Arms
 
развернуть
 
355002, г. Ставрополь, ул. Лермонтова, д. 183
Тел.: (8652) 23-29-00, 23-29-32 (ф.)
kraevoy.stv@sudrf.ru krai@stavsud.ru
355002, г. Ставрополь, ул. Лермонтова, д. 183Тел.: (8652) 23-29-00, 23-29-32 (ф.)kraevoy.stv@sudrf.ru krai@stavsud.ru

 

Сайт Президента Рф
Сайт Конституционного Суда РФ
Сайт Верховного Суда РФ
Официальный интернет-портал правовой информации




Сведения о размере и порядке уплаты государственной пошлины
Сервис для подачи жалоб и заявлений в электронном виде


Часы работы суда:
понедельник-четверг: 8.30-17.15
пятница: 8.30-17.00
суббота, воскресенье: выходной
перерыв: 13.00-13.45
 

Главный корпус
355002, г. Ставрополь,
ул. Лермонтова, 183
Тел.: (8652) 23-29-00
Факс: (8652) 23-29-32
e-mail: krai@stavsud.ru

Помещения
Ставропольского краевого суда
в здании "Дворец правосудия"
355035, г.Ставрополь,
ул. Дзержинского, 235
Тел./факс: (8652) 35-36-41

Апелляционная коллегия
по гражданским делам
Ставропольского краевого суда
355004, г. Ставрополь,
ул. Осипенко, 10а
Тел./факс: (8652) 23-50-58

Здание
Ставропольского краевого суда
в г. Пятигорске
357500, Ставропольский край
г. Пятигорск,
ул. Лермонтова, 9
Тел./факс: (8793) 33-94-73


ДОКУМЕНТЫ СУДА
Громадка и Громадкова против России

НЕОФИЦИАЛЬНЫЙ ПЕРЕВОД

АУТЕНТИЧНЫЙ ТЕКСТ РАЗМЕЩЕН НА САЙТЕ

ЕВРОПЕЙСКОГО СУДА ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА

www.echr.coe.int

В РАЗДЕЛЕ HUDOC

ПЕРВАЯ СЕКЦИЯ

ДЕЛО «ГРОМАДКА И ГРОМАДКОВА против РОССИИ»

(Жалоба № 22909/10)

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

СТРАСБУРГ

11 декабря 2014 года

Постановление вступило в силу 11 марта 2015 г.


По делу «Громадка и Громадкова против России»,

Европейский Суд по правам человека (Первая Секция), заседая Палатой, в состав которой вошли:

Изабелла Берро-Лефевр, Председатель,
Юлия Лаффранк,
Пауло Пинто де Альбукерке,
Линос-Александр Сицильянос,
Эрик Мос,
Ксения Туркович,
Дмитрий Дедов, судьи,
а также Сорен Нильсен, Секретарь Секции,

проведя 18 ноября 2014 года совещание по делу за закрытыми дверями,

выносит следующее постановление, утвержденное в тот же день:

ПРОЦЕДУРА

1. Дело инициировано на основании жалобы (№ 22909/10) против Российской Федерации, поданной в Суд 31 марта 2010 года в соответствии со статьей 34 Конвенции о защите прав человека и основных свобод (далее — «Конвенция») гражданином Чехии Зденеком Громадкой (далее — «первый заявитель»), от его имени и от имени его дочери Анны Валери Громадковой (далее — «второй заявитель»), которая имеет чешское и российское гражданство.

2. Интересы заявителей в Суде представлял Ю. Кирюшин, адвокат, практикующий в Москве. Интересы Властей Российской Федерации (далее — «Власти») представлял Г. Матюшкин, Уполномоченный Российской Федерации при Европейском Суде по правам человека.

3. Заявители утверждали, в частности, что, не признав и не исполнив окончательное постановление чешского суда, в соответствии с которым первому заявителю было предоставлено право опеки над своей дочерью, второй заявитель, которая была незаконно вывезена из Чешской Республики матерью ребенка О.Г., и не обеспечив контакта между заявителями в России, российские органы власти нарушили их право на уважение семейной жизни, гарантированное статьей 8 Конвенции.

4. 7 сентября 2012 года было принято решение о рассмотрении жалобы в приоритетном порядке (правило 41 Регламента Суда), и 5 ноября 2012 года данная жалоба была коммуницирована российским Властям.

5. 19 декабря 2013 года чешские Власти заявили, что они намерены осуществить свое право на участие в качестве третьей стороны, закрепленное пунктом 1 статьи 36 Конвенции и правилом 44 Регламента Суда.

ФАКТЫ

I. ОБСТОЯТЕЛЬСТВА ДЕЛА

6. Первый заявитель, 1970 года рождения, проживает в г. Прага, Чешская Республика. Второй заявитель родилась в 2005 году. В настоящее время она проживает в России с О.Г., ее матерью.

7. 5 июня 2003 года первый заявитель женился на гражданке России О.Г. Пара приняла решение поселиться в Праге.

8. 28 января 2005 г. родилась их дочь, второй заявитель.

9. В 2007 году первый заявитель и О.Г. приняли решение развестись.

10. 1 ноября 2007 года О.Г. подала заявление на развод в Чешской Республике. Оба — и О.Г., и первый заявитель, хотели получить опеку над ребенком.

11. В апреле 2008 года О.Г., без ведома первого заявителя, получила российскую визу сроком на один месяц для второго заявителя, и 17 апреля 2008 года вместе со вторым заявителем уехала в Россию (в Вологодскую область). По истечении срока действия упомянутой визы 12 мая 2008 года О.Г. не привезла второго заявителя назад в Чешскую Республику. Вместо этого, 20 мая 2008 года она получила временное разрешение на жительство для второго заявителя в российской Федеральной миграционной службе, и 27 мая 2008 года — российское гражданство для последнего. В неустановленный день О.Г. и второй заявитель уехали в г. Санкт-Петербург.

12. 7 июля 2009 года О.Г. обратилась в Пограничное управление Федеральной службы безопасности по городу Санкт-Петербургу и Ленинградской области с целью ограничения передвижения второго заявителя за пределы России.

13. На 10 июля 2009 года выезд второго заявителя за границу был запрещен.

14. С 29 мая 2011 года первый заявитель не имел контакта с ребенком, потому что О.Г. препятствовала как его встречам с ребенком, так и общению с ней по телефону. Российские органы власти не в состоянии установить местонахождение О.Г. и второго заявителя с тех пор.

A. Судебные разбирательства в Чешской Республике

1. Временная мера, предоставляющая первому заявителю временную опеку над ребенком

 15. Промежуточным решением районного суда Праги-4 от 30 апреля 2008 года, дополненным промежуточным решением Пражского городского суда от 21 июля 2008 года, место жительства ребенка было временно определено с первым заявителем до завершения бракоразводного процесса. Тем самым Пражский городской суд обязал О.Г. передать ребенка первому заявителю, не покидать Чешскую Республику и не оставаться вне территории Чешской Республики с несовершеннолетним ребенком. Промежуточное решение вступило в силу 8 августа 2008 года.

2. Окончательное решение о предоставлении первому заявителю опеки над ребенком

16. 2 июня 2011 года районный суд Праги-4 вынес окончательное решение, согласно которому место жительства второго заявителя было определено с первым заявителем. На О.Г. было возложено обязательство по выплате первому заявителю 5 000 чешских крон — около 200 евро — ежемесячно в качестве алиментов. Суд постановил следующее:

«Отец очень любит [свою дочь]; по мнению экспертов он является более эмоционально развитым по сравнению с матерью ребенка, лучше контролирует себя и переносит [стресс], и, как следствие, не испортит взаимоотношения между матерью и [ребенком] или иным образом не настроит [ребенка] враждебно по отношению к ее матери. Было установлено, что интересы [ребенка] требуют, чтобы она была помещена под опеку отца, [так как было установлено], что он является более подходящим опекуном; в то же время было установлено, что разделение [ребенка] с отцом [повлияло] на психологическое состояние ребенка. Как установлено, в течение последних трех лет отец, в отличие от матери, сотрудничал с [органом опеки и защиты], и следовательно, [орган защиты] имел фактическую возможность проверить условия проживания и положение отца;... было установлено, что он способен обеспечить нормальное содержание [ребенка]... Финансовое положение отца является стабильным, что позволяет ему предоставлять [ребенку] материальные [предметы] и моральные ценности, необходимые для ее здоровья, душевного, культурного и физического развития. [Ребенок] скоро пойдет в школу, и ее отец, учитывая его образование и несомненную заинтересованность в [ребенке], способен предоставить ей, вместе с возможностью школьного образования, все, в чем она нуждается. ... Несмотря на то, что отец не имел и все еще не имеет возможности общаться с [ребенком], он [поддерживает ребенка финансово посредством предоставления денежных средств непосредственно матери и посредством внесения депозитов на банковский счет ребенка], и дополнительно к алиментам отец приносит [ребенку] подарки всегда, когда у него есть возможность встретиться с ребенком.

Мать ребенка, напротив, характеризовалась как человек с неустойчивой психикой, авторитарный, проявляющий недружелюбное отношение к отцу ребенка и склонный к импульсивной агрессии и необдуманным поступкам. При исполнении своих родительских обязанностей она причиняет вред [ребенку]. Она злоупотребляла своими родительскими правами как минимум с ноября 2007 г... Следовательно, она действует незаконно и в нарушение интересов [ребенка] и решения суда. При осуществлении своих родительских прав мать ребенка сознательно и целеустремленно действует с полным игнорированием рекомендаций экспертов и ее законных обязанностей; с самого начала она полностью исключила общение между отцом и [ребенком], без какой-либо на то причины. Впоследствии, под выдуманным предлогом в апреле 2008 года она увезла [ребенка] без разрешения отца, суда или [органа опеки и защиты] за границу в Российскую Федерацию, где и находится [с ребенком] до настоящего момента. В то же время мать ребенка не исполнила решение суда, в соответствии с которым ей следовало передать [ребенка] отцу, не предоставила отцу заграничный паспорт ребенка и осталась [с ребенком] за пределами территории Чешской Республики. [Было установлено, что о рассматриваемом решении] [мать ребенка] была уведомлена в первую очередь через ее представителя в Чешской Республике, и впоследствии лично в ходе судебных разбирательств в судах г. Санкт-Петербурга и г. Москвы. Дополнительно, мать ребенка отказывается направлять приглашение на посещение России отцу ребенка, [которому] приходится пройти требуемые процедуры для получения визы на въезд в Россию, и когда отец ребенка получает визу и приезжает в Россию, мать ребенка часто прячет [ребенка] и отказывается общаться с отцом ребенка[.] Она даже не позволяет отцу ребенка разговаривать с [ребенком] по телефону, и даже если она разрешает им поговорить, она целенаправленно манипулирует психологией отца и [ребенка] в зависимости от ситуации. Следовательно, суд считает, что мать ребенка, игнорируя законодательство Чешской Республики, намеренно вмешалась в [семейную жизнь ребенка], ее право знать своего отца и ее право на опеку отца. Она вмешалась в право [ребенка] на свободу передвижения и выбор места жительства, а также в ее право на свободный въезд на родину, в Чешскую Республику. Таким образом, мать ребенка нарушила права, гарантированные государством на основании Конвенций о правах человека, включая Конвенцию о правах ребенка. Мать ребенка без ведома отца ребенка, суда или [органа опеки и защиты] и без их согласия в нарушение правового порядка Чешской Республики обратилась в российские административные органы с целью предоставления [ребенку], гражданину Чешской Республики, российского гражданства, на основании чего, в течение рекордно короткого срока, составляющего пять дней, ребенку было предоставлено российское гражданство.

...

Что касается требования отца ребенка о лишении матери ребенка родительских прав, суд принял решение отклонить его [так как аннулирование родительских прав является наиболее серьезным вмешательством в отношения между родителями и детьми, когда нарушение родительских обязанностей является настолько серьезным, что лишение родительских прав является единственным возможным вариантом защиты интересов ребенка]. Суд пришел к выводу о том, что лишение родительских прав матери ребенка противоречило бы заявлению отца ребенка, сделанном в его последнем выступлении, о том, что [у ребенка] должно быть два родителя.

