд также отмечает, что возвращение ребенка в Республику Молдова не означало его «неизбежную разлуку с матерью» (см. упоминавшееся выше постановление по делу Х. против Латвии, §§ 22 и 116). Суд подчеркивает, что Е. П. была гражданкой Республики Молдова и что до событий настоящего дела она и ее родители проживали в Республике Молдова, а также тот факт, что в России у нее был лишь статус временного резидента и, по-видимому, отсутствовали недвижимое имущество и стабильная работа, которые ей было бы сложно оставить. Ее шансы на получение российского гражданства были неопределенными, поэтому отсутствовали основные факторы, удерживающие ее от возвращения вслед за ребенком в Республику Молдова.

140. В указанных обстоятельствах Суд приходит к выводу, что определение о принудительном исполнении решения, вынесенное Московским городским судом 29 августа 2011 года, было подобным образом вынесено в лучших интересах ребенка и должно было быть исполнено.

4. Вопрос о добросовестности вынесения распоряжения и исполнения решения о возвращении ребенка

141. Теперь суд обратится к центральному вопросу жалобы заявителя, а именно, к вопросу о том, проявили ли российские органы власти добросовестное отношение при исполнении решения Рышканского районного суда. Перед тем, как рассмотреть этот пункт, Суд выделит общие принципы, применимые в этой области.

(а) Общие принципы, касающиеся исполнения решения о возвращении

 142. Принципы, касающиеся неисполнения решений о возвращении, были впервые изложены в упоминавшемся выше постановлении по делу Иньякколо-Дзениде. Суд изложил несколько принципов, которые, в основном, воспроизводятся в большинстве последующих дел о неисполнении распоряжений о возвращении. Во‑первых, Суд установил, что статья 8 Конвенции включает в себя право родителей на меры, принимаемые с целью их воссоединения со своими детьми, и обязательство национальных властей принимать такие меры. При применении таких мер органам власти следует учитывать лучшие интересы ребенка, которые рассматриваются с точки зрения возможности применения принудительных мер по возвращению (§ 94). Позитивные обязательства по статье 8 Конвенции следует толковать в свете Гаагской Конвенции (§ 95). Достаточность меры определяет скорость ее реализации. Судебные разбирательства, относящиеся к исполнению вынесенного решения, требуют срочного урегулирования, поскольку по прошествии времени возможно появление неустранимых последствий для отношений между детьми и родителем, который не живет с ними (§ 102). Наконец, Суд определил свою роль в таких делах как рассмотрение «достаточности и эффективности» мер, примененных национальными органами власти (§§ 108 и 113).

 143. Эти критерии были дополнены и расширены в других делах. Таким образом, в упоминавшемся выше постановлении по делу П.П. против Польши, § 92, Суд постановил, что «несмотря на то, что применение принудительных мер в отношении детей является нежелательным, Суд напоминает, что не следует воздерживаться от применения санкций в случае неправомерного поведения родителя, с которым проживает ребенок».

144. В упоминавшемся выше постановлении по делу Нуутинена, § 135, Суд принял во внимание тот факт, что покинутый родитель способствовал задержкам на этапе исполнения решения, не оказывая достаточного содействия социальным службам в ходе судебного разбирательства.

 145. В постановлении Европейского Суда от 17 января 2013 года по делу «Хабровский против Украины» (Chabrowski v. Ukraine), жалоба № 61680/10, § 108) Суд проанализировал неисполнение органами государственной власти обязательства по исполнению решения о возвращении со ссылкой на тот факт, что «похитивший» родитель проживал в стране открыто и что ребенок посещал школу, а также получал медицинскую помощь в муниципальной больнице. По мнению Суда, это демонстрирует, что «похитивший» родитель находился в пределах досягаемости любых принудительных мер (ср. с упоминавшимся выше постановлением по делу Момуссо и Уошингтона, § 84, в котором Суд принял во внимание препятствующее поведение родителя-«похитителя»).

 146. Кроме того, как следует из постановления по делу Хабровского (Chabrowski v. Ukraine), при оценке достаточности реакции органов власти на похищение ребенка Суд учитывает возможности различных государственных органов, координирующих свои усилия в целях исполнения судебных решений, касающихся ребенка.

