Arms
 
развернуть
 
355002, г. Ставрополь, ул. Лермонтова, д. 183
Тел.: (8652) 23-29-00, 23-29-32 (ф.)
kraevoy.stv@sudrf.ru krai@stavsud.ru
355002, г. Ставрополь, ул. Лермонтова, д. 183Тел.: (8652) 23-29-00, 23-29-32 (ф.)kraevoy.stv@sudrf.ru krai@stavsud.ru

 

Сайт Президента Рф
Сайт Конституционного Суда РФ
Сайт Верховного Суда РФ
Официальный интернет-портал правовой информации




Сведения о размере и порядке уплаты государственной пошлины
Сервис для подачи жалоб и заявлений в электронном виде


Часы работы суда:
понедельник-четверг: 8.30-17.15
пятница: 8.30-17.00
суббота, воскресенье: выходной
перерыв: 13.00-13.45
 

Главный корпус
355002, г. Ставрополь,
ул. Лермонтова, 183
Тел.: (8652) 23-29-00
Факс: (8652) 23-29-32
e-mail: krai@stavsud.ru

Помещения
Ставропольского краевого суда
в здании "Дворец правосудия"
355035, г.Ставрополь,
ул. Дзержинского, 235
Тел./факс: (8652) 35-36-41

Апелляционная коллегия
по гражданским делам
Ставропольского краевого суда
355004, г. Ставрополь,
ул. Осипенко, 10а
Тел./факс: (8652) 23-50-58

Здание
Ставропольского краевого суда
в г. Пятигорске
357500, Ставропольский край
г. Пятигорск,
ул. Лермонтова, 9
Тел./факс: (8793) 33-94-73


ДОКУМЕНТЫ СУДА
Мамадалиев против России

НЕОФИЦИАЛЬНЫЙ ПЕРЕВОД

АУТЕНТИЧНЫЙ ТЕКСТ РАЗМЕЩЕН

НА САЙТЕ Европейского Суда по правам человека

www.echr.coe.int

в разделе HUDOC

ПЕРВАЯ СЕКЦИЯ

ДЕЛО «МАМАДАЛИЕВ ПРОТИВ РОССИИ»

(Жалоба № 5614/13)

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

СТРАСБУРГ

24 июля 2014 г.

Вступило в силу 15 декабря 2014 г.

Настоящее постановление вступило в силу в порядке, установленном в пункте 2 статьи 44 Конвенции. Может быть подвергнуто редакционной правке.


По делу «Мамадалиев против России»,

Европейский Суд по Правам Человека (Первая Секция), заседая в составе Палаты, в которую вошли:

Изабель Берро-Лефевр, Председатель,
Элизабет Штейнер,
Ханлар Гаджиев,
Линос-Александр Сицилианос,
Эрик Мёзе,
Ксения Туркович,
Дмитрий Дедов, судьи,
и Сёрен Нильсен, Секретарь Секции,

заседая за закрытыми дверями 1 июля 2014 г.,

вынес в тот же день следующее постановление:

ПРОЦЕДУРА

1. Дело было инициировано на основании жалобы (№ 5614/13) против Российской Федерации, поданной в Суд 22 января 2013 г. в соответствии со статьей 34 Конвенции о защите прав человека и основных свобод (далее – «Конвенция») гражданином Киргизской Республики Умиджаном Маликжановичем Мамадалиевым (далее – «заявитель»).

2. Интересы заявителя были представлены М.М. Абубакаровой, адвокатом, практикующим в г. Грозный. Интересы Властей Российской Федерации (далее - «Власти») представлял Г. Матюшкин, Уполномоченный Российской Федерации при Европейском Суде по правам человека.

3. Заявитель утверждал, в частности, что в случае выдачи в Киргизскую Республику он будет подвергнут обращению, запрещенному статьей 3 Конвенции, поскольку принадлежит к узбекскому национальному меньшинству.

4. 22 января 2013 года Председатель Первой Секции по ходатайству заявителя от 22 января 2013 года принял решение о применении правил 39 и 41 Регламента Суда, указав при этом Властям, что заявителя не следует выдавать в Кыргызстан до получения дальнейшего уведомления, а также о рассмотрении жалобы в приоритетном порядке.

5. 30 апреля 2013 года данная жалоба была коммуницирована Властям.

ФАКТЫ

I. ОБСТОЯТЕЛЬСТВА ДЕЛА

6. Заявитель, 1989 года рождения, проживает в г. Грозный.

7. Заявитель является этническим узбеком. Он родился и жил в городе Джалал‑Абад на юге Кыргызстана. В 2004 году он и его семья переехали в Дагестан и, спустя три года, в Грозный, где заявитель работал в службе ремонта телефонов. В октябре 2011 года заявитель поехал в Джалал-Абад на свадьбу своей сестры. 7 ноября 2011 года он вез в своем автомобиле нескольких пассажиров киргизского этнического происхождения. После этого один из них, М., был найден мертвым.

8. 10 ноября 2011 года заявитель вернулся в Грозный.

А. Уголовное дело в отношении заявителя в Кыргызстане

9. 9 ноября 2011 года региональное отделение полиции Джалал-Абада возбудило уголовное дело в отношении заявителя и четырех других лиц по подозрению в убийстве М. 12 ноября 2011 года в отношении заявителя in absentia было вынесено обвинительное заключение, и 15 ноября 2011 года Джалал‑Абадский городской суд (предположительно в отсутствие его адвоката) постановил заключить его под стражу. 3 февраля 2012 года заявитель был объявлен в международный розыск.

10. По словам заявителя, которые подтверждаются адвокатом местной правозащитной организации (см. пункт 22 ниже), несколько должностных лиц киргизских правоохранительных органов требовали 6 000 долларов США от его матери за то, чтобы снять с него уголовные обвинения. Очевидно, она не удовлетворила их требование.

11. 26 июня 2012 года Сузакский районный суд Джалал-Абадской области осудил У. за убийство М., а также еще шесть лиц за недонесение о преступлении и нарушение общественного порядка. Заявитель упоминается в приговоре как водитель автомобиля, перевозившего подсудимых и жертву в ночь убийства. Из судебного решения не следует, что заявитель принимал участие в убийстве М., которое, по-видимому, было совершено одним У.

12. 27 июля 2012 года Джалал-Абадский областной суд Кыргызстана изменил решение суда первой инстанции, уменьшив срок тюремного заключения У. с девятнадцати до двенадцати лет.

Б. Задержание заявителя и заключение под стражу в России

13. 23 апреля 2012 г. заявитель был арестован в Грозном.

14. 24 апреля 2012 года прокурор Ленинского района г. Грозного вынес постановление о заключении заявителя под стражу сроком на два месяца.

15. 18 июня 2012 года Ленинский районный суд г. Грозного продлил срок содержания заявителя под стражей до 24 октября 2012 года. Заявитель не возражал на слушаниях, и не обжаловал это решение.

16. 19 октября 2012 года районный суд продлил срок содержания заявителя под стражей до 24 января 2013 года, ссылаясь на то, что процедура экстрадиции не была завершена, и что заявитель мог скрыться.

17. 22 октября 2012 г. заявитель обжаловал данное постановление в Верховный суд Республики Чечня. Он утверждал, что суд не обосновал должным образом риск его побега, что период его содержания под стражей был чрезмерным, и что суд не рассмотрел менее строгие меры пресечения, в нарушение пункта 16 Постановления № 22, принятого на Пленумом Верховного Суда 14 июня 2012 года.

18. Определением от 22 ноября 2012 года, вступившим в силу, Верховный суд Республики Чечня отклонил жалобу и оставил в силе постановление нижестоящего суда.

19. 24 января 2013 года районный суд продлил срок содержания заявителя под стражей до 24 апреля 2013 года. 11 марта 2013 года Верховный суд Республики Чечня отклонил жалобу, поданную заявителем, и оставил в силе это постановление.