...»

17. Дело было рассмотрено в отсутствие О.Г. Районный суд установил, что 10 мая 2011 года консул Т. Генерального консульства Чехии сообщил О.Г. по телефону о предмете и времени слушания, назначенного на 2 июня 2011 года на 13:00 в районном суде Праги–4, но О.Г. ничего не ответила и повесила трубку. Никто не поднял трубку, когда консул снова пытался дозвониться О.Г. Впоследствии телефон был выключен. Международный департамент по гражданским делам чешского Министерства юстиции не получил от российских органов власти подтверждения о том, был ли исполнен запрос от октября 2010 года о вручении О.Г. повестки в суд . Районный суд, таким образом, счел, что О.Г. была надлежащим образом уведомлена и не явилась в суд без уважительной причины. Поэтому районный суд продолжил рассмотрение дела в ее отсутствие.

18. 10 февраля 2012 года указанное постановление вступило в силу.

19. По сей день это постановление остается не исполненным.

Б. Судопроизводство в России

1. Судебные разбирательства в отношении решения Федеральной миграционной службы России от 20 мая 2008 года

20. Первый заявитель обжаловал решение Федеральной миграционной службы России от 20 мая 2008 года о предоставлении второму заявителю временного разрешения на жительство (см. пункт 11 выше).

21. 13 февраля 2009 года Вологодский городской суд отклонил требования первого заявителя. Названный суд постановил, что на жительство был предоставлен второму заявителю в соответствии с процедурой, установленной законом, и что соответствующая процедура не требовала согласия заявителя.

22. 24 апреля 2009 года Вологодский областной суд в кассационном порядке оставил вышеуказанное решение без изменений.

2. Судебные разбирательства в отношении решения Федеральной миграционной службы России от 27 мая 2008 года

23. Первый заявитель оспорил решение Федеральной миграционной службы России от 27 мая 2008 года о предоставлении второму заявителю российского гражданства (см. пункт 11 выше).

24. 6 июля 2009 года Вологодский городской суд отклонил требование первого заявителя. Суд постановил, что предоставление российского гражданства второму заявителю было осуществлено в соответствии с процедурой, предусмотренной российским законодательством, и не требовало согласия первого заявителя, так как О.Г., мать второго заявителя, имела российское гражданство, и второй заявитель, получив временное разрешение на жительство в России, считался проживающим в России на момент принятия соответствующего решения компетентными органами власти. Суд постановил, что Конституция Российской Федерации предусматривала двойное гражданство, и что Двусторонний договор между Чехословацкой Социалистической Республикой и Союзом Советских Социалистических Республик от 6 июня 1980 года о запрете двойного гражданства, на которое ссылался первый заявитель, прекратило действовать после 5 июля 2006 года. Суд также постановил, что не имелось доказательств уголовно наказуемых деяний в действиях Федеральной миграционной службы.

25. Слушание дела 6 июля 2009 года было проведено в отсутствие первого заявителя. Его запрос о переносе слушания (по причине его участия в других судебных разбирательствах в г. Санкт-Петербурге) был отклонен. Тем не менее, интересы первого заявителя были представлены адвокатом.

26. 9 октября 2009 года Вологодский областной суд в порядке кассационного производства оставил это решение без изменений.

3. Судебные разбирательства в отношении ходатайства первого заявителя о признании и исполнении промежуточного решения от 21 июля 2008 года

27. 12 марта 2009 года первый заявитель обратился в Санкт-Петербургский городской суд, добиваясь официального признания временной меры, предписанной Пражским городским судом 21 июля 2008 года, о временном проживании второго заявителя с ним до завершения бракоразводного процесса (см. пункт 15 выше).

28. Однако, окончательным определением от 15 декабря 2009 года Верховный Суд России отклонил вышеупомянутое ходатайство. Он постановил, что Двусторонний договор от 12 августа 1982 года между Чехословацкой Социалистической Республикой и Союзом Советских Социалистических Республик о правовой помощи не применялось ко временным мерам.

4. Судебные разбирательства в отношении прав первого заявителя на посещение

 29. Так как О.Г. не предоставляла первому заявителю возможности видеться со вторым заявителем, первый заявитель подал иск в российский суд, добиваясь установления условий его встречи со вторым заявителем в России.

 30. Окончательным определением от 18 мая 2010 года Санкт-Петербургский городской суд прекратил вышеупомянутое судопроизводство. Он решил, что, согласно вышеупомянутому Двустороннему соглашению между Чехословацкой Социалистической Республикой и Союзом Советских Социалистических Республик о правовой помощи, судебный процесс в национальных судах одной Высокой Договаривающейся Стороны соглашения должен быть прекращен, если такой же судебный процесс имел место между сторонами по делу в национальных судах другой Высокой Договаривающейся Стороны.

5. Судебные разбирательства в отношении ограничения выезда второго заявителя из России

31. 23 сентября 2010 года первый заявитель подал иск против О.Г., добиваясь отмены ограничения выезда второго заявителя из России (см. пункт 13 выше).

 32. Окончательным определением от 18 апреля 2011 года Санкт-Петербургский городской суд отклонил его иск. Суд постановил, что существо жалобы первого заявителя относилось к условиям его контакта со вторым заявителем, которые подлежали определению чешскими судами. Следовательно, суд постановил, что до тех пор, пока не будет вынесено окончательное постановление чешскими судами, первому заявителю и О.Г. надлежало решать соответствующие вопросы посредством обоюдного соглашения. Суд также указал, что первый заявитель имел право общаться со вторым заявителем на территории Российской Федерации, и что О.Г. не имела права запрещать такое общение.

6. Судебные разбирательства в отношении ходатайства первого заявителя о признании и исполнении окончательного постановления об определении места жительства

33. 29 июня 2012 года первый заявитель обратился в Санкт-Петербургский городской суд, желая добиться признания и исполнения решения районного суда Праги-4 от 2 июня 2011 года (см. пункт 16 выше).

 34. 9 октября 2012 года Санкт-Петербургский городской суд, на основании статьи 60 Двустороннего соглашения между Чехословацкой Социалистической Республикой и Союзом Советских Социалистических Республик о правовой помощи и статьи 409-12 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, отклонил требование первого заявителя, так как О.Г. не была надлежащим образом уведомлена о слушании 2 июня 2011 года и была лишена возможности принять в нем участие. Соответствующая часть решения гласила:

«Из материалов дела следует, что [О.Г.] не принимала участия в судебных разбирательствах в районном суде Праги-4, что привело к постановлению, принудительного исполнения которого добивается [первый заявитель].

Это обстоятельство подтверждается текстом соответствующего постановления. Из этого документа следует, что [О.Г.] не явилась [в суд] для слушания дела [2 июня 2011 года], хотя ей было в устной форме сообщено о [времени и месте] слушания. [Районный суд Праги-4] посчитал установленным тот факт, что консул сообщил [О.Г.] в устной форме о слушании.

В то же время из заявления [заявителя] и текста вышеупомянутого постановления следует, что в 2008 году [О.Г.] покинула территорию Чешской Республики с ребенком [и] проживает на территории Российской Федерации.

Принимая во внимание [тот факт], что на момент вынесения соответствующего постановления О.Г. находилась на территории Российской Федерации, ее уведомление подлежало осуществлению в соответствии со статьей 9 соответствующего Двустороннего соглашения, которое предусматривает, что вручение документов [должно быть] удостоверено подтверждением, подписанным лицом, которому вручается такое уведомление, и заверенным печатью и подписью компетентного органа власти, ответственного за вручение уведомления, с указанием даты его вручения, или подтверждением, выданным таким компетентным органом власти, с указанием способа, места и времени вручения.

Такое [подтверждение] не было предоставлено [первым заявителем]. Из содержания вышеупомянутого постановления следует, что запрос о вручении документов [О.Г.] был направлен в Министерство юстиции Российской Федерации и остался без ответа.

В то же время, в соответствии со статьей 411 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, запрос принудительного исполнения постановления иностранного суда должен сопровождаться документом, демонстрирующим, что сторона, в отношении которой было вынесено такое постановление, и которая не принимала участие в соответствующих судебных разбирательствах, была надлежащим образом уведомлена о времени и месте слушания. Аналогичное положение содержится в статье 55 Семейного кодекса.

Из содержания вышеупомянутых законоположений следует, что уведомление [О.Г.] о времени и месте слушания подлежало письменному подтверждению, заверенному подписью [О.Г.] и [печатью компетентного органа власти], который вручил уведомление.

Тем не менее, такие документы не были предоставлены [первым заявителем].

...

Как было отмечено выше, в постановлении районного суда Праги-4 указано, что [О.Г.] была уведомлена консулом в устной форме.

...

Аргумент [первого заявителя] о том, что уведомление [О.Г.] консулом в устной форме по телефону соответствовало разделу 51 Гражданского процессуального кодекса Чешской Республики, не доказывает надлежащее уведомление [О.Г.]...

Вышеупомянутый Двусторонний договор не предусматривает возможность уведомления консулом. В соответствии со статьей 10 Двустороннего договора Договаривающиеся стороны имеют право на вручение процессуальных документов посредством консульских учреждений только для своих граждан. Тем не менее, [так как О.Г.] не является гражданином Чешской Республики, а лишь имеет разрешение на жительство на территории Чешской Республики, [повестка в суд] не была ей вручена...

Учитывая вышесказанное, суд приходит к выводу о том, что [О.Г.] была лишена возможности принять участие в судебных разбирательствах в результате отсутствия надлежащего уведомления о времени и месте слушания...».

35. Определение от 9 октября 2012 года было принято в отсутствие О.Г. Судебные повестки были неоднократно отправлены по месту жительства О.Г. в г. Санкт-Петербурге и по адресу в с. Нюксеница Вологодской области, предоставленного суду первым заявителем. Тем не менее, повестки были возвращены невостребованными по истечении срока хранения. Также были осуществлены попытки уведомить О.Г. с помощью участкового, но безуспешно. Следовательно, суд пришел к выводу, что принял достаточные и исчерпывающие меры для уведомления О.Г. и обеспечения ее присутствия на слушании, что последняя злоупотребила своим правом, и что рассмотрение запроса первого заявителя в ее отсутствие является возможным.

36. 3 декабря 2012 года Санкт-Петербургский городской суд в апелляционном порядке оставил определение от 9 октября 2012 года без изменений.

37. 16 сентября 2013 года кассационная жалоба первого заявителя, поданная на определение от 9 октября 2012 года, и апелляционного определения от 3 декабря 2012 года были отклонены.

В. Различные меры, принятые российскими органами власти в связи с настоящим делом

1. Участие органа опеки и попечительства

38. В феврале 2009 года первый заявитель обратился в орган опеки и попечительства местной администрации внутригородского муниципального образования г. Санкт-Петербурга, муниципальный округ Пороховые с целью обеспечения его встреч со вторым заявителем.

39. В марте 2009 года первый заявитель вновь подал заявление.

40. 12 марта и 29 сентября 2009 года представители органа опеки и попечительства сопровождали первого заявителя для встречи с ребенком.

41. В то же время, 8 июля 2009 года орган опеки и попечительства ознакомился с жилищными условиями О.Г. в г. Санкт-Петербурге. Было установлено, что квартира находится в очень хорошем состоянии, вся мебель и бытовая техника были новыми и что у девочки имелась отдельная комната — просторная, чистая и опрятная.

42. С 2010 года по июль 2011 года первый заявитель не обращался в орган опеки и попечительства для организации его встреч со вторым заявителем.

 43. В феврале 2012 года первый заявитель вновь обратился в орган опеки и попечительства с целью организации его встречи со вторым заявителем в марте 2012 года. Он ссылался на решение районного суда Праги-4 от 2 июня 2011 года. Тем не менее, его запрос был отклонен по причине отсутствия постановления российского суда, обязывающего орган опеки и попечительства организовать встречи между первым и вторым заявителями.

2. Участие аппарата Уполномоченного по правам ребенка

(a) В г. Санкт-Петербурге

44. Более двенадцати раз первый заявитель обращался к Уполномоченному по правам ребенка в г. Санкт-Петербурге за помощью в установлении контакта с его дочерью и поддержкой в получении визы.