147. Наконец, в постановлении Европейского Суда от 24 апреля 2003 года по делу «Сильвестр против Австрии» (Sylvester v. Austria), жалобы №№ 36812/97 и 40104/98, § 63, Суд постановил, что «изменение соответствующих фактов может в исключительных случаях (курсив добавлен) являться основанием для неисполнения окончательного решения о возвращении». Тем не менее, продолжил Суд, «учитывая позитивные обязательства Властей по статье 8, а также общее требование в отношении верховенства права, Суд должен быть уверен в том, что изменение соответствующих фактов не возникло в результате неисполнения Властями обязательства по принятию всех мер, которые могли быть обоснованно ожидаемыми в целях содействия исполнению решения о возвращении».

(b) Применение вышеуказанных принципов к настоящему делу

(i) Исполнительное производство

 148. Суд отмечает, что ответственность государства-ответчика в настоящем деле является ограниченной во времени. Обязательство российских органов власти «принять меры» возникло 4 июня 2010 года, когда Министерство юстиции Республики Молдова сообщило о ситуации заявителя российским органам власти, и закончилось 3 октября 2012 года, когда Е. П. и сын заявителя пересекли российско-украинскую границу (см. пункты 26 и 80 выше).

 149. Как следует из материалов настоящего дела, решение Рышканского районного суда от 28 октября 2009 года подлежало исполнению на территории России посредством проведения исполнительного производства. Однако национальным органам власти потребовались один год, два месяца и двадцать пять дней, чтобы вынести определение 29 августа 2011 года о принудительном исполнении решения (см. пункты 62-63 выше). По мнению Суда, большая часть длительности этого срока имела место по вине органов власти.

150. В своих замечаниях Власти утверждали, что заявитель выбрал самый длительный способ коммуникации с российскими судами - через Министерство юстиции Республики Молдова и Министерство юстиции Российской Федерации. Суд не исключает того, что для заявителя было бы более эффективно обращаться в российские суды напрямую. Однако коммуникация «через официальные каналы» является нормальной практикой в таких делах, и выбор заявителя не был необоснованным. В любом случае, даже если это каким-либо образом повлияло на длительность исполнительного производства, по большей части задержка была по-прежнему связана с непроявлением усердия со стороны судебной системы Российской Федерации.

 151. Следовательно, первый отказ в принудительном исполнении решения (определение от 15 сентября 2010 года) относился к неправильному толкованию судьей положений Минской Конвенции 1993 года, а также решения Рышканского районного суда как «признаваемого и подлежащего исполнению» (см. пункт 30 выше). Эта ошибка была впоследствии исправлена Верховным Судом (см. пункт 35 выше).

152. Другая задержка в несколько месяцев возникла вследствие запоздалого уведомления заявителя о вынесении определения от 15 сентября 2010 года (см. пункт 31 выше). Это послужило причиной отдельных судебных разбирательств, в которых не были учтены предельные сроки и, снова, необоснованно затянуто исполнительное производство.

153. В течение последующих месяцев состоялось два слушания дела в Верховном Суде: 1 февраля и 7 июня 2011 года (см. пункты 35 и 51-52 выше). В обоих случаях Верховный Суд вернул дело на новое рассмотрение без рассмотрения по существу частной жалобы заявителя. В обоих случаях Верховный Суд ссылался на тот факт, что в материалах дела отсутствуют определенные документы, предоставление которых требуется в соответствии с Минской Конвенцией. Заявитель утверждал, что суд первой инстанции получил все необходимые документы, но направил их обратно после первого этапа судебного разбирательства. Суд не убежден в том, что отсутствие определенных документов являлось достаточным основанием для направления дела в суд первой инстанции без рассмотрения. Суд отмечает, что официальные документы в обоснование частной жалобы заявителя были представлены российскому суду заявителем посредством официальных каналов - Министерства юстиции Республики Молдова и Министерства юстиции Российской Федерации. По мнению Суда, даже при отсутствии некоторых документов, предоставление которых требуется в соответствии с Минской Конвенцией, было очевидно, что частную жалобу следует воспринять серьезно и что отсутствующие документы были легко доступны. Важнее всего, что сам Верховный Суд в определении от 7 июня 2011 года отметил, что нижестоящий суд мог отложить разбирательство и запросить отсутствующие документы у заявителя.

