Arms
 
развернуть
 
355002, г. Ставрополь, ул. Лермонтова, д. 183
Тел.: (8652) 23-29-00, 23-29-32 (ф.)
kraevoy.stv@sudrf.ru krai@stavsud.ru
355002, г. Ставрополь, ул. Лермонтова, д. 183Тел.: (8652) 23-29-00, 23-29-32 (ф.)kraevoy.stv@sudrf.ru krai@stavsud.ru

 

Сайт Президента Рф
Сайт Конституционного Суда РФ
Сайт Верховного Суда РФ
Официальный интернет-портал правовой информации




Сведения о размере и порядке уплаты государственной пошлины
Сервис для подачи жалоб и заявлений в электронном виде


Часы работы суда:
понедельник-четверг: 8.30-17.15
пятница: 8.30-17.00
суббота, воскресенье: выходной
перерыв: 13.00-13.45
 

Главный корпус
355002, г. Ставрополь,
ул. Лермонтова, 183
Тел.: (8652) 23-29-00
Факс: (8652) 23-29-32
e-mail: krai@stavsud.ru

Помещения
Ставропольского краевого суда
в здании "Дворец правосудия"
355035, г.Ставрополь,
ул. Дзержинского, 235
Тел./факс: (8652) 35-36-41

Апелляционная коллегия
по гражданским делам
Ставропольского краевого суда
355004, г. Ставрополь,
ул. Осипенко, 10а
Тел./факс: (8652) 23-50-58

Здание
Ставропольского краевого суда
в г. Пятигорске
357500, Ставропольский край
г. Пятигорск,
ул. Лермонтова, 9
Тел./факс: (8793) 33-94-73


ДОКУМЕНТЫ СУДА
Крупко и другие против России

НЕОФИЦИАЛЬНЫЙ ПЕРЕВОД

АУТЕНТИЧНЫЙ ТЕКСТ РАЗМЕЩЕН НА САЙТЕ

ЕВРОПЕЙСКОГО СУДА ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА

www.echr.coe.int

В РАЗДЕЛЕ HUDOC

ПЕРВАЯ СЕКЦИЯ

ДЕЛО КРУПКО И ДРУГИЕ против РОССИИ

(Жалоба № 26587/07)

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

СТРАСБУРГ

26 июня 2014 г.

Настоящее постановление вступило в силу 17 ноября 2014 г.


По делу «Крупко и другие против России»

Европейский Суд по правам человека (Первая Секция), заседая Палатой, в состав которой вошли:

Изабелла Берро-Лефевр, Председатель,

Юлия Лаффранк,

Пауло Пинто де Альбукерке,

Линос-Александр Сицильянос,

Эрик Мос,

Ксения Туркович,

Дмитрий Дедов, судьи,

а также Сорен Нильсен, Секретарь Секции,

проведя заседание 3 июня 2014 г. за закрытыми дверями,

выносит следующее постановление, утвержденное в ту же дату:

ПРОЦЕДУРА

1. Дело было инициировано на основании жалобы (№ 26587/07), поданной в Суд 20 июня 2007 года гражданами России Николаем Алексеевичем Крупко, Дмитрием Геннадьевичем Буренковым, Павлом Анатольевичем Аноровым и Николаем Викторовичем Соловьевым (далее – «заявители») против Российской Федерации в соответствии со статьей 34 Конвенции о защите прав человека и основных свобод (далее – «Конвенция»).

2. Интересы заявителей представляли адвокаты А. Чимиров и Р. Даниэл ь, практикующие в г. Санкт-Петербург, Россия, и в Норфолке, Соединенное Королевство, соответственно. Интересы властей Российской Федерации (далее - «Власти») представлял Г. Матюшкин, Уполномоченный Российской Федерации при Европейском Суде по правам человека.

3. 17 июня 2010 года данная жалоба была доведена до сведения Властей.

ФАКТЫ

1. ОБСТОЯТЕЛЬСТВА ДЕЛА

4. Заявителями являются Свидетелями Иеговы, принадлежащими к различным религиозным общинам в Москве. В 2004 году суды г. Москвы запретили местную религиозную организацию Свидетелей Иеговы в Москве.[1]

А. Прерывание богослужения и задержание заявителей

5. В начале 2006 года заявитель Крупко, от имени Административного центра Свидетелей Иеговы, подписал договор аренды с Сельскохозяйственной академией о проведении религиозных собраний в актовом зале академии два раза в неделю. Ко времени рассматриваемых событий такие собрания уже проводились примерно в течение десяти недель.

6. Самое торжественное и значительное религиозное собрание Свидетелей Иеговы, их семей и сподвижников, известное как ежегодное Празднование Вечери Господней, должно было начаться 12 апреля 2006 года, примерно в 8 часов вечера, после заката. Около четырехсот человек, включая четверых заявителей, собрались на богослужение.

7. В 20.50 значительное количество сотрудников милиции, под руководством начальника отделения милиции Люблино, прибыли к зданию Академии. Вокруг здания было поставлено оцепление, которое включало десять милицейских автомашин, два миниавтобуса, вооруженный отряд ОМОНа и десятки других милиционеров.

8. Начальник милиции поднялся на сцену в актовом зале и по микрофону объявил, что собрание является незаконным и его участники должны разойтись. Присутствующие подчинились приказу. Сотрудники милиции вывели из группы всех мужчин и заставили их выстроиться в коридоре позади актового зала. Четырнадцать верующих мужского пола были отведены в миниавтобусы, ожидавшие возле здания. Затем милиция обыскала помещение и изъяла несколько коробок с религиозной литературой, а также забрала документы с доски объявлений.

9. Заявителей доставили в отделение милиции Люблино, где их поместили в комнату ожидания и всех сфотографировали. У них забрали их удостоверения личности. Их адвокату, С., не разрешили увидеться с ними в отделении милиции.

10. Вскоре после полуночи заявители были освобождены.

11. На следующий день более двадцати информационных агентств, включая федеральный телеканал, сообщили о срыве богослужения и задержании участников.

Б. Внутригосударственное производство

12. Четверо заявителей инициировали гражданское судопроизводство в Люблянском районном суде г. Москвы, подав иск о том, что милиция незаконно прервала богослужение, изъяла религиозную литературу, доставила их в отделение милиции, сфотографировала и задерживала их, а также препятствовала доступу их адвоката. Заявители требовали присудить им компенсацию морального вреда.

13. 15 июня 2006 года районный суд вынес решение, установив следующие фактические обстоятельства:

«Было установлено, что 12 апреля 2006 года истцы и примерно 400 прихожан ... собрались в актовом зале на богослужение ... Служба была прервана сотрудниками отделения милиции Люблино, которые объявили собрание незаконным и потребовали освободить помещение. Крупко, Буренков, Соловьев и Аноров были задержаны и препровождены в отделение милиции Люблино для дачи показаний.

Эти обстоятельства, включая прекращение богослужения .... подтвердил представитель отделения милиции Люблино. Его доводы о том, что истцы были не задержаны, а пошли по собственному желанию, были необоснованными. Факт задержания подтверждается показаниями свидетелей ... записями в журнале регистрации лиц, задержанных или доставленных в отделение милиции ... в которых сообщается, что истцы были доставлены в отделение милиции [по причинам, указанным в] протоколе № КУС-5172, а также письменными показаниями задержанных. Протоколы задержания и сопровождения в отделение милиции составлены не были».

14. Районный суд постановил, что милиция прервала богослужение на законных основаниях:

«В соответствии с частями 2 и 5 статьи 16 Закона о свободе совести и религиозных объединениях ... религиозные организации проводят богослужения ... в культовых зданиях ... и в иных местах, предоставленных религиозным организациям для этих целей ...

В иных случаях публичные богослужения ... осуществляются в порядке, установленном для проведения митингов, шествий и демонстраций.

Актовый зал Сельскохозяйственной академии ... не отвечал требованиям, установленным вышеуказанными положениями закона для зданий, сооружений и иных мест, предоставляемых для проведения религиозных обрядов религиозными организациями. То есть, так как истцы принадлежат к религиозной организации, публичные богослужения, которые они проводили в светском учреждении, должны были осуществляться в соответствии с процедурой, установленной Законом о публичных собраниях[2], как предусмотрено частью 5 статьи 16 Закона о свободе совести и религиозных объединениях ...

Как следует из заявлений истцов, они не являются членами московского отделения общины Свидетелей Иеговы - религиозной организации, чья деятельность запрещена в Москве решением Головинского районного суда от 26 марта 2004 года - и они осуществляют свое право на свободу вероисповедания ... объединившись не как религиозная организация, а как Люблинская и Краснодонская религиозные группы. В свете вышеизложенного, суд считает, что, в соответствии со статьей 7 Закона о свободе совести и религиозных объединениях, только помещения, предоставленные для использования религиозной группе ее участниками, могут быть использованы для проведения богослужений ...

Суд полагает, что действия сотрудников милиции по прекращению религиозного богослужения в здании Сельскохозяйственной академии ... в котором участвовало около 400 человек, без соблюдения процедуры уведомления о проведении собраний, шествий и демонстраций, были обоснованы».

 SEQ level0 \*arabic 15. Тем не менее, районный суд счел, что сотрудники милиции, задержав заявителей, действовали незаконно:

«В соответствии с частью 2 статьи 20 Кодекса об административных правонарушениях, нарушение установленной процедуры организации или проведения митингов, шествий и демонстраций является основанием для возбуждения производства об административном правонарушении. Однако, как следует из показаний [представителя отделения милиции], в действиях истцов не было установлено элементов административного правонарушения и не были составлены протоколы об административном правонарушении, задержании, сопровождении в отделение милиции и административном задержании. То есть, оснований для задержания [истцов] или их привода в отделение милиции не было».

16. Районный суд по формальным основаниям отклонил остальную часть требований:

«Иски касательно изъятия религиозной литературы и паспортов, фотографирования [заявителей] или препятствий, чинимых адвокату, являются бездоказательными. Показания заявителей и их свидетелей в этом отношении противоречивы и потому установить соответствующие факты не представляется возможным ...»

17. Заявители подали кассационную жалобу, заявив, что районный суд дал неправильное толкование закона в той части, что здания для богослужения были предоставлены по договору аренды, заключенному Административным центром Свидетелей Иеговы, зарегистрированным юридическим лицом, структурными подразделениями которого и являлись местные религиозные группы.

18. 22 марта 2007 года Московский городской суд отменил решение районного суда в части, касающейся выводов о незаконности действии милиции:

«Как следует из журнала регистрации задержанных или доставленных лиц в отделение милиции, истцы были доставлены в отделение милиции для дачи показаний ... и провели там не более трех часов, что не может считаться задержанием.

Таким образом, сотрудники милиции отделения Люблино при доставлении истцов в отделение милиции действовали в рамках Закона о милиции, и нет никаких оснований для того, чтобы объявлять незаконными их действия по прекращению незаконного богослужения, привода истцов в отделение милиции с целью записи их показаний и проверки их документов, удостоверяющих личность».

19. Городской суд оставил без изменений остальную часть решения и в краткой форме отклонил доводы заявителей:

«Тот факт, что богослужение, проводимое Люблинской и Краснодонской религиозными группами, которые входят в состав централизованной религиозной организации «Административный центр Свидетелей» [sic], проводилось от имени этой организации и в помещении, оплаченном ею, сам по себе не освобождает ее от [необходимости отвечать] требованиям, [предъявляемым к] религиозным группам при проведении религиозных служб, так как деятельность этой организации запрещена в Москве.

Суд рассмотрел остальные доводы в порядке кассационного производства ... [Они] включали, по существу, иное толкование закона и иную оценку доказательств ... и это не может являться основанием для отмены решения суда в порядке кассационного производства».