45. В ответ на запросы первого заявителя Уполномоченный пыталась примирить первого заявителя и О.Г. В частности, в ходе его посещения России с 23 сентября по 4 октября 2010 года первый заявитель останавливался в квартире О.Г. и имел возможность контакта со своей дочерью. Тем не менее, позже первый заявитель и О.Г. поссорились. О.Г. утверждала, что первый заявитель жестоко обращался с ребенком, и что она не допустит контакта между первым заявителем и ребенком в интересах ребенка. Уполномоченный разъяснил О.Г. положения Семейного кодекса о праве родителя, проживающего отдельно от ребенка, на контакт с ребенком. Тем не менее, О.Г. утверждала, что она рассматривала данную ситуацию в качестве исключительно частного семейного вопроса. По ее мнению, широкое освещение дела в средствах массовой информации, инициированное первым заявителем, и участие определенных официальных органов противоречило принципам неприкосновенности частной и семейной жизни. Она также заявила, что ребенок не желает общаться с первым заявителем. С мая 2011 года Уполномоченный по правам человека в г. Санкт-Петербурге утратил все контакты с О.Г. Информация о втором заявителе была размещена на веб-сайте Уполномоченного (www.spbdeti.org) в разделе «пропавший ребенок».

46. Что касается вопроса поддержки при получении первым заявителем визы, Уполномоченный обратился в представительство российского Министерства иностранных дел в г. Санкт-Петербурге, где ему пояснили, что первый заявитель мог обратиться в органы здравоохранения и социального обеспечения с целью получения приглашения, необходимого для получения российской визы.

47. В своем письме от 23 августа 2013 года первый заявитель выразил свою благодарность Уполномоченному по правам ребенка в г. Санкт-Петербурге за ее активное участие в защите прав второго заявителя.

(b) В Вологодской области

48. 24 октября 2012 года первый заявитель подал Уполномоченному по правам ребенка в Вологодской области запрос о помощи в установлении контакта с его дочерью.

49. 21 ноября 2012 года Уполномоченный посетил Нюксеницу, где предположительно проживала О.Г. Тем не менее, информация о пребывании О.Г. и второго заявителя в Нюксенице не подтвердилась. Первому заявителю сообщили об этом соответствующим образом.

50. 7 декабря 2012 года первый заявитель обратился к Уполномоченному по правам ребенка в Вологодской области с просьбой проверить деятельность комиссии по делам несовершеннолетних Нюксенского муниципального района по причине небрежного отношения сотрудников комиссии к вопросу об установлении его контакта с дочерью.

51. 29 декабря 2012 года первому заявителю сообщили, что его просьба находится вне компетенции Уполномоченного и что он может обратиться в прокуратуру или в суд.

52. 11 апреля 2013 года первый заявитель вновь обратился к Уполномоченному по правам ребенка в Вологодской области с просьбой оказать ему помощь в установлении местопребывания его дочери.

53. 29 апреля 2013 года первому заявителю сообщили, что его ребенок не обучался ни в одной из школ Нюксенского муниципального района и не проживал там.

(c) Уполномоченный по правам ребенка при Президенте Российской Федерации

54. 25 ноября 2009 года и 29 июля 2010 года Министерство труда и социальных вопросов Чехии обратилось к Уполномоченному по правам ребенка при Президенте Российской Федерации за помощью в защите права второго заявителя на общение с обоими родителями. Так как на тот момент О.Г. проживала с ребенком в г. Санкт-Петербурге, заявления были переданы Уполномоченному по правам ребенка в г. Санкт-Петербурге.

55. 21 марта 2011 года и 28 ноября 2011 года Уполномоченный по правам ребенка при Президенте РФ провел консультативные встречи с Чрезвычайным и полномочным послом Чешской Республики в Российской Федерации и активно сотрудничал с чешским посольством по данному вопросу. Поддерживались регулярные контакты с российским Министерством иностранных дел и органом опеки и попечительства местной администрации внутригородского муниципального образования г. Санкт-Петербурга, муниципальный округ Пороховые.

56. В то время, 25 июля 2011 года и 3 сентября 2012 года, первый заявитель сам обратился к Уполномоченному по правам ребенка при Президенте Российской Федерации. Поддерживались регулярные контакты с первым заявителем посредством телефона и электронной почты.

57. В результате работы, проведенной Уполномоченным по правам ребенка при Президенте и Уполномоченными по правам ребенка в г. Санкт-Петербурге и Вологодской области, 28 февраля 2013 года первому заявителю был дан ответ. Ему сообщили о законных способах защитить его право на общение со своей дочерью, применимых к его ситуации. В частности, ему сказали, что он может подать в российские суды иск об определении порядка общения с дочерью. Эта рекомендация была дана в связи с неоднократными заверениями первого заявителя о том, что он не добивался принудительного исполнения решения районного суда Праги-4 от 2 июня 2011 года, так как он понимал, что после такого продолжительного — в сравнении с продолжительностью жизни ребенка — периода времени исполнение указанного постановления может причинить вред его дочери и ее интересам. В то же время первый заявитель неоднократно указывал, что желает установить регулярный контакт с дочерью и получать информацию о ее жизни. Тем не менее, первый заявитель не последовал вышеупомянутой рекомендации.

3. Участие прокуратуры и полиции

 SEQ level0 \*arabic 58. 2 ноября 2011 года первый заявитель сообщил в прокуратуру Красногвардейского района г. Санкт-Петербурга о том, что О.Г. отказала ему в общении с дочерью, вторым заявителем.

 SEQ level0 \*arabic 59. Участковый сходил по адресу зарегистрированного места жительства О.Г. в г. Санкт-Петербурге и обнаружил, что она по этому адресу не проживала. Соседи не знали о местонахождении О.Г. Повестки о вызове О.Г. в местное отделение полиции были возвращены невостребованными по истечении срока хранения.

60. 22 декабря 2011 года первый заявитель обратился в полицию с просьбой разыскать О.Г. в отсутствие информации о ней и втором заявителе с 30 мая 2011 года. Дело было передано в следственный отдел по Красногвардейскому главному следственному управлению Следственного комитета Российской Федерации по Санкт-Петербургу.

61. Следователь следственного отдела по Красногвардейскому главному следственному управлению Следственного комитета Российской Федерации по Санкт-Петербургу смог дозвониться до матери О.Г., Г.К., по мобильному телефону. Последняя указала, что поддерживала контакт с О.Г., но отказалась сообщить местонахождение О.Г.

62. 11 января 2012 года следователь получил по факсу сообщение от О.Г., в котором она подтвердила, что проживает по зарегистрированному месту жительства со вторым заявителем, и подтвердила отказ от контакта с первым заявителем.

63. В тот же день следователь отказал в возбуждении уголовного дела в отношении исчезновения О.Г. и второго заявителя.

 SEQ level0 \*arabic 64. 22 марта 2012 года инспектор по делам несовершеннолетних местного отделения полиции пришел по зарегистрированному адресу О.Г. в г. Санкт-Петербурге, но никто не открыл ему дверь. Сосед О.Г., Ш., указал, что в квартире О.Г. никто не живет с июня 2011 года.

65. 26 марта 2012 года заместитель прокурора Красногвардейского района отменил постановление от 11 января 2012 года и вернул дело следователю с указаниями провести дополнительную проверку с целью установления местонахождения О.Г. и второго заявителя.

66. 3 апреля 2012 года и 26 мая 2013 года следователь вновь отказывал в возбуждении уголовного дела по факту исчезновении О.Г. и второго заявителя. Эти постановления впоследствии были отменены заместителем прокурора Красногвардейского района и были даны указания о проведении дополнительных проверок.

67. Дополнительные проверки показали, что О.Г. не получала направленную ей корреспонденцию. Они также показали, что второй заявитель не посещала детский сад с 6 июня 2011 года, и последний раз она была на приеме в здравоохранительном учреждении 22 июня и 6 сентября 2011 года.

68. В соответствии с информацией, предоставленной комиссией по делам несовершеннолетних и защите их прав при администрации Красногвардейского района, с конца мая 2011 года О.Г. скрывала второго заявителя от ее отца, первого заявителя; она не открывала дверь и игнорировала повестки в суд.

69. Прокуратура Красногвардейского района рассмотрела возможность возбуждения административного производства в отношении О.Г. в соответствии с пунктом 2 статьи 5.35 Кодекса об административных правонарушениях. Тем не менее, невозможность установить местонахождение О.Г. привела к невозможности вручения ей повесток, получения ее объяснений и вручения ей протокола об административном правонарушении.

70. Органы прокуратуры также провели проверку в предполагаемом месте жительства О.Г. в Нюксенице Вологодской области. Было установлено, что О.Г. и второй заявитель не проживали там.

71. 21 декабря 2012 года прокурор Нюксенского района допросил мать О.Г. — Г.К. Последняя указала, что О.Г. проживала и работала в Нюксенице с июня по август 2012 года, но дальнейшее местонахождение О.Г. ей было неизвестно. Г.К. также указала, что первый заявитель не оказывал О.Г. финансовую поддержку, что он прибыл в Нюксеницу летом 2012 года и отправил 4 000 российских рублей по месту жительства О.Г. в г. Санкт-Петербурге, хотя он знал, что в это время О.Г. проживала и работала в Нюксенице.

72. Было установлено, что в 2012 году второй заявитель была зачислена для обучения в первом классе школы № 277 Кировского района г. Санкт-Петербурга по программе дистанционного обучения. Когда О.Г. подписала контракт со школой, она указала адрес в г. Санкт-Петербурге.

73. 31 января и 13 мая 2013 года участковый снова безуспешно посетил вышеупомянутый адрес в г. Санкт-Петербурге.

74. В августе 2013 года О.Г. авторизовалась на школьном образовательном веб-сайте, что предполагало, что ребенок приступил к программе обучения для второго класса.

75. К настоящему времени местонахождение О.Г. и второго заявителя остается неизвестным.

4. Сотрудничество Министерства юстиции Российской Федерации и чешских органов власти

76. 30 декабря 2008 года Министерство юстиции Российской Федерации получило от Министерства юстиции Чешской Республики судебные распоряжения, вынесенные районным судом Праги-4, о проверке условий проживания О.Г. и проведении определенных процессуальных действий.

77. 26 января и 27 января 2009 года, соответственно, в соответствии с Двусторонним договором между Чехословацкой Социалистической Республикой и Союзом Советских Социалистических Республик о правовой помощи, указанные судебные распоряжения были переданы в Управление Министерства юстиции Российской Федерации по Северо-Западному федеральному округу.

78. 16 марта и 30 апреля 2009 были отправлены напоминания в Управление Министерства юстиции Российской Федерации по Северо‑Западному федеральному округу.

79. По словам указанного департамента, исполнение постановлений было затруднено непредоставлением судом правильного адреса О.Г.

80. 31 июля 2009 года Министерство юстиции Российской Федерации передало Министерству юстиции Чешской Республики документы об исполнении распоряжений районного суда Праги-4.

81. 29 октября 2010 года и 12 ноября 2010 года Министерство юстиции Российской Федерации получило от Министерства юстиции Чешской Республики еще одно распоряжение, вынесенное районным судом Праги-4 о принятии определенных процессуальных мер в отношении О.Г., и запрос о предоставлении судебных документов в отношении О.Г.

82. 11 ноября и 23 ноября 2010 года, соответственно, указанные судебное распоряжение и запрос о предоставлении документов были переданы в Управление Министерства юстиции Российской Федерации по Северо‑Западному федеральному округу.

83. 12 мая 2011 года Министерство юстиции Российской Федерации сообщило Министерству юстиции Чешской Республики, что исполнение распоряжений районного суда Праги-4 невозможно.

84. После получения ноты от Посольства Чешской Республики, направленной Министерству иностранных дел России, 29 марта 2012 года Министерство юстиции Российской Федерации направило в Управление Министерства юстиции Российской Федерации по Северо-Западному федеральному округу судебное распоряжение, вынесенное районным судом Праги-4 о предоставлении судебных документов в отношении О.Г.