20. 19 апреля 2013 года заместитель прокурора Республики Чечня отметил обеспечительные меры, указанные Судом, и вынес постановление об освобождении заявителя, при условии, что он не покинет свое место жительства без разрешения и будет вести себя наджлежащим образом (подписка о невыезде и надлежащем поведении).

В. Производство в отношении экстрадиции

21. 21 мая 2012 года заместитель Генерального прокурора Кыргызстана направил запрос об экстрадиции заместителю Генерального прокурора Российской Федерации с целью экстрадиции заявителя в Кыргызстан для судебного преследования по обвинению в убийстве (см. пункт 9 выше). В запросе указывалось, inter alia, что заявитель не будет экстрадирован в любое другое государство без согласия Генеральной прокуратуры РФ, что он будет преследоваться только за преступление, которое было предметом запроса об экстрадиции и не носило политический характер, что в случае осуждения заявитель будет иметь право покинуть территорию Кыргызстана после отбытия наказания, и что он не будет подвергаться какой-либо дискриминации по любому признаку, включая его национальность. В запросе также указывалось, что заявитель не будет подвергаться пыткам, бесчеловечному или унижающему достоинство обращению или наказанию, запрещенному Конвенцией Организации Объединенных Наций против пыток.

22. В неустановленный день, по запросу матери заявителя, адвокат из неправительственной Кыргызской правозащитной организации г-н Маматисламов написал письмо начальнику отдела экстрадиции Генеральной Прокуратуры Российской Федерации. В письме г-н Маматисламов утверждал, что уголовное преследование заявителя было произвольным. Он подтвердил, что сотрудники милиции требовали деньги от матери заявителя за то, чтобы снять с заявителя уголовные обвинения. Он заявил, что киргизские власти показывали фотографию заявителя жертвам событий июня 2010 года, чтобы напомнить им о нем, с целью обвинения его в убийствах этнических кыргызов после его экстрадиции. Он также подробно рассказал о нескольких уголовных делах, возбужденных в отношении этнических узбеков, которые якобы подвергались пыткам и/или были убиты полицией Кыргызстана. В подтверждение своих заявлений г-н Маматисламов сослался на мнение Специального докладчика ООН по вопросам пыток, который после своего визита в Кыргызстан пришел к выводу, что за последние годы в Кыргызстане были произвольно осуждены многие этнические узбеки.

23. 6 июня 2012 года Генеральная прокуратура Российской Федерации направила запрос в Министерство иностранных дел РФ по вопросу выдачи заявителя Кыргызстану. 21 июня 2012 года Министерство иностранных дел направило следующий ответ:

«... Министерство иностранных дел не располагает информацией, которая препятствует выдаче гражданина Кыргызстана У.М. Мамадалиева правоохранительным органам Киргизской Республики.

У.М. Мамадалиев является этническим узбеком, он не принадлежит к титульной нации в Кыргызстане, что делает возможным для органов власти Кыргызстана рассмотрение его дела в произвольной манере».

24. 20 сентября 2012 года заместитель Генерального прокурора Российской Федерации удовлетворил запрос об экстрадиции заявителя.

25. 11 октября 2012 г. от заявителя поступила жалоба на решение об экстрадиции. Он отметил, что по приговору Сузакского районного суда Джалал-Абадской области от 26 июня 2012 года, У. был признан виновным в убийстве М., в котором был обвинен заявитель. Из этого решения следовало, что никто не был обвинен в соучастии в этом убийстве. Заявитель также отметил, что должностные лица правоохранительных органов пытались вымогать деньги у его матери в обмен на то, чтобы снять с него уголовные обвинения. Он утверждал, что обвинение в убийстве против него было необоснованным, поскольку он не совершал этого преступления. Кроме того, как член этнической узбекской общины, в отношении которой проводились преследования и дискриминация, он мог быть, в случае экстрадиции, подвергнут пыткам или унижающему достоинство обращению. Адвокат заявителя привел несколько примеров такого жестокого обращения, которому подверглись этнические узбеки в Кыргызстане.

26. 12 ноября 2012 г. Верховный суд Республики Чечня отклонил жалобу заявителя. В своем решении Верховный суд отметил, inter alia, следующее: (а) заверения Генеральной прокуратуры Республики Кыргызстан, в частности, что заявитель не будет подвергаться пыткам и другим формам жестокого обращения (суд отметил, что у него не было оснований сомневаться в том, что они будут соблюдаться); (б) отказ российских властей в удовлетворении запроса заявителя о предоставлении статуса беженца; и (в) тот факт, что запрос об экстрадиции не был подан с целью преследования или наказания заявителя на основании его расы, религии, национальности или политических убеждений.

27. 17 ноября 2012 г. заявитель обжаловал данное решение в Верховном Суде Российской Федерации. В дополнение к доводам, выдвигаемым перед Верховным Судом Республики Чечня, его адвокат сослался на данные о широко распространенной практике жестокого обращения с задержанными в Кыргызстане, что подтверждается Верховным комиссаром ООН по правам человека, Специальным докладчиком ООН по вопросу о пытках, организациями «Хьюман Райтс Вотч» и «Международная Амнистия».

28. 23 января 2013 года окончательным определением Верховный Суд Российской Федерации отклонил жалобу заявителя на решение Верховного Суда Республики Чечня от 12 ноября 2012 года. Он принял обоснования суда низшей инстанции, не комментируя ссылку заявителя на международные источники относительно риска жестокого обращения.

Г. Производство по предоставлению заявителю статуса беженца

29. 25 июня 2012 года заявитель подал запрос о предоставлении статуса беженца в Федеральную миграционную службу Российской Федерации («ФМС»). 2 августа 2012 г. его жалоба была отклонена как необоснованная. В своем решении Управление ФМС по Республике Чечня отметило, что заявитель подал запрос после начала процедуры экстрадиции. Он также отметил, что такие запросы часто служили целям отмены решения об экстрадиции.

30. Заявитель обжаловал это решение в Ленинский районный суд города Грозного. В своем обращении он сослался на данные о широко распространенной практике жестокого обращения с узбекскими заключенными в Кыргызстане, что подтверждается Верховным комиссаром ООН по правам человека, Специальным докладчиком ООН по вопросу о пытках, организациями «Хьюман Райтс Вотч» и «Международная Амнистия».

31. 22 ноября 2012 года районный суд отклонил жалобу и оставил решение ФМС в силе. Суд не рассмотрел доводы заявителя относительно риска жестокого обращения, и установил, что причиной запроса заявителя о предоставлении статуса беженца были его опасения уголовного преследования. Он постановил, что вследствие этого не было никаких юридических оснований для утверждения запроса.

32. 20 декабря 2012 г. заявитель подал апелляцию на данное решение в Верховный Суд Республики Чечня. Он отметил, inter alia, что районный суд проигнорировал его ссылку на данные о практике жестокого обращения, которые подтверждаются международными правозащитными организациями.

33. 5 марта 2013 г. Верховный Суд Республики Чечня отклонил жалобу заявителя. Суд не анализировал его доводы относительно риска жестокого обращения в Кыргызстане.

Д. Производство в отношении предоставления заявителю временного убежища

34. В неустановленный день заявитель подал ходатайство в Управление ФМС по Республике Чечня о предоставлении ему временного убежища в России. 15 августа 2013 года это ходатайство было удовлетворено, и заявителю было предоставлено временное убежище до 15 августа 2014 года.

II. ПРИМЕНИМОЕ НАЦИОНАЛЬНОЕ И МЕЖДУНАРОДНОЕ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВО

35. Краткий обзор соответствующего внутринационального и международного законодательства см. в деле «Махмуджан Эргашев против России» (№ 49747/11, пункты 47-51, 16 октября 2012 года).

III. СООТВЕТСТВУЮЩИЕ МЕЖДУНАРОДНЫЕ МАТЕРИАЛЫ ОТНОСИТЕЛЬНО КЫРГЫЗСТАНА

36. Относительно ряда соответствующих докладов и информационных статей, см. дело «Махмуджан Эргашев против России», упомянутое выше, §§ 30-46.