II. СООТВЕТСТВУЮЩЕЕ НАЦИОНАЛЬНОЕ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВО И ПРАКТИКА

А. Конституция Российской Федерации

20. Статья 29 гарантирует свободу вероисповедания, включая право исповедовать, индивидуально или совместно с другими, любую религию или не исповедовать никакой, свободно выбирать, иметь и распространять религиозные и иные убеждения и действовать в соответствии с ними.

Б. Закон о свободе совести и религиозных объединениях (Закон № 125-ФЗ от 26 сентября 1997 года)

21. Соответствующие положения Закона гласят следующее:

Статья 7: Религиозные группы

"1. Религиозной группой в настоящем федеральном законе признается добровольное объединение граждан, образованное в целях совместного исповедания и распространения веры, осуществляющее деятельность без государственной регистрации и приобретения правоспособности юридического лица. Помещения и необходимое для деятельности религиозной группы имущество предоставляются в пользование группы ее участниками.

3. Религиозные группы имеют право совершать богослужения, другие религиозные обряды и церемонии ...»

Статья 16: Религиозные обряды и церемонии

"2. Богослужения, другие религиозные обряды и церемонии беспрепятственно совершаются в культовых зданиях и сооружениях и на относящихся к ним территориях, в иных местах, предоставленных религиозным организациям для этих целей, в местах паломничества ..., а также в жилых помещениях.

3. Религиозные организации вправе проводить религиозные обряды в лечебно-профилактических и больничных учреждениях ...

4. Командование воинских частей не препятствует участию военнослужащих в богослужениях ...

5. В иных случаях публичные богослужения, другие религиозные обряды и церемонии осуществляются в порядке, установленном для проведения митингов, шествий и демонстраций».

В. Закон о публичных мероприятиях[3] (Федеральный закон № 54-ФЗ от 19 июня 2004 года)

22. Соответствующие положения Закона о публичных мероприятиях гласят следующее:

Статья 1: Законодательство Российской Федерации о собраниях, митингах, демонстрациях, шествиях и пикетированиях

"2. ... Проведение религиозных обрядов и церемоний регулируется Федеральным законом от 26 сентября 1997 года N 125-ФЗ «О свободе совести и религиозных объединениях».

Статья 2: Основные понятия

«1) публичное мероприятие - открытое, мирное, доступное каждому, действие, проводимое в форме собрания, митинга, демонстрации, шествия или пикетирования либо в различных сочетаниях этих форм ...

2) собрание - совместное присутствие граждан в специально отведенном или приспособленном для этого месте для коллективного обсуждения каких-либо общественно значимых вопросов;

3) митинг - массовое присутствие граждан в определенном месте для публичного выражения общественного мнения по поводу актуальных проблем ...

4) демонстрация - организованное публичное выражение общественных настроений группой граждан с использованием во время передвижения плакатов, транспарантов и иных средств наглядной агитации;

5) шествие - массовое прохождение граждан по заранее определенному маршруту в целях привлечения внимания к каким-либо проблемам;

6) пикетирование - форма публичного выражения мнений, осуществляемого без передвижения и использования звукоусиливающих технических средств путем размещения у пикетируемого объекта одного или более граждан, использующих плакаты, транспаранты и иные средства наглядной агитации;

7) уведомление о проведении публичного мероприятия - документ, посредством которого органу местного самоуправления сообщается информация о проведении публичного мероприятия в целях обеспечения при его проведении безопасности и правопорядка...»

Статья 7: Уведомление о проведении публичного мероприятия

"1. Уведомление о проведении публичного мероприятия (за исключением собрания и пикетирования, проводимого одним участником) подается его организатором в письменной форме в орган исполнительной власти субъекта РФ или орган местного самоуправления в срок не ранее пятнадцати и не позднее десяти дней до дня проведения публичного мероприятия».

Г. Закон об образовании (Закон № 3266-1 от 10 июля 1992 года)[4]

23. Закон об образовании запрещает создание и деятельность организационных структур политических партий, общественно-политических и религиозных движений и организаций в государственных и муниципальных образовательных учреждениях, органах, осуществляющих управление в сфере образования (часть 5 статьи 1).

 24. Образовательное учреждение вправе выступать в качестве арендатора и арендодателя имущества. Средства, полученные в качестве арендной платы, используются на обеспечение и развитие образовательного процесса в данном образовательном учреждении (часть 11 статьи 39).

Д. Прецедентное право российских судов

 25. 30 июля 1999 года заместитель председателя Верховного Cуда Российской Федерации вынес решение по жалобе, поданной местными органами власти г. Калуги против пастыря местной общины Свидетелей Иеговы, который, как утверждается, не уведомил местные власти о проведении религиозного собрания:

«.... согласно Закону о свободе совести и религиозных объединениях, фраза «беспрепятственно» означает, что для проведения богослужений в предоставленном для этой цели помещении не требуется ни разрешения органов власти, ни направления им разъяснения по этому поводу».

26. 14 августа 2001 года заместитель председателя Верховного Суда вынес решение по аналогичной жалобе, поданной органами власти Кисловодска против Свидетеля Иеговы в связи с утверждением о несанкционированности религиозного собрания:

«Согласно статье 16 Закона о свободе совести и религиозных объединениях, богослужения и другие религиозные обряды и церемонии беспрепятственно совершаются в иных местах, предоставленных религиозным организациям для этих целей ... Следовательно, местная религиозная организация не была обязана информировать органы власти о своем собрании».

 27. 5 декабря 2012 года Конституционный Суд вынес постановление № 30-П по жалобе российского Уполномоченного по правам человека, которая была подана от имени двух Свидетелей Иеговы, признанных виновными в совершении административного правонарушения ввиду непредоставления уведомления местным властям о предстоящем религиозном собрании. Он постановил следующее:

"3.2. ... Богослужения и религиозные собрания (а также религиозные обряды и церемонии) как разновидности публичных религиозных мероприятий ... в существующей нормативно-правовой базе соответствуют правовому определению собрания, которое, согласно статье 2 Закона о публичных мероприятиях, является совместным присутствием граждан в специально отведенном или приспособленном для этого месте для коллективного обсуждения каких-либо общественно значимых вопросов ...

3.3. Учитывая разницу между светскими и религиозными собраниями, законодатель имел право устанавливать различные юридические требования в отношении их проведения. Однако, расширение процессуальной нормы по проведению собраний, шествий и демонстраций до включения в нее любого богослужения и религиозного собрания противоречит конституционным принципам равноправия, справедливости и соразмерности, поскольку как Закон о публичных мероприятиях, так и Закон о свободе совести и религиозных объединениях не проводят различия между, с одной стороны, богослужениями и религиозными собраниями, которые требуют от органов власти принять меры по обеспечению общественного порядка и безопасности участников и иных лиц, и, с другой стороны, собраниями, которые не требуют таких мер (и в таком случае процедура их проведения может быть иной и менее строгой, чем процедура, установленная для проведения митингов, шествий и демонстраций).

Требование к [организаторам] о предоставлении письменного уведомления в компетентные государственные или местные органы о таком публичном религиозном собрании и выполнении иных обязательств, установленных законом, только потому, что такое собрание должно быть проведено за пределами специально выделенных для этих целей помещений, приравнивается к противозаконному вмешательству Властей в свободу вероисповедания, гарантированную статьей 28 российской Конституции и статьей 9 Конвенции, а также к необоснованному ограничению права на свободу собраний согласно статье 31 российской Конституции, что не является необходимым в целях, перечисленных в части 3 статьи 17 и в части 3 статьи 55 российской Конституции, а также в пункте 2 статьи 11 Конвенции.

Из указанного следует, что часть 5 статьи 16 Закона о свободе совести и религиозных объединениях - поскольку данное положение расширяет процедуру по проведению митингов, шествий и демонстраций согласно статье 7 Закона о публичных мероприятиях до включения в нее любого публичного религиозного собрания, которое проводится вне мест, перечисленных в частях 1‑4 статьи 16, без различия между, с одной стороны, богослужениями и религиозными собраниями, которые могут требовать, чтобы органы власти приняли меры по защите общественного порядка и безопасности, и, с другой стороны, собраниями, которые не требуют принятия таких мер, включая случаи, когда богослужение или религиозное собрание проводится в нежилом помещении, и ни характер собрания, ни местонахождение помещения не представляют никакой опасности для общественного порядка, норм нравственности или здоровья участников собрания или третьих сторон - несовместима с частью 3 статьи 17, частями 1 и 2 статьи 19, статьями 28, 31 и частью 3 статьи 55 Конституции России».

 SEQ level0 \*arabic 28. В резолютивной части Конституционный Суд указал, что в федеральное законодательство следует внести поправки в следующей части:

"3. В федеральное законодательство - в соответствии с требованиями российской конституции и на основании настоящего постановления - должны быть внесены необходимые поправки касательно процедуры проведения общественных богослужений, иных религиозных обрядов и церемоний, включая молебны и религиозные собрания, которые проводятся в местах, отличных от перечисленных в частях 1-4 статьи 16 Закона о свободе совести и религиозных объединениях. Такие поправки должны учитывать особый характер таких публичных религиозных мероприятий, так как не все они требуют от государственных органов власти принятия мер по защите общественного порядка и обеспечению безопасности участников и третьих лиц ...

4. В ожидании принятия необходимых поправок ... правоохранительные органы и суды ... должны руководствоваться Конституцией России и настоящим Постановлением».

ПРАВО

I. ПРЕДПОЛАГАЕМОЕ НАРУШЕНИЕ СТАТЬИ 5 КОНВЕНЦИИ

29. Заявители жаловались, что их задержание и содержание в под стражей 12 и 13 апреля 2006 года не имели достаточных оснований и нарушали статью 5 Конвенции, которая в соответствующей части гласит следующее:

"1. Каждый имеет право на свободу и личную неприкосновенность. Никто не может быть лишен свободы иначе как в следующих случаях и в порядке, установленном законом:

(a) законное содержание под стражей лица, осужденного компетентным судом;

(b) законное задержание или заключение под стражу (арест) лица за неисполнение вынесенного в соответствии с законом решения суда или с целью обеспечения исполнения любого обязательства, предписанного законом;

(c) законное задержание или заключение под стражу лица, произведенное с тем, чтобы оно предстало перед компетентным органом по обоснованному подозрению в совершении правонарушения или в случае, когда имеются достаточные основания полагать, что необходимо предотвратить совершение им правонарушения или помешать ему скрыться после его совершения;

(d) заключение под стражу несовершеннолетнего лица на основании законного постановления для воспитательного надзора или его законное заключение под стражу, произведенное с тем, чтобы оно предстало перед компетентным органом;

(e) законное заключение под стражу лиц с целью предотвращения распространения инфекционных заболеваний, а также законное заключение под стражу душевнобольных, алкоголиков, наркоманов или бродяг;

(f) законное задержание или заключение под стражу лица с целью предотвращения его незаконного въезда в страну или лица, против которого принимаются меры по его высылке или выдаче».

A. Доводы сторон

30. Власти отрицали, что заявители были лишены свободы или были ограничены в перемещении. По их словам, милиция просто пригласила нескольких участников религиозного собрания, включая заявителей, в отделение милиции Люблино с целью получения объяснений по поводу незаконного собрания и установления его организаторов. Лишения свободы не было, так как заявители не были посажены в камеру и к ним не было применено других мер пресечения. Они могли свободно передвигаться в здании отделения милиции и разговаривать по своим мобильным телефонам.