 154. Суд подчеркивает, что ничто из вышеперечисленного само по себе не является серьезным недостатком. Совершенно обычной практикой является отмена решения нижестоящего суда вышестоящим судом, а также возврата дела на новое рассмотрение, поскольку вышестоящий суд не имеет надлежащих возможностей для рассмотрения дела по существу. Кроме того, Суд осведомлен о «международном факторе», который всегда присутствует в таких делах и который может влиять на общую длительность судебного разбирательства. Тем не менее, Суд подчеркивает, что судебное разбирательство, касающееся определения места жительства ребенка, требует немедленного урегулирования (см. упоминавшееся выше постановление по делу Иньякколо-Дзениде, § 102). Суды и государственные органы власти должны действовать эффективно и стремиться избегать задержек при любой возможности. Суд отмечает, что все стороны разбирательства оказывали содействие российским судам. Дело было относительно простым, и отсутствующие документы и сведения легко могли быть предоставлены. В указанных обстоятельствах Суд приходит к выводу, что срок, прошедший с момента подачи ходатайства о принудительном исполнении решения до и момента, когда такое разрешение было получено (29 августа 2011 года), является чрезмерным.

(ii) Обеспечение исполнения решения судебными приставами

155. Вторым аспектом настоящего дела, который привлек внимание Суда, является обеспечение принудительного исполнения определения от 29 августа 2011 года (см. пункты 62-63 выше). Суд отмечает, что 19 октября 2011 года служба приставов отказалась обеспечивать принудительное исполнение определения на том основании, что первоначальное решение Рышканского районного суда носило декларативный характер, и не требовало принятия позитивных мер (см. пункт 67 выше). Суд отмечает, что отказ судебных приставов от совершения действий был основан на фактически том же неправильном толковании ситуации, как это имело место в определении Московского городского суда от 15 сентября 2010 года, которое было впоследствии отменено Верховным Судом. Такое прочтение первоначального решения являлось ошибочным, но чтобы доказать это, заявителю пришлось начать еще один этап судебных разбирательств в России, которые завершились лишь 28 сентября 2012 года вынесением определения Московского городского суда (см. пункт 75 выше). Российские суды объявили отказ службы приставов принимать меры незаконным и обязали службу приставов осуществить действия. Однако было слишком поздно: 3 октября 2012 года Е. П. покинула территорию Российской Федерации с ребенком.

 156. Опять же, в нормальных обстоятельствах один год - это не слишком долгий срок для дела, разбирательства по которому проходили на двух уровнях судебной системы, включая проведение нескольких слушаний. Тем не менее, в обстоятельствах данного дела этот срок был чрезмерным. Суд также полагает, что отказ судебных приставов обеспечивать принудительное исполнение решения был не только незаконным, но фактически наносил ущерб интересам заявителя и интересам ребенка. Суд подчеркивает, что Е. П. жила в России совершенно открыто, работала и имела определенное место жительства. По закону она должна была регулярно отмечаться в государственных органах по вопросам миграции в целях продления вида на жительство. Ее сын посещал детский сад, и, как следует из материалов дела, об этом знали социальные службы. Таким образом, Е. П. находилась в пределах досягаемости органов власти. Следовательно, бездействие судебных приставов в 2011‑2012 годах имело реальное воздействие: оно позволило Е. П. беспрепятственно прожить еще один год и продлило разлуку заявителя с ребенком.

(iii) Прочие правовые механизмы

157. В своих замечаниях Власти ссылались на другие правовые механизмы, которые существовали в российском законодательстве и которые, по уверению Властей, способствовали бы исполнению решения, вынесенного в пользу заявителя. В частности, Власти привели описание полномочий судебных приставов, полиции и муниципальных органов власти в этом отношении.

 158. Однако Суд отмечает, что на практике было сделано немногое, если вообще что-либо было сделано. Так, Е. П. не подвергалась административным взысканиям за незаконное удержание ребенка (см. пункт 95 выше). Ее дважды задерживали на территории Российской Федерации на короткое время: в первый раз в связи с заявлением по уголовному делу, поданным в отношении нее заявителем в Республике Молдова, и затем - в связи с ее миграционным статусом (4 декабря 2009 года и 21 сентября 2012 года соответственно, см. пункты 23 и 78 выше). Однако в отношении Е. П. не были приняты никакие другие принудительные меры, по крайней мере, в связи с неисполнением ею решения Рышканского районного суда. Российские органы власти отказались считать ее поведение в отношении ребенка уголовно наказуемым по нормам российского права.

