Arms
 
развернуть
 
355002, г. Ставрополь, ул. Лермонтова, д. 183
Тел.: (8652) 23-29-00, 23-29-32 (ф.)
kraevoy.stv@sudrf.ru krai@stavsud.ru
355002, г. Ставрополь, ул. Лермонтова, д. 183Тел.: (8652) 23-29-00, 23-29-32 (ф.)kraevoy.stv@sudrf.ru krai@stavsud.ru

 

Сайт Президента Рф
Сайт Конституционного Суда РФ
Сайт Верховного Суда РФ
Официальный интернет-портал правовой информации




Сведения о размере и порядке уплаты государственной пошлины
Сервис для подачи жалоб и заявлений в электронном виде


Часы работы суда:
понедельник-четверг: 8.30-17.15
пятница: 8.30-17.00
суббота, воскресенье: выходной
перерыв: 13.00-13.45
 

Главный корпус
355002, г. Ставрополь,
ул. Лермонтова, 183
Тел.: (8652) 23-29-00
Факс: (8652) 23-29-32
e-mail: krai@stavsud.ru

Помещения
Ставропольского краевого суда
в здании "Дворец правосудия"
355035, г.Ставрополь,
ул. Дзержинского, 235
Тел./факс: (8652) 35-36-41

Апелляционная коллегия
по гражданским делам
Ставропольского краевого суда
355004, г. Ставрополь,
ул. Осипенко, 10а
Тел./факс: (8652) 23-50-58

Здание
Ставропольского краевого суда
в г. Пятигорске
357500, Ставропольский край
г. Пятигорск,
ул. Лермонтова, 9
Тел./факс: (8793) 33-94-73


ДОКУМЕНТЫ СУДА
Ляпин против России

НЕОФИЦИАЛЬНЫЙ ПЕРЕВОД

АУТЕНТИЧНЫЙ ТЕКСТ РАЗМЕЩЕН

НА САЙТЕ ЕВРОПЕЙСКОГО СУДА ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА

www.echr.coe.int

В РАЗДЕЛЕ HUDOC

ПЕРВАЯ СЕКЦИЯ

ДЕЛО «ЛЯПИН ПРОТИВ РОССИИ»

(Жалоба № 46956/09)

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

СТРАСБУРГ

24 июля 2014 г.

Настоящее постановление вступило в силу 24 октября 2014 г.


По делу «Ляпин против России»,

Европейский Суд по правам человека (Первая Секция), заседая Палатой, в состав которой вошли:

Изабелла Берро-Лефевр, Председатель,
Юлия Лаффранк,
Пауло Пинто де Альбукерке,
Линос-Александр Сицильянос,
Эрик Мос,
Ксения Туркович,
Дмитрий Дедов, судьи,
а также Сорен Нильсен, Секретарь Секции,

проведя заседание 1 июля 2014 г. за закрытыми дверями,

выносит следующее постановление, утвержденное в тот же день:

ПРОЦЕДУРА

1. Настоящее дело было инициировано на основании жалобы (№ 46956/09) против Российской Федерации, поданной 27 августа 2009 г. в соответствии со статьей 34 Конвенции о защите прав человека и основных свобод (далее - «Конвенция») гражданином Российской Федерации Сергеем Владимировичем Ляпиным (далее - «заявитель»).

2. Интересы заявителя были представлены Комитетом против пыток, межрегиональной неправительственной организацией из г. Нижнего Новгорода. Интересы властей Российской Федерации (далее - "Власти") представлял Г. Матюшкин, Уполномоченный Российской Федерации при Европейском Суде по правам человека.

3. Заявитель утверждал, что он подвергался пыткам при содержании под стражей в милиции с целью принуждения его к признанию в совершении преступлений, а также что эффективное расследование его жалобы на жестокое обращение не было проведено.

4. 31 августа 2011 г. данная жалоба была коммуницирована Властям.

ФАКТЫ

I. ОБСТОЯТЕЛЬСТВА ДЕЛА

5. Заявитель, 1964 года рождения, проживает в Нижнем Новгороде.

6. В феврале 2008 г. была совершена серия краж из частных гаражей в Володарском районе Нижегородской области. ОВД по Володарскому району возбудило уголовное дело по факту названных краж.

А. Предполагаемое жестокое обращение с заявителем со стороны сотрудников милиции

1. Задержание заявителя

7. В ночь с 24 на 25 апреля 2008 года сотрудники милиции У. и К. ОВД по Володарскому району патрулировали район Ильиногорска, на территории которого находился гаражный кооператив, в котором были совершены некоторые из указанных краж. В 2:30 ч. они задержали заявителя, который вошел в один из гаражей.

8. По словам заявителя, этой ночью он прибыл в Ильиногорск в поисках брошенного металлического мусора, который он затем мог продать. Он вошел в гараж, дверь которого, предположительно, была открыта. После этого он был остановлен двумя сотрудниками милиции, которые попросили его пройти с ними в отделение милиции для проверки его документов. Он пояснил, что документы были у него при себе и предложил сотрудникам милиции проверить их на месте. Сотрудники милиции настаивали на том, что заявителю следует пройти с ними в отделение милиции и заявитель подчинился.

9. В соответствии с отчетами сотрудников милиции У. и К., представленными начальнику ОВД по Володарскому району 25 апреля 2008 г. и их показаниями в качестве свидетелей, данными следователю по делу о гаражных кражах 26 апреля 2008 г., они патрулировали гаражные кооперативы в окрестностях Ильиногорска с целью обнаружения лиц, участвовших в совершении гаражных краж, которые были совершены ранее. Сотрудники милиции услышали металлические звуки и увидели заявителя, который открыл дверь в один из гаражей и вошел туда. Они задержали его и доставили в Ильиногорское отделение милиции с целью проверки его личности и установления его причастности к гаражным кражам. Заявитель отказался идти с ними в отделение милиции, «размахивал руками» и пытался убежать. Поэтому они «применили физическую силу» и надели на него наручники, в соответствии с разделом 12 Закона о милиции. В Ильиногорском отделении милиции его личность была установлена и у него были найдены самодельные отмычки.

10. В соответствии с протоколом обыска, составленным в Ильиногорском отделении милиции, ее сотрудники, изъяли у заявителя, в частности, шесть металлических предметов, сделанных из винтов.

2. Предполагаемое жестокое обращение с заявителем

11. По словам заявителя, сотрудники милиции принуждали его к признанию в совершении гаражных краж. Он описал жестокое обращение с ним следующим образом.

12. Сотрудник милиции, прибывший после обыска заявителя, доставил заявителя в один из кабинетов и связал его веревкой таким образом, что его голова находилась между ног, в то время как он сидел на полу со скрещенными ногами и его руки были скованы за спиной. Сотрудник милиции давил ему на спину и ноги. После того, как заявитель провел в таком положении около часа, его развязали и поместили в камеру для задержанных.

13. Примерно десять минут спустя пришел другой сотрудник милиции и заявитель был доставлен в тот же кабинет и связан таким же способом, при этом его руки были скованы за спиной. У второго сотрудника милиции имелась коробка с ручкой и двумя проводами, концы которых были оголены на 10 сантиметров. Сотрудники милиции закрепили провода на мизинцах заявителя и второй сотрудник милиции начал крутить рукоятку. Заявитель почувствовал сильное сокращение мышц и закричал. Сотрудники милиции вставили ему кляп. Они по очереди крутили рукоятку. Провода спадали и сотрудники милиции надевали их на пальцы снова и снова. Затем они облили руки заявителя водой для усиления электрического шока. Заявитель несколько раз терял сознание. Электрические разряды оставили ожоги на его руках.

14. Сотрудников милиции звали О. и В. На основании информации, полученной заявителем позже, он пришел к выводу о том, что указанными сотрудниками милиции являлись К.О. и С.В. из подразделения уголовного розыска ОВД по Володарскому району.

15. Около 7:30 заявитель был снова доставлен в камеру. По его просьбе дежурный сотрудник отвел его в туалет, где заявитель смог подержать руки, опухшие после электрического шока, в холодной воде. Он оставался в камере в течение нескольких часов.

16. Затем он был доставлен в тот же кабинет, где находилось шестеро сотрудников милиции, каждый из которых задавал заявителю вопросы об обстоятельствах различных уголовных дел. Один из них ударил его ногой в грудь и затем ударил его рукой по ребрам с левой стороны. Этот сотрудник милиции вывел заявителя наружу для участия в осмотре грузовика "Газель", который принадлежал заявителю. Осмотр проводила следователь женского пола.

17. Затем заявитель снова был доставлен в отделение милиции, где его снова допрашивали и во время допроса сотрудники милиции время от времени били его по затылку. Когда заявитель больше не мог сопротивляться давлению с их стороны, они доставили его к каким-то гаражам, где заявитель действовал в соответствии с указаниями К.О., показывая сотрудникам милиции гаражи, из которых он предположительно украл имущество. Это было задокументировано в качестве проверки его показаний на месте преступления.

18. Сотрудники милиции доставили заявителя к мировому судье с целью рассмотрения административного обвинения заявителя (см. ниже пункты 19, 20 и 25). Он подтвердил судье, что совершил административное правонарушение, указанное милицией. Затем сотрудники милиции доставили его в ОВД по Володарскому району в г. Дзержинске для допроса в качестве подозреваемого по делу о гаражных кражах. Следователь представил заявителю го‑то‑вый к подписи протокол допроса, содержащий признание заявителя в совершении гаражных краж, и заявитель подписал его.

3. События после задержания заявителя, имевшие место в соответствии с документацией милиции

19. 25 апреля 2008 г. в 03:00 . дежурный сотрудник К.С. Ильиногорского отделения милиции составил протокол об административном задержании заявителя. В нем было указано, что заявитель был задержан в связи с его отказом подчиниться законным требованиям сотрудников милиции, и что в результате визуального осмотра заявителя травм у него не было. В соответствии с указанным документом заявитель просил уведомить его жену о месте его содержания под стражей. Тем не менее, раздел документа, в который вносятся данные о том, кто был уведомлен о месте содержания заявителя под стражей и когда, не был заполнен.

20. В 3:30 сотрудник милиции У. составил протокол о совершении заявителем административного правонарушения, в котором он описал обстоятельства задержания заявителя в 2:30 ч. таким же образом, как и в отчете (см. выше пункт 9). Он также указал, что заявитель использовал ненормативную лексику и не реагировал на его требования и требования его коллеги о прекращении неправомерного поведения. Указанный протокол содержит объяснения заявителя о том, что по пути в отделение милиции он останавливался только один раз и не пытался вырваться или сбежать от сотрудников милиции .

21. С 12:45 до 14:00 старший следователь М. следственного отдела ОВД по Володарскому району провела в Ильиногорске осмотр грузовика "Газель", принадлежащего заявителю.

22. С 14:10 до 15:20 в Ильиногорске следователь М. допрашивала заявителя в качестве подозреваемого в присутствии дежурного адвоката Я. В соответствии с протоколом указанного допроса, заявитель подозревался в совершении «краж из гаражных кооперативов в Володарске, Ильиногорске и Мулино». Он признался в совершении краж из пяти гаражей в Володарске, пяти гаражей в Ильиногорске и двух гаражей в Мулино с февраля 2008 г. В протоколе не содержалось какой-либо информации о гараже, в который заявитель вошел непосредственно перед задержанием.

23. С 15:30 до 15:50 в ходе проверки показаний заявителя на месте преступления он показал сотрудникам милиции гаражи, в которых он совершал кражи.

24. В определенный момент начальник Ильиногорского отделения милиции распорядился о передаче материалов административного дела в отношении заявителя (см. выше пункты 19 и 20) для рассмотрения мировым судьей Володарского районного суда.