85. 31 июля 2012 года Министерство юстиции Российской Федерации передало Министерству иностранных дел Российской Федерации документы, подтверждающие невозможность выполнения судебного распоряжения.

86. После получения ноты от Посольства Чешской Республики, 22 ноября 2012 года Министерство юстиции Российской Федерации вновь направило в Управление Министерства юстиции Российской Федерации по Северо-Западному федеральному округу судебное распоряжение, вынесенное районным судом Праги-4 о предоставлении судебных документов в отношении О.Г.

Г. Ходатайство заявителя в соответствии со статьей 21 Гаагской конвенции о гражданско-правовых аспектах международного похищения детей 1980 года

 SEQ level0 \*arabic 87. 1 июня 2012 года, в первый день принятия Чешской Республикой присоединения России к Гаагской конвенции о гражданско-правовых аспектах международного похищения детей 1980 г., первый заявитель подал запрос в соответствии со статьей 21 Конвенции об обеспечении эффективного осуществления «прав доступа» в отношении его дочери, второго заявителя.

 SEQ level0 \*arabic 88. 21 августа 2012 года Служба правовой защиты детей («чешский центральный орган») сообщила Министерству образования и науки России («российский центральный орган») о том, что заявитель определил местонахождение О.Г. в Вологодской области. Однако, он не видел свою дочь.

89. Так как российский центральный орган не ответил на вышеупомянутые письма, 1 октября 2012 года ему было направлено напоминание.

90. 1 ноября 2012 года по запросу чешского центрального органа Посол Чешской Республики в г. Москве направил письмо российскому центральному органу.

91. 5 марта 2013 года российский центральный орган ответил, что установить место проживания О.Г. и второго заявителя невозможно.

92. Тогда же, 12 декабря 2012 года и 27 марта 2013 года чешский центральный орган обращался по данному вопросу к Уполномоченному по правам ребенка при Президенте Российской Федерации. Чешский центральный орган до сих пор не получил ответа.

93. 21 мая и 6 сентября 2013 года чешский центральный орган направил дополнительные письма российскому центральному органу. Ответа не последовало. Еще одно напоминание было направлено 13 декабря 2013 года.

94. 11 ноября 2013 года чешский центральный орган направил письмо Генеральному Секретарю Гаагской конференции по частному праву, попросив помощи в обеспечении эффективного сотрудничества между чешским и российским центральными органами.

II. ПРИМЕНИМОЕ НАЦИОНАЛЬНОЕ И МЕЖДУНАРОДНОЕ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВО

A. Гаагская конвенция о гражданско-правовых аспектах международного похищения детей от 25 октября 1980 г.

 SEQ level0 \*arabic 95. Гаагская конвенция о гражданско-правовых аспектах международного похищения детей от 25 октября 1980 года (далее — «Гаагская конвенция») вступила в силу в отношении Чешской Республики 1 марта 1998 года, и в отношении России — 1 октября 2011 года. 1 июня 2012 года Чешская Республика приняла присоединение России к Конвенции. Соответствующие положения Гаагской Конвенции 1980 года см. в постановлении Большой Палаты по делу «Х. против Латвии» (X v. Latvia), жалоба № 27853/09, пункт 34, ECHR 2013.

96. В контексте настоящего дела приведена отсылка к следующим положениям Гаагской конвенции:

Статья 3

«Перемещение или удержание ребенка рассматриваются как незаконные, если:

а) они осуществляются с нарушением прав опеки, которыми были наделены какое-либо лицо, учреждение или иная организация, совместно или индивидуально, в соответствии с законодательством государства, в котором ребенок постоянно проживал до его перемещения или удержания; и

b) во время перемещения или удержания эти права фактически осуществлялись, совместно или индивидуально, или осуществлялись бы, если бы не произошло перемещение или удержание.

Права опеки, упомянутые в пункте а), могут возникнуть, в частности, в соответствии с законом, либо на основании судебного или административного решения, либо на основании соглашения, влекущего юридические последствия по законодательству этого государства».

Статья 21

Заявление о принятии мер по организации или обеспечению эффективного осуществления прав доступа может быть представлено в Центральные органы 
Договаривающихся государств таким же образом, как и заявление о возвращении ребенка.

Центральные органы связаны обязательствами по сотрудничеству, которые изложены в статье 7, с целью содействовать мирному осуществлению прав доступа и выполнению всех условий, от которых зависит осуществление этих прав. Центральные органы предпринимают меры для устранения, насколько возможно, всех препятствий для осуществления таких прав.

Центральные органы, непосредственно или через посредников, могут инициировать или способствовать возбуждению процедур с целью организации или защиты этих прав и обеспечения соблюдения условий, от которых может зависеть осуществление этих прав».

Статья 35

«Настоящая Конвенция применяется между Договаривающимися государствами только в отношении незаконных перемещений или удержаний, 
которые имели место после ее вступления в силу в этих государствах.

...»

Б. Международная конвенция о правах ребенка от 20 ноября 1989 года

97. Конвенция о правах ребенка 1989 года была ратифицирована Россией и Чешской Республикой. Соответствующие положения Конвенции о правах ребенка 1989 года приведены в постановлении Европейского Суда по делу «X против Латвии», упомянутом выше, пункты 37‑39; и в постановлении по делу «Мумоссо и Вашингтон против Франции» (Maumousseau and Washington v. France), жалоба № 39388/05, пункт 44, 6 декабря 2007 г..

C. Двусторонний договор от 12 августа 1982 года между Союзом Советских Социалистических Республик и Чехословацкой Социалистической Республикой о правовой помощи и правовых отношениях по гражданским, семейным и уголовным делам

98. Соответствующие положения Двустороннего соглашения гласят следующее:

Статья 9

«Вручение документов удостоверяется подтверждением, подписанным лицом, которому вручен документ, и скрепленным официальной печатью учреждения, указанием даты вручения и подписью работника учреждения, вручающего документ, или выданным этим учреждением подтверждением, в котором должны быть указаны способ, место и время вручения».

Статья 10

«1. Договаривающиеся Стороны имеют право вручать документы собственным гражданам через свои дипломатические представительства или консульские учреждения...»

Статья 18

В случае возбуждения производства по делу между теми же сторонами и по тому же правовому спору в судах обеих Договаривающихся Сторон, ... суд, который возбудил дело, позднее прекращает его».

Статья 25

«Если один из супругов является гражданином одной Договаривающейся Стороны, а второй — другой Договаривающейся Стороны и один из них проживает на территории одной, а второй — на территории другой Договаривающейся Стороны, то их личные и имущественные правоотношения определяются законодательством Договаривающейся Стороны, на территории которой они имели свое последнее совместное местожительство».

Статья 30

«1. Правоотношения родителей и детей определяются в соответствии с законодательством Договаривающейся Стороны, на территории которой ребенок постоянно проживает...»

Статья 55

«1. Ходатайство о разрешении принудительного исполнения решения подается в суд, который вынес решение по делу в первой инстанции. Этот суд препровождает ходатайство в порядке, предусмотренном в статье 3, суду, компетентному вынести решение по ходатайству. Если лицо, ходатайствующее о разрешении принудительного исполнения решения, имеет местожительство или местопребывание на территории Договаривающейся Стороны, где решение подлежит исполнению, ходатайство может быть подано и непосредственно компетентному суду этой Договаривающейся Стороны...»

Статья 60

В признании предусмотренных статьей 54 решений и в разрешении принудительного исполнения может быть отказано:

...

c) если лицо, возбудившее ходатайство, или ответчик не принимали участия в процессе вследствие того, что ему или его уполномоченному не был своевременно и надлежащим образом вручен вызов в суд, или же вследствие того, что вызов был осуществлен только путем публичного объявления или способом, отклоняющимся от положений настоящего Двустороннего соглашения...»

D. Применимое национальное законодательство

1. Конституция

99. Соответствующие положения Конституции гласят следующее:

Статья 15

«1. Конституция Российской Федерации имеет высшую юридическую силу, прямое действие и применяется на всей территории Российской Федерации. Законы и иные правовые акты, принимаемые в Российской Федерации, не должны противоречить Конституции...

4. Общепризнанные принципы и нормы международного права и международные договоры Российской Федерации являются составной частью ее правовой системы. Если международным договором Российской Федерации установлены иные правила, чем предусмотренные законом, то применяются правила международного договора».

Статья 17

«1. Права и свободы людей и граждан, соответствующие общепризнанным принципам и нормам международного права, признаны и гарантированы Российской Федерацией и в соответствии с настоящей Конституцией...

3. Осуществление прав и свобод человека и гражданина не должно нарушать права и свободы других лиц».

Статья 19

«1. Все равны перед законом и судом.

2. Государство гарантирует равенство прав и свобод человека и гражданина независимо от пола, расы, национальности, языка, происхождения, имущественного и должностного положения, места жительства, отношения к религии, убеждений, принадлежности к общественным объединениям, а также других обстоятельств. Любое ограничение прав человека граждан на социальных, расовых, национальных, языковых или религиозных основаниях запрещено...».

Статья 38

«1. Материнство и детство, семья находятся под защитой государства.

2. Забота о детях, их воспитание - равное право и обязанность родителей...»

Статья 62

«1. Гражданин Российской Федерации может иметь гражданство иностранного государства (двойное гражданство) в соответствии с федеральным законом или международным договором Российской Федерации...»

2. Гражданский процессуальный кодекс Российской Федерации

100. Признание и исполнение постановлений иностранных судов регулируется главой 45 Кодекса.

101. Кодекс предусматривает, что постановления иностранных судов должны быть признаны и исполнены в Российской Федерации, если это предусмотрено международным договором, стороной которого является Российской Федерации. Постановление иностранного суда может быть представлено для принудительного исполнения в течение трех лет с даты его вступления в силу (части 1 и 3 статьи 409).

102. Суд по месту проживания или пребывания должника в Российской Федерации обладает территориальной юрисдикцией для рассмотрения ходатайства о принудительном исполнении постановления иностранного суда. Если должник не имеет места проживания или пребывания в Российской Федерации, или если место его пребывания неизвестно, юрисдикцией обладает суд по месту нахождения его имущества (статья 410).

103. Соответствующее ходатайство должно быть рассмотрено на открытом суде и должник должен быть уведомлен о месте и основании рассмотрения такого запроса. Неявка должника без уважительных причин не препятствует рассмотрению запроса судом. Суд имеет право удовлетворить ходатайство о принудительном исполнении постановления иностранного суда или отклонить его, выслушав ответчика и рассмотрев доказательства. В случае сомнений при рассмотрении ходатайства суд имеет право потребовать объяснения от лица, его подавшего, и имеет право также допросить ответчика по существу ходатайства, и, в случае необходимости, потребовать объяснений от иностранного суда, вынесшего рассматриваемое постановление (части 3, 4 и 6 статьи 411).

104. Суд имеет право отклонить ходатайствоо принудительном исполнении постановления иностранного суда, если, в числе других причин, сторона, в отношении которой было вынесено решение, была лишена возможности принять участие в судебных разбирательствах по причине несвоевременного и ненадлежащего уведомления о времени и месте слушания (часть 1(2) статьи 412).

3. Семейный кодекс Российской Федерации

105. В соответствии с Семейным кодексом ребенок имеет право на общение с обоими родителями, дедушкой, бабушкой, братьями, сестрами и другими родственниками. Расторжение брака родителей или раздельное проживание родителей не влияют на права ребенка. В случае раздельного проживания родителей ребенок имеет право на общение с каждым из них (часть 1 статьи 55).

106. Ребенок имеет право на защиту своих прав и законных интересов. Защита прав и законных интересов ребенка осуществляется родителями, а в случаях, предусмотренных настоящим Кодексом, органом опеки и попечительства, прокурором и судом (часть 1 статьи 56).

107. Кодекс предусматривает, что родители пользуются равными правами и обязанностями в отношении их детей (часть 1 статьи 61).

108. Осуществление родительских прав не должно противоречить интересам ребенка. Обеспечение интересов детей должно быть предметом основной заботы их родителей. Родители, осуществляющие родительские права в ущерб правам и интересам детей, несут ответственность в установленном законом порядке (часть 1 статьи 65).

