Arms
 
развернуть
 
355002, г. Ставрополь, ул. Лермонтова, д. 183
Тел.: (8652) 23-29-00, 23-29-32 (ф.)
kraevoy.stv@sudrf.ru krai@stavsud.ru
355002, г. Ставрополь, ул. Лермонтова, д. 183Тел.: (8652) 23-29-00, 23-29-32 (ф.)kraevoy.stv@sudrf.ru krai@stavsud.ru

 

Сайт Президента Рф
Сайт Конституционного Суда РФ
Сайт Верховного Суда РФ
Официальный интернет-портал правовой информации




Сведения о размере и порядке уплаты государственной пошлины
Сервис для подачи жалоб и заявлений в электронном виде


Часы работы суда:
понедельник-четверг: 8.30-17.15
пятница: 8.30-17.00
суббота, воскресенье: выходной
перерыв: 13.00-13.45
 

Главный корпус
355002, г. Ставрополь,
ул. Лермонтова, 183
Тел.: (8652) 23-29-00
Факс: (8652) 23-29-32
e-mail: krai@stavsud.ru

Помещения
Ставропольского краевого суда
в здании "Дворец правосудия"
355035, г.Ставрополь,
ул. Дзержинского, 235
Тел./факс: (8652) 35-36-41

Апелляционная коллегия
по гражданским делам
Ставропольского краевого суда
355004, г. Ставрополь,
ул. Осипенко, 10а
Тел./факс: (8652) 23-50-58

Здание
Ставропольского краевого суда
в г. Пятигорске
357500, Ставропольский край
г. Пятигорск,
ул. Лермонтова, 9
Тел./факс: (8793) 33-94-73


ДОКУМЕНТЫ СУДА
Коновалова против России

Неофициальный перевод

ПЕРВАЯ СЕКЦИЯ

ДЕЛО «КОНОВАЛОВА против РОССИИ»

(Жалоба № 37873/04)

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

г. СТРАСБУРГ

9 октября 2014 года

Настоящее постановление вступило в силу 16 февраля 2015 г. в порядке, установленном в пункте 2 статьи 44 Конвенции. Может быть подвергнуто редакционной правке.


По делу «Коновалова против России»,

Европейский Суд по правам человека (Первая Секция), заседая Палатой, в состав которой вошли:

Изабелла Берро-Лефевр, Председатель,
Ханлар Гаджиев,
Мирьяна Лазарова Трайковска,
Пауло Пинто де Альбукерке,
Эрик Мос,
Ксения Туркович,
Дмитрий Дедов, судьи,
и Сёрен Нильсен, Секретарь Секции,

проведя 16 сентября 2014 года совещание по делу за закрытыми дверями,

вынес следующее постановление, утвержденное в тот же день:

ПРОЦЕДУРА

1. Дело было возбуждено по жалобе (№ 37873/04) против Российской Федерации, поступившей в Европейский Суд согласно статье 34 Конвенции о защите прав человека и основных свобод (далее — «Конвенция») от гражданки Российской Федерации Евгении Алексеевны Коноваловой (далее — «заявительница») 5 августа 2004 года.

 2. Интересы заявительницы представлял А.И. Коновалов, адвокат, практикующий в г. Санкт-Петербурге. Интересы Властей Российской Федерации (далее — «Власти») представлял Г. Матюшкин, Уполномоченный Российской Федерации при Европейском Суде по правам человека.

3. Заявительница утверждала, в частности, что она была вынуждена рожать ребенка в присутствии студентов-медиков, и что это противоречило национальному законодательству и Конвенции.

 4. 9 марта 2009 года жалоба была коммуницирована Властям.

ФАКТЫ

I. ОБСТОЯТЕЛЬСТВА ДЕЛА

  5. Заявительница родилась в 1980 году и проживает в г. Санкт-Петербурге.

A. Госпитализация заявительницы и рождение ее ребенка

 6. Утром 23 апреля 1999 года беременную заявительницу после начала родовых схваток на машине скорой помощи отвезли в гинекологическое отделение Военно-медицинской академии им. С.М. Кирова.

 7. После поступления ей вручили изданный больницей буклет, в котором, среди прочего, содержалось предупреждение пациентов об их возможном участии в программе обучения студентов медицинских вузов, проходившей в больнице. В предупреждении говорилось следующее:

«Просим Вас с пониманием отнестись к тому, что медицинское обслуживание в нашей больнице сопряжено с обучением студентов отделения акушерства и гинекологии. По этой причине все пациенты принимают участие в процессе обучения студентов».

 8. Точное время вручения заявительнице буклета не установлено.

 9. В 09:00 заявительницу осмотрел врач, который установил, что она находится на 40-й неделе беременности и что ее беременность протекает с осложнениями ввиду наличия многоводия средней степени (избытка амниотической жидкости). Врач отметил, что родовые схватки заявительницы начались преждевременно и что у нее наблюдается утомление. Ввиду указанных симптомов заявительницу ввели в медикаментозный сон, который длился с 10:00 до 12:00.