25. В соответствии с постановлением мирового судьи судебного участка № 2 Володарского судебного района от 25 апреля 2008 г., заявитель, который согласился с обвинением, , был признан виновным в совершении административного правонарушения в соответствии с частью 1 статьи 19.3 Кодекса об административных правонарушениях, а именно, в неподчинении законному требованию сотрудника милиции (в частности, в отношении использования ненормативной лексики и игнорирования запросов сотрудников милиции о прекращении такого поведения). Он был приговорен к административному аресту сроком на пять дней, начиная с 2:30 указанного дня.

26. Затем следователь М. избрала в отношении заявителя, как подозреваемого по делу о гаражных кражах меру пресечения в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении. В упомянутом постановлении было указано, что заявитель полностью признал свою вину.

27. Группа сотрудников милиции доставила заявителя в г. Нижний Новгород, где провела обыск квартиры заявителя в соответствии с постановлением следователя М. Согласно официальному протоколу, обыск проводился с 21:55 до 22:50 В., оперативным сотрудником подразделения уголовного розыска ОВД по Володарскому району, в присутствии жены заявителя и двоих понятых.

28. С 23:05 до 00:07 оперативный сотрудник К.О. изъял некоторые предметы из другого автомобиля заявителя, обнаруженного возле его подъезда, в присутствии жены заявителя и двоих понятых.

29. После возвращения из Нижнего Новгорода сотрудники милиции доставили заявителя в специальный приемник для лиц арестованных в административном порядке в отделении милиции № 1 ГОВД г. Дзержинска для отбытия пятидневного срока административного ареста (см. выше пункт 25). В соответствии с документацией приемника, он был помещен туда в 02:00 26 апреля 2008 г. В документации нет упоминания о травмах заявителя.

Б. Медицинское подтверждение травм заявителя

30. Утром 26 апреля 2008 г. заявителя посетили его жена и брат. В 10:10 дежурный сотрудник милиции вызвал скорую медицинскую помощь по просьбе заявителя.

31. Согласно медицинским записям, заявитель был осмотрен врачом скорой помощи В. в 10:28. Он жаловался на боль в левой стороне груди при малейшем движении или дыхании, боль в шее и тяжесть в голове, и сообщил, что его били руками и ногами. Осмотр показал, что заявитель страдал от острой боли между восьмым и девятым ребрами с левой стороны, у него были ссадины на скулах и на одном плече, а также припухлость и гиперемия обеих рук. У заявителя был диагностирован закрытый перелом ребер с левой стороны, ссадины на лице и спине, а также артериальная гипертензия. Ему была оказана первая медицинская помощь. Врач скорой помощи посчитал, что состояние заявителя было несовместимо с содержанием под стражей и ему требовался дополнительный осмотр в травматологическом центре.

32. Заявитель был освобожден из камеры для административно задержанных и доставлен скорой помощью в травматологический центр г. Дзержинска, где был осмотрен в 10:55 . У него были диагностированы множественные ушибы мягких тканей на лице, контузии грудной клетки и ссадины на запястьях. Он пояснил, что был избит сотрудниками милиции.

33. Затем брат заявителя доставил его в больницу в г. Нижнем Новгороде. В 12:55 он был принят в больницу № 40 Автозаводского района. У него были диагностированы сотрясение мозга, контузии грудной клетки и шеи, а также ожоги на руках. Последний диагноз был поставлен ввиду наличия нескольких круговых ссадин на руках, покрытых коркой, диаметром около 0,5 см каждое.

34. 1 мая 2008 г. заявитель был осмотрен судмедэкспертом Я. из Нижегородского областного бюро судебной медицинской экспертизы в соответствии с постановлением следственного отдела при прокуратуре Автозаводского района г. Нижнего Новгорода от 30 апреля 2008 г. (см. ниже пункт 51). Указанный эксперт обнаружил у заявителя следующие травмы: две круговые ссадины на тыльной стороне каждой руки, диаметром 0,2 см; аналогичные ссадины на правой стороне губ, а именно, две на верхней и одна на нижней губе; и ссадина размером 1,5 см. на 0,7 см. на тыльной стороне левой руки возле запястья. Вышеупомянутые повреждения имели аналогичные характеристики. У заявителя имелась круговая гематома на левом запястье, гематома размером 5,5 см на 7 см. на левой стороне грудной клетки и гематомы на лице с обеих сторон, а именно, гематома размером от 2,5 см до 5 см – на правой стороне и гематома размером от 3 до 4 см – на левой стороне.

35. 7 мая 2008 г. заявитель был выписан из больницы и ему было назначено амбулаторное лечение, которое он прошел в поликлинике № 37.

36. 30 мая 2008 г. судмедэксперт Я. составил акт судебно‑медицинского освидетельствования № 104-Ф на основании осмотра заявителя 1 мая 2008 г. и его медицинской карты из больницы № 40. Эксперт посчитал, что, учитывая морфологические характеристики травм, они могли быть получены именно так, как утверждал заявитель.

37. 14 июля 2008 г. заявитель был осмотрен другим судмедэкспертом С. из Нижегородского областного бюро судебной медицинской экспертизы. У заявителя имелись несколько круговых шрамов на обеих руках. Также изучив медицинскую карту заявителя из больницы № 40 и опираясь на описание травм заявителя от 1 мая 2008 г., составленное Я., С. в акте судебно‑медицинского освидетельствования № 2944-Д от 23 июля 2008 г. заключил, что травмы заявителя, а именно ссадины на его руках и губах, гематомы на лице, левой руке и левой стороне груди, а также сотрясение мозга, были причинены тупым предметом и могли появиться в результате его избиения. Не исключалось, что указанные травмы могли быть нанесены 25 апреля 2008 г. На основании имеющихся данных нельзя было категорически утверждать, что заявитель подвергся воздействию электрошока. Тем не менее, не исключалось, что ссадины и шрамы на его руках могли быть причинены в результате контакта с проводником переменного тока. Учитывая характер шрамов, не исключалось, что травмы (в результате которых остались шрамы) могли быть нанесены 25 апреля 2008 г.

38. 16 июля 2008 г. заявителя осмотрел психотерапевт М. и диагностировал постравматическое стрессовое расстройство, осложненное реактивной депрессией в связи с предполагаемым жестоким обращением со стороны сотрудников милиции 25 апреля 2008 г. В частности, когда он вспоминал об этих событиях, это провоцировало непроизвольный плач. По рекомендации врача заявитель прошел курс амбулаторной психотерапии. По состоянию на 31 октября 2008 г. его состояние улучшилось и он отказался от дальнейшего лечения.

39. 11 октября 2008 г. заявитель обратился к врачу Л.М. с просьбой дать заключение о происхождении травм на его руках. Заключение Л.М., основанное на медицинской карте заявителя, было аналогично заключению С.

40. В письме от 22 июня 2009 г., подписанном начальником организационного и методического отделения больницы № 40, было указано, что повреждения на руках заявителя были похожи на «старые ожоги».

41. Заключение специалиста отедла судебно‑медицинской экспертизы № 189/09 от 25 ноября 2009 г. было подготовлено судмедэкспертом Ш. из Главного государственного центра судебной медицинской и криминалистической экспертизы на основании ранее составленных актов медицинского освидетельствования от 30 мая и 23 июля 2008 г., заключения другого эксперта (28 мая 2009 г., № 2153-Д) и прочих медицинских документов заявителя. В нем было указано, что медицинские документы не содержали необходимой объективной клинической симптоматики, подтверждающей диагноз закрытого перелома ребер, контузии шеи и ожогов на руках заявителя. Что касается повреждений на руках заявителя, им не хватало объективных морфологических характеристик, типичных для повреждений в результате воздействия электрического тока. Следовательно, указанный диагноз не мог являться предметом судебно-медицинской экспертизы. Другие травмы заявителя, документированные в связи с событиями 25 апреля 2008 г., а именно, сотрясение мозга, гематомы на лице, ссадины на губах и тыльной стороне рук, круговая гематома на левом запястье и контузия левой стороны грудной клетки, были объективно подтверждены медицинскими документами. Круговая гематома на левом запястье могла появиться в результате применения наручников. Остальные травмы были получены в результате удара тупым твердым предметом. Это мог быть кулак, нога в обуви или любой другой тупой твердый предмет с ограниченной поверхностью, учитывая форму, небольшой размер и изолированный характер повреждений. Повреждения на лице и руках заявителя не могли быть получены в результате трения лица о джинсовую куртку и сидения на руках (как предположили сотрудники милиции Ш. и М., см. ниже пункты 58 и 60). Указанные травмы могли быть нанесены 25 апреля 2008 г. Они привели к кратковременному, не превышающему двадцать один день, ухудшению здоровья, и следовательно, должны быть квалифицированы в качестве незначительного вреда здоровья.

C. Жалоба на постановление, вынесенное в ходе производства по делу об административном правонарушении

42. 1 июля 2008 г. заявитель подал жалобу на постановление мирового судьи от 25 апреля 2008 г. (см. выше пункт 25) и ходатайствовал о продлении срока обжалования. Он указал, что административное дело против него было сфабриковано милицией.

43. 5 августа 2008 г. Володарский районный суд заслушал заявителя, который снова описал события 25 апреля 2008 г. и пояснил, что он признал свою вину на слушании дела мировым судьей, потому что был запуган в результате жестокого обращения в Ильиногорском отделении милиции, и потому что на указанном слушании присутствовал сотрудник милиции.

44. Районный суд не установил уважительных причин пропуска заявителем срока обжалования и отклонил его запрос о продлении крайнего срока обжалования.

D. Уголовное судопроизводство в отношении заявителя

45. 4 июня 2008 г. заявитель был обвинен в семи кражах из гаражей, совершенных в феврале-марте 2008 г. При допросе в качестве обвиняемого в присутствии выбранного им адвоката 24 июня 2008 г., он отрицал совершение им краж и указал, что ранее данные им показания против себя были даны в результате жестокого обращения со стороны милиции.

46. На заседании в Володарском районном суде Нижегородской области потерпевшие ходатайствовали перед судом о прекращении судебных разбирательств, так как заявитель полностью компенсировал им ущерб и извинился. Заявитель признал свою вину в семи кражах и ходатайствовал об удовлетворении ходатайства потерпевших. 27 августа 2008 г. районный суд удовлетворил ходатайство потерпевших и прекратил судебные разбирательства по уголовному делу в отношении заявителя в связи с примирением сторон.

E. Проверка органов Следственного комитета

47. 26 апреля 2008 года в 11:24 Дзержинский травматологический центр сообщил в ОВД по Володарскому району о медицинской помощи, оказанной утром заявителю, который предположительно был избит сотрудниками милиции в Ильиногорске в ночь на 25 апреля 2008 г. (см. выше пункт 32). 4 мая 2008 года ОВД по Володарскому району передал указанный отчет в Дзержинский межрайонный следственный отдел следственного управления Следственного комитета при прокуратуре РФ по Нижегородской области (далее - «Дзержинский следственный орган»).

48. 26 апреля 2008 года в 16:15 больница № 40 сообщила в ОВД по Автозаводскому району Нижнего Новгорода о том, что заявитель был госпитализирован с травмами, предположительно нанесенными в результате избиения сотрудниками милиции в Володарском районе (см. выше пункт 33). В тот же день заявитель, который проживал в Автозаводском районе, подал заявление начальнику того же отделения милиции с запросом о возбуждении уголовного дела в отношении сотрудников милиции, жестоко обращавшихся с ним в ночь на 25 апреля 2008 г.

49. 28 апреля 2008 г. ОВД по Автозаводскому району передал материалы о предполагаемом жестоком обращении с заявителем в ОВД по Володарскому району, которое в свою очередь передал их в Дзержинский следственный орган 19 мая 2008 г.

50. На момент описываемых событий, 30 апреля 2008 г., Автозаводской районный следственный отдел следственного управления Следственного комитета при прокуратуре Нижегородской области также получил жалобу заявителя на жестокое обращение. Заявитель указал, что он может опознать сотрудников милиции, которые жестоко обращались с ним, включая тех, кто делал это по указанию следователя, ответственного за дело о гаражных кражах.