31. Заявители возразили против неверного использования Властями слова «пригласить». «Приглашение» означает свободу выбора - принять приглашение или отказаться от него, - однако у заявителей такого выбора не было. Милиция вывела из их группы других верующих и посадила в милицейские машины. Отказ повиноваться или попытка сопротивления были бы истолкованы как неповиновение сотрудникам милиции и подвергло бы их риску получить суровое наказание. Ссылаясь на выводы Суда в делах «Гуззарди против Италии» (Guzzardi v. Italy) (6 ноября 1980 г., § 95, Series A no. 39) и «Шторк против Германии» (Storck v. Germany) (жалоба № 61603/00, § 74, ECHR 2005‑V), заявители утверждали, что лишение их свободы включало как объективный элемент, сначала позади актового зала, а затем в милицейских машинах и в отделении милиции, так и субъективный элемент, в том, что они не были согласны с указанным лишением свободы. Заявители повторили, что лишение свободы не соответствовало законодательству и не преследовало никакой законной цели.

Б. Приемлемость

32. Суд отмечает, что данная жалоба не является явно необоснованной в значении подпункта «а» пункта 3 статьи 35 Конвенции. Далее он отмечает, что она не является неприемлемой по каким-либо иным основаниям. Следовательно, она должна быть признана приемлемой.

В. Существо жалобы

33. Суд обращает внимание на фундаментальную важность гарантий, изложенных в статье 5 Конвенции, для обеспечения права любого лица в демократическом государстве на защиту от произвольного заключения под стражу органами власти. Он постоянно подчеркивал, что любое лишение свободы должно не только осуществляться в соответствии с материальными и процессуальными нормами национального права, но должно в равной мере соответствовать истинной цели статьи 5 Конвенции, а именно, защищать лицо от произвольного задержания (см. дело «Чакичи против Турции» (Çakıcı v. Turkey [GC], жалоба № 23657/94, § 104, ECHR 1999‑IV, с дальнейшими ссылками).

34. Стороны разошлись во мнениях относительно того, были ли заявители «лишены свободы» в значении статьи 5 Конвенции. Для того чтобы установить, имело ли место лишение свободы, отправной точкой в оценке Суда является конкретная ситуация, в которой оказался данный человек; при этом необходимо учесть весь спектр факторов, возникающих в данном деле, таких как тип, продолжительность, последствия и способ осуществления рассматриваемой меры. Различие между лишением и ограничением свободы заключается лишь в степени или интенсивности, а не в характере или существе меры (см. дело «Нада против Швейцарии» (Nada v. Switzerland [GC]), жалоба № 10593/08, пункт 225, ECHR 2012, с дальнейшими ссылками).

35. Суд напоминает, что защита против произвольного задержания, предусмотренная пунктом 1 статьи 5 Конвенции, применяется к лишению свободы любой длительности (см. дело «Шимоволос против России» (Shimovolos v. Russia), жалоба № 30194/09, 21 июня 2011 г., в котором заявитель провел сорок пять минут в отделении милиции; «Гиллан и Квинтон против Соединенного Королевства» (Gillan and Quinton v. the United Kingdom), жалоба № 4158/05, ECHR 2010 (выдержки), где заявители были остановлены для проведения обыска, длившегося тридцать минут; «Новотка против Словакии» (Novotka v. Slovakia) (dec.), жалоба № 47244/99, 4 ноября 2003 г., где время, которое заняли транспортировка в отделение полиции, обыск и содержание в камере, не превысило одного часа; и «Ранцев против Кипра и России» (Rantsev v. Cyprus and Russia), жалоба № 25965/04, пункты 317-318, ECHR 2010 (выдержки), где предполагаемое задержание дочери заявителя длилось около двух часов).

36. Учитывая обстоятельства дела, Суд отмечает, что по прибытии сотрудников милиции в значительном количестве в актовый зал заявители оказались окруженными милицией. Их посадили в миниавтобусы в сопровождении милиции и отвезли в отделение милиции, где они оставались до полуночи, то есть, около трех часов. Их имена были внесены в журнал регистрации лиц, доставленных и содержавшихся под стражей в отделении милиции. Заявление о том, что заявители добровольно пришли в отделение милиции, было отклонено районным судом как неподтвержденное фактами (см. выше пункт 13). Этот фактический вывод не был отклонен судом кассационной инстанции, поскольку городской суд отклонил жалобу, ссылаясь исключительно на тот факт, что срок пребывания заявителей в отделении милиции не был настолько длительным, чтобы считаться «задержанием» согласно российскому законодательству (см. выше пункт 18). В своих замечаниях Суду Власти указали, что заявители могли перемещаться в отделении милиции, но они не заявили, что те могли покинуть отделение милиции, по крайней мере, до тех пор, пока им не было дано разрешение на это. С учетом данных обстоятельств Суд считает установленным наличие элемента принуждения, который, несмотря на небольшую продолжительность содержания под стражей, указывал на лишение свободы в значении пункта 1 статьи 5 (см. «М.А. против Кипра» (M.A. v. Cyprus), жалоба № 41872/10, пункт 193, ECHR 2013 (выдержки); «Осипенко против Украины» (Osypenko v. Ukraine), жалоба № 4634/04, пункт 49, 9 ноября 2010 г.;»Фока против Турции» ( Foka v. Turkey), жалоба № 28940/95, пункты 74-79, 24 июня 2008 г., и «И.И. против Болгарии» (I.I. v. Bulgaria), жалоба № 44082/98, пункт 87, 9 июня 2005 г.).

37. Суд также напоминает, что описание фактической ситуации Властями или его отсутствие не может решительным образом повлиять на вывод Суда о том, что имело место лишение свободы (см. дело «Крянгэ против Румынии» (Creangă v. Romania) [GC], жалоба № 29226/03, пункт 92, 23 февраля 2012 г.). Так, тот факт, что Московский городской суд и государство-ответчик посчитали, что заявители не были «задержаны» в значении положений российского законодательства, не означает автоматически, что заявители не были лишены свободы согласно по смыслу положений Конвенции.

38. Учитывая фактические обстоятельства дела и прецедентную практику, упоминаемую выше в пункте 31, Суд считает, что заявители были лишены свободы в значении статьи 5. Далее Суд должен убедиться, соответствовало ли лишение свободы требованиям пункта 1 статьи 5. В этой связи он напоминает, что список исключений из положения о праве на свободу, перечисленных в пункте 1 статьи 5, является исчерпывающим и только узкое толкование этих исключений согласуется с целью этого положения, а именно, с тем, чтобы, исключить произвольное лишение свободы в отношении кого-либо (см., среди прочих источников, дело «Джулия Мандзони против Италии» (Giulia Manzoni v. Italy), 1 июля 1997 г., пункт 25, Сборники постановлений и решений 1997‑IV).

39. Очевидно, что лишение заявителей свободы не подпадало под подпункты (а), (d), (e) и (f) пункта 1 статьи 5. Также к нему не применим подпункт (b), так как отсутствует доказательство, что они не исполнили вынесенного в соответствии с законом решения суда или не исполнили любого обязательства, предписанного законом. Как и оказалось, по требованию сотрудников милиции они представили свои удостоверения личности, ответили на их вопросы и подчинились их приказам (см., для сравнения, дело «Василева против Дании» (Vasileva v. Denmark), жалоба № 52792/99, пункты 36-38, 25 сентября 2003 г.). Остается определить, подпадало ли лишение заявителей свободы под подпункт (c).

40. Заявителям не были официально признаны подозреваемыми или обвиняемыми в совершении правонарушения и против них не было возбуждено никакого уголовного или административного производства. Представитель отделения милиции прямо признал в национальном разбирательстве, что «в действиях истцов не было установлено каких-либо элементов административного правонарушения» (см. выше пункт 15). Суд также отмечает, что не было составлено никаких протоколов об административном правонарушении, задержании или аресте (там же). Из вышеизложенного следует, что задержание заявителей не могло быть произведено «с тем, чтобы они предстали перед компетентным органом по обоснованному обвинению в совершении правонарушения» в значении подпункта (с) пункта 1 статьи 5 (ср. с делом «Махмудов против России» (Makhmudov v. Russia), жалоба № 35082/04, пункты 82-85, 26 июля 2007 г.). Следовательно, лишение свободы, которому были подвергнуты заявители, не имело каких-либо законных целей согласно пункту 1 статьи 5 и было произвольным.

41. С учетом вышеизложенных соображений, Суд приходит к выводу, что в настоящем деле имело место нарушение статьи 5 Конвенции.

II. ПРЕДПОЛАГАЕМОЕ НАРУШЕНИЕ СТАТЬИ 9 КОНВЕНЦИИ

42. Заявители жаловались, что досрочное прекращение их религиозного собрания в связи с прибытием милиции являлось нарушением статьей 5, 8, 9, 10 и 11 Конвенции, по отдельности и во взаимосвязи со статьей 14 Конвенции. Суд напоминает, что если характер собрания изначально является религиозным, как это и было в настоящем деле, когда заявители собрались на богослужение, жалоба о прерывании собрания должна рассматриваться только с точки зрения статьи 9 (см. дело «Кузнецов и другие против России» (Kuznetsov and Others v. Russia), жалоба № 184/02, пункт 53, 11 января 2007 г.), которая гласит следующее:

"1. Каждый имеет право на свободу мысли, совести и религии; это право включает свободу менять свою религию или убеждения и свободу исповедовать свою религию или убеждения как индивидуально, так и сообща с другими, публичным или частным порядком, в богослужении, обучении, отправлении религиозных и культовых обрядов.

2. Свобода исповедовать свою религию или убеждения подлежит лишь тем ограничениям, которые предусмотрены законом и необходимы в демократическом обществе в интересах общественной безопасности, для охраны общественного порядка, здоровья или нравственности или для защиты прав и свобод других лиц».

A. Доводы сторон

43. Власти, во-первых, заявили, что богослужение с участием множества верующих, как это было в настоящем деле, создавало шум и нарушало общественный порядок, и что милиция действовала в ответ на жалобу о таком нарушении. Во-вторых, они утверждали, что Сельскохозяйственная академия не являлась «культовым зданием» в значении части 2 статьи 16 Закона о свободе совести и религиозных объединениях. Эта статья позволяет верующим проводить богослужения и обряды в «иных местах, предоставленных для этих целей», но не уточняет, какие именно помещения относятся к этой категории. Власти также подчеркнули, что часть 1 статьи 5 Закона об образовании запрещает создавать политические и религиозные организации в образовательных учреждениях, а также осуществлять там их деятельность. Кроме того, по закону две религиозные группы, которые проводили службу 12 апреля 2006 года, могли использовать только те помещения, которые были предоставлены их членами, в то время как договор аренды на рассматриваемое помещение был заключен между Российской академией менеджмента и агробизнеса и Административным центром Свидетелей Иеговы. При таких обстоятельствах заявители должны были осуществить их конституционное право на свободу мирных собраний в соответствии с частью 5 статьи 16 Закона о свободе совести и религиозных объединениях, то есть, в соответствии с процедурой, установленной для проведения публичных собраний. Часть 1 статьи 7 Закона о публичных мероприятиях требует от организаторов заранее письменно уведомлять местные власти о проведении публичного мероприятия, что заявители не сделали. По мнению Властей, отсутствие предварительного уведомления противоречило принципу законности, указанному в части 1 статьи 3 Закона о публичных мероприятиях, и служило достаточным основанием для прекращения собрания ввиду его незаконности.