 10. В 14:00 лечащий врач заявительницы вновь установил преждевременность схваток и назначил ей лекарственный препарат для ослабления сократительной деятельности в целях предотвращения преждевременных родов.

  11. В период между 14:00 и 22:00 заявительницей был пройден ряд медицинских осмотров. Врачи не выявили никаких патологий, за исключением нерегулярности родовых схваток.

 12. По словам заявительницы, около 15:00 ее уведомили о том, что роды назначены на следующий день и что при родах будут присутствовать студенты-медики.

 13. В 22:00 заявительницу ввели в медикаментозный сон. Ее состояние контролировалось врачами на протяжении всей ночи.

14. На следующий день в 08:00 после того, как заявительницу разбудили, частота и интенсивность ее родовых схваток усилились. Врачи обнаружили следы мекония в амниотической жидкости заявительницы, что свидетельствовало о риске гипоксии плода. Заявительнице назначили прием лекарственного препарата, улучшающего маточно-плацентарную гемодинамику (приток крови к плаценте).

15. В 21:00 врачи провели кардиотокографическое обследование и охарактеризовали состояние здоровья заявительницы и плода как удовлетворительное. Врачами также было принято решение о проведении родов естественным путем. По словам заявительницы, в родильном зале она возражала против присутствия студентов-медиков при родах.

 16. Роды длились с 10:00 до 10:35 в присутствии врачей и студентов-медиков, предположительно проинформированных о состоянии ее здоровья и назначенном ей лечении. Во время родов врачи провели эпизиотомию (надрез). У ребенка диагностировали асфиксию легкой степени. В 13:00 дочь заявительницы перевели в отделение интенсивной терапии для новорожденных, где она оставалась до 13 мая 1999 года, когда заявительница забрала ее домой.

Б. Жалобы заявительницы в адрес больницы

17. 10 августа 1999 года заявительница подала жалобу в больницу, требуя возмещения морального вреда, предположительно причиненного вследствие мер, направленных на задержку родов.

 18. В ответ администрация больницы провела внутреннюю проверку. Его результаты были изложены в заключении от 14 августа 1999 года, в котором подтверждалось, что роды были проведены в соответствии со всеми применимыми стандартами и что при поступлении заявительницу уведомили о возможном присутствии студентов-медиков при родах. В соответствующей части заключения изложено следующее:

«... в родильном зале во время родов [заявительницы] в соответствии с расписанием на 24 апреля 1999 года присутствовали студенты-медики четвертого курса. Данное обстоятельство никоим образом не могло негативно сказаться на исходе родов. Ведение родов осуществлялось [заведующим родильного отделения]. При поступлении [заявительнице] сообщили о возможном присутствии студентов во время ее родов. Преднамеренной задержки родов со стороны акушеров не было. Лечение проводилось всецело в интересах матери и плода, исходя из конкретных условий родов у заявительницы...»

 19. 19 августа 1999 года больница отклонила обращение заявительницы, заявив, что при проведении родов ошибок допущено не было.

В. Гражданское судопроизводство в отношении больницы

20. 27 июля 2000 года заявительница подала в Выборгский районный суд г. Санкт-Петербурга (далее — «Районный суд») иск к больнице. Она требовала компенсации морального вреда и публичных извинений за умышленное задержание ее родов, а также за неуполномоченное присутствие при родах третьих лиц.

 21. 4 сентября 2002 года Районный суд назначил проведение экспертизы по делу заявительницы. Экспертам была поручена проверка наличия факта преднамеренного задержания родов у заявительницы, а также степень воздействия присутствия студентов на роды.

 22. В своем заключении от 27 сентября 2002 года эксперты указали следующее:

«[В больнице] [заявительнице] был обеспечен медицинский уход без каких-либо недостатков, которые могли бы привести к ухудшению здоровья матери или ребенка. Лечение было надлежащим и своевременным. После [поступления заявительницы в больницу] ее тщательно осмотрели врачи, которые поставили правильный диагноз и подготовили надлежащий план проведения родов. Вследствие преждевременных родовых схваток у [заявительницы] и ее общего утомления назначение введения в медикаментозный сон следует считать надлежащей мерой. Последующее лечение [в связи с] преждевременными родовыми схватками являлось необходимым...

Роды — это стресс для любой женщины. Присутствие [обучающихся в больнице] студентов-медиков даже во время второго периода родов во время потуг роженицы не могло повлиять на проведение родов. Негативное влияние на роды могло быть оказано только в течение первого периода. На этапе потуг роженицы, как правило, сконцентрированы на своей физической активности. Присутствие студентов не могло негативным образом сказаться на ее родах. Медицинские документы свидетельствуют о том, что задержать роды во время второго периода — периода непроизвольных потуг — не представлялось возможным. Документы в материалах дела [заявительницы] не содержат никаких доказательств, подтверждающих, что роды были преднамеренно задержаны с целью организации обучения студентов на данном примере».