51. В тот же день следователь Автозаводского следственного органа начала доследственную проверку по утверждениям заявителя и распорядилась о проведении судебно‑медицинского освидетельствования заявителя. В своем постановлении она указала, что в ночь с 25 на 26 апреля 2008 г. предположительно заявителю заткнули рот, связали веревкой, били руками и ногами, и якобы применяли к нему переменный ток, оставивший ожоги.

52. 2 мая 2008 г. руководитель Автозаводского следственного органа удовлетворил запрос следователя о продлении срока проверки по заявлению о преступлении до десяти дней, с целью получения «объяснений» заявителя (см. ниже пункт 105).

53. Жена заявителя и заявитель предоставили следователю «объяснения» 5 и 6 мая 2008 г., соответственно. При описании жестокого обращения с ним в Ильиногорском отделении милиции заявитель, в частности, указал, что сотрудники милиции О. и В. заперли дверь кабинета изнутри. Они связали его ноги веревкой, протянутой через его плечи, чтобы связать ему руки за спиной и сковать их наручниками, тем самым нагнув его голову ниже коленей, при этом его голова находилась между разведенными в стороны коленями. О. наступал и прыгал на его коленях, причиняя острую боль. О. также несколько раз ударил его по затылку. Они требовали от заявителя признаться в кражах, совершенных в районе. Позже в том же кабинете его допрашивали по поводу краж сотрудники О., В. и другие сотрудники милиции. Один из них ударил его ногой в грудь и бил его руками под левую подмышку, после чего заявителю было трудно дышать. Они издевались над ним и избивали его. Заявитель указал, что он может опознать сотрудников милиции О., В. и третьего сотрудника, который избивал его. Они описал их внешность и во что они были одеты 25 апреля 2008 г.

54. 6 мая 2008 г. «объяснения» также были получены от нейрохирурга больницы № 40, который осуществлял надзор за лечением заявителя. Он подтвердил информацию, приведенную в медицинских документах больницы.

55. В тот же день следователь распорядился о том, чтобы показания заявителя о жестоком обращении со стороны сотрудников ОВД по Володарскому району, действия которых содержали признаки преступления в соответствии с пунктом (а) части 3 статьи 286 Уголовного кодекса, были переданы для расследования в Дзержинский следственный орган.

56. 7 мая 2008 г. следователь Дзержинского следственного орган получил «объяснение» от сотрудника милиции У., который указал, среди прочего, что после отказа заявителя следовать за ним и сотрудником милиции К. в отделение милиции, к заявителю была применена физическая сила, а именно, его руки были заведены за спину и он был скован наручниками. У. отрицал любое другое применение физической силы.

57. На следующий день заместитель начальника Дзержинского следственного органа, как и в ходе разбирательств в Автозаводском следственном органе, удовлетворил ходатайство следователя о продлении первоначального трехдневного срока проверки по заявлению о преступлении до десяти дней для допроса заявителя, установления личностей и допроса сотрудников милиции, которые предположительно избивали его, и осуществления медицинского освидетельствования заявителя после его выздоровления.

58. 11 мая 2008 г. следователь получил «объяснения» от Ш., старшего оперативного сотрудника отдела уголовного розыска ОВД по Володарскому району, который видел заявителя в камере в Ильиногорском отделении милиции. Ш. указал, что «заявитель сидел на руках, и когда его вывели из камеры, его руки были распухшими». Ш. также указал, что заявитель «тер лицо своей джинсовой курткой». По словам Ш., это вызвало раздражение кожи на лице заявителя. Ш. отрицал применение насилия или угрозы в отношении заявителя. По мнению Ш., заявитель сам нанес себе травмы, чтобы потом пожаловаться на применение сотрудниками милиции незаконных методов ведения следствия.

59. 12 мая 2008 г. «объяснения» были получены от следователя М. Она указала, что оперативную поддержку в деле о гаражных кражах предоставляли сотрудники К.О. и С.В. Она прибыла в Ильиногорское отделение милиции в качестве члена следственной группы, образованной в связи с серией краж из гаражей, допросила заявителя и провела проверку его показаний на месте. Видимых повреждений у заявителя не было. Она отрицала предоставление сотрудникам милиции указаний по избиению заявителя и посчитала утверждения заявителя клеветой с целью избежать ответственности за совершенные преступления.

60. 16 мая 2008 г. начальник отдела уголовного розыска ОВД по Володарскому району, М., пояснил, что рапорт о задержании заявителя, взломавшего дверь гаража в Ильиногорске, был получен от дежурного сотрудника ОВД по Володарскому району. Так как кражи в пригороде Ильиногорска стали происходить чаще, на место происшествия была направлена следственная группа. Когда М. прибыл в Ильиногорское отделение милиции, он увидел заявителя, «сидевшего на руках, и когда его вывели из камеры, его руки были распухшими». На коже лица заявителя было раздражение, как если бы он тер лицо. Заявитель в самом деле тер лицо джинсовой курткой. М. сделал заявителю замечание за растирание лица с целью нанести себе повреждения. М. отрицал применение насилия или угроз в отношении заявителя. По мнению М., заявитель сам себе нанес травмы, чтобы потом пожаловаться на применение сотрудниками милиции незаконных методов ведения следствия.

61. В тот же день запрос следователя о продлении ср‑ока проверки по заявлению о преступлении до двадцати дней был удовлетворен. 26 мая 2008 г. срок проверки по заявлению о преступлении был продлен еще на десять дней.

62. 28 мая 2008 г. были получены «объяснения» оперативного сотрудника К.О. Он указал, что он и оперативный сотрудник С.В. допрашивали заявителя после задержания 25 апреля 2008 г. Он утверждал, что заявитель отказался разговаривать с ними и был помещен обратно в камеру в отделении милиции. К.О. доставил заявителя в г. Нижний Новгород для обыска квартиры заявителя. У заявителя не имелось видимых травм, за исключением некоторого покраснения на висках.

63. 29 мая 2008 г. оперативный сотрудник С.В. пояснил, что ночью 25 апреля 2008 г. ему по телефону сообщили о задержании заявителя. Он прибыл в Ильиногорское отделение милиции для проверки причастности заявителя к кражам из гаражей, совершенных в последнее время в Мулино. После прибытия он присоединился к К.О., который допрашивал заявителя. У заявителя не имелось видимых травм, за исключением некоторого покраснения на лице. Заявитель отрицал свое участие в указанных преступлениях и не желал разговаривать с сотрудниками милиции. Поэтому заявитель был помещен в камеру в отделении милиции.

64. К.О. и С.В. отрицали применение силы к заявителю в Ильиногорском отделении милиции. Они предположили, что заявитель либо сам нанес себе травмы с целью скомпрометировать милицию и избежать ответственности за совершенные преступления, либо мог получить травмы при задержании.

1. Первый отказ в возбуждении уголовного дела и его отмена

65. На основании вышеупомянутых «объяснений» сотрудников милиции и заключения судебно-медицинской экспертизы № 104-Е (см. параграф 36 выше), следователь Дзержинского следственного органа в своем постановлении от 6 июня 2008 г. пришел к выводу о том, что утверждения заявителя не имели доказательств. В соответствии с пунктом 2 части 1 статьи 24 Уголовно-процессуального кодекса (далее - «УПК») он распорядился о том, что уголовное дело не может быть возбуждено ввиду отсутствия состава преступления, в соответствии со статьями 285 и 286 Уголовного кодекса, в действиях следователя М. и сотрудников милиции У. и К., которые действовали в соответствии с Законом о милиции, и сотрудников отдела уголовного розыска ОВД по Володарскому району К.О., С.В., Ш. и М.

66. Следователь указал, что момент причинения заявителю травм, которые судмедэксперт указал в отчете № 104‑E, в ночь с 25 на 26 апреля 2008 г., не совпадает с моментом задержания заявителя и проведения следственных действий. Утверждение о том, что ожоги являются результатом пыток электрическим током, не было подтверждено в результате медицинского освидетельствования заявителя. Наконец, следователь постановил, что утверждение заявителя о жестоком обращении со стороны милиции использовалось в качестве защиты с целью избежать ответственности за совершенные им преступления.

67. 3 сентября 2008 г. постановление от 6 июня 2008 г. было отменено как необоснованное исполняющим обязанности руководителя Дзержинского следственного органа. Он распорядился о дополнительной проверке по заявлению о преступлении, в частности, о дополнительном судебно-медицинском освидетельствовании заявителя с целью определения того, могли ли его травмы быть причинены в обстоятельствах, указанных сотрудниками милиции У., К. и М. Срок такой проверки по за‑явлению о преступлении был продлен до десяти дней.

2. Второй отказ в возбуждении уголовного дела и его отмена

68. 11 сентября 2008 г. следователь Дзержинского следственного органа вынес новое постановление об отказе в возбуждении уголовного дела на том основании, что из «объяснений», полученных от Я., следовало, что заявитель мог получить травмы «в обстоятельствах, указанных сотрудниками ОВД по Володарскому району, а именно, в ходе его задержания». В указанном постановлении не были приведены ни «объяснения» Я., ни «обстоятельства, указанные сотрудниками ОВД по Володарскому району». Названное постановление содержало ссылку на первоначальные отчеты и ранее полученные объяснения У., К. и других сотрудников милиции (см., в частности, выше пункты 9 и 56).

69. 11 февраля 2009 г. Дзержинский следственный орган отменил свое постановление от 11 сентября 2008 г. и распорядился о проведении дополнительной следственной проверки по заявлению о преступлении с целью устранения недостатков, установленных в решении городского суда от 29 декабря 2008 г. (см. ниже пункт 84).

3. Семь последующих отказов в возбуждении уголовного дела и их отмена

70. Затем последовал ряд отказов следователей Дзержинского следственного органа в возбуждении уголовного дела на тех же основаниях и по тем же причинам, что были указаны в постановлении от 11 сентября 2008 г., с добавлением некоторых новых сведений. Каждый раз названные постановления отменялись самим следственным органом по причине неудовлетворительной и неполной проверки. Они были вынесены в следующие даты:

- третий отказ от 24 февраля 2009 г. отменен 25 февраля 2009 г.;

- четвертый отказ от 4 марта 2009 г. (были добавлены «объяснения» персонала скорой помощи, осматривавшего заявителя 25 апреля 2008 г., вместе с соответствующими медицинскими документами), отменен 6 мая 2009 г.;

- пятый отказ от 8 июня 2009 г. отменен 15 июня 2009 г.;

- шестой отказ от 25 июня 2009 г. отменен 15 июля 2009 г.;

- седьмой отказ от 15 июля 2009 г. (были добавлены показания П., понятой при обыске квартиры заявителя 25 апреля 2008 г.; она, в частности, указала, что в ходе обыска заявитель выглядел плохо, его лицо было «зеленоватым» и он просил воды), отменен Главным управлением процессуального контроля Следственного комитета при прокуратуре РФ 3 сентября 2009 г.;

- восьмой отказ от 25 сентября 2009 г. (добавлена информация о результатах судебных разбирательств по уголовному делу в отношении заявителя) отменен 20 ноября 2009 г. Главным управлением процессуального контроля Следственного комитета при прокуратуре РФ, которое указало, в частности, на следующие недостатки: отсутствие допроса сотрудника милиции К. и дежурных сотрудников Ильиногорского отделения милиции об обстоятельствах задержания заявителя; несоответствия между показаниями заявителя и показаниями сотрудников милиции о происхождении травм; и несоответствие между заключением судебно-медицинской экспертизы, в соответствии с которым предполагаемое жестокое обращение имело место в ночь с 25 на 26 апреля 2008 г. (см. пункты 34, 36 и 51) и показаниями заявителя и сотрудников милиции, в соответствии с которыми указанное происшествие имело место в ночь с 24 на 25 апреля 2008 г.;

- девятый отказ от 14 декабря 2009 г. (добавлено, что не было выявлено признаков состава преступления в соответствии со статьями 318 и 319 Уголовного кодекса в действиях заявителя при задержании), отменен в тот же день.