 159. В любом случае Суд не убежден в том, что нормы права Российской Федерации позволяли органам власти принимать какие-либо принудительные меры в отношении Е. П. до подтверждения решения Рышканского районного суда определением о принудительном исполнении решения (29 августа 2011 года) и до того, как это определение о принудительном исполнении было признано «имеющим обязательную силу» по нормам российского права (28 сентября 2012 года). И, разумеется, было слишком поздно принимать принудительные меры в отношении Е. П. после того, как она уехала из Российской Федерации 3 октября 2012 года.

160. Власти утверждали, что компетентные российские органы власти оказывали заявителю содействие в выяснении места жительства Е. П. и что они предоставляли заявителю другую необходимую информацию о ней и о ребенке. Суд признает, что такое содействие было, в действительности, довольно полезным. Суд также отмечает, что компетентные органы по делам ребенка предприняли определенные шаги по проверке семейной обстановки и жилищных условий ребенка, а также меры, направленные на то, чтобы убедиться, что ребенок не подвергается жестокому обращению в новой семье. Однако ни одна из этих мер не была направлена на исполнение решения Рышканского районного суда, и действий, которые предпринимали органы власти, было определенно недостаточно для того, чтобы заставить Е. П. передать ребенка заявителю.

(iv) Заключение

161. Вышеизложенные соображения являются достаточными, чтобы позволить Суду прийти к выводу, что меры, принятые российскими органами власти в целях обеспечения исполнения решения Рышканского районного суда и воссоединения заявителя с его ребенком, не были «достаточными и эффективными». Соответственно, имело место нарушение статьи 8 Конвенции.

II. ПРИМЕНЕНИЕ СТАТЬИ 41 КОНВЕНЦИИ

162. Статья 41 Конвенции предусматривает:

«Если Суд объявляет, что имело место нарушение Конвенции или Протоколов к ней, а внутреннее право Высокой Договаривающейся Стороны допускает возможность лишь частичного устранения последствий этого нарушения, Суд, в случае необходимости, присуждает справедливую компенсацию потерпевшей стороне».

А. Ущерб

 163. Заявитель потребовал 50 000 евро в качестве компенсации морального вреда. Он описал стрессовую ситуацию, с которой ему приходилось справляться в течение четырех лет, и подчеркнул, что вследствие бездействия российских органов власти его сын был лишен общения с отцом в течение многих лет.

164. Власти посчитали требования заявителя в отношении компенсации морального вреда чрезмерными и необоснованными. Власти ссылались на упоминавшееся выше постановление по делу П. П. против Польши (P.P. v. Poland), § 107, которое также касалось неисполнения решения, предписывающего возвращение детей в страну постоянного проживания. В указанном деле за более чем четыре года неисполнения решения о возвращении Суд присудил заявителю 7 000 евро. По мнению Властей, срок, вменяемый национальным органам власти в настоящем деле, при наличии такового, значительно короче, поэтому сумма компенсации должна быть значительно меньше.

165. В свете выводов по существу дела, учитывая тот факт, что решение, вынесенное в пользу заявителя, было в итоге исполнено, а также произведя оценку на справедливой основе, Суд присуждает заявителю 7 000 евро в качестве компенсации морального вреда.

B. Расходы и издержки

166. Заявитель требовал сумму в размере 1 650 евро в качестве возмещения расходов и издержек. Сумма относилась к его транспортным расходам и почтовым расходам. Заявитель представил очень подробное описание затрат и несколько подтверждающих документов.

167. Власти утверждали, со ссылкой на стоимость автобусных билетов и авиабилетов, представленных заявителем, что следует компенсировать 280 евро транспортных расходов. На билете на поезд, представленном заявителем, не была указана цена, поэтому Власти утверждали, что его не следует включать в расчеты заявителя. Власти также утверждали, что поездки заявителя в г. Москву относились к национальным судебным разбирательствам и поэтому их не следует компенсировать. Что касается почтовых расходов, Власти утверждали, что заявитель не представил все квитанции и что некоторые из квитанций, которые он представил, были нечитаемы. Власти утверждали, что документы, представленные заявителем, подтверждают почтовые расходы в сумме 36 евро.