 23. 25 ноября 2003 года Районный суд оставил иск заявительницы без удовлетворения. Исходя из вышеуказанного экспертного заключения, суд постановил, что уровень качества медицинского обслуживания заявительницы в больнице был надлежащим. Он также отметил, что национальное законодательство, в частности, «Основы законодательства Российской Федерации об охране здоровья граждан», действовавшие на рассматриваемый момент времени, не требовал письменного согласия пациента на присутствие студентов-медиков. Суд также установил то, что заявительнице заблаговременно было сообщено об ее участии в процессе обучения, поскольку ей был предоставлен изданный больницей буклет, содержащий прямое предупреждение о возможном присутствии студентов-медиков во время оказания ей медицинской помощи. Районный суд отклонил довод заявительницы о ее возражении против присутствия третьих лиц во время родов как необоснованный, приняв устный довод ее врача о том, что подобного возражения не выражалось. Суд не проверял утверждения врача в данном отношении путем опроса других свидетелей, а также не ссылался на какие-либо другие доказательства по данному вопросу. Суд пришел к выводу, что врачи больницы действовали в соответствии с законом и не причинили заявительнице морального вреда.

 24. Соответствующая часть решения суда гласит:

«… Заявительница подала иск, требуя предоставления компенсации морального вреда... [Она] утверждала, что ее роды были умышленно задержаны с целью организации публичной процедуры в присутствии студентов-медиков. [Она] утверждала, что демонстрация процесса родов, проходившая без ее согласия, причинила ей физические и моральны страдания, а также нарушила ее права. Она утверждала, что ответчик должен выплатить ей 300 000 рублей в качестве компенсации морального вреда.

Представители [больницы] возражали против иска. Они утверждали, что [заявительница] была осведомлена о проходившем в [больнице] обучении до ее поступления в данное учреждение... Они также утверждали, что [ей] была предоставлена надлежащая и своевременная медицинская помощь...

[Б.], врач, помогавший [заявительнице] во время родов, утверждала на допросе... [в] суде, что медицинский уход отвечал необходимым стандартам и был своевременным. Заявительница не подавала никаких жалоб на качество оказанной [ей] медицинской помощи. [Б.] также утверждала, что задержать роды не представлялось возможным. С ее слов, присутствие студентов длилось лишь несколько минут. Программа обучения студентов предусматривала их участие в проводимом врачом обходе и оказании им медицинской помощи пациентам...

В соответствии со статьей 54 Основ законодательства Российской Федерации об охране здоровья граждан, студенты высших и средних медицинских учебных заведений допускаются к участию в оказании медицинской помощи гражданам в соответствии с программами обучения под контролем медицинского персонала. Соответствующие правила устанавливаются Министерством здравоохранения Российской Федерации. Статьи 32 и 33 Федерального закона «Основы законодательства Российской Федерации об охране здоровья граждан» предусматривают, что такое медицинское вмешательство не допускается без согласия пациента, которое должно быть подтверждено [в письменной форме].

Суд полагает, что сам факт присутствия [обучающихся в больнице] студентов в родильном зале не может составлять медицинское вмешательство по смыслу статей 32 и 33 Федерального закона «Основы законодательства Российской Федерации об охране здоровья граждан». Как следует из материалов дела, скорая медицинская помощь обычно не отвозит своих пациентов в [больницу]. [Заявительницу] доставили в [больницу], поскольку ее муж был [военнослужащим].

Согласно утверждениям [заявительницы], она была осведомлена о возможном участии в процессе обучения (см. буклет). В материалах дела не содержится доказательств, подтверждающих доводы о том, что она возражала против присутствия третьих лиц при родах.

Принимая во внимание обстоятельства дела, суд не видит оснований признать врачей [больницы] виновными в причинении заявительнице морального вреда или физических или моральных страданий. Следовательно, [больница] не обязана выплачивать [ей] компенсацию...»

  25. 24 мая 2004 года Санкт-Петербургский городской суд оставил решение Районного суда без изменений.

II. СООТВЕТСТВУЮЩЕЕ НАЦИОНАЛЬНОЕ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВО И ПРАВОПРИМЕНИТЕЛЬНАЯ ПРАКТИКА

A. Основы законодательства Российской Федерации об охране здоровья граждан ( утв. № 5487-I от 22 июля 1993 года), в редакции, действовавшей на момент рассмотрения событий

 26. В соответствии со статьей 32 Основ законодательства Российской Федерации об охране здоровья граждан, необходимым предварительным условием медицинского вмешательства является информированное добровольное согласие гражданина.

 27. В статье 33 указывалось, что гражданин или его законный представитель имеет право отказаться от медицинского вмешательства или потребовать его прекращения, за исключением случаев, предусмотренных статьей 34.

28. В соответствии со статьей 34, оказание медицинской помощи без согласия граждан или их законных представителей допускается в отношении лиц, страдающих заболеваниями, представляющими опасность для окружающих, лиц, страдающих тяжелыми психическими расстройствами, или лиц, совершивших общественно опасные деяния, на основаниях и в порядке, установленных законодательством.