44. Заявители оспорили довод Властей о том, что богослужение нарушало общественный порядок, подчеркнув, что из национального разбирательства не следовало, что милиция получила какие-либо заявления, жалобы или телефонные звонки о том, что богослужение создает шум или нарушает общественный порядок. Служба проводилась в специальной аудитории университета, откуда почти ничего не было слышно. Шум транспорта на оживленной улице был бы гораздо сильнее минимального шума, который мог доноситься из здания. Это был не рок-концерт с громкой музыкой, а священный религиозный обряд, который группа открыла гимном, пение которого не усиливалось динамиками, и далее богослужение велось через единственный микрофон, усиливающий речь до такого уровня, чтобы было слышно всем присутствующим в зале. Заявители также подчеркнули, что рассредоточение основных сил милиции и автомашин не указывало на внезапное реагирование на жалобу о шуме, а скорее являлось заранее спланированным рейдом, который проводился с целью преследования Свидетелей Иеговы в Москве.

45. Заявители также утверждали, что они использовали помещение на законных основаниях согласно условиям действующего договора аренды и без каких-либо жалоб в течение примерно десяти недель до рассматриваемого инцидента. Они подчеркнули, что Суд уже установил в постановлении по делу «Кузнецов и другие» (упомянутом выше, пункт 72), что Власти неправильно истолковали Закон об образовании. В указанном постановлении Суд также определил, что имеется установившаяся прецедентная практика Верховного Суда Российской Федерации о том, что религиозные собрания не требовали получения предварительного разрешения от местных властей или уведомления (там же, пункт 70). Даже если допустить, что имелось техническое нарушение норм закона при организации собрания, прерывание богослужения не являлось «необходимым в демократическом обществе». Это была одна из двадцати трех подобных служб, проводимых в Москве в тот вечер, и только это богослужение было прервано, в то время как все другие продолжились без происшествий или нарушения общественного порядка, фактического или заявленного. Сотруднику милиции, отвечавшему за проведение операции, следовало согласно его полномочиям разрешить закончить богослужение и только затем выразить протест лицам, ответственным за организацию службы, в связи с предполагаемым нарушением. Массовая демонстрация силы, включая развертывание вооруженных отрядов милиции особого назначения против группы мирных верующих, явилось несоразмерной и дискриминирующей мерой.

Б. Приемлемость

46. Суд отмечает, что данная жалоба не является явно необоснованной в значении подпункта «а» пункта 3 статьи 35 Конвенции. Далее он отмечает, что она не является неприемлемой по каким-либо иным основаниям. Следовательно, она должна быть признана приемлемой.

В. Существо жалобы

47. Как закреплено в статье 9, свобода мысли, совести и религии является одной из основ «демократического общества» по смыслу Конвенции. Свобода вероисповедания является одним из наиболее важных элементов, которые определяют идентичность верующих и их мировоззрение, но это же является и ценным достоянием атеистов, агностиков, скептиков и незаинтересованных лиц. От этого зависит плюрализм, неотделимый от демократического общества, который завоевывался дорогой ценой на протяжении веков. Хотя свобода религии в первую очередь является вопросом совести конкретного человека, она также подразумевает, в частности, свободу исповедовать свою религию». Свидетельствование словами и делами неразрывно связано с существованием религиозных убеждений (см. «Бессарабская Митрополия и другие против Молдовы» (Metropolitan Church of Bessarabia and Others v. Moldova), жалоба № 45701/99, § 114, ЕСПЧ 2001‑XII, и «Коккинакис против Греции» (Kokkinakis v. Greece), от 25 мая 1993 года, § 31, Series A № 260‑A).

48. Суд отмечает, что 12 апреля 2006 года заявители собрались вместе со своими соратниками для проведения богослужения. Религиозная служба являлась формой проявления их религии, которая гарантирована в соответствии со статьей 9 Конвенции (ср. с вышеупомянутым делом «Кузнецов и другие», пункт 57).

49. Вскоре после начала богослужения сотрудники милиции вошли в зал и приказали прекратить собрание. Досрочное прекращение богослужения явилось вмешательством в право заявителей на свободу вероисповедания (см. вышеупомянутое дело «Кузнецов и другие», пункт 62), и Суд, соответственно, вынужден рассмотреть, было ли такое вмешательство оправданным, то есть, было ли таковое «предписано законом», преследовало ли оно одну или несколько законных целей, перечисленных в пункте 2 статьи 9, и было ли вмешательство «необходимым в демократическом обществе».

50. Стороны разошлись во мнениях по поводу того, было ли вмешательство «предписано законом». Власти выдвинули несколько правовых оснований для действий милиции, и Суд поочередно рассмотрит эти основания.

51. Поскольку Власти заявили, что милиция вмешалась в ответ на жалобу о шуме и нарушении общественного порядка, Суд отмечает, что это утверждение не было выдвинуто или проверено в ходе внутригосударственного разбирательства, и что Власти впервые выдвинули его в своих объяснениях Суду. Власти не представили никакого доказательства, которое могло бы подтвердить такое требование, например, письменную жалобу или зарегистрированный телефонный звонок от пострадавших соседей. Кроме того, как заявители правильно подчеркнули, маловероятно, что десятки сотрудников милиции, включая вооруженные отряды милиции, были бы отправлены выяснять обстоятельства по жалобе от соседей об обычном нарушении общественного порядка.

52. Как и в деле «Кузнецов и другие», Власти также заявили, что проведение собрания в помещении Академии противоречило части 1 статьи 5 Закона об образовании (упомянутого выше в пункте 23). И опять же, данное конкретное обоснование вмешательства не было заявлено в национальных судах и впервые было выдвинуто во время судопроизводства в Страсбурге. В любом случае, этот вопрос уже был рассмотрен и отклонен Судом в постановлении по делу «Кузнецов и другие», в котором Суд пришел к выводу, что Закон об образовании прямо разрешал образовательным учреждениям сдавать в аренду их помещения (см. выше пункт 24) и что положение, на которое ссылались Власти, не запрещало физически использовать помещения образовательного учреждения третьими лицами, а скорее препятствовало усилению влияния духовенства на школы посредством создания религиозных групп с участием студентов или преподавателей (см. вышеупомянутое дело «Кузнецов и другие», пункт 72). В настоящем деле богослужение проводилось «после заката», то есть, вне обычного учебного времени, и отсутствуют какие-либо доказательства того, что служба каким-то образом мешала учебному процессу или привлекала студентов или преподавателей академии. Таким образом, Закон об образовании не мог служить правовым обоснованием для такого вмешательства.

53. Наконец, Власти утверждали, что религиозное собрание было незаконным, так как его организаторы заранее письменно не уведомили местные власти, что, как утверждается, требовалось в соответствии с комплексом положений Закона о свободе совести и религиозных объединениях и Закона о публичных мероприятиях. В этой связи Суд напоминает, что выражение «предписано законом» не просто требует, чтобы оспариваемая мера основывалась на национальном законодательстве, но также касалась и качества такого закона. Законодательство должно быть доступно соответствующим лицам и сформулировано достаточно четко, чтобы позволить им - в случае необходимости, с надлежащей помощью - предвидеть, в разумной степени при соответствующих обстоятельствах, те последствия, которые может повлечь определенное действие (см. дело «Баятан против Армении» (Bayatyan v. Armenia) [GC], жалоба № 23459/03, пункт 113, ECHR 2011).

54. Часть 2 статьи 16 Закона о свободе совести и религиозных объединениях 1997 года предусматривает, что богослужения могут проводиться «беспрепятственно» в культовых зданиях, а также «в иных местах, предоставленных религиозным организациям для этих целей». В деле «Кузнецов и другие» Суд обратил внимание на устойчивую прецедентную практику Верховного Суда Российской Федерации, который толковал фразу «беспрепятственно» в том смысле, что религиозные собрания, даже те, которые проводились в арендованных помещениях, не требовали предварительного разрешения от властей или их уведомления о собрании (см. упомянутую прецедентную практику выше в пунктах 25 и 26, и дело «Кузнецов и другие», процитированное выше, пункт 70). Во всех делах - включая те, которые рассматривались в Верховном Суде, дело «Кузнецов и другие» и настоящее дело - помещения арендовались у третьей стороны Административным центром Свидетелей Иеговы - религиозной организацией, официально зарегистрированной на национальном уровне, и предоставлялись местным религиозным группам с целью проведения в них богослужений. Ни национальные суды в своих постановлениях, ни Власти в своих замечаниях не указали на изменения в законодательстве или в прецедентной практике, которые могли бы трактовать вышеуказанные выводы Верховного Суда как недействительные и требовать иного толкования статьи 16 Закона о свободе совести и религиозных объединениях. Так как районный суд объявил часть 2 статьи 16 неприменимой ввиду того, что Академия являлась светским учреждением, Суд не может найти какой-либо поддержки для такого толкования в тексте положения, в котором говорится о «культовых зданиях» или «иных местах ... предоставленных для этих целей», без указания, что такие помещения должны быть не религиозными. Из этого следует, что толкование Закона о свободе совести и религиозных объединениях национальными судами в настоящем деле не соответствовало тексту закона или установившейся судебной практике и потому было непредсказуемым для заявителей.

55. Что касается требований Закона о публичных мероприятиях, Суд отмечает, что заявители собрались со своими сподвижниками на богослужение. Соответственно, представляется, что их собрание имело характеристики «собрания» в значении части 2 статьи 2 Закона, согласно которой не требуется предварительно уведомлять органы власти о собрании в соответствии со статьей 7 Закона (см. также пункт 3.2 постановления Конституционного Суда, упомянутого выше в пункте 27). Суд, однако, не считает необходимым выносить решение по вопросу, являлось ли рассматриваемое вмешательство в этом отношении «предписано законом», так как, в любом случае, это не было «необходимым в демократическом обществе» по причинам, изложенным ниже (см. дело «Сериф против Греции» (Serif v. Greece), жалоба № 38178/97, пункт 42, ECHR 1999‑IX).

56. Суд неоднократно приходил в выводу, что даже в делах, где органы власти не были уведомлены о публичном мероприятии в надлежащем порядке, но где участники такого мероприятия не представляли опасность для общественного порядка, разгон мирного собрания милицией не может рассматриваться как «необходимый в демократическом обществе» (см. дело «Каспаров и другие против России» (Kasparov and Others v. Russia), жалоба № 21613/07, пункты 95-96, 3 октября 2013 г.; «Букта и другие против Венгрии» (Bukta and Others v. Hungary), жалоба № 25691/04, пункты 37-38, ECHR 2007‑III, «Оя Атаман против Турции» (Oya Ataman v. Turkey), жалоба № 74552/01, пункты 42-43, ECHR 2006‑XIII). Этот вывод применяется тем более в обстоятельствах настоящего дела, где рассматриваемое собрание не являлось шумным мероприятием, а представляло собой спокойную религиозную церемонию, проводимую в актовом зале, которая не нарушала общественный порядок и не представляла для него никакой опасности. Вмешательство вооруженных отрядов милиции в значительном количестве с целью прервать церемонию, даже если органы власти были убеждены, что отсутствие предварительного уведомления делало такое собрание незаконным, за которым последовали задержание заявителей и их трехчасовое содержание в отделении милиции, были несоразмерными цели защиты общественного порядка.

57. С учетом вышеизложенных соображений, Суд приходит к выводу, что по настоящему делу имело место нарушение статьи 9 Конвенции.

III. ДРУГИЕ ПРЕДПОЛАГАЕМЫЕ НАРУШЕНИЯ КОНВЕНЦИИ

58. Наконец, заявители жаловались, что внутригосударственное разбирательство было несправедливым, что против сотрудников милиции не было возбуждено уголовного дела, и что они не располагали эффективным национальным средством правовой защиты в отношении существа их жалоб.

59. Принимая во внимание все имеющиеся в его распоряжении материалы, а также в той степени, в которой эти жалобы относятся к компетенции Суда, Суд полагает, что они не раскрывают никаких признаков нарушения прав и свобод, закрепленных в Конвенции или Протоколах к ней. Следовательно, данная часть жалобы подлежит отклонению как явно необоснованная в силу подпункта (а) пункта 3 и пункта 4 статьи 35 Конвенции.