 SEQ level0 \*arabic 37. Комитет ООН по устранению расовой дискриминации рассмотрел 5й–7й периодические доклады по Кыргызстану и в феврале 2013 года принял следующие заключительные замечания (CERD/C/KGZ/CO/5-7):

«6. Комитет с озабоченностью отмечает, что согласно докладу государства-участника (CERD/C/KGZ/5-7, пункт 12) и другим докладам, узбеки не только больше всего пострадали от событий июня 2010 года, но и стали основным объектом судебных преследований и осуждения. Отмечая, что государство-участник само признало данное положение и рассматривает способы его исправления, Комитет, тем не менее, сохраняет глубокую обеспокоенность по поводу сообщений о предвзятом отношении по признаку этнического происхождения в ходе следственных действий, судебных разбирательств, осуждения и наказания лиц, привлеченных к ответственности и признанных виновными в связи с июньскими событиями 2010 года, большинство которых составляли лица узбекского происхождения. Комитет также выражает обеспокоенность по поводу представленной в докладе государства-участника информации, касающейся «свидетельств принуждения к признанию совершения преступлений, которые данные лица не совершали, давления на родственников со стороны представителей правоохранительных органов, отказа в процессуальных правах ..., нарушений порядка в судебном заседании, угроз и оскорблений в адрес подсудимых и их защитников, попыток нанести побои подсудимым и их родственникам», что, по мнению государства-участника, привело к нарушению права на справедливое судебное разбирательство ...

Комитет рекомендует государству-участнику в связи с реформированием им своей судебной системы:

(а) инициировать создание или создать механизм для рассмотрения всех дел в отношении лиц, осужденных в связи с событиями июня 2010 года, на предмет соблюдения всех необходимых гарантий справедливого судебного разбирательства;

(б) осуществить расследование, судебное преследование и в надлежащих случаях вынесение обвинительных приговоров в отношении всех лиц, ответственных за нарушение прав человека во время событий июня 2010 года, независимо от их этнического происхождения или их статуса; ...

7. Принимая во внимание информацию, представленную государством-участником, Комитет, тем не менее, сохраняет обеспокоенность по поводу сообщений о том, что после событий июня 2010 года множество лиц, в основном из числа групп меньшинств, в частности узбеки, подвергались задержаниям и пыткам, а также другим видам жестокого обращения на основании их этнического происхождения. Комитет также выражает обеспокоенность в связи с информацией о том, что во время и после событий июня 2010 года женщины из числа групп меньшинств становились жертвами актов насилия, в том числе изнасилований. Особую озабоченность Комитета вызывает то, что все эти акты до сих пор не расследованы, а причастные к этому лица не привлечены к ответственности и не наказаны (статьи 5 и 6).

В соответствии со своей общей рекомендацией № 31 (2005 год) Комитет рекомендует государству-участнику, не проводя каких-либо различий по признаку этнического происхождения жертв, принять надлежащие меры в целях:

(а) регистрации и документирования всех случаев пыток, жестокого обращения и насилия в отношении женщин из числа групп меньшинств, в том числе изнасилований;

(б) проведения оперативных, тщательных и беспристрастных расследований;

(в) привлечения к ответственности и наказания виновных, включая сотрудников полиции и сил безопасности; ...»

 38. Комитет ООН против пыток рассмотрел второй периодический доклад по Кыргызстану и в декабре 2013 года принял заключительные замечания (CAT/C/KGZ/CO/2), в которых указано, что касается сути данного дела, следующее:

«Отсутствие наказания и непринятие мер по расследованию широко распространенных пыток и жестокого обращения

5. Комитет глубоко обеспокоен продолжающейся и широко распространенной практикой пыток и жестокого обращения с лицами, лишенными свободы, в частности, в полицейских участках для получения признательных показаний. Это подтверждает выводы Специального докладчика по вопросу о пытках и других жестоких, бесчеловечных или унижающих достоинство видах обращения и наказания (A/HRC/19/61/Прил.2, пункты. 37 и след.), и Верховного комиссара Организации Объединенных Наций по правам человека (A/HRC/20/12, пункты. 40–41). Хотя киргизская делегация признала, что в стране применяются пытки, и подтвердила свои обязательства по борьбе с этим явлением, Комитет по-прежнему серьезно обеспокоен существенным разрывом между законодательной базой и ее практической реализацией, что доказывается частично отсутствием в течение отчетного периода дел, по которым должностные лица были привлечены к ответственности, признаны виновными и приговорены к тюремному заключению за пытки (статьи 2, 4, 12 и 16).

6. Комитет серьезно обеспокоен систематическим характером непроведения государством-участником быстрого, беспристрастного и полного расследования многочисленных утверждений о применении пыток и жестокого обращения, а также отказа от преследования предполагаемых преступников, что привело к серьезному снижению подачи жалоб жертвами пыток и жестокого обращения, и безнаказанности государственных должностных лиц, предположительно ответственных за это (статьи 2, 11, 12, 13 и 16).

В частности, Комитет обеспокоен следующим:

(а) Отсутствие независимого и эффективного механизма для получения жалоб и проведения беспристрастного и полного расследования заявлений о применении пыток. Серьезные конфликты интересов появляются, чтобы предотвратить существующие механизмы проведения эффективного, беспристрастного расследования жалоб;

(б) Барьеры на доследственной стадии, в частности, в отношении судебно-медицинских экспертиз, которые во многих случаях не проводятся оперативно, а также обвинения в злоупотреблениях, которые допускаются специалистами в области медицины, которые не являются независимыми, и/или которые проводятся в присутствии других государственных должностных лиц, что привело к невозможности медицинского персонала адекватно записывать информацию о травмах задержанных, и, следовательно, невозможности следователей возбудить официальное расследование по заявлениям о пытках, за отсутствием состава преступления;

(в) очевидная практика следователей оценки показаний лиц, причастных к пыткам, выше показаний истцов, и рассмотрение жалобы в целом; и

(г) неспособность судебных органов эффективно расследовать заявления о пытках, представленные обвиняемыми по уголовным делам и их адвокатами в суде. Различные источники сообщают, что судьи обычно игнорируют информацию, предполагающую применение пыток, в том числе отчеты независимых медицинских осмотров.

7. Комитет по-прежнему серьезно обеспокоен ответом государства-участника на заявления о применении пыток в отдельных случаях, доведенных до сведения Комитета, и в частности, отказом органов власти государства-участника осуществлять полное расследование многочисленных заявлений о пытках на том основании, что предварительные запросы не выявили никаких оснований для начала полного расследования. Комитет серьезно обеспокоен случаем Азимжана Аскарова, защитника прав этнических узбеков, в отношении которого возбуждено уголовное дело по обвинению в связи с гибелью сотрудника полиции на юге Кыргызстана в июне 2010 года, которое было представлено несколькими специальными докладчиками, в том числе Специальным докладчиком по вопросу о положении правозащитников (A/HRC/22/47/Прил.4, пункт 248; A/HRC/19/55/Прил.2, пункт 212). Г-н Аскаров утверждает, что он был жестоко и неоднократно избит полицией сразу же после его задержания и в ходе производства по уголовному делу против него, и что он был подвергнут неоднократным нарушениям процессуальных гарантий, таких как оперативный доступ к адвокату и к эффективному, независимому медицинскому осмотру. Комитет отмечает, что независимые судебно-медицинские экспертизы, по-видимому, подтвердили обвинения Аскарова относительно пыток в полицейских участках, и подтвердили полученные травмы, включая постоянную потерю зрения, черепно-мозговую травму и травму позвоночника. Данные, которыми располагает Комитет, предполагают, что жалобы г-на Аскарова о пытках были представлены в многочисленных случаях Прокуратуре, а также Уполномоченному по правам человека в Кыргызстане, в Базар-Коргонский районный суд, в Апелляционный суд и Верховный Суд. На сегодняшний день, однако, власти государства-участника отказались открыть полное расследование его утверждений, ссылаясь на предположительно принудительные высказывания г-на Аскарова во время содержания под стражей в полиции, что у него не было никаких жалоб. Комитет понимает, что государство-участник в настоящее время рассматривает возможность дальнейшего расследования этих жалоб. Комитет обеспокоен отказом государства-участника провести полное расследование заявлений о применении пыток в отношении других дел, представленных в ходе рассмотрения, в том числе дел Наргизы Турдиевой и Дильмурата Хайдарова (статьи 2, 12, 13 и 16).