4. Десятый отказ в возбуждении уголовного дела

71. 24 декабря 2009 г. следователь Дзержинского следственного органа вынес новое постановление, в котором, как и в ранее вынесенных решениях, постановил, , что в соответствии с пунктом 2 части 1 статьи 24 УПК, уголовное дело в связи с утверждениями заявителя о жестоком обращении со стороны сотрудников милиции не подлежит возбуждению. В упомянутом решении были приведены новые «объяснения» некоторых сотрудников милиции о событиях 25 апреля 2008 г., краткое содержание которых приведено ниже. В постановлении были приведены те же «объяснения» сотрудника милиции У, что и ранее (см. выше пункт 56).

72. Сотрудник милиции К. указал, в частности, что на пути в отделение милиции заявитель пытался сбежать. К. схватил его за рукав куртки. К. и У. положили заявителя лицом вниз на асфальт, завели ему руки за спину и надели наручники. Они удерживали его на земле в течение около десяти минут, пока заявитель не прекратил сопротивление и оскорбления. Никакой другой физической силы к нему не применялось. В отделении милиции с заявителя сняли наручники и обыскали. Затем оперативный сотрудник К.О. прибыл в отделение милиции и забрал заявителя в свой кабинет. С тех пор К. не видел заявителя. Позднее оперативный сотрудник С.В. оставался с заявителем в указанном кабинете, пока К., У. и К.О. обыскивали автомобиль заявителя.

73. Сотрудники милиции М. и Ш. пояснили, в частности, что они прибыли в Ильиногорск вместе со следователем М., и сотрудником милиции П. из ОВД по Володарскому району в связи с задержанием заявителя и проводимым ими расследованием серии нераскрытых гаражных краж. Они прибыли в Ильиногорское отделение милиции около 11:30. Заявитель был доставлен в кабинет К.О. для допроса.

74. В указанном постановлении также упомянут сотрудник милиции К.О., который указал, в частности, что он прибыл в Ильиногорское отделение милиции после телефонного звонка дежурного сотрудника Б., сообщившего о задержании заявителя. К. сообщил К.О. об обстоятельствах задержания заявителя. В частности, К. видел в гараже, открытом заявителем, некоторые вещи, которые заявитель собрал и готовился унести. Б. указал, что у заявителя имелись металлические отмычки. К.О. посчитал, что заявитель причастен к серии гаражных краж. На гараже, открытом заявителем, был такой же тип замка, как и на других гаражах, из которых были совершены кражи. Он забрал заявителя в свой кабинет и допрашивал его до 3:00. Больше в его кабинете никого не было. Заявитель указал, что ранее судимостей не имел. К.О. позвонил в информационный центр Нижегородского областного отделения милиции, где ему сообщили, что заявитель ранее был осужден в связи с гаражными кражами в Автозаводском районе Нижнего Новгорода. В соответствии с документами информационного центра, мобильный телефон заявителя был зарегистрирован в качестве пропавшего в связи с гаражной кражей в Дзержинске. Около 4:00 прибыл сотрудник милиции С.В. и приступил к допросу заявителя в кабинете К.О. Заявитель отказался разговаривать с ними и они отвели его к дежурному сотруднику.

75. К.О. также пояснил, что он, С.В., К. и У. разыскивали автомобиль заявителя, который обнаружили на одной из улиц Ильиногорска. Заглянув внутрь, К.О. увидел лопату, которая напоминала ту, что была украдена из одного из гаражей. После этого они вернулись в отделение милиции и ожидали прибытия следственной группы ОВД по Володарскому району. Следственная группа состояла из М., Ш. и П., следователя М. и эксперта-криминалиста И. Они прибыли около полудня и провели следственные мероприятия. В частности, следователь М. допросила заявителя и провела проверку его показаний на месте. Затем заявитель был доставлен к мировому судье.

76. Новые «объяснения» сотрудника милиции С.В. являлись в основном аналогичными «объяснениям» К.О., с некоторыми различиями по времени событий. По словам С.В. следственная группа прибыла в Ильиногорское отделение милиции около 10:00. Группа, которая провела обыски в Нижнем Новгороде, вернулась в Дзержинск вместе с заявителем в 01:00 26 апреля 2008 г., после чего С.В. и еще один сотрудник милиции доставили заявителя в камеру для административно задержанных в г. Дзержинске для отбытия административного наказания.

77. Б., дежурный офицер Ильиногорского отделения милиции, 25 апреля 2008 г., пояснил, что около 01:00 сотрудники милиции У. и К. доставили заявителя в отделение милиции. Он не видел никаких повреждений на теле заявителя. Был проведен обыск заявителя. Б. вызвал К.О., который прибыл через пятнадцать минут и забрал заявителя в свой кабинет. Он не слышал никаких криков или шума из кабинета К.О. Б. не вспомнил, что заявитель был выведен, так как ушел в 8:00 ч. по окончании его смены.

78. В постановлении от 24 декабря 2009 г. также было процитировано заключение судмедэксперта № 189/09 от 25 ноября 2009 г. (см. выше пункт 41). Следователь заключил, что медицинское освидетельствование заявителя не подтвердило его утверждений о получении ожогов на руках в результате пыток электрическим током. Другие его травмы - ссадины на лице, гематома на груди и сотрясение мозга - могли быть нанесены сотрудниками милиции У. и К. в ходе его задержания, когда они уложили его лицом вниз на асфальт и удерживали его в таком положении. Ссадины на его запястьях могли быть получены от применения наручников, использованных У. и К. при задержании. Действия У и К. не нарушали положения Закона о милиции, и следовательно, не содержали состава преступления в соответствии со статьями 285 и 286 Уголовного кодекса. Следователь заключил, что утверждения заявителя о жестоком обращении со стороны сотрудников уголовного розыска не были подтверждены результатами проверки по заявлению о преступлении.

F. Судебный пересмотр решений следственного органа в соответствии со статьей 125 УПК

1. Пересмотр первого отказа в возбуждении уголовного дела согласно статье 125

79. Заявитель подал жалобу на решение следователя от 6 июня 2008 г. (см. выше пункт 65), возражая, в частности, что он не был лично допрошен следователем, происхождение его травм не было установлено, и задержанные, содержавшиеся в Ильиногорском отделении милиции 25 апреля 2008 г., не были установлены и допрошены.

80. 8 августа 2008 г. Дзержинский городской суд отказал в удовлетворении жалобы заявителя. Он отметил, что уголовное дело в отношении заявителя по обвинению в гаражных кражах находилось на рассмотрении в Володарском районном суде с 23 июля 2008 г. Городской суд постановил, что любая оценка утверждения заявителя о применении в его отношении физической силы при допросе могла неизбежно привести к оценке доказательств, на которых были основаны обвинения против него. Городской суд не обладал юрисдикцией по данному вопросу, который должен рассматриваться на заседании по уголовному делу заявителя.

81. 24 октября 2008 г. Нижегородский областной суд отклонил жалобу, поданную заявителем в отношении решения городского суда и полностью подтвердил выводы городского суда.

2. Пересмотр второго отказа в возбуждении уголовного дела согласно статье 125

82. 3 октября 2008 г. Дзержинский городской суд отклонил жалобу заявителя на постановление следователя от 11 сентября 2008 г. (см. выше пункт 68). Он, в частности, постановил, что в ходе проверки по заявлению о преступлении было установлено, что сотрудники милиции применяли физическую силу и наручники законно с целью задержания заявителя. Из «объяснений» Я. следовало, что травмы заявителя могли быть получены при его задержании, как указали сотрудники ОВД по Володарскому району.

83. 9 декабря 2008 г. Нижегородский областной суд удовлетворил кассационную жалобу заявителя на постановление городского суда. Он пришел к выводу о том, что городской суд не оценил надлежащим образом аргументы заявителя о бездействии следственных органов при сборе доказательств. Таким образом, подтвердив, что судмедэксперты не были допрошены по поводу ожогов заявителя, городской суд фактически признал, что версия событий в изложении заявителя не была оценена надлежащим образом. Он также не оценил показания сотрудников милиции о травмах заявителя и их происхождении, в частности, о его сотрясении мозга. Вывод городского суда о том, что заявитель мог получить травмы при задержании, не был основан на надлежащей оценке «объяснений» Я. Указанные «объяснения» не содержали подробной информации, которая позволила бы суду прийти к такому выводу.

84. 29 декабря 2008 г. городской суд объявил постановление следователя от 11 сентября 2008 г. необоснованным ввиду неполной проверки по заявлению о преступлении, отметив те же недостатки, что и областной суд. Данное постановление вступило в силу 11 января 2009 г. и следственный орган был уведомлен о нем 19 января 2009 г.

3. Пересмотр восьмого отказа в возбуждении уголовного дела согласно статье 125

85. 14 октября 2009 г. Дзержинский городской суд рассмотрел жалобу заявителя на постановление следователя от 25 сентября 2009 г. (см. выше пункт 70). Заявитель возразил, что проверка по заявлению о преступлении не соответствовала требованиям об эффективности расследования в соответствии с прецедентной практикой Суда согласно статье 3 Конвенции. Он также возразил, что неоднократные отказы следователя в возбуждении уголовного дела являлись незаконными и необоснованными (он сослался на постановление по делу «Аксой против Турции» (Aksoy v. Turkey), 18 декабря 1996 г., пункт 98, Сборники постановлений и решений 1996-VI; «Айдин против Турции» (Aydın v. Turkey), 25 сентября 1997 г., пункт 106, Отчеты 1997‑VI; и «Михеев против России» (Mikheyev v. Russia), жалоба № 77617/01, пункт 108, 26 января 2006 г.). В частности, следователь не допросил заявителя и его жену и не осуществил повторную правовую оценку травм заявителя, что было установлено судами в ходе предыдущей проверки в соответствии со статьей 125; указания сотрудников милиции о том, что такие травмы заявитель нанес себе сам, были опровергнуты заключениями экспертов, приведенными в отчете № 104‑E; утверждение о применении электрического шока было признано необоснованным, несмотря на тот факт, что заключения экспертов не исключали этой возможности; следователь сообщил медицинским экспертам неверное время (ночь с 25 на 26 апреля 2008 г. вместо ночи с 24 на 25 апреля 2008 г.) предполагаемого жестокого обращения; и «объяснения» Я. о том, что заявитель мог получить свои травмы в «обстоятельствах, указанных сотрудниками милиции К., У. и М.», не являлись точными и в них не имелось информации о таких обстоятельствах и имеющихся в виду травмах.

86. Заявитель дополнительно возразил, что фактические обстоятельства дела могут быть установлены только в результате следственных действий в рамках уголовного дела, таких как идентификация сотрудников милиции, ответственных за жестокое обращение, очные ставки между ним и сотрудниками милиции и их допросы. Помощник прокурора Володарского района заявил в суде, что аргументы заявителя являлись законными и обоснованными, и что постановление Дзержинского следственного отдела[1] необходимо отменить как незаконное.

87. Городской суд признал заявления заявителя обоснованными и постановление следственного органа незаконным и необоснованным. Он распорядился об устранении выявленных недостатков руководителем Дзержинского следственного отдела.

4. Пересмотр десятого отказа в возбуждении уголовного дела согласно статье 125

88. 8 февраля 2010 г. Дзержинский городской суд отклонил жалобу заявителя на постановление следователя от 24 декабря 2009 г. (см. выше пункты 71-78). Названный суд заключил, что все указания в отношении исправления ранее проведенных доследственных проверок, в частности, содержащиеся в постановлении Главного управления процессуального контроля Следственного комитета от 20 ноября 2009 г. (см. выше пункт 70), в настоящее время были выполнены; таким образом, проверка по заявлению о преступлении являлась полной и соответствующее решение являлось законным и обоснованным.