IV. ПРИМЕНЕНИЕ ПОЛОЖЕНИЙ СТАТЬИ 41 КОНВЕНЦИИ

60. Статья 41 Конвенции предусматривает:

«Если Суд приходит к заключению, что имело место нарушение Конвенции или Протоколов к ней, а внутреннее право Высокой Договаривающейся Стороны допускает возможность лишь частичного устранения последствий этого нарушения, Суд, в случае необходимости, присуждает справедливую компенсацию потерпевшей стороне».

А. Ущерб

61. Заявители требовали сумму 30 000 евро в отношении морального вреда, которая соответствовала сумме, присужденной Судом в деле «Кузнецов и другие» (упомянутое выше).

62. Власти ответили, что заявители не указали, какие «душевные страдания» причинили им российские органы власти. По их мнению, установление нарушения являлось бы достаточной справедливой компенсацией.

63. Суд отмечает, что в Закон о публичных мероприятиях к настоящему времени не были внесены поправки в соответствии с постановлением Конституционного Суда от 5 декабря 2012 года (см. резолютивную часть постановления, упомянутого выше в пункте 28). При данных обстоятельствах Суд не считает, что признание нарушения представляет собой достаточную справедливую компенсацию. Он присуждает каждому заявителю 7 500 евро в отношении компенсации морального вреда, то есть, общую сумму 30 000 евро плюс налог, которым может облагаться указанная сумма. Присужденная сумма подлежит перечислению на банковский счет, указанный первым заявителем.

B. Расходы и издержки

64. Заявители также требовали общую сумму 6 987 евро в качестве возмещения расходов и издержек, включая 1 250 евро - за работу и дорожные расходы российских адвокатов в ходе национальных разбирательств, 500 евро - расходы на подачу жалобы в Суд, а также 5 237 евро - за восемнадцать часов работы и шесть часов, затраченных на дорогу адвокатом Р. Даниэлем, который представлял заявителей в Суде. Заявители представили уведомление об оплате от адвоката Даниэля.

65. Власти, с учетом того. что требование заявителей составило 12 224 евро, указали, что заявители не предоставили никаких «договоров с адвокатами, чеков или платежных квитанций», подтверждающих, что такие расходы действительно были понесены. Они также заявили, что заявители могли получить менее дорогостоящую правовую помощь в г. Москве, вместо того, чтобы нанимать адвоката из Лондона.

66. В соответствии с прецедентной практикой Суда, заявитель имеет право на возмещение судебных расходов и издержек только в той мере, в какой он доказал, что такие расходы и издержки действительно имели место, были понесены по необходимости и являлись разумными с точки зрения их размера. В данном деле, учитывая полученные документы и вышеуказанные критерии, Суд полагает, что разумно присудить сумму 6 000 евро, покрывающую все расходы плюс налог, который может взиматься с данной суммы.

C. Процентная ставка при просрочке платежей

67. Суд считает приемлемым, что процентная ставка при просрочке платежа должна быть установлена в размере, равном предельной учетной ставке Европейского Центрального банка, плюс три процента.

ПО ЭТИМ ОСНОВАНИЯМ ЕВРОПЕЙСКИЙ СУД ЕДИНОГЛАСНО:

1. Объявляет жалобу относительно прерывания богослужения и задержания заявителей приемлемой, а остальную часть жалобы - неприемлемой;

2. постановляет, что имело место нарушение статьи 5 Конвенции;

3. постановляет, что имело место нарушение статьи 9 Конвенции;

4. постановляет

(a) что государство-ответчик обязано в течение трех месяцев со дня вступления постановления в законную силу в соответствии с пунктом 2 статьи 44 Конвенции выплатить заявителям совместно следующие суммы, переведенные в валюту государства-ответчика по курсу, установленному на день выплаты, и подлежащие перечислению на счет первого заявителя:

(i) EUR 30,000 (тридцать тысяч евро) компенсации морального вреда, плюс любые налоги, которыми может облагаться данная сумма;

(ii) 6 000 (шесть тысяч) евро, плюс любые налоги, который может быть облагаться данная сумма компенсации судебных расходов и издержек;

(б) что с момента истечения вышеуказанного трехмесячного срока до момента выплаты компенсации с вышеуказанных сумм выплачиваются простые проценты в размере, равном предельной учетной ставке Европейского Центрального банка в течение периода просрочки, плюс три процента;

5. отклоняет остальную часть требований заявителей о справедливой компенсации.

Составлено на английском языке, уведомление в письменном виде направлено 26 июня 2014 года в соответствии с пунктами 2 и 3 правила 77 Регламента Суда.

Сорен Нильсен Изабелла Берро-Лефевр
Секретарь Председатель

В соответствии с пунктом 2 статьи 45 Конвенции и пунктом 2 правила 74 Регламента Суда к настоящему постановлению прилагается особое мнение судьи Пинто де Альбукерке.

I.B.L.S.N.


СОВПАДАЮЩЕЕ МНЕНИЕ СУДЬИ ПИНТО ДЕ АЛЬБУКЕРКЕ

1. Свобода религиозных собраний в России уже являлась объектом внимания Европейского Суда по правам человека (далее - «Суд»). В данном новом деле Суд не идет дальше его предыдущей прецедентной практики. Хотя я согласен с выводами, сделанными в данном постановлении, я не считаю, что они являются достаточными. Суду следует пойти дальше, на основании статьи 46 Европейской конвенции по правам человека (далее - «Конвенция»). Особая цель данного мнения – донести, что российский Закон о свободе совести и религиозных объединениях (Закон № 125-ФЗ от 26 сентября 1997 года) должен быть изменен, с учетом международных стандартов в области свободы религиозных собраний и национальной судебной практики Конституционного Суда Российской Федерации и Верховного Суда Российской Федерации. Другими словами, в данном мнении прямо заявляется то, что Палата косвенно подтвердила в пунктах 55 и 63 настоящего постановления. Кроме того, в данном мнении даются рекомендации для государства-ответчика по исполнению данной задачи в соответствии с международными обязательствами[5].

Роспуск национальных религиозных собраний в России

2. Власти утверждали, что часть 5 статьи 16 Закона о свободе совести и религиозных объединениях, интерпретируемая совместно с частью 1 статьи 7 Закона о публичных мероприятиях, требовала от организаторов религиозных собраний, проводимых в нежилых помещениях, уведомлять местные органы о собрании, заранее и в письменной форме. Кроме того, Власти заявили, что часть 1 статьи 5 Закона об образовании запрещала проведение религиозных собраний в образовательных учреждениях. Оба утверждения являются необоснованными, и уже были отклонены Судом в деле «Кузнецов и другие»[6]. В частности, в указанном первичном прецеденте Суд установил нарушение статьи 9 Конвенции в связи с прерыванием религиозного собрания, проводимого в помещении. Суд признал, что вмешательство Властей не было даже предписано законом, так как Власти не указали характер якобы отсутствующих документов в соответствии с Законом о свободе совести и религиозных объединений и не предоставили документы, свидетельствующие об официальных полномочиях проверяющего и двух сотрудников милиции прервать и разогнать религиозное собрание, проводившееся в помещении. Кроме того, факт проведения религиозного собрания в помещении университета вне обычных учебных часов не противоречил Закону об образовании. В том же постановлении Суд сослался на прецедентную практику Верховного Суда Российской Федерации, как минимум 1999 года, о том, что проведение религиозных собраний не требует получения предварительного разрешения от органов власти или уведомления их о собрании[7]. Нет никакого веского основания для изменения данного прецедента[8]. Наоборот, как будет доказано далее, последующая практика государства-ответчика оправдывает требовательность данной прецедентной практики[9].

3. Совсем недавно Конституционный Суд Российской Федерации вынес важнейшее постановление по такому же вопросу, заключив, что часть 5 статьи 16 Закона о свободе совести и религиозных объединениях является неконституционной, поскольку она не разграничивает религиозные собрания, в отношении которых может потребоваться принять меры по защите общественного порядка и безопасности, и те, которые не требуют принятия таких мер, как собрания, «проводимые в нежилых помещениях», где ни характер собрания, ни расположение помещений не указывают на опасность для общественного порядка, нравственности или здоровья участников собрания или третьих сторон»[10]. До настоящего времени в национальном законодательстве не учтены позиции, изложенные в постановлениях Конституционного Суда и Европейского Суда. Еще хуже то, что национальная практика пресечения мирных религиозных собраний с помощью рейдов полиции, конфискации религиозной литературы и задержания и содержания под стражей верующих не уменьшается, и дискриминационное отношение к религиозным меньшинствам продолжает оставаться распространенной практикой в государстве-ответчике[11].

4. Кроме того, эти прецеденты соответствуют европейской конституционной традиции, в которой право собираться вне помещений может подлежать различным ограничениям, связанным с защитой прав и свобод других лиц, а также общественного порядка и здоровья, в то время как право собираться в помещении гарантируется без каких-либо ограничений (см. статью 19 Чешской хартии фундаментальных прав и свобод, раздел 79 Конституции Дании, статью 8 Основного закона Германии, статью 11 Конституции Греции, статью 17 Конституции Италии и статью 21 Конституции Испании)[12]. В тех странах, где общее правило предварительного уведомления властей возможно предвидеть, собрания, проводящиеся в помещении, не подчиняются этому правилу, независимо от цели собрания. Как указано в докладе за 2012 год Специального докладчика по вопросу о праве на свободу мирных собраний и ассоциаций, на настоящий момент такое право также является всеобщим стандартом[13].

Свобода религиозных собраний в международном праве

5. Свобода вероисповедания включает, как один из ее базовых элементов, свободу собираться в сообществе с другими, сообща или индивидуально, с целью проявления своей веры в богослужении, наблюдении, практике и обучении. Слово «религия» происходит от латинского слова religare, означающее «связывать, сводить вместе, объединять каждую женщину и каждого мужчину с богом (forum internum) и всех женщин и мужчин друг с другом (forum externum). С точки зрения верующего, последнее не менее важно, чем первое[14]. Для верующего, если последнее затруднено, то это ущемляет и первое[15]. В связи с этим, свобода вероисповедания требует самой широкой гарантии обеспечения свободы верующих собираться и молиться вместе[16].

6. Аспект forum externum свободы вероисповедания состоит из четырех составляющих: время, место, а также институционный и функциональный компоненты. Эти четыре составляющих внешнего, коллективного измерения свободы вероисповедания включают свободный доступ к месту, где члены сообщества собираются и молятся, возможность собираться и совершать богослужения в определенное, имеющее значение, время, организацию и направление религиозных собраний и богослужений без внешних ограничений, и свободное распространение религиозных идей, этических принципов и нравоучений. Позитивные обязательства государства обеспечивают дополнительную гарантию осуществления верующими этих свобод и прав.

7. Статья 9 Конвенции исключает любую оценку Властями законности религиозных верований или способов, которыми такие верования осуществляются в обществе[17]. Нейтральная позиция государства в отношении религиозных убеждений соответствует только узким пределам свободы усмотрения при вмешательстве в вопросы религиозного характера[18]. Чем больше Суд подчеркивает нейтральность государства, тем меньше полномочий он предоставляет Властям. Практический результат такого соотношения указанных принципов очевиден: чем меньше особых полномочий имеют Власти, тем уже их пределы усмотрения в отношении слов и поведения верующих. Это является не только логическим заключением, но и современной политической философской доктриной о недопустимости контроля государства над этическими ценностями, моралью и религиозными верованиями[19].