 168. В соответствии с прецедентной практикой Суда, заявитель имеет право на возмещение судебных расходов и издержек только в той мере, в какой он доказал, что такие расходы и издержки действительно имели место, были необходимыми и являлись целесообразными с точки зрения их размера. Суд отмечает, что заявитель участвовал в сложном судебном разбирательстве в Российской Федерации, в котором принимали участие несколько различных судов, правоохранительных и административных органов. Несмотря на то, что по большей части эти разбирательства не требовали личного присутствия заявителя, Суд признает, что по меньшей мере одна поездка в г. Москву была необходимой в указанных обстоятельствах. Принимая во внимание документы, находящиеся в его распоряжении, а также аргументы Властей, Суд считает разумным присудить сумму 1 000 евро на покрытие расходов, понесенных в ходе национальных разбирательств.

C. Проценты за просрочку платежа

 169. Суд считает приемлемым, что процентная ставка при просрочке платежа должна быть установлена в размере, равном предельной учетной ставке Европейского Центрального Банка, плюс три процента.

ПО ЭТИМ ОСНОВАНИЯМ СУД ЕДИНОГЛАСНО:

1. признает жалобу приемлемой;

2. постановляет, что имело место нарушение статьи 8 Конвенции ввиду непринятия необходимых усилий по исполнению решения Рышканского районного суда на территории Российской Федерации;

3. постановляет

(a) что в течение трех месяцев со дня вступления данного постановления в силу в соответствии с пунктом 2 статьи 44 Конвенции Власти государства-ответчика должны выплатить заявителю нижеприведенные суммы:

(i) 7 000 (семь тысяч) евро, включая любой налог, которым может облагаться данная сумма, в качестве компенсации морального вреда;

(ii) 1 000 евро (одну тысячу евро), включая любой налог, которым может облагаться данная сумма, в счет компенсации судебных расходов и издержек;

(б) что с момента истечения вышеуказанного трехмесячного срока до момента выплаты компенсации на данную сумму начисляются простые проценты в размере, равном предельной учетной ставке Европейского Центрального Банка плюс три процента;

4. Отклоняет остальные требования заявителя о справедливой компенсации.

Составлено на английском языке, уведомление в письменном виде направлено 23 октября 2014 года в соответствии с пунктами 2 и 3 правила 77 Регламента Суда.

Сорен Нильсен Изабель Берро-Лефевр 
Секретарь Председатель



[1] Прим. перевод: из имеющихся материалов дела усматривается, что заявитель просил суд истребовать соответствующую информацию из УФМС России по г.Москве.

[2] Прим. перевод: в соответствии с материалами дела розыск несовершеннолетнего А.В. Петровича осуществлялся 5 Оперативно-розыскной частью Отдела уголовного розыска Управления внутренних дел по ЮЗАО ГУ МВД России по г. Москве.

опубликовано 11.08.2015 16:42 (МСК)

 

Сайт Президента Рф
Сайт Конституционного Суда РФ
Сайт Верховного Суда РФ
Официальный интернет-портал правовой информации




Сведения о размере и порядке уплаты государственной пошлины
Сервис для подачи жалоб и заявлений в электронном виде


Часы работы суда:
понедельник-четверг: 8.30-17.15
пятница: 8.30-17.00
суббота, воскресенье: выходной
перерыв: 13.00-13.45
 

Главный корпус
355002, г. Ставрополь,
ул. Лермонтова, 183
Тел.: (8652) 23-29-00
Факс: (8652) 23-29-32
e-mail: krai@stavsud.ru

Помещения
Ставропольского краевого суда
в здании "Дворец правосудия"
355035, г.Ставрополь,
ул. Дзержинского, 235
Тел./факс: (8652) 35-36-41

Апелляционная коллегия
по гражданским делам
Ставропольского краевого суда
355004, г. Ставрополь,
ул. Осипенко, 10а
Тел./факс: (8652) 23-50-58

Здание
Ставропольского краевого суда
в г. Пятигорске
357500, Ставропольский край
г. Пятигорск,
ул. Лермонтова, 9
Тел./факс: (8793) 33-94-73