8. Комитет по-прежнему обеспокоен в связи с отсутствием полных и эффективных расследований многочисленных заявлений о том, что сотрудники правоохранительных органов применяли пытки и жестокое обращение, произвольные задержания и чрезмерное применение силы во время и после межэтнического насилия на юге Кыргызстана в июне 2010 года. Комитет обеспокоен сообщениями о том, что расследования, судебные преследования, осуждение и санкции, введенные в связи с событиями июня 2010 года, были в основном направлены против лиц узбекского происхождения, как отмечают различные источники, включая Комитет по ликвидации расовой дискриминации, в 2013 году (CERD/C/KGZ/CO/5-7, пункты. 6-7). Кроме того, Комитет сожалеет об отсутствии информации, предоставленной государством-участником по итогам пересмотра 995 уголовных дел, связанных с насилием в июне 2010 года (статьи 4, 12, 13 и 16).

Принуждение к даче признательных показаний

13. Комитет серьезно обеспокоен многочисленными, последовательными и достоверными сообщениями о том, что в судах широко распространено использование в качестве доказательства вынужденных признательных показаний. Отмечая, что использование доказательств, полученных преступным путем, запрещено законом, он глубоко обеспокоен тем, что на практике существует сильная зависимость системы уголовного правосудия от признательных показаний. Кроме того, Комитет обеспокоен сообщениями о том, что судьи часто отказывались рассматривать заявления со стороны ответчиков по уголовным делам в суде, или позволить приобщение к делу в качестве доказательства независимых медицинских заключений, которые, как правило, подтверждали жалобы ответчиков о применении пыток с целью получения признательных показаний. Комитет сожалеет об отсутствии информации, предоставленной государством-участником по делам, в которых судьи или прокуроры инициировали расследование жалоб о пытках, поданных ответчиками по уголовным делам в суде, и встревожен тем, что ни одно должностное лицо не было привлечено к ответственности и наказано за применение пыток; даже в одном деле, доведенном до его сведения, в котором признательные показания, полученные с применением пыток, были исключены из состава доказательств судом - дело Фарруха Гапирова, который был оправдан Ошским городским судом по обвинению в причастности к насилию в июне 2010 года (статьи 2 и 15)».

39. В главе Ежегодного отчета организации «Международная амнистия» за 2013 год по Кыргызстану в соответствующей части говорится следующее:

«Пытки и другие виды жестокого обращения оставались широко распространенными по всей стране, правоохранительные и судебные органы власти отказывались рассматривать такие заявления. Органы власти по-прежнему не в состоянии беспристрастно и эффективно расследовать насилие в июне 2010 года и его последствия, а также обеспечить правосудие тысячам жертв серьезных преступлений и нарушений прав человека, в том числе преступлений против человечности. Этнические узбеки по-прежнему остаются непропорциональной целью для задержания и судебного преследования в связи с насилием в июне 2010 года..

Ошский городской прокурор в апреле заявил, что из 105 дел, которые были переданы в судебное производство в связи с насилием в июне 2010 года, только два привели к оправдательным приговорам. Только одно из этих дел касалось этнического узбека, Фарруха Гапирова, сына правозащитника Равшана Гапирова. Он был освобожден после того, как апелляционный суд признал, что его осуждение было основано на его признательных показаниях, полученных с применением пыток. Тем не менее, не было возбуждено ни одного уголовного расследования в отношении сотрудников полиции, ответственных за его пытки.

С другой стороны, первый - и на сегодняшний день, единственный - известный приговор, осудивший этнических киргизов за убийство этнических узбеков в ходе насилия в июне 2010 года, был отменен».

40. Доклад организации «Хьюман Райтс Вотч» «Всемирный Доклад за 2013 год: Кыргызстан» содержит следующие выводы, касающиеся ситуации в Кыргызстане в 2012 году:

«Кыргызстан не смог адекватно бороться с нарушениями на юге, в частности, против этнических узбеков, что подорвало долгосрочные усилия по обеспечению стабильности и примирения после межэтнических столкновений в июне 2010 года, в результате которых погибли более 400 человек. Несмотря на относительное спокойствие на юге Кыргызстана, этнические узбеки по-прежнему подвергаются произвольным задержаниям, пыткам и вымогательству, без возмещения.

Местные правозащитные неправительственные организации сообщили, что общее число зарегистрированных инцидентов произвольного задержания и жестокого обращения при содержании под стражей в полиции на юге в 2012 году продолжало снижаться, хотя они все еще документировали новые случаи. Группы также сообщили о растущей проблеме, что правоохранительные органы вымогают деньги, в частности, у этнических узбеков, угрожая уголовным преследованием в связи с событиями июня 2010 года. Жертвы вымогательства редко сообщают об инцидентах, опасаясь репрессий.

Расследование насилия в июне 2010 года приостановлено. Процессы, в основном против этнических узбеков, связанные с насилием, продолжали иметь место в нарушение международных норм справедливого судебного разбирательства, в том числе процессы Махамада Бизурукова и Шамшидина Ниязалиева, каждый из которых был приговорен к пожизненному заключению в октябре 2012 года.

Адвокатов на юге Кыргызстана продолжали преследовать в 2012 году за защиту этнических узбеков, которые были обвинены в причастности к насилию в июне 2010 года, что делает постоянной враждебную и насильственную среду, которая подрывает право ответчиков на справедливое судебное разбирательство. 20 января, группа лиц в Джалал-Абаде словесно и физически атаковали адвоката, защищающего этнического узбека, владельца телевизионной станции, вещавшей на узбекском языке. Никто не был привлечен к ответственности за такое насилие против адвокатов.

В слушаниях, связанных с насилием в июне 2010 года, судьи продолжают отклонять, игнорировать, или отказываются инициировать расследования по заявлениям о пытках. Как редкое исключение, четверо полицейских были обвинены в пытках после смерти в августе 2011 года Усмонжона Холмирзаева, этнического узбека, который получил внутренние травмы после того, как был избит сотрудниками полиции в участке. Повторяющиеся задержки в разбирательстве, означают, что спустя более года, суд до сих пор не пришел к заключению. В июне, после того, как Абдугафур Абдурахманов, этнический узбек, отбывавший пожизненное заключение в связи с насилием в июне 2010 года, умер в тюрьме, власти не начали расследование, утверждая, что он покончил жизнь самоубийством».

41. В своем докладе «Кыргызстан: 3 года после насилия, насмешка над правосудием», выпущенной в июне 2013 года, организация «Хьюман Райтс Вотч» указала, среди прочего, следующее:

«Уголовные расследования насилия в июне 2010 года были омрачены широко распространенными произвольными арестами и жестоким обращением, включая пытки. Неограниченное насилие в зале суда и другие вопиющие нарушения прав подсудимых не позволили обвиняемому получить значимую защиту. «Хьюман Райтс Вотч» задокументировала, как расследования непропорционально и несправедливо были нацелены на этнических узбеков, и как эта группа подвергается повышенному риску пыток при задержании.

...

Этнические столкновения вспыхнули на юге Кыргызстана 10 июня 2010 года. В ходе насилия, которое длилось четыре дня, погибло более 400 человек и около 2 000 домов было разрушено Ужасающие преступления были совершены как против этнических киргизов, так и этнических узбеков. Однако, хотя этнические узбеки понесли потери и пострадали от разрушения домов в большей степени, большинством привлеченных к ответственности за убийства были этнические узбеки.