Данный вывод не зависит от традиционного характера религиозной общины, и еще менее - от количества ее членов. Размер пределов усмотрения Властей не может зависеть от этих факторов. Суд не может предоставить государствам широкие пределы усмотрения, когда они вмешиваются в деятельность традиционных, доминирующих религиозных общин, и предоставить государствам узкие пределы усмотрения, когда они препятствуют деятельности нетрадиционных религиозных общин меньшинства. Как правило, доминирующие религиозные общины не нуждаются и не заслуживают защиты в государстве в такой мере, в какой таковая необходима нетрадиционным общинам, составляющим меньшинство. Задача государства заключается не в изменении соотношения религиозных общин под его юрисдикцией, а обеспечение атмосферы толерантности для всех верующих, атеистов и агностиков в соответствии с их глубокими религиозными или нерелигиозными убеждениями.

8. Компонент места состоит из свободы содержать культовые здания, места поклонения, молитвенные помещения (такие как церкви, мечети и синагоги) и прочие религиозные здания (включая церковные помещения, такие как мужские и женские монастыри, и образовательные учреждения, такие как семинарии), вне чрезмерного контроля или наблюдения со стороны государства, как в мирное время[20], так и во времена вооруженных конфликтов[21]. В частных зданиях (включая жилые и нежилые помещения) Власти не имеют права вмешиваться в действия верующих в соответствии с их духовными верованиями, и потому Власти не обладают полномочиями препятствовать проведению религиозных собраний в таких зданиях. В зданиях, принадлежащих государству, таких как больницы, поликлиники, дома инвалидов, интернаты, помещения школ и университетов, предназначенные для проведения собраний, Власти имеют узкие пределы усмотрения в отношении решений верующих собираться в таких помещениях. Верующие вправе проводить или участвовать в религиозных собраниях в государственных зданиях вне зависимости от того, что в выбранных местах публичного использования действуют ограничения[22]. В таких случаях государство вправе устанавливать определенные условия для осуществления свободы собраний в соответствии с характеристиками конкретных государственных зданий, если только такие условия не лишают самой сути свободу, гарантированную Конвенцией. То же относится тем более к собраниям вне помещений, проводимых как на территории, принадлежащей государству, так и на частной территории[23]. Наоборот, в отношении религиозных собраний в государственных зданиях и на государственной территории, которые относятся к непубличным, такие как тюрьмы и военные базы, предоставляется широкая свобода усмотрения.

9. Компонент времени относится к праву соблюдать определенные дни и время для богослужения и собраний, в соответствии с правилами религии[24]. В целом, верующий имеет свободу соблюдать его религиозные установки без ущерба для его гражданских обязанностей. Если они противоречат друг другу, государство должно обеспечить возможность учесть оба интереса, например, освободив верующего от исполнения его гражданской обязанности или дав разрешение на исполнение гражданских обязанностей верующего третьим лицом[25]. Тем не менее, на верующего может быть возложено обязательство по доказыванию правовых и договорных условий ввиду того, чтобы быть освобожденным от его и ее гражданских обязанностей, а именно, в части доказывания его или ее религиозной принадлежности[26]. В любом случае, лица, подвергающиеся определенным ограничениям, связанным с их личным статусом, такие как дети школьного возраста, военнослужащие и заключенные, продолжают пользоваться своим правом исповедовать свои религиозные убеждения и собираться в полном объеме, согласующимся с особой природой ограничения[27].

10. Институционный компонент состоит из права верующих осуществлять организационную часть своей деятельности, административную и финансовую, без чрезмерного вмешательства со стороны государства[28]. Свобода вероисповедания, конечно же, не ограничивается членством в зарегистрированных религиозных общинах, добровольная регистрация и соответствующие льготы составляют фундаментальную дополнительную гарантию автономии религиозных обществ по отношению к государству. Хотя государство может регулировать правовые условия для регистрации, оно не вправе налагать обязательство по регистрации, а также устанавливать чрезмерные официальные требования к количественному составу членов, обязательной продолжительности существования религиозной общины до регистрации или наличия надлежащих помещений для проведения религиозных ритуалов и церемоний. Государство также не может связывать процедуру регистрации с основательным анализом верований общины, подавшей заявку на регистрацию, или с решением альтернативного религиозного общества[29]. После регистрации религиозного общества Власти не должны вмешиваться в какой-либо форме в способ выбора религиозным обществом его священников и членов, организации его собраний и проведения религиозных обрядов и церемоний[30]. Точно так же, Власти не могут обязать религиозное общину отчитываться о ее деятельности или об участии ее членов в деятельности общины; а также Власти не могут обязать самих членов отчитываться о таком участии или предоставлять иную личную информацию в связи с их членством в религиозном обществе[31].

11. Функциональный компонент состоит из свободы передавать и распространять религиозное послание без предварительного контроля со стороны государства[32]. Свидетельствование веры словом и делом является для верующего категорическим императивом. С учетом этого стремление обратить других в свою веру является неотъемлемым элементом религиозной жизни верующего, и Власти не могут препятствовать общинному характеру самовыражения и поведения верующих. В демократическом, плюралистическом обществе Власти должны демонстрировать нейтральный подход к разнообразным идеям различных религиозных обществ. Тем не менее, государство имеет право контролировать распространяемые идеи и осуществляемую деятельность, но только в случаях, предписанных законом, и в той мере, в какой это абсолютно необходимо для защиты общественной безопасности, порядка, здоровья или нравственности, или фундаментальных прав и свобод других, как, например, в случае выступлений, мотивированных ненавистью на религиозной основе и принудительного обращения в веру[33].

12. Наконец, Власти имеют позитивное обязательство по защите свободы собрания верующих, то есть, они обязаны обеспечить, чтобы верующие и места их богослужения уважались представителями государства и иными лицами, и, в случае нападения на них, - обеспечить расследование и наказание виновных[34]. Это обязательство особенно актуально, когда речь идет о религиозных меньшинствах, беженцах и мигрантах[35]. Власти могут противодействовать нарушениям общественной безопасности, порядка, здоровья или правил нравственного поведения, или фундаментальных прав и свобод других лиц, или явному и надвигающемуся риску таковых, вызванных высказываниями и поведением религиозных организаций, самыми различными способами, которые могут включать разгон религиозного собрания в определенном месте, роспуск ответственной религиозной организации или даже, как крайние меры, уголовные санкции против нарушителей[36].

Вывод

13. Государству-ответчику давно пора признать свою законодательную ответственность и исполнить постановление по делу Кузнецова и других 2007 года и постановление российского Конституционного Суда 2012 года, таким образом обеспечив правовую основу для менее ограниченного осуществления свободы религии, более справедливого отношения к религиозным меньшинствам и, в целом, реального диалога религий в России. Хотя неисполнение постановления по делу Кузнецова и других в течение столь продолжительного периода вряд ли можно оправдать, любая дальнейшая задержка будет непростительной в свете настоящего постановления, и предоставит возможность для присуждения штрафных компенсаций в случае новых подобных нарушений[37].



[1].(см. постановление «Московское отделение религиозной организации «Свидетели Иеговы» против России» (Jehovah’s Witnesses of Moscow v. Russia), жалоба № 302/02, 10 июня 2010 г.).

[2] Прим. перевод.: Федеральный закон «О собраниях, митингах, демонстрациях, шествиях и пикетированиях».

[3] Прим. перевод,: Федеральный закон от 19.06.2004 N 54-ФЗ "О собраниях, митингах, демонстрациях, шествиях и пикетированиях".

[4] Прим.перевод.: в настоящее время данный закон не действует в связи со вступлением в силу Федерального закона от 29.12.2012 N 273-ФЗ "Об образовании в Российской Федерации".

[5].Такие указания являются сейчас особенно своевременными, так как в настоящее время Дума обсуждает законопроект об исправлении вышеупомянутого Закона о свободе совести и религиозных объединениях, представленный Властями в марте 2014 года.

[6].»Кузнецов и другие против России» (Kuznetsov and Others v. Russia), жалоба № 184/02, пункт72, 11 января 2007 г.

[7].См. вышеупомянутое дело «Кузнецов и другие», пункты 50 и 51.

[8].Что касается обязывающей силы постановлений Суда и причин, обосновывающих изменение в прецедентной практике Суда, см. мое отдельное мнение по делу «Херрманн против Германии» (Herrmann v. Germany) [GC], жалоба № 9300/07, 26 июня 2012 г..

[9].Разница между делом «Кузнецов и другие» и настоящим делом заключается в том, что в последнем из них применяется менее строгий подход. В то время как в деле «Кузнецов и другие» Суд прямо осудил незаконность вмешательства Властей, большинство в настоящем деле в пункте 55 предпочло избежать этого вопроса и вместо этого решили дело в пункте 56 на основании принципа соразмерности. Такой подход еще более непонятен, если учесть, что в пункте 55 Палата воздержалась от рассмотрения вмешательства Властей как не «предписанного законом», хотя она установила в пункте 54, что юридическое обоснование национальных органов было непредсказуемым. Таким образом, Палата переключила свое внимание с основного предмета дела, который, совершенно очевидно, заключается в вопросе качества российской правовой базы в области свободы вероисповедания. Именно этот аспект и рассматривается в данном мнении.

[10].Постановление Конституционного суда № 30-П от 5 декабря 2012 г.

[11].Обзор текущей ситуации см. Европейская комиссия против расизма и нетерпимости (ЕКРН), 4-й доклад по России, 15 октября 2013 г., CRI (2013)40, пункт 141; Консультативный комитет по Рамочной конвенции о защите национальных меньшинств, 3-е заключение по Российской Федерации, 25 июля 2012 года, ACFC/OP/III(2011)010, пункт 148; Мнение Венецианской комиссии № 660/ОР/III(2011)010 о Федеральном законе Российской Федерации о противодействии экстремистской деятельности», 20 июня 2012 г., CDL-AD(2012)016, пункты 74-75; Информационно-аналитический центр «СОВА», «Ненадлежащее исполнение антиэкстремистского законодательства в России в 2013 году», 4 июня 2014 г., «Неправильное применение антиэкстремизма в апреле 2014 г.», 19 мая 2014 г. и «Свобода совести в России: ограничения и проблемы в 2013 году», 2 июня 2014 г.; «ФОРУМ» 18, Информационная служба по России, например, «Россия: «Вас накажут независимо от того, совершили вы преступление или нет», 1 мая 2014 г.; и Госдепартамент США, Бюро по вопросам демократии, прав человека и трудовых отношений, страновые доклады по практикам в области прав человека за 2013 г., Россия, с. 1 краткого содержания, и Международный доклад о свободе совести за 2012 г., с. 1 краткого содержания. Текущая ситуация усугубляется использованием так называемого Закона об экстремистской деятельности, как было подчеркнуто вышеупомянутыми международными и национальными организациями. Касательно предыдущей ситуации см. Третий доклад по Российской Федерации Европейской комиссии по борьбе с расизмом и нетерпимостью, 16 мая 2006 года, CRI(2006)21, пункты 103-107; Второй доклад по Российской Федерации Европейской комиссии по борьбе с расизмом и нетерпимостью, 13 ноября 2001 г., CRI(2001)41, пункты 52-55; а также доклад Европейской комиссии по борьбе с расизмом и нетерпимостью по Российской Федерации, 26 января 1999 г., CRI (99)3, пункты 52-55.

[12].Важно отметить, что большинство стран прошли долгий путь через диктаторские режимы, при которых гражданам не позволялось свободно собираться в жилых и нежилых помещениях с политическими или религиозными целями.

[13].Доклад Специального докладчика по вопросу о праве на свободу мирных собраний и ассоциаций, Маина Киаи, A/HRC/20/27, 21 мая 2012 г., пункт 28: «В идеале, предварительное уведомление должно требоваться только в случае масштабных собраний или собраний, которые могут нарушать движение транспорта».