89. Заявитель подал жалобу на постановление городского суда, опираясь на прецедентную практику в соответствии с Конвенцией и возражая, в частности, что для принятия законного и обоснованного решения необходимо осуществить следственные действия, такие как установление личности, очные ставки, допрос сотрудников милиции, следственные эксперименты и проверка показаний на месте преступления. Это было бы возможно только в рамках уголовного дела, которое следственный орган не возбудил.

90. 16 апреля 2010 г. Нижегородский областной суд отклонил кассационную жалобу заявителя. Суд указал, что рассмотрение отказа в возбуждении уголовного дела в значении статьи 125 УПК требует рассмотрения судом вопроса о том, соответствует ли процедура принятия такого решения законным требованиям и были ли права и свободы заявителя соблюдены при сборе доказательств, представляющих собой основания для такого отказа. Оценка таких доказательств выходит за рамки рассмотрения в соответствии со статьей 125. Суд утвердил выводы городского суда и оставил его решение без изменений.

G. Гражданский иск в связи с неэффективностью расследования

91. Заявитель подал гражданский иск о возмещении вреда, понесенного в результате неосуществления Дзержинским следственным органом эффективного расследования его утверждений о жестоком обращении со стороны милиции, требуя компенсацию морального вреда в сумме 2 000 российских рублей.

92. 8 июля 2009 г. Советский районный суд г. Нижнего Новгорода постановил, что постановления следственного органа об отказе в возбуждении уголовного дела в отношении сотрудников милиции, принятые на основании неполных проверок, впоследствии отклоненных должностными лицами следственного органа или судами, нарушали право заявителя на эффективное расследование в соответствии с Конвенцией. Постановление следственного органа от 22 сентября 2008 г. об отказе представителю заявителя в доступе к материалам проверки по заявлению о преступлении нарушало его конституционные права. Районный суд пришел к выводу о том, что в результате таких действий и решений со стороны следственного органа заявитель понес моральный вред.

93. Он также отметил, учитывая постановление следственного органа от 25 июня 2009 г. (см. выше пункт 70), что утверждения заявителя о жестоком обращении не были подтверждены в ходе проверки по заявлению о преступлении, несмотря на ее «тщательность, полноту и продолжительность». Районный суд также указал, что заявитель нес ответственность за отмену постановлений об отказе в возбуждении уголовного дела, вызванных его жалобами.

94. В своем решении от 8 июля 2009 г. районный суд присудил заявителю компенсацию в сумме 500 рублей в качестве возмещения понесенного им морального вреда, подлежащую выплате федеральным казначейством. Данное решение вступило в законную силу 27 июля 2009 г.

H. Прочие данные

95. Предполагаемое жестокое обращение с заявителем при содержании под стражей в милиции и реакция следственных органов на его жалобу были освещены в российских СМИ. Информация о предполагаемом жестоком обращении с заявителем со стороны милиции была включена в доклад «Международной амнистии» (Amnesty International) за 2009 г. под названием «Ситуация с правами человека в мире».

II. СООТВЕТСТВУЮЩЕЕ НАЦИОНАЛЬНОЕ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВО И ПРОЦЕССУАЛЬНЫЕ НОРМЫ

A. Запрет пыток и жестокого обращения

96. Положение Конституции Российской Федерации в части, применимой к настоящему делу, гласят:

Статья 18

«Права и свободы человека и гражданина являются непосредственно действующими. Они определяют смысл, содержание и применение законов, деятельность законодательной и исполнительной власти, местного самоуправления и обеспечиваются правосудием.»

Статья 21

«1. Достоинство личности охраняется государством. Ничто не может быть основанием для его умаления.

2. Никто не должен подвергаться пыткам, насилию, другому жестокому или унижающему человеческое достоинство обращению или наказанию…»

97. Статья 9 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации (Закон № 174-ФЗ от 18 декабря 2001 г., далее - «УПК») запрещает насилие, пытки или другое жестокое или унижающее человеческое достоинство обращение с участниками уголовного судопроизводства.

98. Подпункт «а» части 3 статьи 286 Уголовного кодекса РФ предусматривает, что действия должностного лица, явно выходящие за пределы его полномочий и повлекшие существенное нарушение прав и законных интересов граждан, совершенные с применением насилия или с угрозой его применения, наказываются лишением свободы на срок от трех до десяти лет с лишением права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью на срок до трех лет.

B. Процедура рассмотрения заявления о возбуждении уголовного дела

1. Проверка по заявлению о преступлении

99. УПК, действовавший на момент описываемых событий, предусматривал следующее:

Статья 140. Основания для возбуждения уголовного дела

«1. Уголовное дело может быть возбуждено в случае:

a) заявления о преступлении...

2. Наличие достаточных данных, указывающих на признаки преступления».

Статья 144. Порядок рассмотрения сообщения о преступлении

«1. Дознаватель, орган дознания, следователь, руководитель следственного органа обязаны принять, проверить сообщение о любом совершенном или готовящемся преступлении и... принять по нему решение в срок не позднее 3 суток со дня поступления указанного сообщения... с правом привлекать к участию в этих действиях специалистов …

3. Руководитель следственного органа, начальник органа дознания вправе по мотивированному ходатайству соответственно следователя, дознавателя продлить до 10 суток срок, установленный частью первой настоящей статьи. При необходимости производства документальных проверок, … вправе продлить этот срок до 30 суток…»

Статья 145. Решения, принимаемые по результатам рассмотрения сообщения о преступлении

«1. По результатам рассмотрения сообщения о преступлении орган дознания, дознаватель, следователь, руководитель следственного органа принимает одно из следующих решений:

1) о возбуждении уголовного дела в порядке, установленном статьей 146 настоящего Кодекса;

2) об отказе в возбуждении уголовного дела;

3) о передаче сообщения о преступлении [в компетентный следственный орган] соответствующей юрисдикции...».

Статья 148. Отказ в возбуждении уголовного дела

«1. При отсутствии основания для возбуждения уголовного дела руководитель следственного органа, следователь, орган дознания или дознаватель выносит постановление об отказе в возбуждении уголовного дела. …

5. Отказ в возбуждении уголовного дела может быть обжалован прокурору, руководителю следственного органа или в суд в порядке, установленном статьями 124 и 125 настоящего Кодекса.

6. … Признав отказ руководителя следственного органа, следователя в возбуждении уголовного дела незаконным или необоснованным, соответствующий руководитель следственного органа отменяет его и возбуждает уголовное дело либо направляет материалы для дополнительной проверки со своими указаниями, устанавливая срок их исполнения.

7. Признав отказ в возбуждении уголовного дела незаконным или необоснованным, судья выносит соответствующее постановление, направляет его для исполнения руководителю следственного органа или начальнику органа дознания и уведомляет об этом заявителя».

Статья 149. Направление уголовного дела

После вынесения постановления о возбуждении уголовного дела... :

2) следователь приступает к производству предварительного следствия;...»

Статья 125. Судебный порядок рассмотрения жалоб

«1. Постановления дознавателя, следователя, руководителя следственного органа об отказе в возбуждении уголовного дела... а равно иные решения и действия (бездействие) дознавателя, следователя, руководителя следственного органа и прокурора, которые способны причинить ущерб конституционным правам и свободам участников уголовного судопроизводства либо затруднить доступ граждан к правосудию, могут быть обжалованы в районный суд...

3. Судья проверяет законность и обоснованность действий или решений … не позднее чем через 5 суток со дня поступления жалобы…

5. По результатам рассмотрения жалобы судья выносит одно из следующих постановлений:

1) о признании действия (бездействия) или решения соответствующего должностного лица незаконным или необоснованным и о его обязанности устранить допущенное нарушение;

2) об оставлении жалобы без удовлетворения…»

100. Уголовное дело не должно быть возбуждено или должно быть прекращено в связи с отсутствием события (пункт 1(1) статьи 24 УПК) или состава преступления (пункт 1(2) статьи 24 УПК).

2. Предварительное расследование

101. Предварительное расследование регулируется Разделом VIII (статьи 150-226 УПК). Следственные действия для установления фактов уголовного дела и сбора доказательств, которые могут быть осуществлены в ходе предварительного расследования, включают, среди прочего, допрос подозреваемого, обвиняемого, потерпевшего или свидетеля; очные ставки лиц, показания которых противоречат друг другу; проверка показаний на месте; идентификация лица или объекта; поиск лиц и помещений; изъятие предметов и документов; прослушивание телефонных разговоров; и реконструкция действий или обстоятельств. Если по завершении предварительного расследования имеются достаточные доказательства обвинений против обвиняемого, следственный орган должен подготовить обвинительное заключение, которое при условии утверждения прокурором затем направляется в суд.

102. Такие следственные действия, как осмотр места преступления, осмотр трупа и освидетельствование подозреваемого, обвиняемого, потерпевшего или свидетеля, могут быть, при необходимости, осуществлены до возбуждения уголовного дела (пункт 2 статьи 176, пункт 4 статьи 178 и пункт 1 статьи 179 УПК).

ПРАВО

I. ПРЕДПОЛАГАЕМОЕ НАРУШЕНИЕ СТАТЬИ 3 КОНВЕНЦИИ

103. Заявитель жаловался на то, что подвергался пыткам в Ильиногорском отделении милиции с целью получения его признания в совершении им преступлений, и на отсутствие эффективного расследования его утверждений о жестоком обращении. Он ссылался на статью 3 Конвенции, которая гласит:

«Никто не должен подвергаться ни пыткам, ни бесчеловечному или унижающему достоинство обращению или наказанию».

104. Власти признали, что права заявителя, гарантированные статьей 3 Конвенции, были нарушены, и что национальные средства правовой защиты, к которым прибегнул заявитель, не являлись эффективными.

105. Власти указали, что при решении вопроса о том, надлежит ли возбуждать уголовное дело по причине утверждений о ненадлежащих действиях сотрудников милиции, следственный орган должен главным образом исходить из необходимой защиты прав и законных интересов физических лиц. Несомненно, имели место и случаи необоснованных отказов в возбуждении уголовных дел. Таким образом, в течение шести месяцев в 2010 г. около 41 000 необоснованных отказов в возбуждении уголовных дел было отменено руководителями следственных органов (они ссылались на Сообщение DD(2010)591 Российской Федерации от 23 ноября 2010 г. в отношении группы дел Михеева для 1100-го заседания Комитета министров Совета Европы). Тем не менее, такие случаи были справедливо оценены и повлекли строгие дисциплинарные меры в отношении виновных должностных лиц, вплоть до их увольнения из следственных органов. Власти дополнительно пояснили, что проверка жалобы на совершение преступления в соответствии со статьей 144 Уголовно-процессуального кодекса не являлась «расследованием» в значении, предусмотренном Кодексом. Таким образом, к примеру, «объяснения», данные в ходе такой проверки, отличаются от «показаний», данных в ходе уголовного производства. Лица, которые предоставили «объяснения», не несут ответственность за ложные показания или за отказ от предоставления «объяснений».

106. Признавая, что национальные средства правовой защиты не являлись эффективными в случае заявителя, Власти подчеркнули, что национальная правовая система, в целом, предусматривала эффективные средства правовой защиты потерпевших от жестокого обращения со стороны милиции. Во-первых, имелось эффективное средство защиты, предусмотренное уголовным законодательством, а именно уголовное расследование утверждений о жестоком обращении со стороны сотрудников милиции, которое могло привести к признанию сотрудников милиции виновными. Власти сослались и представили серию постановлений, вынесенных судами в 2008-2010 г.г. в различных регионах (Астраханской, Кемеровской, Липецкой, Московской, Ростовской и Рязанской области и в Республиках Татарстан и Хакасия), в соответствии с которыми сотрудники уголовного розыска и другие сотрудники милиции были признаны виновными в соответствии со статьей 286 Уголовного кодекса в преступлениях, которые могли быть квалифицированы как нарушение статьи 3 Конвенции. Власти также указали, что действия и решения следственных органов, в частности, отказы в возбуждении уголовных дел, могли быть подвергнуты судебному пересмотру в соответствии со статьей 125 Уголовно-процессуального кодекса. Наконец, имелись гражданские судебные средства правовой защиты для обжалования решений и действий государственных органов и их должностных лиц и для требования компенсации причиненного ущерба.