109. Родитель, проживающий отдельно от ребенка, имеет право на общение с ребенком и участие в его воспитании. Родитель, с которым проживает ребенок, не должен препятствовать общению ребенка с другим родителем, если такое общение не причиняет вред физическому и психическому здоровью ребенка, его нравственному развитию (часть 1 статьи 66).

110. Родители вправе заключить в письменной форме соглашение о порядке осуществления родительских прав родителем, проживающим отдельно от ребенка. Если родители не могут прийти к соглашению, соответствующий спор подлежит решению в суде с участием органом опеки и попечительства, по иску, поданному родителями (или одним из них). В случае несоблюдения решения суда, меры, предусмотренные гражданским процессуальным законодательством, применяются к родителю, виновному в таком несоблюдении. В случае систематического неисполнения решения суда, суд имеет право, в соответствии с иском родителя, проживающего отдельно от ребенка, вынести решение о помещении ребенка под его/ее опеку, на основании интересов ребенка и принимая во внимание мнение ребенка (части 2-3 статьи 66).

111. Родитель, проживающий отдельно от ребенка, имеет право на получение информации о своем ребенке из воспитательных учреждений, медицинских организаций, учреждений социальной защиты населения и аналогичных организаций. В предоставлении информации может быть отказано только в случае наличия угрозы для жизни и здоровья ребенка со стороны родителя. Отказ в предоставлении информации может быть оспорен в суде (часть 4 статьи 66).

112. Родители вправе требовать возврата ребенка от любого лица, удерживающего его у себя не на основании закона или не на основании судебного решения. В случае возникновения спора родители вправе обратиться в суд за защитой своих прав (часть 1 статьи 68).

113. Постановления по делам, включающим вопрос воспитания детей, исполняются службой судебных приставов в соответствии с процедурой, определенной гражданским процессуальным законодательством. Если родитель (или другое лицо, на попечении которого находится ребенок) препятствует исполнению судебного решения, к нему применяются меры, предусмотренные гражданским процессуальным законодательством (часть 1 статьи 79).

114. Если принудительное исполнение решения предполагает отобрание ребенка и передачу его под опеку другого лица, обязательно участие органа опеки и попечительства и лица (лица), под опеку которого (которых) помещен ребенок. При необходимости также привлекаются представители органов внутренних дел (часть 2 статьи 79).

4. Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях, действующий с 4 мая 2011 года

115. Нарушение родителями или иными законными представителями несовершеннолетних прав и интересов несовершеннолетних, выразившееся в лишении их права на общение с родителями или близкими родственниками, если такое общение не противоречит интересам детей, в намеренном сокрытии места нахождения детей помимо их воли, в неисполнении судебного решения об определении места жительства детей влечет наложение административного штрафа в размере от двух тысяч до трех тысяч рублей (пункт 2 статьи 5.35).

ПРАВО

I. ПРЕДПОЛАГАЕМОЕ НАРУШЕНИЕ СТАТЬИ 8 КОНВЕНЦИИ

116. Первый заявитель жаловался от своего имени и от имени второго заявителя на нарушение их права на уважение их семейной жизни, выразившееся в том, что российские органы власти не «приняли мер» и не оказали ему помощь в воссоединении с ребенком. Он ссылался на положения статьи 8 Конвенции, соответствующая часть которой гласит следующее:

«1. Каждый имеет право на уважение его личной и семейной жизни...

2. Не допускается вмешательство со стороны публичных властей в осуществление этого права, за исключением случаев, когда такое вмешательство предусмотрено законом и необходимо в демократическом обществе в интересах национальной безопасности и общественного порядка, экономического благосостояния страны, в целях предотвращения беспорядков или преступлений, для охраны здоровья или нравственности или защиты прав и свобод других лиц».

А. Приемлемость

1. Несовместимость ratione personae

117. Власти утверждали, что так как первый заявитель жаловался от имени своей дочери, жалоба является несовместимой с Конвенцией ratione personae. Власти указали, в частности, что ребенок, которому теперь девять лет, проживал со своим отцом, первым заявителем, в течение трех лет, что отец ребенка не выплачивал алименты для поддержки ребенка, и что ребенок не подтвердил каким-либо образом свое намерение выступать в качестве заявителя в Европейском Суде.

118. Суд повторяет, что объект и цель Конвенции как инструмента защиты отдельных лиц требует, чтобы ее положения, процессуальные и материальные, толковались и применялись таким образом, чтобы ее гарантии были реальными и эффективными. В данном контексте положение детей в соответствии со статьей 34 требует осмотрительного рассмотрения, так как дети, как правило, при представлении своих требований и интересов должны полагаться на других лиц и не могут в силу своего возраста и дееспособности разрешать принятие каких-либо действий от их имени в любом реальном смысле. Следует избегать ограничительного или технического подхода в данной области, и основное усмотрение в таких делах состоит в том, что любые серьезные вопросы в отношении соблюдения прав ребенка подлежат рассмотрению (см. решение от 31 августа 2004 года по делу «C. и D. против Соединенного Королевства» (C. and D. v. the United Kingdom), жалоба № 34407/02, цитирующее постановление Большой Палаты по делу «Скоззари и Гиунта против Италии» (Scozzari and Giunta v. Italy), жалобы №№ 39221/98 и 41963/98, пункт 138, ЕСПЧ 2000‑VIII, и решение от 11 декабря 2001 года по делу «P., C., и S. против Соединенного Королевства» (P.,C. and S. v. the United Kingdom), жалоба № 56547/00).

119. Следует напомнить, что в делах, возникающих в результате споров между родителями, родитель, имеющий право на опеку, осуществляет защиту интересов ребенка (см. постановления по делам «Z. против Словении» ( Z. v. Slovenia), жалоба № 43155/05, пункт 115, 30 ноября 2010 года, и «Эберхард и М. против Словении» (Eberhard and M. v. Slovenia), жалобы №№ 8673/05 и 9733/05, пункт 88, 1 декабря 2009 года, с дальнейшими ссылками).

120. В настоящем деле, хотя второй заявитель проживала с матерью, О.Г., с апреля 2008 года, не было вынесено официального решения о проживании ребенка с О.Г.. Напротив, в июле 2008 года первый заявитель получил право на временное проживание и в июне 2011 года — постоянное проживание с ним второго заявителя, и продолжает оставаться родителем, осуществляющим опеку.

121. В таких обстоятельствах Суд считает, что первый заявитель имеет право выступать в интересах своей дочери. Следовательно, возражение Властей должно быть отклонено.

2. Исчерпание внутригосударственных средств правовой защиты

122. Власти возразили, что первый заявитель не подал «кассационную жалобу» в соответствии с изменениями, внесенными в Раздел IV Гражданского процессуального кодекса (новая глава 41 «Процедура рассмотрения кассационной жалобы»), в отношении решения от 9 октября 2012 года и апелляционного определения от 3 декабря 2012 года (см. пункты 34 и 36 выше) и, следовательно, не исчерпал внутригосударственные средства правовой защиты.

123. Суд еще не рассматривал, может ли новая процедура рассмотрения кассационной жалобы считаться «эффективным» внутригосударственным средством правовой защиты, которое заявитель должен был использовать для целей «исчерпания». Но даже допуская, что она может являться таковым, Суд отмечает, что 16 сентября 2013 года, до завершения судебных разбирательств в Суде, заявитель обращался к этому средству правовой защиты (см. пункт 37 выше). Следовательно, довод Властей должен быть отклонен.

3. Вывод

124. Суд считает, что данная жалоба не является явно необоснованной по смыслу подпункта "a" пункта 3 статьи 35 Конвенции. Кроме того, Суд отмечает, что она не является неприемлемой по каким-либо иным основаниям. Следовательно, она должна быть признана приемлемой.

Б. Существо жалобы

1. Замечания сторон

(a) Государство-ответчик

125. Власти признали, что имело место вмешательство в право заявителей на уважение их семейной жизни, и в частности, право ребенка на общение с его отцом и право отца на участие в воспитании ребенка. Тем не менее, они утверждали, что такое вмешательство имело место не в результате действий или бездействия российских органов власти, а по причине различных обстоятельств. В числе таких обстоятельств Власти упомянули нежелание матери ребенка сообщить отцу местонахождение ребенка; невозможность российских судов рассмотреть спор между родителями в свете того факта, что рассмотрение того же спора еще не было завершено чешскими судами; несвоевременные временные меры, принятые чешским судом после того, как ребенок покинул Чешскую Республику; невозможность исполнения временных мер в России в соответствии с применимым законодательством; тот факт, что вопрос о месте жительства ребенка был решен в нарушение права матери на участие в соответствующих судебных разбирательствах, и предполагаемая невозможность принудительного исполнения постановления чешского суда в России.

126. Чешский суд не смог установить справедливый баланс между необходимостью возвращения ребенка в Чешскую Республику и интересами ребенка. В частности, районный суд Праги-4 не учел возможные последствия возврата ребенка в Чешскую Республику и то, будет ли она способна общаться со своей матерью после возвращения или будет ли она способна общаться на русском языке. Чешский суд также не учел тот факт, что ребенок проживал в Чешской Республике лишь три года в самом раннем детстве, и проживал в России уже в течение более пяти лет, говорил на русском языке и посещал детский сад. Следовательно, российские органы власти не могли нести ответственность за неисполнение решения, которое не учитывало интересы ребенка.

127. Власти также указали, что запрос первого заявителя о признании и принудительном исполнении решения районного суда Праги-4 от 2 июня 2011 года, определяющего место жительства второго заявителя с ним, был отклонен российскими судами по той причине, что О.Г., мать второго заявителя, не была надлежащим образом уведомлена о соответствующих судебных разбирательствах и следовательно, была лишена возможности принять в них участие, в нарушение принципа равенства сторон. Соответствующие решения внутригосударственных судов преследовали законную цель и являлись необходимыми в демократическом обществе, в частности, по той причине, что передача второго заявителя отцу нарушила бы право О.Г. на уважение ее семейной жизни и не соблюдала бы «наилучшие интересы ребенка». В свете вышесказанного, решение от 2 июня 2011 года не могло быть исполнено в России.

128. При этом Власти заверили Суд в том, что запросы первого заявителя, поданные в различные компетентные органы в России в отношении его общения с дочерью, вторым заявителем, были рассмотрены компетентными органами России своевременно, что обеспечивало его право на уважение его семейной жизни. В частности, компетентные органы приняли все необходимые меры для установления местонахождения второго заявителя и О.Г. и для урегулирования, насколько это позволяла их компетенция, спора в отношении воспитания второго заявителя.

129. Власти признали, что хотя имелись достаточные основания для возбуждения административного производства против О.Г. в соответствии с пунктом 2 статьи 5.35 Кодекса об административных правонарушениях в связи с нарушением прав и интересов ее дочери посредством вмешательства в право последней на общение с ее отцом и препятствования осуществлению отцом его родительских прав, внутригосударственные органы не имели практической возможности сделать это. Они заверили Суд в том, что внутригосударственные органы власти, под надзором прокуратуры г. Санкт-Петербурга, продолжали принимать дополнительные меры для установления местонахождения О.Г. и второго заявителя. Соответственно, по настоящему делу не было допущено нарушение статьи 8 Конвенции.

130. В своих замечаниях в отношении заявлений третьих лиц, Власти указали, что в соответствии со статьей 35 Гаагской конвенции, Гаагская конвенция являлась применимой между Договаривающимися государствами только к незаконным перемещениям или удержаниям, имевшим место после вступления конвенции в силу в таких государствах. Следовательно, так как Российская Федерация присоединилась к Конвенции только в 2011 году, Конвенция не может быть применена к событиям, имевшим место в 2008 году, когда О.Г. покинула Чешскую Республику. Иной вывод, по мнению Властей, привел бы к нарушению суверенитета Российской Федерации.

131. В настоящем деле не имело место «похищение» как таковое. Российская виза для второго заявителя была выдана консульским отделом российского посольства в Праге в полном соответствии с российским законодательством, которое не требовало согласия второго родителя. Предоставление временного разрешения на жительство и впоследствии российского гражданства второму заявителю также было осуществлено в полном соответствии с российским законодательством.