...

Исследования «Хьюман Райтс Вотч» в 2010-2013 годах на юге Кыргызстана обнаружили, что органы прокуратуры неоднократно отказывались расследовать серьезные и достоверные заявления о пытках. Суды полагались на признания, предположительно полученные под пыткой, чтобы приговорить подсудимых к длительным срокам заключения».

42. В главе Ежегодного отчета организации «Международная Амнистия» за 2014 год по Кыргызстану в соответствующей части говорится следующее:

«Недостатки в правоохранительных и судебных органах способствуют сохранению тяжких злоупотреблений в связи с этническим насилием в южном Кыргызстане в июне 2010 года. Этнические узбеки и другие меньшинства остаются особенно уязвимыми. Судебные нападения на адвокатов и подсудимых, особенно в случаях, связанных с событиями июня 2010 года, остаются безнаказанными.

Правительственные чиновники и представители гражданского общества сформировали национальный центр по предотвращению пыток в 2013 году. На практике, жестокое обращение и пытки по-прежнему широко распространены в местах содержания под стражей, и безнаказанность за пытки является нормой.

Спустя три года, возмездие за преступления, совершенные во время этнического насилия на юге Кыргызстана в июне 2010 года, остается недостижимым. Неполноценный процесс отправления правосудия привел к длительным срокам тюремного заключения, в основном для этнических узбеков, после обвинений с признаниями, полученными под пытками, и другими процессуальными нарушениями. Власти не пересмотрели обвинительные приговоры, где подсудимые предположительно подвергались пыткам или другим вопиющим нарушениям норм справедливого судебного разбирательства. По меньшей мере девять этнических узбеков продолжают находиться в предварительном заключении, некоторые уже третий год. Новые обвинения в августе 2013 года трех этнических узбеков в Оше, и выданные ордеры об экстрадиции по крайней мере шести других в России снова указывают на судебную предвзятость в отношении этнических узбеков.

Власти не решили острую проблему насилия в зале суда со стороны присутствующих на процессах по всему Кыргызстану, в том числе в процессе трех оппозиционеров парламента в июне, что делает постоянной среду, подрывающую права обвиняемых на справедливое судебное разбирательство . Адвокаты подвергались преследованиям и избиениям в суде в 2013 году, в том числе за защиту клиентов-этнических узбеков по делам июня 2010 года. Махамад Бизуруков, подсудимый-этнический узбек, и его адвокаты подвергались неоднократным угрозам, преследованиям, и физическим нападениям в течение двух лет, в последний раз в сентябре 2013 года, без привлечения виновных к ответственности.

Несмотря на принятие национального механизма предотвращения пыток в 2012 году, и организацию связанного с этим Национального центра по предотвращению пыток в 2013 году, органы власти часто отказываются расследовать заявления о пытках, и виновные остаются безнаказанными. В редких случаях, когда обвинение предъявлено полиции, расследование и судебное разбирательство неоправданно затягиваются.

Наглядным примером является уголовное дело в отношении четырех сотрудников полиции после смерти в августе 2011 года этнического узбека, задержанного по обвинению в межэтническом насилии в июне 2010 года. Усмонжон Холмирзаев умер через несколько дней после освобождения без предъявления обвинения, очевидно, вследствие травм, полученных в результате избиений в заключении. В ходе расследования возникали неоднократные задержки в течение последних двух лет, и до сих пор никто не привлечен к ответственности за его смерть.

В июле 2013 года, Нуркамиль Исмаилов был найден мертвым в изоляторе временного содержания на юге Кыргызстана после того, как полиция задержала его за нарушение общественного порядка. Власти утверждали, что он покончил жизнь самоубийством, повесившись на своей футболке. Находящаяся в Джалал-Абаде правозащитная группа «Справедливость» вмешалась в процесс, после чего власти начали уголовное расследование по обвинению в халатности В сентябре, родственники Исмаилова и полиция урегулировали процесс во внесудебном порядке за неизвестную сумму, без признания ответственности».

ПРАВО

I. ПРЕДПОЛАГАЕМОЕ НАРУШЕНИЕ СТАТЬИ 3 КОНВЕНЦИИ

43. Заявитель утверждал, что в случае его выдачи Кыргызстану он подвергнется пыткам и бесчеловечному и унижающему достоинство обращению или наказанию, потому что он принадлежал к узбекскому этническому меньшинству. Он ссылался на различные источники, включая публикации Комитета ООН против пыток, организаций «Международная Амнистия» и «Хьюман Райтс Вотч». Он опирался на статью 3 Конвенции, которая гласит следующее:

«Никто не должен подвергаться ни пыткам, ни бесчеловечному или унижающему достоинство обращению или наказанию».

А. Доводы сторон

1. Власти Российской Федерации

44. Власти оспорили этот довод. Они заявили, что Киргизская Республика подала запрос об экстрадиции заявителя в связи с его участием в преступлении «общего» характера, которое не было связано с межэтническими столкновениями, имевшими место в Кыргызстане в 2010 году. В своем запросе об экстрадиции заявителя Генеральная Прокуратура Киргизской Республики предоставила заявителю адекватную гарантию от риска жестокого обращения. Она предоставила гарантии того, что нет никаких политических оснований для его преследования, которое не было связано с его национальностью или религией, что он не будет подвергаться пыткам, другому жестокому или унижающему достоинство обращению, и что его права на защиту будут соблюдены.

45. Власти также ссылались на письмо Генеральной Прокуратуры Киргизской Республики в Министерство Иностранных Дел России - Власти не предоставили это письмо в распоряжение Суда - что компетентные органы Кыргызстана обеспечат доступ российского дипломатического персонала к месту содержания заявителя под стражей, чтобы убедиться, что его права были соблюдены. Власти указали, что в ходе их сотрудничества с Генеральной Прокуратурой Киргизской Республики в сфере экстрадиции не было ни одного случая нарушения гарантий, предоставленных Кыргызстаном.

46. Национальные власти тщательно изучили утверждения заявителя о риске жестокого обращения до принятия решения о его экстрадиции. При этом они опирались, inter alia, на информацию Министерства Иностранных Дел и Федеральной Службы Безопасности, которые сообщили, что не было никаких препятствий для экстрадиции заявителя в Кыргызстан. Ссылаясь на прецедентное право Суда, Власти отметили, что ссылка на общую проблему, касающуюся соблюдения прав человека в той или иной стране, сама по себе не может выступать в качестве основы для отказа в экстрадиции.

47. В соответствии с решением Суда о применении Правила 39, экстрадиция заявителя была отложена до дальнейшего уведомления Суда. Ввиду этого обстоятельства, а также того факта, что заявитель был освобожден из-под стражи, Власти утверждали, что он не может рассматриваться в качестве «жертвы» нарушения Статьи 3 Конвенции, и его жалоба является неприемлемой ratione personae.

2. Заявитель

48. Заявитель настаивал на своей жалобе. Он утверждал, что заверения Генеральной Прокуратуры Киргизской Республики не могут рассматриваться, как предоставление ему адекватной гарантии от риска жестокого обращения.

49. Во-первых, эти заверения содержали только поверхностные стандартные фразы, а не особые и конкретные положения, касающиеся конкретной ситуации заявителя.

50. Во-вторых, Власти отказались раскрыть источник своей информации о возможности того, что заявителя могли бы посещать представители российского дипломатического персонала. Кроме того, они не смогли предоставить подробную информацию о процедуре такого вида посещений.