 29. Статья 54 предусматривала, что студенты высших и средних медицинских учебных заведений допускаются к участию в оказании медицинской помощи гражданам в соответствии с программами обучения под контролем медицинского персонала, несущего ответственность за их профессиональную подготовку, в порядке, устанавливаемом органом исполнительной власти в области здравоохранения. Очевидно, таких правил не существовало до 15 января 2007 года (см. пункт 31 ниже).

 30. В статье 61 предусматривалось, что информация о факте обращения за медицинской помощью, состоянии здоровья гражданина, диагнозе его заболевания и иные сведения, полученные при его обследовании и лечении, составляют врачебную тайну. Гражданину должна быть подтверждена гарантия конфиденциальности передаваемых им сведений. В статье также предусматривалось, что разглашение сведений, составляющих врачебную тайну, лицами, которым они стали известны, не допускается, за исключением следующих случаев: (1) в целях обследования и лечения гражданина, не способного из-за своего состояния выразить свою волю; (2) при угрозе распространения инфекционных заболеваний, массовых отравлений и поражений; (3) по запросу органов дознания, следствия и суда в связи с проведением расследования или судебным разбирательством; (3.1) по запросу органа, осуществляющего контроль за поведением осужденного; (4) в случае предоставления лечения от наркозависимости несовершеннолетнему для информирования его родителей или законных представителей; (5) при наличии оснований, позволяющих полагать, что вред здоровью гражданина причинен в результате противоправных действий; (6) в целях проведения военно-врачебной экспертизы. Наконец, в статье 61 предусматривается, что лица, которым в установленном законом порядке переданы сведения, составляющие врачебную тайну, наравне с медицинскими и фармацевтическими работниками с учетом причиненного гражданину ущерба несут за разглашение врачебной тайны дисциплинарную, административную или уголовную ответственность в порядке, предусмотренном соответствующим законодательством.

B. Порядок допуска студентов высших и средних медицинских учебных заведений к участию в оказании медицинской помощи гражданам, утвержденный Приказом Министерства здравоохранения и социального развития Российской Федерации № 30 от 15 января 2007 года

 31. Статья 4 Порядка допуска студентов высших и средних медицинских учебных заведений к участию в оказании медицинской помощи гражданам предусматривает, что студенты вправе принимать участие в оказании медицинской помощи гражданам под контролем медицинского персонала, замещающего штатные должности в медицинской организации. Участие студентов должно осуществляться при соблюдении медицинской этики и должно проходить с согласия пациентов или их законных представителей.

III. СООТВЕТСТВУЮЩИЕ МЕЖДУНАРОДНЫЕ МАТЕРИАЛЫ

A. Конвенция о защите прав и достоинства человека в связи с применением достижений биологии и медицины (Конвенция о правах человека и биомедицине)

 32. Конвенция о защите прав и достоинства человека в связи с применением достижений биологии и медицины была открыта для подписания 4 апреля 1997 года и вступила в силу 1 декабря 1999 года. Она ратифицирована шестью государствами-членами Совета Европы, а именно, Хорватией, Данией, Францией, Нидерландами, Швейцарией и Турцией. Российская Федерация не ратифицировала и не подписывала Конвенцию. Соответствующие положения Конвенции о правах человека и биомедицине гласят следующее:

Статья 5: Общее правило

«Медицинское вмешательство может осуществляться лишь после того, как соответствующее лицо даст на это свое добровольное мотивированное согласие. Это лицо заранее получает соответствующую информацию о цели и характере вмешательства, а также о его последствиях и рисках. Это лицо может в любой момент беспрепятственно отозвать свое согласие».

Б. Общая рекомендация № 24, принятая Комитетом по ликвидации дискриминации в отношении женщин (КЛДЖ)

33. На своей 20-й сессии, состоявшейся в 1999 году, Комитет по ликвидации дискриминации в отношении женщин принял следующие решения и рекомендации в отношении действий государств-участников Конвенции о ликвидации всех форм дискриминации в отношении женщин (ратифицированной всеми государствами-членами Совета Европы):

«20. Женщины имеют право на получение от персонала, прошедшего надлежащую подготовку, всесторонней информации об имеющихся у них вариантах в тех случаях, когда речь идет об их согласии на лечение или на участие в исследованиях, включая возможные выгоды и потенциально неблагоприятные последствия предлагаемых процедур и имеющихся альтернатив.

22. Государства-участники должны также сообщать о мерах, принятых в целях обеспечения доступа к качественному медицинскому обслуживанию, например, делая его приемлемым для женщин. Приемлемым является такое обслуживание, на которое женщина дает осознанное согласие и при котором обеспечивается уважение ее человеческого достоинства, гарантируется конфиденциальность и учитываются ее потребности и чаяния. Государства-участники не должны допускать такие формы принуждения, ... которые нарушают права женщин на осознанное согласие и на уважение их достоинства.