[14].Это отражено в так называемом «золотом правиле», которое можно найти почти во всех религиях (см. несколько значимых примеров, в буддизме: «состояние, которое мне не нравится и не доставляет мне радости, как я могу причинить это другому?», Самъютта-никая, в.353; «Не причиняй боли другим так, как тебе самому было бы больно», Удана-Варга 5:18; в конфуцианстве: «Не делай другим того, чего не желаешь, чтобы они сделали тебе», Аналектс 15:24; в христианстве: «И так во всем, как хотите, чтобы с вами поступали люди, так поступайте и вы с ними, ибо в этом закон и пророки», от Матфея 7:12, и «И как хотите, чтобы с вами поступали люди, так и вы поступайте с ними», от Луки 6:31; в индуизме: «Такова суть обязанности: не делай другим то, что причинило бы боль тебе», Махабхарата 5:1517; в исламе: «Никто из вас не будет иметь полной веры, пока он не полюбит для своего брата, что он любит для себя», хадис 13 Имам Ан-Навави Сорок хадисов; в иудаизме: «уважай своего соседа как самого себя», Левитикус 19:18; «Не делай своему товарищу того, что ненавистно тебе. Это закон: все остальное является комментарием», Талмуд, Шаббат 31а, «И что ты ненавидишь, того не делай никому», Тобит 4:15; и в даосизме: «У мудреца нет собственного интереса, но интересы людей он принимает как свои. Он добр к добрым; он также добр к недобрым: потому что Добродетель добра. Он предан преданным; он также предан неверным: потому что Добродетель преданна», Тао Те Чунг, Лао-Цзы, глава 49.

[15].Необходимо добавить разъяснение: в не теистических религиях, таких как буддизм, только первый аспект понятия «религии» является значимым.

[16].Резолюция Комиссии по правам человека 2005/40, 20 апреля 2005 года, E/CN.4/RES/2005/40, пункт 4 (d); резолюция Совета по правам человека 6/37, 14декабря 2007, A/HRC/RES/6/37, пункт 9(g); резолюция Генеральной Ассамблеи65/211, 21декабря 2011 г., A/RES/65/211, пункт 12 (g); и Общий комментарий № 22 Комитета по правам человека, CCPR/C/21/Rev.1/Add. (1993), пункт 4.

[17].Касательно обязательства государства по соблюдению нейтралитета и беспристрастности к религиозным убеждениям или способам их выражения, см. «Религиозная община Свидетелей Иеговы и другие против Австрии» (Religionsgemeinschaft der Zeugen Jehovahs and Others v. Austria), жалоба № 40825/98, пункты 97-99, 31 июля 2008 г.; «Московское отделение религиозной организации «Свидетели Иеговы» и другие против России» (Jehovah’s Witnesses of Moscow and Others v. Russia), жалоба № 302/02, пункт 119, 10 июня 2006 г.; «Высшее духовное управление мусульман Болгарии против Болагии» (Supreme Holy Council of the Muslim Community v. Bulgaria), жалоба № 39023/97, пункты 93 и 96, 16 декабря 2004 г.; «Бессарабская Митрополитская церковь и другие против Молдовы» (Metropolitan Church of Bessarabia and Others v. Moldova), жалоба № 45701/99, пункт 116, ECHR 2001-XII; «Хасан и Чауш против Болгарии» (Hasan and Chaush v. Bulgaria) [GC], жалоба № 30985/96, пункт 78, ECHR 2000-XI; «Сериф против Греции» (Serif v. Greece), жалоба № 38178/97, пункты 49, 52 и 53, ECHR 1999-IX; и «Мануссакис и другие против Греции» (Manoussakis and Others v. Greece), жалоба № 18748/91, пункт 47, Сборники 1996-IV.

[18].Прецедентная практика Суда по этому вопросу не всегда отличалась единообразием. С одной стороны, в постановлении по делу Уингроу утверждалось, в 1996 году, что «более широкие пределы свободы усмотрения обычно предоставляются Договаривающимся Государствам при регулировании свободы выражения мнения по вопросам, которые могут оскорбить глубокие личные убеждения в области морали или, в особенности, религии» (см. дело «Уингроу против Соединенного Королевства» (Wingrove v. the United Kingdom), постановление от 25 ноября 1996 г., пункт58, Сборник 1996 V, подтверждено в деле «Мерфи против Ирландии» (Murphy v. Ireland), жалоба № 44179/98, пункт 67, 10 июля 2003 г.). Но в том же 1996 году Суд также заявил, по основополагающему делу «Мануссакис и другие», что «ограничивая пределы усмотрения в настоящем деле Суд должен учитывать, что именно находится под угрозой, а именно, необходимость обеспечить истинный религиозный плюрализм - неотъемлемую характеристику демократического общества ... Кроме того, значительное внимание должно быть уделено такой необходимости, когда речь идет об определении, в соответствии с пунктом 2 статьи 9, было ли такое ограничение пропорционально преследуемой правомерной цели. Ограничения, наложенные на свободу исповедовать религию положениями Закона № 1363/1938 и указом от 20 мая/2 июня 1939 года, требуют самого строгого рассмотрения Судом (вышеупомянутое дело «Мануссакис и другие», пункт 44). Утверждаемые «широкие пределы», несомненно, не согласуются с «самым строгим рассмотрением» ограничений, налагаемых на свободу вероисповедания. В связи с этим Суд отказался от «широких пределов» в своей прецедентной практике после дела «Мануссакис и другие», сослался на предыдущую сноску, и даже подтвердил, в категорической форме, «ограниченные пределы» для Властей, когда они вмешиваются в вопросы религиозного характера (см. дело «Баятян против Армении» (Bayatyan v. Armenia) [GC], жалоба № 23459/03, пункт 123, 7 июля 2011 г., и «Московское отделение Армии Спасения против России» (Moscow Branch of the Salvation Army v. Russia), жалоба № 72881/01, пункт 76, ECHR 2006-XI). В самом деле, такие узкие пределы гарантируются не только вышеупомянутой прецедентной практикой Суда о нейтральной роли Властей в отношении религиозных убеждений, но также применением международных стандартов, установленных в этой области ОБСЕ и Венецианской комиссией в начале столетия (Руководство по пересмотру законодательства касательно религии или верований, подготовленное консультативным комитетом экспертов ОБСЕ/БДИПЧ по свободе вероисповедания или убеждений совместно с Венецианской комиссией, 2004 г., сс. 9 и 15: «Хотя законодательства разных государств не должны быть идентичными и в них допускается определенная степень гибкости, эта гибкость должна учитывать и уважать основополагающие права»).

[19].Как я уже изложил в моем отдельном мнении, приобщенном к постановлению по делу «Швейцарское движение Раэлитов против Швейцарии» (Mouvement Raëlien Suisse v. Switzerland) [GC], жалоба № 16354/06, 13 июля 2012 г.

[20].Декларация Генеральной Ассамблеи Объединенных Наций о ликвидации всех форм нетерпимости и дискриминации на основе религии или убеждений A/RES/36/55, 25ноября 1981 г. (Декларация Генеральной Ассамблеи 1981 года), статья 6 (a); резолюция Генеральной Ассамблеи 55/97, A/RES/55/97, 1 марта 2001 г., пункт 8; резолюция Комиссии по правам человека 2001/42, 10 декабря 2001 г., E/CN.4/2002/73/Add.1, пункт 4 (d); резолюция Совета по правам человека 6/37, упомянутая выше, пункт 9 (g); резолюция Совета по правам человека 22/20, 12 апреля 2013 г., A/HRC/RES/22/20, пункт 8 (h); и Общий комментарий Комитета по правам человека № 22, упомянутый выше, пункт 4. В Четвертом докладе по России Европейской комиссии по борьбе с расизмом и нетерпимостью, пункт 131, органам власти было рекомендовано предоставить разрешение мусульманским сообществам на строительство достаточного количества мечетей, чтобы они могли осуществить их право исповедовать свою религию в богослужении. Консультативный комитет по Рамочной конвенции о защите национальных меньшинств, Третье мнение по Российской Федерации, упомянутое выше, пункт 149, также отметил, что отмечается нехватка молитвенных мест для лиц, принадлежащих к некоторым национальным меньшинствам и религиозным группам, в особенности, для протестантов и мусульман.

[21].Статья 53 Дополнительного протокола к Женевской конвенции от 12 августа 1949 года, относящегося к защите жертв международных вооруженных конфликтов (Протокол I), и статья16 Дополнительного протокола к Женевской конвенции от 12 августа 1949 года, относящегося к защите жертв международных вооруженных конфликтов (Протокол II), которые защищают молитвенные места в период вооруженного конфликта. В деле «Кипр против Турции» (Cyprus v. Turkey) [GC], жалоба №25781/94, пункты242-246, 10 мая 2001 г., Суд осудил ограничения доступа к молитвенным местам, даже во время вооруженного конфликта.

[22].Что касается квалификации места как традиционного или специально отведенного для определенных целей общественного помещения, помещения для ограниченного общественного использования или непубличного помещения, а также правовых последствий, вытекающих из такой квалификации, см. мое отдельное мнение по делу «Швейцарское движение Раэлитов против Швейцарии» (Mouvement Raëlien Suisse v. Switzerland) [GC], жалоба № 16354/06, 13июля 2012 г..

[23].См. «Вергос против Греции» (Vergos v. Greece), жалоба № 65501/01, пункты 36-43, 24 июня 2004 г. К сожалению, Суд подошел к указанному делу с точки зрения пределов усмотрения Властей по вопросам планировки городов и сельских населенных пунктов, подтверждающей, что общественные интересы не должны уступать потребностям отправления церковных обрядов одного верующего из религиозного сообщества в его городе, которому не было разрешено построить молитвенный дом для такого сообщества на его собственном земельном участке. Специальный докладчик по вопросу вероисповедания занял иную позицию, например, как изложено в его докладе по Турции, A/55/280/Add.1, пункт 160: «Властям Турции даны следующие рекомендации в отношении меньшинств, относящихся к христианам, греческой православной церкви и армянской церкви:... (d) Властям следует гарантировать меньшинствам право создавать и поддерживать их собственные молитвенные дома, и следует разрешать им возводить такие здания в местах, где обосновались новые сообщества. Любые ограничения в этом отношении, например, правила градостроения, должны согласовываться с международной юриспруденцией (см. Общий комментарий Комитета по правам человека), и это означает, что правила, не соответствующие таким требованиям, должны быть отменены или пересмотрены».

[24].Декларация Генеральной Ассамблеи ООН 1981 года, статья 6 (h); доклад Специального докладчика по вопросу о свободе вероисповедания, 4 марта 1987 г., E/CN.4/1987/35, пункт 57; доклад Специального докладчика по вопросу о свободе вероисповедания в Австралии, E/CN.4/1998/6/Add.1, пункты37 и 47; Доклад Специального докладчика по вопросу о свободе вероисповедания в Аргентине, E/CN.4/2002/73/Add.1, пункты 29-32 и 125; и Общий комментарий Комитета по правам человека № 22, упомянутый выше, пункт 4.

[25].В деле «Франческо Сесса против Италии» (Francesco Sessa v. Italy), жалоба № 28790/08, 3 апреля 2012 г., адвокат мог быть заменен на судебном слушании, назначенном на тот же день, когда проходил религиозный праздник, на котором он хотел присутствовать. В этой связи нарушения статьи 9 не было, учитывая, что национальное законодательство допускало замену заявителя-адвоката другим юристом. Данная прецедентная практика следовала и расширила стандарт, ранее установленный в решениях по делу «Стедман против Соединенного Королевства» (Stedman v. the United Kingdom), жалоба № 29107/95, 9 апреля 1997 г., «Конттинен против Финляндии» (Konttinen v. Finland) (dec.), жалоба №24949/94, 3 декабря 1996 г., и «Кнудсен против Норвегии» (Knudsen v. Norway) (dec.), жалоба № 11045/84, 8 марта 1985 г.