51. В-третьих, эти заверения были полностью ненадежны в конкретных обстоятельствах дела заявителя, а именно: (а) киргизские власти уже установили, что убийство, в котором был обвинен заявитель, было совершено другим лицом без каких-либо сообщников; (б) киргизские власти отказались разрешить адвокату заявителя участвовать в ряде важных процессуальных мероприятий, проводимых по его уголовному делу; (в) в 2012 году киргизские власти пытались инициировать еще одно уголовное преследование заявителя; его фото было показано нескольким жертвам, чтобы напомнить им о нем с целью обвинить его в убийстве этнических киргизов; (г) сотрудники правоохранительных органов пытались вымогать деньги у матери заявителя за то, чтобы снять с него уголовные обвинения; и (д) заявитель был членом особо уязвимой группы лиц, которая сталкивалась с серьезным риском жестокого обращения в случае передачи властям Кыргызстана.

52. Заявитель утверждал, что до принятия решения о его экстрадиции власти не смогли должным образом проанализировать суть его жалобы о том, что он мог подвергнуться риску жестокого обращения. Они не смогли проанализировать общую ситуацию с правами человека в Кыргызстане, а также особо уязвимую ситуацию заявителя. Вместо этого, они ограничили сферу их анализа проверкой некоторых формальных условий для выдачи, предусмотренных законодательством.

Б. Оценка Суда

1. Приемлемость жалобы

53. Суд отмечает довод Властей, что жалоба должна быть признана неприемлемой, как несовместимый ratione personae (см. пункт 47 выше). Он вновь подтверждает, что лицо больше не может утверждать, что является жертвой нарушения Конвенции, когда национальные власти признали, прямо или по существу, нарушение Конвенции и предоставили возмещение (см. среди прочих источников, дело «Ашур против Франции», № 67335/01, 11 марта 2004 года, в котором власти аннулировали ордер о высылке в отношении заявителя, и дело «Амуур против Франции», 25 июня 1996 года, § 36, Отчеты о постановлениях и решениях 1996‑III).

54. Что касается специальной категории дел по мероприятиям, связанным с выдачей, Суд неоднократно указывал, что заявитель не может утверждать, что является «жертвой» применения меры, которая не подлежит исполнению (см. дело «Виджайанатан и Пушпараджа против Франции» от 27 августа 1992 г., § 46, Серия A, № 241-B; см. также дело «Пеллумби против Франции» от 18 января 2005 г., № 65730/01, и дело «Этанджи против Франции», № 60411/00 от 1 марта 2005 г.). Суд применил такой же подход в делах, где исполнение Постановления о депортации или экстрадиции было приостановлено на неопределенный срок или иным образом потеряло юридическую силу, и где любое решение властей о продолжении процедуры депортации могло быть обжаловано в соответствующем суде (см. дело «Калантари против Германии» (об исключении из списка дел), № 51342/99, § 55-56, ЕСПЧ 2001-X, и дело «Мехеми против Франции» (№ 2), № 53470/99, § 54, ЕСПЧ 2003-IV; см. также дело «Шамаев и другие против Грузии и России», № 36378/02, § 355, ЕСПЧ 2005-III; дело «Андрич против Швеции», № 45917/99 от 23 февраля 1999 г.; дело «Бенамар и другие против Франции» № 42216/98 от 14 ноября 2000 г.; а также дело «Джемаили против Швейцарии», № 13531/03 от 18 января 2005 г.).

55. По данному делу, решение российских властей об экстрадиции заявителя в Кыргызстан вступило в силу 23 января 2013 года (см. пункт 28 выше). Принимая во внимание обеспечительную меру Суда в соответствии с правилом 39 Регламента Суда не выдавать заявителя до дальнейшего уведомления, власти приостановили экстрадицию заявителя и освободили его из-под стражи при условии, что он не покинет свое место жительства и будет вести себя надлежащим образом (см. пункты 20 и 47 выше). Ничего в приведенных выше действиях национальных органов власти не означает, что они признали, что имело место или могло иметь место нарушение Статьи 3, или что решение об экстрадиции заявителя утратило юридическую силу (см. дело «Каримов против России», № 54219/08, § 90, 29 июля 2010 г.).

56. При таких обстоятельствах, Суд считает, что заявитель может требовать присвоения ему статуса «жертвы», в целях Статьи 34 Конвенции

57. Суд также отмечает, что данная жалоба не является явно необоснованной по смыслу подпункта (а) пункта 3 статьи 35 Конвенции, и не является неприемлемой на каких-либо других основаниях. Следовательно, она должна быть признана приемлемой.

2. Существо жалобы

(а) Общие принципы

58. Краткий обзор соответствующих общих принципов, вытекающих из прецедентного права Суда см. в деле «Умиров против России» ( № 17455/11, §§ 92-100, от 18 сентября 2012 г.).

(б) Применение общих принципов в настоящем деле

59. Суд отмечает, что российские власти вынесли решение об экстрадиции заявителя в Кыргызстан в связи с его преследованием по обвинению в убийстве, в уголовном процессе, который был возбужден против него в Джалал-Абаде на юге Кыргызстана. Джалал-Абад, который был ареной ожесточенных межэтнических столкновений между киргизами и узбеками в июне 2010 года, очевидно, является местом, (в отсутствие каких-либо других договоренностей, известных Суду), куда будет экстрадирован заявитель (см. пункт 9 выше). Суд оценит, столкнется ли заявитель с риском обращения, противоречащего Статье 3 в случае экстрадиции в Кыргызстан - существенными данными для оценки этого риска является рассмотрение Судом данного дела - принимая во внимание оценку, проведенную внутринациональными судами (см., mutatis mutandis, дело «Бакоев против России», № 30225/11, § 113, 5 февраля 2013 г.).

60. Возвращаясь к общему состоянию прав человека в запрашивающей стране, Суд отмечает следующее. В предыдущем деле в отношении экстрадиции в Кыргызстан было установлено, что в 2012 году ситуация на юге страны характеризовалась применением пыток и другим жестоким обращением с этническими узбеками со стороны правоохранительных органов. Это возросло в период после июньских событий 2010 года и оставалось широко распространенной и повсеместной практикой, что усугубляется безнаказанностью сотрудников правоохранительных органов. Более того, Суд установил, что вопрос должен рассматриваться в контексте возникновения этнонационализма в политике Кыргызстана, особенно на юге, растущей межэтнической напряженности между киргизами и узбеками, продолжения дискриминационной практики, с которой сталкиваются узбеки на институциональном уровне, и недостаточной представленности узбеков, помимо прочего, в правоохранительных и судебных органах (см. дело «Махмуджан Эргашев против России», упомянутое выше, § 72). Как видно из докладов органов ООН и авторитетных неправительственных организаций (см. пункты 37-42 выше), ситуация на юге Кыргызстана не улучшилась в 2012-13 годах. В частности, различные доклады утверждают, что большое количество лиц, особенно, узбеки, были подвергнуты произвольным арестам и задержаниям, пыткам и другим формам жестокого обращения, на основе их этнической принадлежности. Противоправные действия в на юге Кыргызстана, в частности в отношении этнических узбеков, не расследуются надлежащим образом. Существует растущая проблема того, что должностные лица правоохранительных органов вымогают деньги, в частности, у этнических узбеков, угрожая уголовным преследованием. Таким образом, Суд приходит к выводу, что нынешняя общая ситуация с правами человека в Кыргызстане остается весьма проблематичной.

61. Суд рассмотрит, есть ли какие-либо конкретные обстоятельства, обосновывающие опасения заявителя относительно жестокого обращения (см. дело «Маматкулов и Аскаров против Турции» [БП], №№. 46827/99 и 46951/99, § 73, ЕСПЧ 2005‑I). В связи с этим Суд повторяет, что когда заявитель утверждает, что он или она является членом группы, которая систематически подвергается жестокому обращению, Суд считает, что защита Статьи 3 Конвенции начинает действовать, когда заявитель установит, при необходимости - на основе сведений относящихся к делу докладов международных правозащитных или неправительственных организаций - что есть серьезные основания верить в существование такой практики, а также свою принадлежность к указанной группе. При таких обстоятельствах Суд не будет настаивать, чтобы заявитель показал наличие дополнительных конкретных отличительных особенностей (см. дело «Саади против Италии»[БП], № 37201/06, § 132, ЕСПЧ 2008, и дело «Н.А. против Великобритании», № 25904/07, § 116, от 17 июля 2008 г.).