107. Заявитель указал, что Власти должны были открыто признать то факт, что заявитель был подвергнут пыткам. Он выразил несогласие с Властями по поводу , наличия эффективных средств правовой защиты по вопросам жес‑токого обращения при содержании под стражей в милиции. Имелись структурные проблемы, препятствовавшие эффективному расследованию и преследованию в делах о жестоком обращении со стороны милиции. Указанные структурные проблемы были проанализированы в меморандуме группы российских правозащитных НПО, в том числе представителя заявителя, Комитета против пыток, который в свою очередь был представлен Комитету министров Совета Европы (DD(2010)385). В частности, было подчеркнуто, что имела место общепринятая практика замены полного уголовного расследования проверками по за‑явлению о преступлении в соответствии со статьей 144 Уголовно-процессуального кодекса. Такая практика затрудняла немедленное и тщательное расследование дел о пытках. Небольшие сроки проверки по заявлению о преступлении и ограниченные полномочия следователя в ее рамках не позволяли установить факты и обстоятельства инцидентов. Тем не менее, перспектива «безуспешного» расследования, не приводящего к выдвижению обвинений против предполагаемых преступлений, что рассматривалось как непрофессионализм, привела к тому, что следователи неохотно возбуждали уголовные дела. Данный цикл, состоящий из слабо обоснованного отказа в возбуждении уголовного дела, его отмены, и последующего дополнительного раунда проверки по заявлению о преступлении, повторялся неограниченное количество раз и мог длиться годами.

А. Приемлемость

108. Суд отмечает, что признания Властями нарушения статьи 3 в настоящем деле, без предоставления заявителю соответствующей и достаточной компенсации такого нарушения Конвенции, недостаточно для лишения заявителя статуса «жертвы» для целей статьи 34 Конвенции (см., к примеру, «Гефген против Германии» (Gäfgen v. Germany) [БП], жалоба № 22978/05, пункты 115-116, ЕСПЧ 2010). Следовательно, данная жалоба не является несовместимой ratione personae с положениями Конвенции в значении подпункта (a) пункта 3 статьи 35 Конвенции. Суд также отмечает, что данная жалоба не является явно необоснованной не является неприемлемой на каких-либо других основаниях. Следовательно, она должна быть признана приемлемой.

B. Существо жалобы

1. Предполагаемое жестокое обращение с заявителем

(a) Общие принципы

109. Европейский Суд повторяет, что статья 3 Конвенции закрепляет одну из основополагающих ценностей демократического общества. Она категорически запрещает пытки и бесчеловечное или унижающее достоинство обращение или наказание, независимо от обстоятельств или поведения потерпевшего (см. «Кудла против Польши» (Kudła v. Poland) [БП], жалоба № 30210/96, пункт 90, ЕСПЧ 2000‑XI).

110. Чтобы подпадать под действие статьи 3 Конвенции, жестокое обращение должно достигнуть минимального уровня жестокости. Оценка указанного минимального уровня относительна; она зависит от всех обстоятельств дела, таких как длительность обращения, его физические и психологические последствия и, в некоторых случаях, пол, возраст и состояние здоровья потерпевшего (см., среди других источников, постановление Европейского Суда по делу «Ирландия против Соединенного Королевства» (Ireland v. the United Kingdom) от 18 января 1978 г., пункт 162, серия А № 25).

111. В случае жалобы на нарушение требований статьи 3 Конвенции, Суд обязан применять особо исчерпывающий подход. Если национальные суды рассмотрели дело, Европейский Суд не должен подменять своей оценкой обстоятельств дела оценку национальных судов, которые, как правило, и должны оценивать представленные им доказательства. Хотя Европейский Суд не ограничен выводами, сделанными национальными судами, в нормальных обстоятельствах необходимо наличие неопровержимых аргументов для отклонения от фактических выводов, достигнутых этими судами (см. дело Гефгена, упомянутое выше, § 93).

112. При оценке доказательств, на которых основывается решение о наличии нарушения статьи 3, Суд принимает стандарт доказательства «вне разумного сомнения». Впрочем, такой критерий доказанности может исходить из сосуществования достаточно сильных, ясных и согласованных умозаключений или подобных неоспариваемых презумпций факта (см. «Яллох против Германии» (Jalloh v. Germany), жалоба № 54810/00, пункт 67, ECHR 2006‑IX).

113. Если лицо задержано милицией в хорошем состоянии здоровья, а в момент освобождения имеет телесные повреждения, Власти обязаны предоставить правдоподобное объяснение того, каким образом указанные телесные повреждения были нанесены, а в случае неспособности предоставить таковое возникает закономерный вопрос по смыслу статьи 3 Конвенции (см. «Рибич против Австрии» (Ribitsch v. Austria), 4 декабря 1995 г., пункт 34, Серия A № 336, и «Селмуни против Франции» (Selmouni v. France) [БП], жалоба № 25803/94, пункт 87, ЕСПЧ 1999‑V). Когда информация об оспариваемых событиях целиком или главным образом относится к исключительному ведению властей, как в случае пребывания задержанных лиц под их контролем, возникают обоснованные презумпции фактов в отношении телесных повреждений или смерти, наступивших в период заключения. В действительности, бремя доказывания по предоставлению удовлетворительного и убедительного объяснения может рассматриваться как относящееся к бремени государственных органов. (см. «Салман против Турции» (Salman v. Turkey [БП], жалоба № 21986/93, пункт 100, ЕСПЧ 2000‑VII; а также «Олег Никитин против России» (Oleg Nikitin v. Russia), жалоба № 36410/02, пункт 45, 9 октября 2008 г.; «Гладышев против России» (Gladyshev v. Russia), жалоба № 2807/04, пункт 52, 30 июля 2009 г.; «Алчагин против России» (Alchagin v. Russia), жалоба № 20212/05, пункт 53, 17 января 2012 г.).

114. Суд полагает, что обращение считается «бесчеловечным», если, среди прочего, оно было преднамеренным, длилось несколько часов подряд и причинило фактическое телесное повреждение или сильное психологическое или душевное страдание. Обращение признается «унижающим достоинство», если оно пробуждает в пострадавших чувство страха, тревоги и неполноценности, способное оскорбить и унизить их и, возможно, сломить их физическое или психологическое сопротивление, или когда оно побуждает пострадавшего действовать против его воли и совести (см. дело Гефгена, упомянутое выше, пункт 89).

115. При определении того, должна ли конкретная форма жестокого обращения быть квалифицирована как пытка, необходимо учитывать различия, закрепленные в статье 3, между этим понятием и понятием бесчеловечного или унижающего достоинство обращения. Как было отмечено в ранее рассмотренных делах, представляется, что намерением при принятии Конвенции было, с помощью этого различия, особым образом выделить умышленное бесчеловечное обращение, вызывающее весьма серьезные и жестокие страдания.

(b) Применение данных принципов в настоящем деле

116. Суд отмечает, что заявитель представил четкое и подробное описание предполагаемого жестокого обращения с ним при задержании в милиции 25 апреля 2008 г. (см. пункты 11-18), соответствующее его утверждениям перед национальными органами власти (см. пункт 53). Имеются медицинские свидетельства травм заявителя, полученные после освобождения из-под стражи в милиции, включая заключения судмедэкспертов, которые соответствуют версии событий в изложении заявителя (см. выше пункты 31-41). Суд учитывает тот факт, что дополнительно к фактическим телесным повреждениям заявитель страдал от посттравматического стрессового расстройства, осложненного реактивной депрессией, в связи с чем он проходил психотерапию (см. выше пункт 38). Утверждение заявителя о том, что сотрудники милиции жестоко обращались с ним для получения его признания в кражах, соответствует фактическим обстоятельствам дела, в частности, обстоятельствам задержания заявителя, показаниям сотрудников милиции, которые задержали заявителя, и которые допрашивали его после задержания о кражах, за раскрытие которых такие сотрудники отвечали (см. выше пункты 9, 50, 60, 63 и 74-76), и признанию заявителя в многочисленных кражах из гаражей. Его признание было получено почти через двенадцать часов его нахождения в руках милиции без признания его подозреваемым по уголовному делу и без возможности воспользоваться правами, присущими статусу подозреваемого, включая доступ к адвокату, уведомление третьей стороны о его заключении под стражу или доступ к медицинской помощи.

117. С учетом вышесказанного Суд убежден, что заявитель подал достоверную жалобу о жестоком обращении с ним со стороны милиции, которая подлежит рассмотрению в соответствии со статьей 3.

118. Суд также отмечает, что Власти признали, что милиция допустила обращение с заявителем, которое привело к нарушению статьи 3.

119. Учитывая имеющиеся материалы, Суд не видит причин выносить иное постановление. Суд отмечает, что к заявителю были применены различные виды насилия, включая связывание в положении, причиняющем боль, применение наручников, кляпа, удары ногами и руками, а также электрический шок. Такое обращение причинило ему фактические травмы и сильные физические и моральные страдания. Применение электрошока с помощью специального устройства и связывание его в положении, причиняющем боль, потребовало бы от сотрудников милиции определенной подготовки и знаний. Заявитель, которому было отказано в правах лица, заключенного под стражу по подозрению в совершении преступления, был полностью уязвим перед сотрудниками милиции. Он был преднамеренно подвергнут обращению, описанному выше, с целью получения его признания в совершении преступлений, в совершении которых его подозревали сотрудники милиции.

120. Суд приходит к выводу о том, что обращение, которому подвергался заявитель при содержании в милиции, приравнивалось к пыткам.

121. Таким образом, имело место нарушение статьи 3 с точки зрения ее материального аспекта.

2. Обязательство Властей по проведению эффективного расследования

122. Обращаясь к процессуальному обязательству Властей в соответствии со статьей 3 по осуществлению эффективного расследования, Суд отмечает, что следственный орган отклонил утверждения заявителя о пытках со стороны сотрудников милиции в качестве явно необоснованных и отказал в возбуждении уголовного дела.

123. Власти признали, что эффективное расследование жалобы заявителя в нарушение статьи 3 не было проведено..

124. Что касается нарушения материального аспекта статьи 3, Суд не видит причин для того, чтобы постановить об ином. Тем не менее, Суд считает, что в обстоятельствах настоящего дела и с учетом заявлений сторон в Суде (см. выше пункты 105-107), необходимо определить причины, по которым он пришел к соответствующим выводам.

(a) Прецедентная практика Европейского Суда

125. Суд напоминает, что если лицо выдвигает небезосновательное утверждение о том, что оно подверглось обращению, нарушающему требования статьи 3, со стороны сотрудников милиции или других представителей государственных органов, данное положение – во взаимосвязи с общим обязательством государств в соответствии со статьей 1 Конвенции «обеспечить каждому, находящемуся под их юрисдикцией, права и свободы, определенные в… Конвенции», предполагает, что должно быть проведено эффективное официальное расследование. Подобное расследование должно быть способно привести к установлению и наказанию виновных. В противном случае общий правовой запрет пыток и бесчеловечного или унижающего достоинство обращения или наказания, несмотря на свое фундаментальное значение, оказался бы практически неэффективным, а представители государства могли бы в некоторых случаях нарушать права лиц, находящихся под их контролем, фактически безнаказанно (см., в числе прочих источников, «Лабита против Италии» (Labita v. Italy) [БП], жалоба № 26772/95, пункт 131, ЕСПЧ2000‑IV).