31. Государствам-участникам следует также, в частности:

(e) требовать, чтобы все медицинские услуги соответствовали правам человека женщин, включая их права на независимость, частную жизнь, конфиденциальность, осознанное согласие и выбор».

В. Декларация о политике в области обеспечения прав пациента в Европе

 34. Декларация была принята в рамках Европейского совещания по правам пациентов, состоявшегося в Амстердаме 28–30 марта 1994 года под эгидой Европейского регионального бюро Всемирной организации здравоохранения (ЕРБ/ВОЗ). Совещание явилось завершением долгого подготовительного процесса, в ходе которого ЕРБ/ВОЗ оказывало поддержку нарастающему движению в защиту прав пациентов за счет, помимо прочего, проведения исследований и обзоров развития прав пациентов по всей Европе. Соответствующая часть Декларации гласит следующее:

«3.9 На участие пациента в процессе обучения медицинских работников требуется его информированное согласие».

ВОПРОСЫ ПРАВА

I. ПРЕДПОЛАГАЕМОЕ НАРУШЕНИЕ СТАТЬИ 8 КОНВЕНЦИИ

  35. Заявительница жаловалась на нарушение статьи 8 Конвенции в связи с незаконным присутствием студентов-медиков во время ее родов. Данное положение Конвенции гласит:

«1. Каждый имеет право на уважение его личной и семейной жизни, его жилища и его корреспонденции.

2. Не допускается вмешательство со стороны публичных властей в осуществление этого права, за исключением случаев, когда такое вмешательство предусмотрено законом и необходимо в демократическом обществе в интересах национальной безопасности и общественного порядка, экономического благосостояния страны, в целях предотвращения беспорядков или преступлений, для охраны здоровья или нравственности или защиты прав и свобод других лиц».

А. Доводы сторон

36. Власти утверждали, что отсутствовало вмешательство в права заявительницы, ввиду того, что присутствие студентов не составляло такое «вмешательство», поскольку заявительница дала на это свое молчаливое согласие и не предъявляла никаких возражений против оказания ей помощи в больнице. Более того, студенты сами не принимали участия в выполнении медицинских процедур, а только наблюдали. Власти также утверждали, что любое вмешательство в права заявительницы было законным, поскольку оно совершалось в соответствии с программой обучения студентов и Законом об охране здоровья граждан. Предполагаемое вмешательство преследовало законную цель обеспечения потребностей процесса обучения и было соразмерным своей цели, поскольку прохождение обучения в больнице являлось оптимальным средством обеспечения высоких стандартов медицинского образования.

 37. Заявительница утверждала, что присутствие третьих лиц во время родов составляло «вмешательство» в ее права, предусмотренные в статье 8. Это вмешательство не являлось законным, поскольку заявительница не предоставляла письменного согласия, а также не было ни необходимым, ни соразмерным, поскольку предупреждение о возможном присутствии третьих лиц было несвоевременным и привело к невозможности выбора другого медицинского учреждения. Согласно утверждению заявительницы, ей было сообщено о присутствии студентов только в 15:00 23 апреля 1999 года. В это время она находилась почти в бессознательном состоянии, и у нее не было доступа к телефону, чтобы связаться с родными для организации родов в другом месте. Более того, учитывая ее физическое состояние, она не могла самостоятельно покинуть больницу.

Б. Оценка Европейского Суда

1. Приемлемость

 38. Суд отмечает, что данная жалоба не является явно необоснованной по смыслу пункта 3 статьи 35 Конвенции и не является неприемлемой по каким-либо другим основаниям. Следовательно, она должна быть признана приемлемой.

2. Существо дела

(а) Имело ли место вмешательство в частную жизнь заявительницы

 39. Суд напоминает, что согласно статье 8 концепция «частная жизнь» в правоприменительной практике является широким понятием, которому невозможно дать исчерпывающее определение. Оно охватывает, помимо прочего, информацию, относящуюся к таким отличительным чертам человека, как его имя, фотография, а также к его физической и психологической неприкосновенности (см., например, постановление Большой Палаты Европейского Суда от 7 февраля 2012 года по делу «Фон Ганновер против Германии (№ 2)» (Von Hannover v. Germany (no. 2), жалобы №№ 40660/08 и 60641/08, пункт 95), и, как правило, включает в себя личную информацию, которая, как правомерно могут ожидать физические лица, не должна распространяться без их согласия (см. постановление Европейского Суда от 6 апреля 2010 года по делу «Флинккиля и другие против Финляндии» (Flinkkilä and Others v. Finland), жалоба № 25576/04, пункт 75; постановление Европейского Суда от 12 октября 2010 года по делу «Сааристо и другие против Финляндии» (Saaristo and Others v. Finland), жалоба № 184/06, пункт 61; и постановление Европейского Суда от 18 апреля 2013 года по делу «Агеевы против России» (Ageyevy v. Russia), жалоба № 7075/10, пункт 193). Оно также включает в себя право на уважение решений о том, чтобы и становиться, и не становиться родителем (см. постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Эванс против Соединенного Королевства» (Evans v. the United Kingdom), жалоба № 6339/05, пункт 71, ECHR 2007‑I), и, в частности, право выбора того, при каких обстоятельствах становиться родителем (см. постановление Европейского Суда от 14 декабря 2010 года по делу «Терновски против Венгрии» (Ternovszky v. Hungary), жалоба № 67545/09, пункт 22).