132. Власти также указали, что чешским властям несколько раз была разъяснена позиция российских властей по настоящему делу. Суть этой позиции состоит в том, что в сложном семейном международном споре, таком как спор в настоящем деле, если достижение обоюдной договоренности между родителями невозможно, справедливое правовое решение должно быть вынесено независимым судом, в соответствии с законом и с надлежащим соблюдением интересов соответствующих сторон. Также они посчитали, что попытки Чешской Республики повлиять на дело с административной или политической точки зрения и вынесение спора в области семейного права на уровень межгосударственных отношений являлись неприемлемыми. Власти также подтвердили, что дипломатический диалог с чешскими органами власти все еще продолжается.

133. Что касается вопроса предоставления документов О.Г., Власти указали, что российские органы власти исполнили все свои обязательства в соответствии с Гаагской конвенцией 1965 года и Двусторонним договором о правовой помощи 1982 года. Они подчеркнули, что положения указанных документов предусматривали добровольное получение документов и отсутствие санкций в отношении получателя в случае отказа от получения соответствующих документов. Таким образом, российский суд не мог вручить документы О.Г. принудительно.

(b) Первый заявитель

134. Первый заявитель настаивал на своих жалобах. По его мнению, Гаагская конвенция была применима к обстоятельствам настоящего дела.

135. Он указал, что положения российского законодательства, регулирующие процедуру получения гражданства иностранными детьми без согласия второго родителя, имели последствия в виде легализации похищения второго заявителя ее матерью, О.Г.

 SEQ level0 \*arabic 136. Что касается отказа российского суда от признания окончательного решения об определении места жительства ребенка, вынесенного в его пользу 2 июня 2011 года, первый заявитель указал, что О.Г. не была лишена возможности принять участие в соответствующих судебных разбирательствах. Чешский суд исчерпал свои возможности по надлежащему уведомлению О.Г. о месте и времени слушания. Напротив, российские компетентные органы, от которых требовалось исполнение распоряжений чешского суда, не исполнили свои обязательства по вручению судебных документов О.Г. и по сообщению чешскому суду о результатах. Ответственность за отсутствие уведомления О.Г. о слушании 2 июня 2011 года, таким образом, в полной мере несут компетентные российские органы власти, а именно, российское Министерство юстиции, которое было обязано обеспечить правовую поддержку, в частности, посредством исполнения всех соответствующих указаний в соответствии с Двусторонним договором о правовой помощи 1982 года.

137. Первый заявитель также отметил, что 9 октября 2012 года, при рассмотрении его заявления о признании и исполнении решения от 2 июня 2011 года, Санкт-Петербургский городской суд посчитал возможным провести разбирательство в отсутствие О.Г., так как суд безуспешно принял исчерпывающие и достаточные меры для ее уведомления, и посчитал, что она злоупотребила своим правом. Следовательно, тот факт, что в аналогичных обстоятельствах районный суд Праги-4 рассмотрел дело в отсутствие О.Г. не может рассматриваться в качестве нарушения права О.Г. на справедливое судебное разбирательство (доступ к суду).

138. Учитывая отказ российского суда от признания решения от 2 июня 2011 года, последнее решение не могло быть исполнено. Таким образом, заявители не могли в законном порядке воссоединиться после их незаконного разделения и разрыва их семейных отношений. Российские власти продемонстрировали полное безразличие к родительским правам первого заявителя и правам обоих заявителей на защиту и сохранение их семейных отношений и сохранение регулярного общения друг с другом, что привело к нарушению их права в соответствии со статьей 8 Конвенции на уважение их семейной жизни.

139. Первый заявитель также подчеркнул, что компетентные российские органы власти не только не были в состоянии обеспечить осуществление им своего права на общение с дочерью с мая 2011 года, но также были не в состоянии установить ее местонахождение в течение почти трех лет.

140. В своих последующих замечаниях первый заявитель указал, что несмотря на утверждения Властей о невозможности установления местонахождения О.Г., имеется документально подтвержденное доказательство (не представленное Суду) контакта между различными компетентными российскими органами власти и О.Г.

(c) Власти Чешской Республики

141. Чешские власти указали, что, прежде всего, настоящее дело являлось необычайно сложным и широким в фактическом и правовом смысле, и что непросто его разрешить по причине чувствительности соответствующего вопроса.

142. Чешские власти посчитали, что принципы, развитые в прецедентной практике Суда в отношении исполнения государством-ответчиком своих обязательств в соответствии со статьей 8 Конвенции в случаях похищения ребенка в рамках значения Гаагской конвенции и подытоженные в постановлении от 6 ноября 2008 года по делу «Карлсон против Швейцарии» (Carlson v. Switzerland) (жалоба № 49492/06, пункт 69) могли быть применены к обстоятельствам настоящего дела per analogiam, так как ребенок был вывезен с территории Чешской Республики без согласия первого заявителя, до завершения судебных разбирательств об определении места жительства, инициированных в Чешской Республике.

143. Учитывая вышеупомянутые принципы, чешские Власти указали, что несмотря на объективно большое расстояние между местами их проживания, и даже несмотря на то, что встречи заявителей могли иметь место только в России, первый заявитель предпринимал активные и продолжающиеся попытки установить контакт с его дочерью. Тем не менее, О.Г. продемонстрировала незаинтересованность и не обеспечила возможность таких посещений. Наоборот, она создавала значительные препятствия. Сначала некоторые посещения имели место, хоть и нерегулярно, когда первый заявитель приехал в Россию. Тем не менее, с мая 2011 года первый заявитель не встречался со своей дочерью. О.Г. скрывала ребенка где-то в России.

144. С 2008 года первый заявитель добивался встречи со своей дочерью. Он подал огромное количество запросов и жалоб, написал множество писем и электронных писем. Он обращался к различным государственным органам и экспертам как в Чешской Республике, так и в России, к примеру, в службы по защите детей, суды различных уровней юрисдикции, полицию, к уполномоченным по правам ребенка, в различные департаменты министерств, к самим министрам и в посольства. Хотя некоторые из вышеупомянутых органов власти проявили заинтересованность в данном деле, их действия не имели позитивного практического результата и чешские власти также столкнулись с безразличием и негативным отношением к разрешению дела. На момент представления их позиции первый заявитель не имел сведений о местонахождении его дочери. Он регулярно приезжал в Россию, надеясь найти ее, но российские органы власти почти ничего не делали, чтобы помочь ему.

145. Чешские власти утверждали, что время, прошедшее между встречами отца и дочери, имело необратимые последствия для развития их взаимоотношений. Они с сожалением отметили, что игнорирование Россией вопросов и ходатайств, направленных чешскими властями, даже после нескольких напоминаний, не является исключительным случаем, хотя требовалось особое усердие и под угрозой находилась семейная жизнь с несовершеннолетним ребенком. Даже когда российские власти рассматривали вышеупомянутые запросы, это в целом не привело к дальнейшему развитию дела. Трудности, связанные с вручением судебных документов О.Г., привели к возникновению вопроса о том, является ли данная сфера российского законодательства эффективной и соответствует ли международным обязательствам, наложенным на Россию в соответствии с Двусторонним договором о правовой помощи 1982 года и Гаагской конвенцией.

146. В заключение чешские Власти указали, что они осведомлены о трудностях, которые возникли и могут возникнуть в отношении предоставления первому заявителю возможности общаться с его дочерью. Тем не менее, они верили, что может быть найдено подходящее решение этой непростой семейной ситуации в результате сотрудничества всех принимающих участие в деле сторон. Они также выразили мнение о том, что позитивные обязательства, наложенные на Россию в соответствии со статьей 8 Конвенции по обеспечению права заявителей на общение друг с другом, не были выполнены.

2. Оценка Суда

147. Суд отмечает, что взаимное общение родителя и ребенка является фундаментальным элементом «семейной жизни» в рамках значения статьи 8 Конвенции (см. упомянутое выше постановление по делу «Эберхард и М. против Словении», пункт 125). Следовательно, общим является то, что взаимоотношения между заявителем и его дочерью, вторым заявителем, относятся к сфере семейной жизни в соответствии со статьей 8 Конвенции. Таким образом, надлежит определить, имело ли место неуважение семейной жизни заявителей. «Уважение» семейной жизни налагает на государство обязательство действовать таким образом, чтобы обеспечить возможность нормального развития таких связей (см. упомянутое выше постановление по делу «Скоззари и Гиунта против Италии», пункт 221).

148. В апреле 2008 года являющаяся на тот момент женой первого заявителя, гражданка России О.Г., без ведома первого заявителя получила российскую визу для их дочери, второго заявителя, которой на момент рассматриваемых событий было три года и два месяца, и вместе с ней уехала из Чешской Республики, с родины ребенка, в Россию и больше не возвращалась. Заявители потеряли контакт друг с другом в мае 2011 года (см. пункт 14 выше), и по сей день первый заявитель не располагает информацией о местонахождении ребенка.

149. Суд повторяет, что хотя основной целью статьи 8 Конвенции является защита лица от актов произвола со стороны государственных властей, в дополнение к ней существуют позитивные обязательства, присущие эффективному «уважению» семейной жизни (см. упомянутое выше постановление ЕСПЧ по делу «Мумоссо и Вашингтон против Франции», пункт 83). Такие обязательства могут включать принятие мер, направленных на обеспечение уважения семейной жизни даже в сфере отношений между людьми, включая как предоставление нормативно-правовой базы для судебной и исполнительной системы защиты прав граждан, так и реализацию, в случае необходимости, конкретных мероприятий. Границы между позитивными и негативными обязательствами Властей согласно настоящему положению не поддаются точному определению; тем не менее, применяемые принципы являются аналогичными. В обоих контекстах необходимо уделить внимание справедливому соотношению между сталкивающимися интересами отдельного лица и сообщества в целом, включая других заинтересованных третьих лиц; и в обоих случаях Власти пользуются определенной свободой усмотрения (см. постановление от 5 февраля 2004 года по делу «Космопулу против Греции» (Kosmopoulou v. Greece), жалоба № 60457/00, пункт 43).

150. Что касается обязательства Властей по принятию позитивных мер, Суд неоднократно признавал, что статья 8 Конвенции включает в себя право родителей на меры, принимаемые с целью их воссоединения со своими детьми, и обязательство национальных властей принимать такие меры. Это применяется не только к делам, относящимся к принудительному отбиранию детей под опеку государства и введению мер по попечительству, но также к делам, в которых между родителями и/или другими членами семьи ребенка имеют место споры по вопросам контакта и проживания в отношении детей (см. постановление от 23 сентября 1994 года по делу «Хокканен против Финляндии» (Hokkanen v. Finland), пункт 55, Серия A № 299‑A, и постановление по делу Космопулу, упомянутое выше, пункт 44).

151. Суд отмечает, что дела со сравнимыми фактическими обстоятельствами, а именно, дела, в которых ребенок-резидент одного государства удаляется или удерживается на территории другого государства одним из родителей, обычно рассматриваются с отсылкой к Гаагской конвенцией о гражданских аспектах похищения детей 1980 года. Указанная Гаагская конвенция устанавливает критерии для определения, являлся ли вывоз ребенка в другую страну одним из родителей «незаконным», а также необходимость принятия надлежащих мер органами власти государства, в котором находится ребенок. В частности, в делах о международном похищении детей Суд всегда исходил из того, что наилучшие интересы ребенка соблюдаются путем восстановления status quo посредством принятия решения, предписывающего немедленное возвращение ребенка в страну его или ее обычного проживания в случае похищения (см. упомянутое выше постановление по делу «X. против Латвии» (X v. Latvia) пункты 96-97 и 106-107).