126. Расследование на основании серьезных обвинений в жестоком обращении должно быть незамедлительным и тщательным. Власти должны всегда со всей серьезностью пытаться выяснить обстоятельства произошедшего, и не должны полагаться на поспешные и необоснованные выводы для того, чтобы закрыть дело либо вынести решение на их основании. Они должны принимать все разумные и доступные им меры для получения доказательств по делу, включая, среди прочего, показания очевидцев и заключения судебной экспертизы. Любой недостаток в расследовании, который подрывает его способность установить происхождение телесных повреждений или личность лиц, ответственных за их нанесение, влечет за собой риск несоблюдения данного принципа (см., к примеру, «Копылов против России» (Kopylov v. Russia), жалоаб № 3933/04, пункт 133, 29 июля 2010 г.). Таким образом, сам факт, непринятия соответствующих мер в целях снижения риска сговора между предполагаемыми правонарушителями приводит к существенному недостатку расследования (см., mutatis mutandis, «Рамсахай и другие против Нидерландов» (Ramsahai and Others v. the Netherlands) [БП], жалоба № 52391/99, пункт 330, ЕСПЧ 2007‑II, и «Турлуева против России» (Turluyeva v. Russia), жалоба № 63638/09, пункт 107, 20 июня 2013 г.). Более того, расследование должно быть независимым, беспристрастным и должно подлежать общественному контролю (см. «Месут Дениз против Турции» (Mesut Deniz v. Turkey), жалоба № 36716/07, пункт 52, 5 ноября 2013 г.). Оно должно привести к обоснованному решению, убеждающему общественность в том, что принцип верховенства права был соблюден (см., mutatis mutandis, «Келли и другие против Соединенного Королевства» (Kelly and Others v. the United Kingdom), жалоба № 30054/96, пункт 118, 4 мая 2001 г.).

127. Государство должно обратиться к процедуре, позволяющей ему принять все необходимые меры для исполнения позитивного обязательства Властей по осуществлению эффективного расследования, в соответствии со статьей 3 (см., с необходимыми изменениями, «Сашов и другие против Болгарии» (Sashov and Others v. Bulgaria), жалоба № 14383/03, пункты 64, 68 и 69, 7 января 2010 г.; см. также «Ванфули против России» (Vanfuli v. Russia), жалоба № 24885/05, пункт 79, 3 ноября 2011 г.; «Нечто против России» (Nechto v. Russia), жалоба № 24893/05, пункт 87, 24 января 2012 г.; и «Ницов против России» (Nitsov v. Russia), жалоба № 35389/04, пункт 60, 3 мая 2012 г.).

(b) Применение принципов к данному делу

128. Как установлено выше, утверждение заявителя о том, что он подвергался обращению, запрещенному в соответствии со статьей 3 при содержании под стражей в милиции, заслуживает доверия. Таким образом, Власти обязаны провести эффективное расследование его заявлений.

129. Следственный орган осуществил доследственную проверку по заявлению о преступлении в отношении заявителя в соответствии со статьей 144 УПК. Суд отмечает, что проверка по заявлению о преступлении является первоначальным этапом рассмотрения заявления о преступлении в соответствии с российским уголовно-процессуальным законодательством. Такая проверка осуществляется быстро - в течение трех дней, но срок может продлен до десяти дней, или при необходимости проверки документов, к примеру, до тридцати дней - после этого следует возбуждение уголовного дела и проведение расследования, если собранная информация указывает на состав уголовного преступления (см. выше пункты 99-100).

130. Тем не менее, в настоящем деле прошел год и почти восемь месяцев со дня получения следственным органом жалобы заявителя на жестокое обращение от 30 апреля 2008 г. и днем вынесения последнего решения по данному вопросу от 24 декабря 2009 г. (см. выше пункты 50 и 71). Несмотря на достоверные доказательства жалобы заявителя, в частности, заключение судебно-медицинской экспертизы, следственный орган отказал в возбуждении уголовного дела. Не установив согласно собранным материалам признаки совершения преступления, следственный орган выдвинул объяснения происхождения травм заявителя, которые не могут рассматриваться в качестве правдоподобных, удовлетворительных или убедительных по следующим причинам.

131. Во-первых, возможность того, что заявитель сам нанес себе травмы (см. показания сотрудников милиции, на которые опирался следственный орган, о том, что заявитель сидел на руках и тер свое лицо джинсовой курткой, выше в пунктах 58 и 60) была исключена судмедэкпертом (см. выше пункт 41).

Во-вторых, заключение о том, что травмы были получены в ходе задержания заявителя (см. выше пункты 68-70) являлось надуманным, что признали национальные суды (см. выше пункты 83-84). Также неясно, каким образом заведение рук заявителя за спину и надевание наручников, что являлось единственным применением силы со стороны сотрудников милиции У. и К. согласно соответствующим решениям, могло объяснить травмы головы и груди заявителя.

В-третьих, последнее объяснение о том, что сотрудники милиции У. и К. толкнули заявителя лицом вниз на асфальт и удерживали его в этом положении до тех пор, пока он не прекратил сопротивление, что следует из новых «объяснений» сотрудника милиции К., не подтверждено «объяснениями» сотрудника милиции У., который придерживался первоначальной версии о том, что физическая сила применялась только при заведении рук заявителя за спину и надевании наручников (см. выше пункты 56 и 71). Кроме того, это не соответствовало заключению судмедэксперта, который указал, что травмы на голове, лице и груди заявителя могли быть нанесены в результате удара тупым твердым предметом с ограниченной поверхностью, таким как кулак или обутая нога, учитывая форму, небольшой размер и изолированный характер повреждений (см. выше пункт 41). В самом деле, это не было подтверждено медицинским освидетельствованием.

Наконец, при отклонении утверждения о том, что ожоги на руках заявителя являлись результатом воздействия электротока, следственный орган опирался на заключение судебно-медицинской экспертизы от 25 ноября 2009 г. В упомянутом заключении было указано, что описание травм заявителя, приведенное в его медицинских документах, не включало ни морфологических характеристик, типичных для повреждений от электрического тока, ни объективной клинической симптоматики, необходимой для подтверждения диагноза ожогов (см. выше пункт 41). Следовательно, эксперт не считал возможным дать судебно-медицинскую оценку такому диагнозу. Тем не менее, Суд отмечает, что вышеупомянутое заключение не являлось единственным медицинским заключением в отношении рассматриваемых травм. Врач скорой помощи, который осматривал заявителя 26 апреля 2008 г., через двадцать семь часов после предполагаемого жестокого обращения, отметил в документе припухлость и гиперемию обеих рук. Несколько часов спустя, в больнице № 40 у заявителя были диагностированы ожоги обеих рук (см. выше пункты 31 и 33). Возможность того, что ссадины и шрамы на его руках появились в результате контакта с источником электрического тока, не исключалась ни судмедэкспертом, осмотревшим заявителя лично и заметившим шрамы на его руках 14 июля 2008 г., ни врачом Л.М. (см. выше пункты 37 и 39). Следственный орган не объяснил, почему заключение эксперта, сделанное в 2009 г., является более значимым. Эксперт, который составил заключение в 2008 г., мог осмотреть заявителя лично (а именно, шрамы на его руках), тогда как эксперт, составивший заключение в 2009 г., не имел такой возможности. Кроме того, в заключении эксперта, составленном в 2009 г., было указано, что не имеется возможности оценить диагноз ожогов по причине отсутствия данных в медицинских документах. Следовательно, на него нельзя опираться в качестве основания для вынесения решения об отсутствии такой возможности, особенно с учетом других медицинских заключений в деле.

132. Противоречия и неубедительное обоснование решений следственного органа привели к тому, что его вышестоящий орган регулярно отменял их по причине неудовлетворительной или неполной проверки (см. выше пункт 70). В результате отказа в возбуждении уголовного дела следственный орган так и не провел «предварительного расследования» по утверждениям о жестоком обращении с заявителем, а именно, полного уголовного расследования с осуществлением всего набора следственных действий, включая допрос, очную ставку, опознание, обыск, изъятие и следственный эксперимент (см. выше пункт 101), и которое, по словам Властей, в соответствии с национальным законодательством, является эффективным средством правовой защиты для потерпевших в результате жестокого обращения со стороны милиции (см. выше пункт 106).

133. В ранее рассмотренных делах против России, касающихся серьезных заявлений о жестоком обращении со стороны милиции, Суд пришел к выводу о том, что запоздалое возбуждение уголовных дел привело к потере времени, что не могло не оказать негативного влияния на успех расследования (см. дело Копылова, упомянутое выше, пункт 137; «Эльдар Иманов и Аждар Иманов против России» (Eldar Imanov and Azhdar Imanov v. Russia), жалоба № 6887/02, пункт 99, 16 декабря 2010 г.; и «Шишкин против России» (Shishkin v. Russia), жалоба № 18280/04, пункт 100, 7 июля 2011 г.). В нескольких случаях, когда власти не возбуждали уголовных дел и их расследование ограничивалось «доследственной проверкой», Суд рассматривал такую правовые рамки в качестве ненадлежащих, так это подрывало качество собранных доказательств и право заявителей на эффективное участие в судебных разбирательствах в отсутствие процессуального статуса «потерпевшего» (см., mutatis mutandis, «Клейн и Александрович против России» (Kleyn and Aleksandrovich v. Russia), жалоба № 40657/04, пункты 56‑58, 3 мая 2012 г.; также см. «Бунтов против России» (Buntov v. Russia), жалоба № 27026/10, пункты 132‑133, 5 июня 2012 г.; «Савриддин Джураев против России» (Savriddin Dzhurayev v. Russia), жалоба № 71386/10, пункт 193, ЕСПЧ 2013 (выдержки); и «Береснев против России» (Beresnev v. Russia), жалоба № 37975/02, пункт 98, 18 апреля 2013 г.). Во многих других делах о жестоком обращении со стороны милиции, в которых «проверка по заявлению о преступлении» являлась единственной процедурой, осуществляемой следственным органом, подход Суда состоял в определении отдельных недостатков и случаев бездействия со стороны следственного органа в ходе «проверки по заявлению о преступлении», который привел к заключению о том, что обязательство Властей в соответствии со статьей 3 по проведению эффективного расследования не было исполнено (см. «Самойлов против России» (Samoylov v. Russia), жалоба № 64398/01, пункты 34‑46, 2 октября 2008 г.; «Валяев против России» (Valyayev v. Russia), жалоба № 22150/04, пункты 61-73, 14 февраля 2012 г.; «Аблязов против России» (Ablyazov v. Russia), жалоба № 22867/05, пункты 58-60, 30 октября 2012 г.; «Тангиев против России» (Tangiyev v. Russia), жалоба № 27610/05, пункты 58-63, 11 декабря 2012 г.; «Маркарян против России» (Markaryan v. Russia), жалоба № 12102/05, пункты 64-69, 4 апреля 2013 г.; «Давитидзе против России» (Davitidze v. Russia), жалоба № 8810/05, пункты 110‑118, 30 мая 2013 г.; «Рябцев против России» (Ryabtsev v. Russia), жалоба № 13642/06, пункты 78-84, 14 ноября 2013 г.; «Александр Новоселов против России» (Aleksandr Novoselov v. Russia), жалоба № 33954/05, пункты 72-78, 28 ноября 2013 г.; и «Великанов против России» (Velikanov v. Russia), жалоба № 4124/08, пункты 57-66, 30 января 2014 г.).