 40. Кроме того, статья 8 распространяется на физическую неприкосновенность человека, поскольку тело человека является самым интимным аспектом частной жизни, а медицинское вмешательство, пусть и незначительное, составляет вмешательство в это право (см. постановление Европейского Суда по делу «Y.F. против Турции» (Y.F. v. Turkey), жалоба № 24209/94, пункт 33, ECHR 2003‑IX, постановление Европейского Суда по делу «V.C. против Словакии» (V.C. v. Slovakia), жалоба № 18968/07, пункты 138–142, ECHR 2011; постановление Европейского Суда от 15 марта 2012 года по делу «Соломахин против Украины» (Solomakhin v. Ukraine), жалоба № 24429/03, пункт 33; а также постановление Европейского Суда по делу «L.G. и другие против Словакии» (I.G. and Others v. Slovakia) от 13 ноября 2012 года, жалоба № 15966/04, пункты 135–146).

41. Возвращаясь к обстоятельствам рассматриваемого дела, Суд отмечает, что, с учетом конфиденциального характера медицинской процедуры, которую проходила заявительница 24 апреля 1999 года, а также с учетом того, что свидетелями этой процедуры являлись студенты-медики, которые, следовательно, имели доступ к конфиденциальной медицинской информации касательно состояния заявительницы (см. пункт 16 выше), нет сомнений в том, что такой подход составлял «вмешательство» в частную жизнь заявительницы по смыслу статьи 8 Конвенции.

(б) Было ли вмешательство предусмотрено законом

42. В соответствии с прецедентной практикой Суда, выражение «предусмотрено законом» в пункте 2 статьи 8 требует, помимо прочего, чтобы оспариваемая мера основывалась на национальном законодательстве (см., например, постановление Европейского Суда от 3 ноября 2011 года по делу «Александра Дмитриева против России» (Aleksandra Dmitriyeva v. Russia), жалоба № 9390/05, пункты 104–07), а также отсылает к качеству рассматриваемого законодательства, требуя, чтобы оно было доступно для заинтересованных лиц, а результат его применения был предсказуем (см. постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Ротару против Румынии» (Rotaru v. Romania, жалоба № 28341/95, пункт 52, ECHR 2000-V). В целях соответствия законодательства критерию предсказуемости оно должно с достаточной степенью точности устанавливать условия, при которых возможно применение конкретной меры с тем, чтобы лица, которых оно затрагивает, могли — при необходимости воспользовавшись соответствующей консультацией — регулировать свое поведение. В контексте оказания медицинской помощи национальное законодательство должно предусматривать определенную степень защиты лиц от произвольного вмешательства в их частную жизнь в соответствии со статьей 8 (см., mutatis mutandis, постановление Европейского Суда по делу «Х. против Финляндии» (X v. Finland), жалоба № 34806/04, пункт 217, ECHR 2012).

 43. Суд обращает внимание на то, что присутствие студентов-медиков во время родов у заявительницы было разрешено статьей 54 Закона об охране здоровья граждан, которая предусматривала возможность участия студентов медицинских учебных заведений при оказании медицинской помощи в соответствии с требованиями их программы обучения и под контролем медицинского персонала, несущего ответственность за их профессиональную подготовку (см. пункт 29 выше). Таким образом, нельзя утверждать, что вмешательство в частную жизнь заявительницы было лишено правовых оснований.

44. В то же время, Суд отмечает, что статья 54 являлась правовым положением общего характера, основная цель которой заключалась в обеспечении возможности участия студентов-медиков в процедурах оказания медицинской помощи в образовательных целях. Указанная статья возлагала обязанность по вопросам нормативного регулирования в этой сфере на компетентные исполнительные органы и, по сути, не содержала конкретных норм, защищающих частную сферу пациентов (см. пункт 29 выше). В частности, данное положение не предусматривало никаких гарантий, способных обеспечить защиту частной жизни пациентов в подобных ситуациях. Суд в этой связи обращает внимание на то, что соответствующий свод правил был принят только по прошествии восьми лет после рассматриваемых событий в виде Приказа № 30 Министерства здравоохранения и социального развития Российской Федерации от 15 января 2007 года (см. пункт 31 выше). Указанный документ содержал процессуальные гарантии защиты в виде требования о получении согласия пациента на участие студентов-медиков в процедурах оказания медицинской помощи.