62. О широко распространенной практике использования киргизскими властями пыток и жестокого обращения с этническими узбеками в Джалал-Абадской области неоднократно сообщали органы ООН (см. пункты 37-38 выше) и авторитетные неправительственные организации (см. пункты 39-42 выше). Хотя большинство из указанных случаев жестокого обращения относятся к лицам, обвиняемым в преступлениях, связанных с насилием в июне 2010 года, Суд уже отметил в предыдущем деле о выдаче этнического узбека в Кыргызстан, что практика пыток и другого жестокого обращения в запрашивающей стране может быть охарактеризована, как постоянная, в случаях, касающихся подозреваемых - этнических узбеков, задержанных по обвинениям, не связанным с событиями в июне 2010 года (см. дело «Махмуджан Эргашев против России», упомянутое выше, § 73). Соответственно, Суд считает, что несмотря на то, что заявитель был обвинен в совершении преступления, не связанного с событиями июня 2010 года, он принадлежит к особо уязвимой группе лиц, члены которой регулярно подвергаются обращению, запрещенному Статьей 3 Конвенции в запрашивающая стране. Суд принимает во внимание тот факт, что запрос об экстрадиции заявителя был связан с обвинением в убийстве этнических кыргызов.

63. Суд отмечает, что вышеуказанные обстоятельства были известны российским властям. В ходе внутринационального разбирательства, в котором заявитель обжаловал решение об его экстрадиции, он утверждал, что будучи этническим узбеком, он столкнется с серьезным риском жестокого обращения, если запрос об экстрадиции будет удовлетворен. С одной стороны, он сослался на общую ситуацию на юге Кыргызстана, которая характеризуется продолжающейся практикой преследования и дискриминации в отношении этнической узбекской общины. С другой стороны, он подчеркнул, что в его конкретном случае существовали определенные основания полагать, что персонально его преследование было произвольным и, следовательно, он столкнулся с реальным риском жестокого обращения. Он сослался на тот факт, что власти Кыргызстана уже установили, что убийство М. было совершено одним У., который уже был признан виновным в этом окончательным постановлением внутригосударственного суда. Кроме того, сотрудники правоохранительных органов пытались вымогать деньги у матери заявителя за то, чтобы снять с него уголовные обвинения (см. пункты 11 и 25 выше). Решение Верховного Суда Республики Чечня от 12 ноября 2012 года не принимало во внимание доводы заявителя относительно риска жестокого обращения в Кыргызстане. Он ссылался на заверения Генеральной Прокуратуры Киргизской Республики, заявившие, что суд «не имел причин сомневаться [в них]». Он также ссылался на решение Федеральной Миграционной Службы об отказе в удовлетворении запроса заявителя о предоставлении статуса беженца и заявление, что он не будет подвергаться преследованиям по политическим мотивам (см. пункт 26 выше). Верховный Суд Российской Федерации по существу повторил аргументацию суда первой инстанции. Он не обращался к показаниям заявителя, и не оценивал риск жестокого обращения на основе докладов авторитетных источников. Тем самым он воздержался от компенсации отказа суда низшей инстанции сделать такую оценку (см. пункт 28 выше).

64. Кроме того, при принятии решения по запросу заявителя о предоставлении статуса беженца, суды также не дали адекватный ответ на его аргументы относительно риска жестокого обращения (см. пункты 31 и 33 выше).

65. При таких обстоятельствах Суд не убежден, что вопрос о риске жестокого обращения был предметом тщательного изучения, как в ходе процедуры признания беженцем, так и в ходе процедуры рассмотрения вопроса об экстрадиции (см. дело «Абдулхаков против России», № 14743/11, § 148, 2 октября 2012 г.).

66. Остается рассмотреть вопрос о том, насколько заверения, представленные Российской Федерации киргизскими властями, снижали опасность, грозившую заявителю в случае экстрадиции.

67. Суд отмечает, что заверения сами по себе не являются достаточными для обеспечения надлежащей защиты от риска жестокого обращения. Существует обязательство изучить вопрос о том, предоставляют ли заверения, при их практическом применении, достаточные гарантии того, что заявитель будет защищен от риска жестокого обращения. Вес, который следует придавать заверениям принимающего государства, зависит в каждом случае от обстоятельств, главенствующих в данное время (см. дело «Саади против Италии», упомянутое выше, и «Отман (Абу Катада) против Великобритании», № 8139/09, § 187-189, ЕСПЧ 2012 (выдержки)).

68. Суд далее отмечает, что в соответствии с заверениями, заявитель не будет подвергнут пыткам, жестокому, бесчеловечному или унижающему достоинство обращению или наказанию (см. пункт 21 выше). Российские власти ссылались на эти заверения без какой-либо проверки, заявив, что у них не было «никаких оснований сомневаться», что они будут соблюдаться (см. пункт 26 выше).

69. Даже если признать, что указанные заверения не были сформулированы в общих терминах, Суд отмечает, что Кыргызстан не является Договаривающейся Стороной Конвенции, и его власти не продемонстрировали существование эффективной системы правовой защиты от пыток, которая могла бы выступать в качестве эквивалента системы, необходимой в Договаривающихся государствах. Хотя эти заверения кажутся формально обязательными для местных органов власти, у Суда есть серьезные сомнения, в связи с неудовлетворительной ситуацией с правами человека на юге страны, что от местных властей можно ожидать их соблюдения на практике (см. дело «Махмуджан Эргашев против России», упомянутое выше, §§ 35-46; пункты 37-42 выше). Кроме того, Суд отмечает, что ссылка Властей на дополнительные заверения о предоставлении доступа российскому дипломатическому персоналу к месту содержания заявителя под стражей, не была подтверждена никакими доказательствами (см. пункт 45 выше). Более того, в Суде не было продемонстрировано обязательство Кыргызстана гарантировать доступ к заявителю российского дипломатического персонала, который привел бы к эффективной защите от запрещенного жестокого обращения в практическом плане, а также не было показано, что вышеупомянутый персонал будет располагать достаточными навыками, необходимыми для эффективного наблюдения за соблюдением киргизскими органами власти их обязательств. Не было никакой гарантии, что они смогут говорить с заявителем без свидетелей. Кроме того, возможность их привлечения не была подтверждена ни практическим механизмом с изложением, например, процедуры, с помощью которой заявитель мог бы подавать им жалобы, или процедуры их беспрепятственного доступа к месту содержания под стражей (см., mutatis mutandis, дело «Низомхон Джураев против России», № 31890/11, §§ 132-133, 3 октября 2013 г.).

70. В свете вышеизложенного, Суд не может принять утверждение Властей, что заверения, предоставленные киргизскими властями, были достаточны, чтобы исключить риск жестокого обращения с ним в запрашивающей стране.

71. В связи с вышеуказанным, в частности, с подтвержденной широко распространенной и повсеместной практикой применения пыток и других видов жестокого обращения правоохранительными органами в южной части Кыргызстана по отношению к представителям узбекской общины, к которой принадлежит заявитель, и с безнаказанностью сотрудников правоохранительных органов, Суд считает обоснованным, что заявитель мог столкнуться с реальным риском обращения, запрещенного Статьей 3, в случае возвращения в Кыргызстан.

72. Соответственно, Суд считает, что экстрадиция заявителя в Кыргызстан будет являться нарушением статьи 3 Конвенции.

II. ПРЕДПОЛАГАЕМОЕ НАРУШЕНИЕ ТРЕБОВАНИЙ ПУНКТОВ 1 И 4 СТАТЬИ 5 КОНВЕНЦИИ

73. Заявитель жаловался, что его содержание под стражей в ожидании экстрадиции было незаконным в нарушение подпункта (е) пункта 1 Статьи 5 Конвенции, и что ему не была доступна процедура обжалования законности ордера прокурора на его арест, в нарушение пункта 4 Статьи 5 Конвенции.