134. Настоящее дело представляет собой еще один пример отказа следственного органа в возбуждении уголовного дела и проведении уголовного расследования достоверных утверждений о жестоком обращении со стороны милиции. В результате, сотрудники милиции, которые могли описать обстоятельства жестокого обращения с заявителем, не были допрошены в качестве свидетелей. Некоторые из них предоставили «объяснения», за которые они не несли ответственности в такой мере, как при уголовном производстве, и которые не предоставляли необходимых средств защиты, присущих эффективному уголовному расследованию, таких как уголовная ответственность за дачу ложных показаний или отказ от дачи показаний (см. выше пункт 105). Не было проведено очных ставок ни между заявителем и сотрудниками милиции, которые полностью отрицали его утверждения, ни между самими с сотрудниками милиции, показания которых являлись противоречивыми или неясными. К примеру, оперативный сотрудник К.О. указал, что после того, как он и С.В. не смогли допросить заявителя, они отвели его назад к дежурному сотруднику (см. выше пункт 74). Тем не менее, по словам дежурного сотрудника Б., заявитель был доставлен в кабинет К.О. и не возвращался (см. выше пункт 77). Суд также отмечает, что сразу после данных событий заявитель, когда его воспоминания еще были свежи, сообщил следственному органу, что он может опознать сотрудников милиции, которые, по его утверждению, жестоко с ним обращались (см. выше пункты 50 и 53). Тем не менее, ему не была предоставлена такая возможность. Как отмечено выше в пункте 132, допрос свидетелей, очные ставки и опознания относятся к следственным действиям, которые могут быть осуществлены в ходе уголовного расследования только после возбуждения уголовного дела.

135. Эти недостатки указывают на невозможность установления, в рамках «проверки по заявлению о преступлении» (если после нее не следует «предварительное расследование») фактов дела, и в частности, лиц, ответственных за применение к заявителю пыток. «Проверка по заявлению о преступлении» сама по себе не может привести к наказанию ответственных за пытки, так как возбуждение уголовного дела и уголовное расследование являются предварительными условиями предъявления обвинений предполагаемым правонарушителям, которые затем могут быть рассмотрены судом (см. выше пункт 101).

136. Столкнувшись с большим количеством дел такого рода против России, Суд, ввиду самого лишь факта отказа следственного органа в возбуждении уголовного дела по достоверным утверждениям о серьезном жестоком обращении при содержании под стражей в милиции обязан прийти к более значимым выводам.. Это свидетельствует о неисполнении Властями обязательств по осуществлению эффективного расследования в соответствии со статьей 3 Конвенции. .

137. Из этого следует, что отказ следственного органа в возбуждении уголовного дела на основании достоверных утверждений заявителя о пытках в милиции привел к тому, что эффективное расследование в соответствии с требованиями статьи 3 не было проведено. Данный вывод приводит к тому, что Суду нет необходимости подробно рассматривать множество этапов проверки по заявлению о преступлении, проведенных в деле заявителя, с учетом определенных специфических недостатков и бездействия со стороны следственного органа.

138. Неисполнение следственным органом своей обязанности по проведению эффективного расследования не было устранено национальными судами, при проверке его постановлений в порядке статьи 125 Уголовно-процессуального кодекса. На первом этапе судебных разбирательств они отказали в судебном пересмотре, ссылаясь на незавершенное судебное разбирательство по уголовному делу в отношении заявителя (см. выше пункты 80-81). На другом этапе судебных разбирательств их решение не было исполнено следственным органом, что означало, что недостаток, определенный судами (см. выше пункты 83-84), повторялся в семи последующих решениях следственного органаа в течение всего следующего года (см. выше пункты 68 и 70). Наконец, национальный суд оставил без изменения постановление об отказе в возбуждении уголовного дела. Таким образом, суд, не осуществив своего собственного изучения материалов дела, остановился на том, что дефекты, указанные вышестоящим органом следственного органа, были учтены в последнем решении следственного органа (см. выше пункты 88-90).

139. Не исполнив свое обязательство по проведению эффективного расследования, государство поощрило чувство безнаказанности сотрудников милиции. Суд подчеркивает, что надлежащий ответ властей в расследовании серьезных утверждений о жестоком обращении со стороны милиции или других аналогичных представителей Государства в соответствии с нормами статьи 3 необходим для поддержания общественного доверия к соблюдению ими принципа верховенства права и предотвращения сговора или терпимости к незаконным действиям (см., в числе прочих источников, «Гасанов против Республики Молдовы» (Gasanov v. the Republic of Moldova), жалоба № 39441/09, пункт 50, 18 декабря 2012 г.; «Амин Гузел против Турции» (Amine Güzel v. Turkey), жалоба № 41844/09, пункт 39, 17 сентября 2013 г.; и «Мезут Дениз против Турции» (Mesut Deniz v. Turkey), жалоба № 36716/07, пункт 52, 5 ноября 2013 г.).

140. Ввиду вышесказанного Суд приходит к заключению, что имело место нарушение статьи 3 Конвенции также в ее процессуальном аспекте.

II. ПРЕДПОЛАГАЕМОЕ НАРУШЕНИЕ СТАТЬИ 13 В СОВОКУПНОСТИ СО СТАТЬЕЙ 3 КОНВЕНЦИИ

141. Заявитель жалуется на основании статьи 13 Конвенции в совокупности со статьей 3 Конвенции, что власти не провели эффективного расследования по его жалобе на жестокое обращение со стороны милиции и что их отказ в возбуждении уголовного дела сделал невозможным для него получение статуса «жертвы», который предоставил бы ему право на получение компенсации. Статья 13 Конвенции гласит:

«Каждый, чьи права и свободы, признанные в настоящей Конвенции, нарушены, имеет право на эффективное средство правовой защиты в государственном органе, даже если это нарушение было совершено лицами, действовавшими в официальном качестве».

142. Власти указали, что с учетом решений следственных и судебных органов, принятых по делу заявителя, право заявителя на эффективное средство правовой защиты не было соблюдено, в нарушение статьи 13 в совокупности со статьей 3 Конвенции.

143. Другие доводы сторон обобщены выше в пунктах 104‑107.

144. Суд отмечает, что жалоба, поданная в соответствии со статьей 13 Конвенции, тесно связана с вопросом, возникшим в соответствии с процессуальным аспектом статьи 3 Конвенции, и следовательно, данная жалоба должна быть объявлена неприемлемой. Тем не менее, учитывая вывод о нарушении статьи 3 в ее процессуальном аспекте в отношении неосуществления государством-ответчиком эффективного расследования, Суд считает, что нет необходимости рассматривать данную жалобу в соответствии со статьей 13 Конвенции.

III. ПРИМЕНЕНИЕ СТАТЬИ 41 КОНВЕНЦИИ

145. Статья 41 Конвенции предусматривает следующее:

«Если Суд приходит к заключению, что имело место нарушение Конвенции или Протоколов к ней, а внутреннее право Высокой Договаривающейся Стороны допускает возможность лишь частичного устранения последствий этого нарушения, Суд, в случае необходимости, присуждает справедливую компенсацию потерпевшей стороне

A. Моральный вред

146. Заявитель потребовал 60 000 евро в качестве компенсации морального вреда, понесенного в связи с нарушениями Конвенции по его делу. Он указал, что испытал сильные мучения и страдания, тревогу, а также получил эмоциональную травму. Он также испытал огромное разочарование, чувство беспомощности и несправедливости в результате безразличия, продемонстрированного российскими властями в его случае посредством отказа в осуществлении эффективного расследования его жалобы.

147. Власти не представили никаких комментариев.

148. Суд пришел к выводу о том, что заявитель подвергался пыткам со стороны сотрудников милиции, и что власти не провели эффективного расследования его жалобы. Принимая решение на основании принципа справедливости, Европейский Суд присуждает заявителю 45 000 евро в качестве компенсации морального вреда плюс любой налог, который может быть взыскан с этой суммы.

B. Издержки и расходы

149. Заявитель также требовал 7 744,13 евро в качестве возмещения судебных расходов и 4 515,15 рублей в качестве возмещения почтовых расходов, понесенных им в связи с рассмотрением дела Европейским Судом.

150. Власти не представили своих комментариев.

151. В соответствии с прецедентной практикой Европейского Суда, заявитель имеет право на возмещение судебных расходов и издержек, только если он доказал, что эти расходы были понесены в действительности и по необходимости и в разумном количестве. В настоящем деле, с учетом имеющихся в распоряжении Суда документов и с учетом вышеуказанных критериев, Суд считает обоснованным присудить сумму в размере 3 600 евро в качестве компенсации понесенных заявителем судебных расходов и 115 евро в качестве компенсации почтовых расходов, понесенных заявителем в связи с рассмотрением дела Судом, плюс любой налог, которым могут облагаться эти суммы. Присужденная сумма подлежит перечислению непосредственно на банковский счет представителя заявителя.

C. Проценты за просрочку платежа

152. Суд считает приемлемым, что процентная ставка при просрочке платежей должна быть установлена в размере, равном предельной учетной ставке Европейского Центрального банка, плюс три процента.

НА ЭТИХ ОСНОВАНИЯХ СУД ЕДИНОГЛАСНО:

1. Объявляет жалобу приемлемой;

2. Постановляет, что имело место нарушение статьи 3 Конвенции в ее материальном аспекте;

3. Постановляет, что имело место нарушение статьи 3 Конвенции в ее процессуальном аспекте;

4. Постановляет, что нет необходимости рассматривать жалобу на нарушение статьи 13 Конвенции в совокупности со статьей 3 Конвенции;

5. Постановляет

a) что в течение трех месяцев, начиная со дня вступления постановления в силу в соответствии с пунктом 2 статьи 44 Конвенции, государство-ответчик обязано выплатить заявителю нижеприведенные суммы с последующим переводом в рубли по курсу на день выплаты:

(i) 45 000 (сорок пять тысяч) евро в качестве компенсации морального вреда плюс любые налоги, которыми может облагаться данная сумма;

(ii) 3 715 евро (три тысячи семьсот пятнадцать евро) в счет возмещения издержек и расходов, подлежащие перечислению на банковский счет представителя заявителя, плюс любые налоги, которые могут подлежать уплате заявителем;

(b) что с момента истечения вышеуказанного трехмесячного срока до момента выплаты компенсации на данную сумму начисляются простые проценты в размере, равном предельной учетной ставке Европейского Центрального банка плюс три процента;

6. Отклоняет остальные требования заявителя о справедливой компенсации.

Составлено на английском языке, и уведомление о постановлении направлено в письменном виде 24 июля 2014 г. в соответствии с пунктами 2 и 3 правила 77 Регламента Европейского Суда.

Сорен Нильсен Изабелла Берро-Лефевр 
Секретарь Председатель



[1] Прим. перевод.: Дзержинского МСО СУ СК при Прокуратуре РФ по Нижегородской области.

опубликовано 27.05.2015 10:23 (МСК)

 

Сайт Президента Рф
Сайт Конституционного Суда РФ
Сайт Верховного Суда РФ
Официальный интернет-портал правовой информации




Сведения о размере и порядке уплаты государственной пошлины
Сервис для подачи жалоб и заявлений в электронном виде


Часы работы суда:
понедельник-четверг: 8.30-17.15
пятница: 8.30-17.00
суббота, воскресенье: выходной
перерыв: 13.00-13.45
 

Главный корпус
355002, г. Ставрополь,
ул. Лермонтова, 183
Тел.: (8652) 23-29-00
Факс: (8652) 23-29-32
e-mail: krai@stavsud.ru

Помещения
Ставропольского краевого суда
в здании "Дворец правосудия"
355035, г.Ставрополь,
ул. Дзержинского, 235
Тел./факс: (8652) 35-36-41

Апелляционная коллегия
по гражданским делам
Ставропольского краевого суда
355004, г. Ставрополь,
ул. Осипенко, 10а
Тел./факс: (8652) 23-50-58

Здание
Ставропольского краевого суда
в г. Пятигорске
357500, Ставропольский край
г. Пятигорск,
ул. Лермонтова, 9
Тел./факс: (8793) 33-94-73