45. По мнению Суда, отсутствие гарантий защиты от произвольного вмешательства в права пациентов в соответствующем национальном законодательстве на момент рассматриваемых событий представляло собой серьезный недостаток (см., mutatis mutandis, упоминавшееся выше постановление по делу «V.C. против Словакии», пункты 138–142), который в обстоятельствах настоящего дела усугублялся тем, каким образом больница и национальные суды подошли к данному вопросу.

 46. Суд, в первую очередь, хотел бы указать на то, что уведомление, на которое ссылалась больница в рамках судебного разбирательства на национальном уровне, содержало весьма расплывчатое указание на участие студентов в «процессе обучения» без указания конкретных рамок и степени такого участия. Более того, информация была представлена таким образом, что предполагался обязательный характер участия, и, как представляется, заявительнице не предоставлялось выбора относительно того, отказываться или не отказываться от участия студентов (см. пункт 7 выше). При таких обстоятельствах трудно утверждать, что заявительница получила заблаговременное уведомление о такой организации процесса и могла предвидеть его конкретные последствия.

47. Боле того, Суд обращает внимание на тот факт, что заявительнице было сообщено о присутствии студентов-медиков на родах только за день до родов, между двумя периодами медикаментозного сна, когда она уже на протяжении определенного времени находилась в состоянии сильного стресса и утомления вследствие длительных родовых схваток (см. пункты 6–16 выше). Неясным остается то, предоставлялся ли заявительнице выбор относительно участия студентов при родах, и была ли она, с учетом сложившихся обстоятельств, в состоянии принимать осмысленное обоснованное решение (см. пункт 37 выше).

 48. Что касается рассмотрения национальными судами гражданского иска заявительницы, Суд обращает внимание на тот факт, что действовавшие правовые положения не регулировали данный вопрос в достаточно подробной степени и не требовали получения больницей согласия заявительницы (см. пункт 29 выше). Несмотря на то, что национальные суды постановили, что в соответствии с действовавшим на текущий момент национальным законодательством письменное согласие не требовалось, они сочли, что было дано молчаливое согласие (см. пункты 23–25 выше). Даже если указанное решение как-то повлияло на исход дела на национальном уровне, оно не заслуживает доверия, поскольку суды просто положились на заявления врача, без проведения опроса таких свидетелей, как принимавшие участие в родах медицинский персонал и студенты (см. пункт 23 выше). Еще более важным является тот факт, что национальные суды не учли другие сопутствующие обстоятельства дела, такие как предполагаемая недостаточность информации, содержащейся в уведомлении больницы, уязвимое состояние заявительницы при получении уведомления, на что Суд уже указывал ранее, а также наличие каких-либо альтернативных вариантов организации на случай, если бы заявительница решила отказаться от присутствия студентов при родах (см. пункт 37 выше).

 49. С учетом вышеизложенного, Суд приходит к выводу о том, что присутствие студентов-медиков при родах заявительницы 24 апреля 1999 года не соответствовало требованиям законности по смыслу пункта 2 статьи 8 Конвенции ввиду отсутствия в национальном праве на момент рассматриваемых событий достаточных процессуальных гарантий защиты от произвольного вмешательства в права заявительницы, закрепленные в статье 8.

  50. Таким образом, имело место нарушение статьи 8 Конвенции.

II. ПРЕДПОЛАГАЕМОЕ НАРУШЕНИЕ СТАТЬИ 3 КОНВЕНЦИИ

 51. Ссылаясь на статью 3 Конвенции, заявительница утверждала, что ведение ее родов являлось ненадлежащим и что ее роды были умышленно задержаны в целях обеспечения возможности участия студентов-медиков. Указанная статья гласит:

«Никто не должен подвергаться ни пыткам, ни бесчеловечному или унижающему достоинство обращению или наказанию».

 52. Суд отмечает, что в рамках возбужденного в отношении больницы гражданского судопроизводства заявительницей были высказаны утверждения о ненадлежащем характере ведения родов и об умышленной задержке родов. Суды тщательно рассмотрели этот довод и, на основании, помимо прочего, заключения от 27 сентября 2002 года, подготовленного коллегией медицинских экспертов, отклонили утверждения заявительницы за необоснованностью (см. пункты 18 и 22–25 выше). В материалах дела нет ничего, что позволило бы Суду сделать другое заключение.

53. С учетом данных обстоятельств, Суд приходит к выводу о том, что данная часть жалобы заявительницы на нарушение статьи 3 является необоснованной. Следовательно, данная часть жалобы является явно необоснованной и подлежит отклонению в соответствии с пунктами 3 и 4 статьи 35 Конвенции.

III. ПРИМЕНЕНИЕ СТАТЬИ 41 КОНВЕНЦИИ

 54. Статья 41 Конвенции гласит:

«Если Суд объявляет, что имело место нарушение Конвенции или Протоколов к ней, а внутреннее право Высокой Договаривающейся Стороны допускает возможность лишь частичного устранения последствий этого нарушения, Суд, в случае необходимости, присуждает справедливую компенсацию потерпевшей стороне».