152. Другими словами, в таких случаях презумпция принимается в пользу немедленного возвращения ребенка «покинутому» родителю. Это правило поддерживается серьезными соображениями общественного порядка: родителю-«похитителю» не следует разрешать пользоваться преимуществами своего неправомерного поведения и не следует предоставлять возможность легализации фактической ситуации, создавшейся в силу неправомерного вывоза ребенка, а также не следует позволять выбирать новую площадку для спора, который уже был урегулирован в другой стране. Такая презумпция в пользу возвращения должна отбить желание действовать таким образом и содействовать «общей заинтересованности в обеспечении уважения верховенства права» (см., с соответствующими поправками, постановление по делу «Нуутинен против Финляндии» (Nuutinen v. Finland), жалоба № 32842/96, пункт 129, ECHR 2000‑VIII; см. также решение от 15 мая 2012 года по делу «М. Р. и Л. Р. против Эстонии» (M.R. and L.R. v. Estonia), жалоба № 13420/12, пункт 43). Также напоминается, что распоряжение о возвращении ребенка не может быть вынесено автоматически или механически в случае применимости Гаагской конвенции. Наилучшие интересы ребенка, с точки зрения персонального развития, зависят от множества индивидуальных обстоятельств, в частности, его возраста и степени дееспособности, наличия или отсутствия его родителей, его окружающей среды и его опыта. По этой причине, такие наилучшие интересы подлежат оценке в каждом отдельном случае (см. постановление Большой Палаты по делу «Нойлингер и Шурук против Швейцарии» (Neulinger and Shuruk v. Switzerland) жалоба № 41615/07, пункт 138, ЕСПЧ 2010).

153. Тем не менее, в настоящем деле, в апреле 2008 года, когда О.Г. уехала из Чешской Республики вместе с ребенком в Россию, Гаагская конвенция еще не вступила в силу в отношении России. Только в октябре 2011 года Россия присоединилась к Гаагской конвенции и только в июне 2012 года Чешская Республика приняла присоединение к ней России (см. пункт 95 выше). Российские власти подчеркнули, что Гаагская конвенция не являлась применимой к настоящему делу, и что позитивные обязательства, налагаемые в соответствии со статьей 8 Конвенции на Договаривающиеся государства в вопросе воссоединения родителя с его/ее ребенком, таким образом не могут толковаться с учетом Гаагской конвенции (см. пункт 130 выше).

154. В связи с этим Суд напоминает, что его первоочередной задачей является рассмотрение ситуации заявителя в свете требований статьи 8 Европейской Конвенции. Суд принимает тот факт, что Гаагская конвенция не применялась непосредственно к взаимоотношениям между Чешской Республикой и Россией на момент рассматриваемых событий. Однако даже если Гаагская Конвенция неприменима непосредственно в настоящем деле, Суд не может не опираться на определенные общие принципы, разработанные в ходе его собственной прецедентной практики на основе Гаагской Конвенции (см. постановление Большой Палаты по делу «Нойлингер и Шурук против Швейцарии» (Neulinger and Shuruk v. Switzerland), упомянутое выше, пункт 132; постановление от 8 января 2008 года по делу «П.П. против Польши» (P.P. v. Poland), жалоба № 8677/03, пункт 85; и, с необходимыми изменениями, постановление Большой Палаты по делу «Демир и Байкара против Турции» (Demir and Baykara v. Turkey), жалоба № 34503/97, пункты 85-86, ЕСПЧ 2008).

155. Суд отмечает, что О.Г. уехала из Чешской Республики с ребенком в апреле 2008 года, когда бракоразводный процесс в чешском суде еще не был завершен, и незадолго до того, как суд предоставил первому заявителю право на временное проживание с ним второго заявителя в ожидании результатов бракоразводного процесса (см. пункты 10, 11 и 15 выше) и запретил О.Г. покидать Чешскую Республику и пребывать с ребенком вне ее территории. Выезд в Россию с ребенком позволил ей остаться de facto родителем-резидентом ребенка и избежать последствий временного решения от 30 апреля 2008 года, измененного Муниципальным судом Праги 21 июля 2008 года.

156. В таких обстоятельствах Суд заключает, что второй заявитель был «незаконно» вывезен и удержан в России ее матерью О.Г. (см. пункт 151 выше), и следовательно, статья 8 Конвенции требовала от российских органов власти «осуществления действий» и оказания заявителю помощи в воссоединении с его ребенком.

(a) Период между вывозом второго заявителя из Чешской Республики в апреле 2008 года и завершением в июне 2011 года судебных разбирательств в чешском суде по вопросу места проживания ребенка

157. Решение от 30 апреля 2008 года, в соответствии с которым место жительства второго заявителя (ребенка) было определено с первым заявителем до завершения бракоразводного процесса, являлось неисполнимым в России с учетом его временного характера (см. пункты 27-28 выше). Более того, до окончания судебных разбирательств в чешском суде по вопросу проживания ребенка первый заявитель был лишен возможности официального установления российским судом условий контакта с его дочерью (см. пункты 29-32 выше). Из этого следует, что в отсутствие соглашения между родителями регламентирующая правовая база, существовавшая в России на момент рассматриваемых событий, не предусматривала практическую и эффективную защиту интересов отца (первого заявителя) в отношении сохранения и развития семейной жизни с его ребенком, что в настоящем деле имело неустранимые последствия для взаимоотношений между ними. Следовательно, Суд считает, что не определив необходимую правовую базу, которая обеспечила бы немедленную реакцию на международное похищение ребенка на момент рассматриваемых событий, Российская Федерация не исполнила свое позитивное обязательство в соответствии со статьей 8 Конвенции.

(b) Судебные разбирательства о признании и исполнении окончательного решения об определении места жительства от июня 2011 года

158. 2 июня 2011 года районный суд Праги-4 вынес окончательное решение, согласно которому первому заявителю предоставили право проживания со вторым заявителем. Районный суд, приняв во внимание личность первого заявителя, его жилищные условия и его эмоциональную связь с ребенком с одной стороны, и личность О.Г., ее неправомерное поведение, выразившееся в вывозе ребенка из Чешской Республики и удержании ребенка в России, ее неисполнении временного распоряжения об определении места жительства, отсутствии сотрудничества с органом опеки и вмешательство в право ребенка знать своего отца — с другой стороны, посчитал, что первый заявитель является более подходящим опекуном (см. пункт 16 выше). Суд отмечает, что указанное постановление, вынесенное не в пользу О.Г., было вынесено в отсутствие О.Г., которую ни чешские, ни российские органы власти не смогли вызвать на слушание в отсутствие информации о ее местонахождении. Указанное постановление вступило в силу в феврале 2012 года (см. пункт 18 выше).

159. В июне 2012 года первый заявитель обратился в Санкт-Петербургский городской суд с запросом о признании и исполнении в России решения от 2 июня 2011 года. Тем не менее, российский суд отклонил запрос первого заявителя, указав в качестве причины отсутствие О.Г. на слушании 2 июня 2011 года, имевшее место по причине отсутствия ее надлежащего уведомления (см. пункт 34 выше).

160. Стороны разошлись во мнениях по вопросу о том, несут ли российские органы власти ответственность за отсутствие надлежащего уведомления О.Г. о слушании 2 июня 2011 года в районном суде Праги-4 (см. пункты 133 и 136 выше). Суд повторяет, что в делах данного типа всем соответствующим лицам должна быть предоставлена возможность в полной мере представить свое дело (см. упомянутое выше постановление по делу «Нойлингер и Шурук против Швейцарии», пункт 139). Тем не менее, ссылаясь на обстоятельства настоящего дела, Суд повторяет, что в первую очередь национальные органы власти, а именно суды, должны толковать и применять внутригосударственное законодательство, частью которого являются международные соглашения (см. упоминаемое выше постановление по делу «Карлсон против Швейцарии», пункт 73). Следовательно, Суд должен определить, соблюдался ли в результате отказа признать и исполнить решение районного суда Праги-4 от 2 июня 2011 года о предоставлении первому заявителю опеки над вторым заявителем справедливый баланс между интересами ребенка и интересами первого заявителя. При осуществлении оценки баланса Суд придает особенное значение наилучшим интересам ребенка, которые, в зависимости от их характера и серьезности, могут перевешивать интересы родителя. В частности, родитель не имеет права согласно статье 8 принять меры, которые могут причинить вред здоровью и развитию ребенка (см. постановление Большой Палаты по делу «Соммерфельд против Германии» (Sommerfeld v. Germany), жалоба № 31871/96, пункт 64, ЕСПЧ 2003‑VIII (выдержки), и постановление ЕСПЧ по делу «Нойлингер и Шурук против Швейцарии», упомянутое выше, пункт 134).

161. Прежде всего Суд отмечает, что правовые рамки судебных разбирательств о признании и принудительном исполнении окончательного решения районного суда Праги-4 от 2 июня 2011 года об определении места жительства не позволяли российскому суду оценить, относилось ли возвращение ребенка под опеку ее отца в Чешскую Республику к наилучшим интересам ребенка. Таким образом, Суду надлежит оценить это на основании имеющихся доказательств.

162. Суд повторяет, что обязательство национальных органов власти по принятию мер для обеспечения воссоединения не является абсолютным. Изменение соответствующих обстоятельств, имеющее место не по причине действий государства, в исключительных случаях может обосновать неисполнение окончательного распоряжения об опеке в отношении ребенка (см. постановление от 12 января 2006 года по делу «Михайлова против Болгарии» (Mihailova v. Bulgaria), жалоба № 35978/02, пункт 82, с дальнейшими ссылками).

163. Второй заявитель (ребенок) родился в январе 2005 года в Чешской Республике, гражданином которой он является, и проживал там с обоими родителями — первым заявителем и О.Г. — до возраста трех лет. Впоследствии, в апреле 2008 года, ребенок был увезен в Россию его матерью О.Г., где получил российское гражданство и проживает там уже в течение шести лет. После отъезда из Чешской Республики контакт ребенка с ее отцом, первым заявителем, был очень ограниченным, и контакт был потерян после окончательного разрыва эмоциональных связей между заявителями в мае 2011 года. Учитывая вышесказанное, Суд считает, что с 2008 года ребенок обосновался в новой среде в России, и его возвращение под опеку отца противоречило бы его наилучшим интересам (см. упомянутое выше постановление ЕСПЧ по делу «Нойлингер и Шурук против Швейцарии», пункт 138). Также имеется ссылка на пункт 152 выше. В связи с этим Суд дополнительно отмечает, что в ходе общения с Уполномоченным по правам ребенка при Президенте Российской Федерации первый заявитель признал, что после такого продолжительного — в сравнении с продолжительностью жизни ребенка — периода времени исполнение решения от 2 июня 2011 года может нанести вред его дочери и не относится к ее наилучшим интересам (см. пункт 57 выше).

164. Учитывая вышесказанное, Суд считает, что решение российского суда об отказе в признании и исполнении решения районного суда Праги-4 от 2 июня 2011 года не привело к нарушению статьи 8 в отношении осуществления заявителями их права на уважение их семейной жизни.

(c) Другие меры, принятые после июня 2011 года

165. Суд дополнительно рассмотрит, приняли ли российские органы власти все меры, которых можно было обоснованно ожидать от них для предоставления заявителям возможности сохранения и развития семейной жизни друг с другом после июня 2011 года. Суд повторяет в связи с этим, что отсутствие сотрудничества между проживающими отдельно родителями не является обстоятельством, которое может само по себе освободить власти от их позитивных обязательств в соответствии со статьей 8 Конвенции. Оно скорее налагает на органы власти обязательство по принятию мер для примирения конфликтующих интересов сторон, принимая во внимание интересы ребенка (см. постановление от 27 сентября 2011 года по делу «Диаманте и Пеллиссиони против Сан-Марино» (Diamante and Pelliccioni v. San Marino), жалоба № 32250/08, пункт 176).

166. С июня 2011 года О.Г. скрывается вместе с ребенком. Следовательно, чтобы первый заявитель мог поддерживать семейные взаимоотношения с его ребенком, от внутригосударственных органов власти требуется в первую очередь установить местонахождение О.Г.