74. Учитывая весь имеющийся материал и настолько, насколько эти жалобы попадают в пределы его компетенции, Суд находит, что замечания заявителя не раскрывают признаков нарушения прав и свобод, закрепленных в Конвенции и Протоколах к ней. Из этого следует, что данная часть жалобы должна быть отклонена как явно необоснованная согласно пунктам 3 и 4 статьи 35 Конвенции.

III. ПРИМЕНЕНИЕ ПОЛОЖЕНИЙ СТАТЬИ 41 КОНВЕНЦИИ

75. Статья 41 Конвенции предусматривает:

«Если Суд приходит к заключению, что имело место нарушение Конвенции или Протоколов к ней, а внутреннее право Высокой Договаривающейся Стороны допускает возможность лишь частичного устранения последствий этого нарушения, Суд, в случае необходимости, присуждает справедливую компенсацию потерпевшей стороне»

A. Материальный ущерб

76. Заявитель потребовал 773 200 российских рублей в качестве компенсации материального ущерба. Данная сумма включает в себя: (а) доход, который он мог бы заработать в течение двенадцати месяцев, когда он был лишен свободы, в размере 660 000 рублей; (б) стоимость аренды, которую его родственники заплатили за его мастерскую в течение шести месяцев, в то время, как он был в заключении, в размере 60 000 рублей; и (в) стоимость его профессионального оборудования, которое было продано его родственниками, чтобы заплатить за аренду мастерской, в размере 53 200 рублей.

77. Власти утверждали, что не было связи между материальным ущербом, понесенным заявителем, и предполагаемым нарушением Статьи 3 Конвенции. Скорее, его заявление было связано с предполагаемой незаконностью уголовных обвинений в его отношении.

78. Суд не усматривает никакой причинной связи между установленным нарушением и заявленным материальным ущербом; поэтому он отклоняет данные требования.

Б. Нематериальный ущерб

79. Заявитель потребовал компенсации за нематериальный ущерб и попросил Суд определить сумму возмещения, которая «была бы разумной и соответствующей уровню ущерба от изъятия года его жизни, его свободы, его отношений и профессиональной жизни».

80. Власти снова заявили, что не считают, что заявитель был жертвой в смысле Конвенции. Если Суд принимает другое решение, сам факт установления нарушения будет составлять достаточную справедливую компенсацию.

81. Суд считает, что его заключение о том, что в случае выдачи заявителя будет нарушена Статья 3 Конвенции, является достаточной справедливой компенсацией.

B. Расходы и издержки

82. Заявитель также требовал 6 800 евро (EUR) за юридические расходы, понесенные во внутринациональных судах, а также 3 200 евро и 24 300 российских рублей за расходы и издержки, понесенные в Суде.

83. Власти утверждали, что заявитель не представил никаких доказательств того, что действительно произвел указанные платежи, и что их размер был необходимым и целесообразным.

84. В соответствии с прецедентной практикой Суда, заявитель имеет право на возмещение судебных расходов и издержек только в той мере, в какой он доказал, что такие расходы и издержки действительно имели место, были необходимыми и целесообразными, что касается их размера. В настоящем деле, принимая во внимание наличие документов, которыми располагает, и вышеуказанные критерии, Суд считает разумным присудить - после исключения, inter alia, расходов, связанных с содержанием заявителя под стражей, которое являлось предметом жалобы, объявленной Судом неприемлемой - компенсацию в сумме 3 800 евро, для покрытия судебных издержек во внутринациональных судах; и в сумме 2 500 евро - для покрытия судебных издержек, а также 487 евро - для покрытия почтовых расходов в связи с разбирательством в Суде. Таким образом, сумма 6 787 евро, покрывающая расходы и издержки по всем статьям, плюс любой налог, который может быть взыскан с этой суммы, должна быть оплачена на банковский счет представителя.

Г. Проценты за просрочку платежей

85. Суд считает приемлемым, что процентная ставка при просрочке платежа должна быть установлена в размере, равном предельной годовой процентной ставке по займам Европейского центрального банка, плюс три процента.

IV. ПРАВИЛО 39 РЕГЛАМЕНТА СУДА

86. В соответствии с пунктом 2 статьи 44 Конвенции настоящее постановление не вступает в законную силу, пока а) стороны не заявят, что они не будут ходатайствовать о передаче дела в Большую Палату, б) в течение трех месяцев с даты вынесения постановления не поступит запроса о передаче дела в Большую Палату, или в) коллегия Большой Палаты не отклонит все запросы о передаче дела согласно статье 43 Конвенции.

87. Суд считает, что указание, данное Властям на основании правила 39 Регламента Суда (см. пункт 4 выше), должно продолжать действовать вплоть до вступления настоящего постановления в силу или до вынесения Судом другого решения в этой связи.

ПО ЭТИМ ОСНОВАНИЯМ СУД ЕДИНОГЛАСНО:

1. Признал жалобу согласно Статье 3 Конвенции приемлемой, а остальные жалобы заявителя - неприемлемыми;

2. Постановил, что если бы решение о выдаче заявителя в Киргизскую Республику было приведено в исполнение, имело бы место нарушение статьи 3 Конвенции;

3. Постановил, что вывод в соответствии со Статьей 3 Конвенции является достаточной справедливой компенсацией в отношении требования о компенсации нематериального ущерба;

4. Постановил

(а) что в течение трех месяцев со дня вступления постановления в силу в соответствии с пунктом 2 статьи 44 Конвенции государство-ответчик обязано выплатить заявителю 6 787 (шесть тысяч семьсот восемьдесят семь) евро, плюс любые налоги, которыми может облагаться данная сумма, в отношении всех расходов и издержек; сумма компенсации подлежит переводу в российские рубли по курсу на день выплаты и должна быть переведена на банковский счет представителя;

(б) что с момента истечения вышеуказанного трехмесячного срока до момента выплаты компенсации по указанным суммам начисляются простые проценты в размере, равном предельной годовой процентной ставке по займам Европейского центрального банка в течение периода выплаты, плюс три процентных пункта;

5. Отклонил остальные требования заявителя о справедливой компенсации.

6. Решил продлить срок действия указания, данного Властям на основании правила 39 Регламента Суда, о том, что в интересах надлежащего рассмотрения дела желательно не выдавать заявителя до вступления настоящего постановления в силу либо до получения дальнейших указаний.

Составлено на английском языке, уведомление в письменном виде направлено 24 июля 2014 года в соответствии с пунктами 2 и 3 правила 77 Регламента Суда.

Сёрен Нильсен Изабель Берро-Лефевр

Секретарь Председатель

опубликовано 25.05.2015 16:06 (МСК)

 

Сайт Президента Рф
Сайт Конституционного Суда РФ
Сайт Верховного Суда РФ
Официальный интернет-портал правовой информации




Сведения о размере и порядке уплаты государственной пошлины
Сервис для подачи жалоб и заявлений в электронном виде


Часы работы суда:
понедельник-четверг: 8.30-17.15
пятница: 8.30-17.00
суббота, воскресенье: выходной
перерыв: 13.00-13.45
 

Главный корпус
355002, г. Ставрополь,
ул. Лермонтова, 183
Тел.: (8652) 23-29-00
Факс: (8652) 23-29-32
e-mail: krai@stavsud.ru

Помещения
Ставропольского краевого суда
в здании "Дворец правосудия"
355035, г.Ставрополь,
ул. Дзержинского, 235
Тел./факс: (8652) 35-36-41

Апелляционная коллегия
по гражданским делам
Ставропольского краевого суда
355004, г. Ставрополь,
ул. Осипенко, 10а
Тел./факс: (8652) 23-50-58

Здание
Ставропольского краевого суда
в г. Пятигорске
357500, Ставропольский край
г. Пятигорск,
ул. Лермонтова, 9
Тел./факс: (8793) 33-94-73