A. Ущерб

 55. Заявительница требовала присудить ей 140 000 евро в качестве компенсации материального ущерба и 25 000 евро в качестве компенсации морального вреда.

56. Власти утверждали, что жалоба заявительницы касательно компенсации материального ущерба является необоснованной. Они указывали на то, что дочери заявительницы на безвозмездной основе был предоставлен необходимый медицинский уход. Что касается компенсации морального вреда, Власти отрицали факт наличия какого-либо вреда, причиненного администрацией больницы.

 57. Суд соглашается с точкой зрения, согласно которой в материалах дела отсутствуют документы, подтверждающие причинение материального вреда, и, в связи с этим, отклоняет данную часть жалобы. С другой стороны Суд полагает, что в результате установленного нарушения заявительница испытала страдания и чувство безысходности. Дав объективную оценку, Суд присуждает заявительнице 3 000 евро в качестве компенсации морального вреда плюс любой налог, которым может облагаться данная сумма.

Б. Судебные расходы и издержки

 58. Заявительница требовала 8 000 российских рублей в качестве компенсации расходов, понесенных ею в ходе проведения разбирательств в национальных судах. Согласно утверждениям заявительницы, ею были уплачены судебные пошлины в размере 4 000 рублей, а также дополнительная сумма в размере 4 000 рублей в качестве покрытия расходов на экспертное заключение. В своем письме от 5 августа 2009 года она требовала возмещения почтовых расходов, понесенных ею в рамках разбирательства в г. Страсбурге в размере 30 евро, и предъявила чек от 23 августа 2009 года, подтверждающий уплату различных пошлин в размере 4 400 рублей.

 59. Власти не оспаривали указанные требования.

  60. В соответствии с прецедентной практикой Суда, заявитель имеет право на возмещение расходов и издержек только в том случае, если будет доказано, что они были фактически понесены и разумны. В настоящем деле, учитывая имеющиеся в его распоряжении документы и вышеуказанные критерии, Суд считает разумным присудить единовременную выплату в размере 200 евро в качестве покрытия всех заявленных расходов.

В. Процентная ставка при просрочке платежей

 61. Суд считает приемлемым, что процентная ставка при просрочке платежей должна быть установлена в размере, равном предельной учетной ставке Европейского центрального банка, плюс три процентных пункта.

ПО ЭТИМ ОСНОВАНИЯМ СУД ЕДИНОГЛАСНО:

1. признает жалобу относительно предполагаемого нарушения права заявительницы на уважение ее частной жизни приемлемой, а остальную часть жалобы — неприемлемой;

2. постановляет, что имело место нарушение статьи 8 Конвенции;

3. постановляет:

a) что в течение трех месяцев, начиная со дня вступления постановления в силу в соответствии с пунктом 2 статьи 44 Конвенции, Государство-ответчик обязано выплатить заявительнице нижеприведенные суммы с последующим переводом в валюту государства-ответчика по курсу на день выплаты:

(i) 3 000 (три тысячи) евро в качестве компенсации морального вреда плюс любой налог, которым может облагаться данная сумма;

(ii) 200 (двести) евро в качестве компенсации судебных расходов и издержек плюс любой налог, которым может облагаться данная сумма;

(б) что по истечении указанного трехмесячного срока и до произведения окончательной выплаты на указанные суммы начисляются простые проценты в размере предельной годовой ставки по займам Европейского центрального банка плюс три процентных пункта;

4. отклоняет остальные требования заявительницы о справедливой компенсации.

Совершено на английском языке; уведомление о постановлении направлено в письменном виде 9 октября 2014 года в соответствии с пунктами 2 и 3 правила 77 Регламента Суда.


Сёрен Нильсен Изабелла Берро-Лефевр
Секретарь Председатель

опубликовано 23.07.2015 17:17 (МСК)

 

Сайт Президента Рф
Сайт Конституционного Суда РФ
Сайт Верховного Суда РФ
Официальный интернет-портал правовой информации




Сведения о размере и порядке уплаты государственной пошлины
Сервис для подачи жалоб и заявлений в электронном виде


Часы работы суда:
понедельник-четверг: 8.30-17.15
пятница: 8.30-17.00
суббота, воскресенье: выходной
перерыв: 13.00-13.45
 

Главный корпус
355002, г. Ставрополь,
ул. Лермонтова, 183
Тел.: (8652) 23-29-00
Факс: (8652) 23-29-32
e-mail: krai@stavsud.ru

Помещения
Ставропольского краевого суда
в здании "Дворец правосудия"
355035, г.Ставрополь,
ул. Дзержинского, 235
Тел./факс: (8652) 35-36-41

Апелляционная коллегия
по гражданским делам
Ставропольского краевого суда
355004, г. Ставрополь,
ул. Осипенко, 10а
Тел./факс: (8652) 23-50-58

Здание
Ставропольского краевого суда
в г. Пятигорске
357500, Ставропольский край
г. Пятигорск,
ул. Лермонтова, 9
Тел./факс: (8793) 33-94-73