167. После запросов первого заявителя, поданных в прокуратуру и полицию в ноябре и декабре 2011 года, с зимы 2001 года до весны 2013 года полиция несколько раз приходила по адресу предполагаемого места жительства О.Г. в г. Санкт-Петербурге, но не нашла ее там. Соседи О.Г. в г. Санкт-Петербурге указали, что в квартире никто не живет с июня 2011 года. Также было установлено, что О.Г. не получала корреспонденцию в г. Санкт-Петербурге, что ребенок не посещал детский сад в г. Санкт-Петербурге с июня 2011 года и что последние назначенные ей визиты в здравоохранительное учреждение в г. Санкт-Петербурге имели место в июне и сентябре 2011 года (см. пункты 59, 64, 67 и 73 выше). Суд дополнительно отмечает, что несмотря на явные указания того, что О.Г. проживала и работала в с. Нюксеница Вологодской области, как минимум летом 2012 года (см. пункты 71 и 88 выше), полиция посещала предполагаемое место жительства О.Г. только один раз, также безуспешно (см. пункт 70 выше). В документах, представленных Суду, не имеется доказательства того, что указанное посещение имело место сразу же после того, как внутригосударственным органам власти стало известно о местонахождении О.Г. в с. Нюксенице в августе 2012 года. До декабря 2012 года мать О.Г. не была допрошена о местонахождении ее дочери в с. Нюксеница. Дополнительно, не имеется доказательства того, что внутригосударственные органы власти допрашивали соседей и коллег О.Г. в Нюксенице о ее местонахождении.

168. Суд также отмечает, что попытки первого заявителя привлечь другие компетентные внутригосударственные органы власти для оказания ему помощи в установлении контакта с его дочерью был затруднены невозможностью определения местонахождения О.Г. и ребенка. В частности, несмотря на то, что поведение О.Г. давало основания для возбуждения административного производства в соответствии с пунктом 2 статьи 5.35 Кодекса об административных правонарушениях (см. пункт 115 выше), неустановление ее местонахождения на практике делало это невозможным. Запросы первого заявителя, поданные региональным и российским уполномоченным по правам ребенка о помощи в установлении контакта с ребенком, не привели ни к каким результатам в отсутствие информации о местонахождении О.Г. (см. пункты 45-57 выше). Запрос первого заявителя от июня 2012 года в соответствии со статьей 21 Гаагской конвенции об обеспечении эффективного осуществления его прав доступа в отношении его дочери остался без ответа по причине невозможности установления местонахождения О.Г. и второго заявителя (см. пункты 87‑94 выше).

169. Учитывая вышесказанное и не игнорируя трудности, созданные сопротивлением матери ребенка, Суд заключает, что российские органы власти не приняли все обоснованно ожидаемые от них меры, чтобы позволить заявителям сохранить и вести семейную жизнь друг с другом, что привело к нарушению эмоциональной связи между отцом и ребенком, и следовательно, к нарушению права заявителей на уважение их семейной жизни, гарантированного статьей 8.

(d) Краткие выводы

170. Следовательно, Суд считает, что не определив необходимые правовые рамки, которые обеспечили бы немедленную реакцию на международное похищение ребенка на момент рассматриваемых событий, Российская Федерация не исполнила свое позитивное обязательство в соответствии со статьей 8 Конвенции.

171. Далее Суд устанавливает, с учетом наилучших интересов ребенка, что определение российского суда об отказе в признании и исполнении решения районного суда Праги-4 от 2 июня 2011 года не привело к нарушению статьи 8 в отношении осуществления заявителями их права на уважение их семейной жизни.

172. Наконец, Суд пришел к выводу о том, что в нарушение статьи 8 Конвенции внутригосударственные органы власти не приняли всех мер, которые можно было обоснованно от них ожидать с 2011 года, чтобы позволить заявителям сохранить и развить их семейную жизнь друг с другом.

II. ПРЕДПОЛАГАЕМОЕ НАРУШЕНИЕ СТАТЬИ 13 КОНВЕНЦИИ

173. Первый заявитель также жаловался в соответствии со статьей 13 Конвенции на то, что он не располагал эффективным средством правовой защиты в отношении нарушения его прав, что он был не в состоянии добиться исполнения решения от 21 июля 2008 года о временном определении места жительства второго заявителя с ним до завершения бракоразводного процесса. Статья 13 Конвенции гласит:

«Каждый, чьи права и свободы, признанные в настоящей Конвенции, нарушены, имеет право на эффективное средство правовой защиты в государственном органе, даже если это нарушение было совершено лицами, действовавшими в официальном качестве».

174. Суд считает, что вопрос, поднятый в соответствии с данной статьей, совпадает с существом жалобы заявителя в соответствии со статьей 8 и уже был рассмотрен в пункте 157 выше. Следовательно, жалоба должна быть признана приемлемой. Тем не менее, принимая во внимание выводы, изложенные выше в соответствии со статьей 8 Конвенции, Суд считает, что нет необходимости рассматривать эти вопросы отдельно в соответствии со статьей 13 Конвенции.

III. ПРИМЕНЕНИЕ ПОЛОЖЕНИЙ СТАТЬИ 41 КОНВЕНЦИИ

175. Статья 41 Конвенции предусматривает:

«Если Суд приходит к заключению, что имело место нарушение Конвенции или Протоколов к ней, а внутреннее право Высокой Договаривающейся Стороны допускает возможность лишь частичного устранения последствий этого нарушения, Суд, в случае необходимости, присуждает справедливую компенсацию потерпевшей стороне».

А. Ущерб

176. Первый заявитель потребовал 11 760 евро в качестве компенсации материального ущерба, со следующей разбивкой по статьям:

(i) 7 560 евро — за авиабилеты на двадцать одну поездку в Россию (г. Санкт-Петербург и Вологодская область) в период с февраля 2009 года по декабрь 2012 года;

(ii) 2 600 евро — на проживание в России в ходе указанных поездок; и

(iii) 1 600 евро — на перевод судебных документов с чешского языка на русский язык в связи с его запросами, поданными в российский суд, о признании и исполнении временного распоряжения о месте жительства от 21 июля 2008 года и окончательного распоряжения об определении места жительства от 2 июня 2011 года.

В подтверждение своих требований первый заявитель представил копию его паспорта с российскими визами и штампами аэропорта, электронный авиабилет на рейс Прага-Санкт-Петербург через Москву (в обе стороны), купленный в августе 2009 года за 9 163 чешских кроны, и счет из гостиницы г. Санкт-Петербурга на сумму 1 100 рублей за один день пребывания в июле 2012 года.

177. Что касается морального вреда, первый заявитель указал, что нарушение статьи 8 Конвенции в настоящем деле привело к разделению его и его дочери в течение продолжительного периода времени и лишило его возможности видеть, как она растет, и принимать участие в ее воспитании, что нанесло ему и ребенку серьезную психологическую травму. Он оставил на усмотрение Суд определение суммы компенсации морального вреда, присуждаемой ему и его дочери.

178. Власти указали, что первый заявитель не обосновал всю сумму требуемой компенсации материального ущерба. Что касается морального вреда, Власти посчитали, что в настоящем деле он не подлежит компенсации.

179. Что касается дорожных расходов и расходов на услуги перевода, компенсации которых требует первый заявитель, Суд считает надлежащим рассмотреть их в статье расходов и издержек (см. постановление от 24 апреля 2003 года по делу «Сильвестр против Австрии» (Sylvester v. Austria), жалобы №№ 36812/97 и 40104/98, пункт 83).

180. Что касается морального вреда, Суд считает, что заявители испытали и продолжают испытывать сильный стресс в результате и неспособности находится рядом друг с другом. Он также полагает, что в отношении первого заявителя одно лишь установление факта нарушения не обеспечит справедливой компенсации. Учитывая все обстоятельства дела и сделав оценку на основании принципа справедливости в соответствии со статьей 41, Суд присуждает первому заявителю 12 500 евро в этом отношении. Что касается второго заявителя, Суд считает, что установление нарушения предуставляет достаточную справедливую компенсацию морального вреда, который она могла понести в результате нарушения ее прав в соответствии со статьей 8 (см. постановление от 21 февраля 2012 года по делу «Каррер против Румынии» (Karrer v. Romania), жалоба № 16965/10, пункт 62, и упомянутое выше постановление по делу Сильвестра, пункт 84). Однако Суд считает, что Власти должны в срочном порядке принять все соответствующие меры для обеспечения уважения семейной жизни заявителей, надлежащим образом учитывая наилучшие интересы ребенка.

B. Расходы и издержки

181. Первый заявитель также требовал 5 375 евро в качестве компенсации расходов и издержек, понесенных им в Европейском Суде (судебные издержки и расходы на услуги перевода). Он представил документы, подтверждающие уплату 2 000 евро в пользу О. Хазовой и 1 000 евро в пользу Ю. Кирюшина за предоставление юридических услуг в ходе судебных разбирательств в Суде.

182. Власти посчитали требования первого заявителя чрезмерными и не в полной мере подтвержденными соответствующими документами.

183. В соответствии с прецедентной практикой Суда, заявитель имеет право на возмещение судебных расходов и издержек только в той мере, в какой он доказал, что такие расходы и издержки действительно имели место, были необходимыми и являлись целесообразными с точки зрения их размера. В данном деле, учитывая полученные документы и вышеуказанные критерии, Суд полагает, что разумно присудить первому заявителю сумму в размере 3 000 евро в качестве компенсации судебных издержек и 375 евро в качестве компенсации дорожных расходов. В связи с этим Суд присуждает заявителю 3 375 евро по данной статье.

C. Проценты за просроченный платеж

184. Суд считает приемлемым, что процентная ставка при просрочке платежа должна быть установлена в размере, равном предельной учетной ставке Европейского Центрального банка, плюс три процента.

ПО ЭТИМ ОСНОВАНИЯМ СУД ЕДИНОГЛАСНО:

1. объявляет данную жалобу приемлемой;

2. постановляет, что имело место нарушение статьи 8 Конвенции;

3. постановляет, что отсутствует необходимость рассматривать жалобу о нарушении статьи 13 Конвенции;

4. постановляет,

(a) что в течение трех месяцев со дня вступления данного постановления в силу в соответствии с пунктом 2 статьи 44 Конвенции Власти государства-ответчика должны выплатить заявителю нижеприведенные суммы:

(i) 12 500 (двенадцать тысяч пятьсот) евро плюс любой налог, которым может облагаться эта сумма, в качестве возмещения морального вреда;

(ii) 3 375 (три тысячи триста семьдесят пять) евро плюс любые налоги, которые могут быть взысканы с первого заявителя в качестве компенсации судебных расходов и издержек;

(b) что с момента истечения вышеуказанного трехмесячного срока до момента выплаты компенсации на данную сумму начисляются простые проценты в размере, равном предельной учетной ставке Европейского Центрального банка в течение периода просрочки плюс три процента;

5. отклоняет оставшуюся часть требований заявителей о справедливой компенсации.

Составлено на английском языке, и уведомление о постановлении направлено в письменном виде 11 декабря 2014 года в соответствии с пунктами 2 и 3 правила 77 Регламента Европейского суда.

Сорен Нильсен Изабель Берро-Лефевр 
Секретарь Председатель

опубликовано 25.05.2015 15:06 (МСК)

 

Сайт Президента Рф
Сайт Конституционного Суда РФ
Сайт Верховного Суда РФ
Официальный интернет-портал правовой информации




Сведения о размере и порядке уплаты государственной пошлины
Сервис для подачи жалоб и заявлений в электронном виде


Часы работы суда:
понедельник-четверг: 8.30-17.15
пятница: 8.30-17.00
суббота, воскресенье: выходной
перерыв: 13.00-13.45
 

Главный корпус
355002, г. Ставрополь,
ул. Лермонтова, 183
Тел.: (8652) 23-29-00
Факс: (8652) 23-29-32
e-mail: krai@stavsud.ru

Помещения
Ставропольского краевого суда
в здании "Дворец правосудия"
355035, г.Ставрополь,
ул. Дзержинского, 235
Тел./факс: (8652) 35-36-41

Апелляционная коллегия
по гражданским делам
Ставропольского краевого суда
355004, г. Ставрополь,
ул. Осипенко, 10а
Тел./факс: (8652) 23-50-58

Здание
Ставропольского краевого суда
в г. Пятигорске
357500, Ставропольский край
г. Пятигорск,
ул. Лермонтова, 9
Тел./факс: (8793) 33-94-73