[26].См. «Костески против бывшей Югославской Республики Македония» (Kosteski v. the former Yugoslav Republic of Macedonia), жалоба № 55170/00, пункт 39, 13апреля 2006 г.

[27].Касательно ограничений, вытекающих из статуса государственных служащих, см. дело «Рефах партиси (Партия благоденствия) и другие против Турции» (Refah Partisi (the Welfare Party) and Others v. Turkey) [GC], пункт 94; военнослужащих, «Калач против Турции» (Kalaç v. Turkey), 1 июля 1997 г., Сборник 1997-IV, пункты 28-31; лиц, содержащихся под стражей, Европейские пенитенциарные правила, правила 29 (2) и (3); детей школьного возраста, «Аппель-Иррганг и другие против Германии» (Appel-Irrgang and Others v. Germany) (реш.), жалоба № 45216/07, 6 октября 2009 г., и «Казимиро и Феррейра против Люксембурга» (Casimiro and Ferreira v. Luxembourg) (реш.), жалоба № 44888/98, 7 апреля 1999 г.; и, в целом, Общий комментарий № 22 Комитета по правам человека, упомянутый выше, пункт 8, и Руководство ОБСЕ/БДИПЧ по пересмотру законодательства, касающегося религии или верований, сс. 22-23.

[28].См. дело Высшего духовного управления мусульман, упомянутое выше, пункт 73; дело Бессарабской Митрополитской церкви, упомянутое выше, пункт 118; и дело Хасана и Чауша, упомянутое выше, пункт 62.

[29].В этом отношении государству-ответчику несколько раз было вынесено порицание (см. дело Московского отделения религиозной организации «Свидетели Иеговы», процитированное выше; «Саентологическая церковь Москвы против России» (Church of Scientology Moscow v. Russia), жалоба № 18147/02, 5апреля 2007 г.; и Московское отделение Армии Спасения, процитированное выше). В Четвертом докладе по России Европейской Комиссии по борьбе с расизмом и нетерпимостью органам власти рекомендуется пересмотреть их позицию и создать возможности для перерегистрации «нетрадиционных» религий. Такое же требование было выдвинуто Консультативным комитетом по Рамочной конвенции о защите национальных меньшинств, в его Третьем мнении по Российской Федерации, пункт 152. В своих объяснениях ко Второму докладу Европейской комиссии по борьбе с расизмом и нетерпимостью, российские власти подтвердили, что «даже организация, которой было отказано в регистрации, может проводить богослужения, прочие ритуалы и церемонии, а также религиозное обучение своих последователей, и осуществлять иную деятельность, которая не требует правоспособности юридического лица». Это, однако, не освобождает государство-ответчика от международного обязательства предоставить необходимые средства для юридического признания «нетрадиционных» религиозных обществ. В особенности волнует тот факт, что российские власти проводят различие между религиозными обществами с «хорошей репутацией» и с «плохой репутацией», как они сами заявили в своих объяснениях к Первому докладу Европейской комиссии по борьбе с расизмом и нетерпимостью. Это приравнивается к неприемлемой оценке государством различных религиозных общин на основе их содержания (см. также уведомление Комитета по правам человека по жалобе № 1207/2003, «Малаховский и Пикуль против Белоруссии» (Malakhovsky and Pikul v. Belarus), 23 августа 2000 г.; CCPR/C/84/D/1207/2003, пункт 7.6, согласно позиции Доклада Специального докладчика по вопросу свободы вероисповедания, E/CN.4/2005/61, пункты 56-58; и упомянутое выше Руководство ОБСЕ/БДИПЧ по пересмотру законодательства, касающегося религии или верований, с. 17).

[30].См. дело Высшего духовного управления мусульман, упоминаемое выше, §§ 97-99; Декларацию Генеральной Ассамблеи ООН 1981 года, статья 6, пункты (b), (f) и (g); резолюцию Совета по правам человека 6/37, приведенная выше, пункт 9 (h); резолюцию Совета по правам человека 22/20, приведенная выше, пункт 8(i); доклад Специального докладчика по вопросу о свободе вероисповедания в Греции, A/51/542/Add.1, пункты 138-139; доклад Специального докладчика по вопросу о свободе вероисповедания в Турции, A/55/280/Add.1, пункт 160; Общий комментарий № 22 Комитета по правам человека, упоминаемый выше, пункт 4; и статью 8 Рамочной конвенции Совета Европы о защите национальных меньшинств.

[31].См. дело «Синан Ишик против Турции» (Sinin Isik v. Turkey), жалоба № 21924/05, пункты 50-53, 2 февраля 2010 г.; «Фольгере и другие против Норвегии» (Folgerø and Others v.Norway) [GC], жалоба № 15472//02, пункт 98, ECHR 2007-III; и «Хасан и Эйлем Зенгин против Турции» (Hasan and Eylem Zengin v.Turkey), жалоба № 1448/04, пункт 73, 9 октября 2007 г. В системе ООН: вышеупомянутый Общий комментарий № 22 Комитета по правам человека, пункт 3; Резолюция Совета по правам человека 22/20, упомянутая выше, пункт 8 (g); и резолюция Генеральной Ассамблеи 65/211, упомянутая выше, пункт 12(f). Однако, Власти могут потребовать от верующего раскрыть его религиозные убеждения, когда он намерен использовать юридические преимущества, установленные национальным законодательством, на основании его веры, как указано выше.

[32].См. приведенное выше дело Хасана и Чауша; Декларацию Генеральной Ассамблеи 1981 г., статья 6, пункты (d), (e) и (i); резолюцию Комиссии по правам человека 2005/40, приведенную выше, пункт 4 (d); резолюцию 6/37 Совета по правам человека, приведенную выше, пункт 9 (g); и вышеприведенную резолюцию 22/20 Совета по правам человека, пункт 8 (h); Доклад Специального докладчика по вопросу свободы вероисповедания в Греции, A/51/542/Add.1, пункты 11-12 и 134; Промежуточный доклад Специального докладчика по вопросу свободы вероисповедания, A/60/399, пункты59-68; и вышеприведенный Общий комментарий № 22 Комитета по правам человека, пункт 4.

[33].См. «Лариссис и другие против Греции» (Larissis and Others v. Greece), постановление от 24 февраля 1998 г., Отчеты 1998-I; статьи 5 (1) и 18 (3) МПГПП; статью 1 (3) Декларации Генеральной Ассамблеи ООН 1981 г.; Общий комментарий № 22 Комитета по правам человека, упомянутый выше, пункт 8; резолюцию Комитета по правам человека 2001/42, приведенную выше, пункт 5; резолюцию Комиссии по правам человека 2005/40, приведенную выше, пункт 8 (a); резолюцию Совета по правам человека 6/37, приведенную выше, пункты 9 (d) и (l); резолюцию Совета по правам человека 22/20, приведенную выше, пункт8(k); и Руководство ОБСЕ/БДИПЧ по пересмотру законодательства касательно религии или верований, приведенное выше, с. 20.

[34].См. «97 членов собрания Свидетелей Иеговы «Глдани» и 4 других заявителя против Грузии» (97 members of the Gladani Congregation of Jehovah’s Witnesses and 4 Others v. Georgia), жалоба № 71156/01, пункты 140-142, 3 мая 2007 г.; и вышеприведенную резолюцию 2001/42 Комиссии по правам человека, пункт 4 (a); вышеприведенную резолюцию 2005/40 Комиссии по правам человека, пункт 4 (a); вышеприведенную резолюцию 6/37 Совета по правам человека, пункт 9 (a); вышеприведенную резолюцию 22/20 Совета по правам человека, пункт 8 (a); вышеприведенную резолюцию 65/211 Генеральной Ассамблеи, пункт 12 (a), которая призывала государства "обеспечить, чтобы их конституционные и законодательные системы предоставляли надлежащие и эффективные гарантии свободы мысли, совести, религии и убеждений всем без исключения, среди прочего, с помощью эффективных средств правовой защиты в случаях, когда право на свободу мысли, совести, религии и убеждений, право свободно придерживаться своей веры, включая право на смену религии или убеждения, нарушается”; вышеприведенную резолюцию 2001/42 Комиссии по правам человека, пункт 4 (e); вышеприведенную резолюцию 2005/40 Комиссии по правам человека, пункт 4 (b); вышеприведенную резолюцию 6/37 Совета по правам человека, пункт 9 (e), которая призывала государства «приложить максимальные усилия, в соответствии с их национальным законодательством, международным правом в области прав человека и правовыми нормами гуманности, для обеспечения уважения и защиты религиозных мест, зданий, храмов и символов, а также принять дополнительные меры в случаях, когда такие места подвергаются осквернению или разрушению”; Доклад Специального докладчика по вопросу свободы вероисповедания в Индии, E/CN.4/1997/91/Add.1, пункт 93; Доклад Специального докладчика по вопросу свободы вероисповедания, E/CN.4/2005/61, пункты 48-52; Доклад Специального докладчика по вопросу свободы вероисповедания в Румынии, E/CN.4/2004/63/Add.2, пункт 104.

[35].Резолюция Комиссии по правам человека 2001/42, приведенная выше, пункт 4 (c); резолюция Совета по правам человека 6/37, приведенная выше, пункты 9 (c) и (l); резолюция Генеральной Ассамблеи 65/211, приведенная выше, пункт 12 (j); Доклад Специального докладчика по вопросу свободы вероисповедания в Румынии, E/CN.4/2004/63/Add.2, пункт 108; и Общий комментарий № 22 Комитета по правам человека, приведенная выше, пункт 9. На европейском уровне, Европейская комиссия по борьбе с расизмом и нетерпимостью подчеркивала, с момента ее Первого доклада по России, пункт 54, необходимость для российских властей не проводить дискриминацию иностранных религиозных общин.

[36].См. вышеупомянутые дела Московского отделения религиозной организации «Свидетели Иеговы», Московского отделения Армии Спасения и Саентологической церкви Москвы. В Четвертом отчете Европейской комиссии по борьбе с расизмом и нетерпимостью, упомянутом выше, пункт 147, российским органам власти настоятельно рекомендуется пересмотреть статью 14 Закона о свободе совести и религиозных объединениях с целью предоставления альтернативных, менее строгих санкций.

[37].Касательно присуждения материального ущерба согласно Конвенции, см. мое отдельное мнение, приобщенное к постановлению по делу «Кипр против Турции» (Cyprus v. Turkey) (справедливая компенсация) [GC], жалоба № 25781/94, 12 мая 2014 г.

опубликовано 25.05.2015 10:35 (МСК)

 

Сайт Президента Рф
Сайт Конституционного Суда РФ
Сайт Верховного Суда РФ
Официальный интернет-портал правовой информации




Сведения о размере и порядке уплаты государственной пошлины
Сервис для подачи жалоб и заявлений в электронном виде


Часы работы суда:
понедельник-четверг: 8.30-17.15
пятница: 8.30-17.00
суббота, воскресенье: выходной
перерыв: 13.00-13.45
 

Главный корпус
355002, г. Ставрополь,
ул. Лермонтова, 183
Тел.: (8652) 23-29-00
Факс: (8652) 23-29-32
e-mail: krai@stavsud.ru

Помещения
Ставропольского краевого суда
в здании "Дворец правосудия"
355035, г.Ставрополь,
ул. Дзержинского, 235
Тел./факс: (8652) 35-36-41

Апелляционная коллегия
по гражданским делам
Ставропольского краевого суда
355004, г. Ставрополь,
ул. Осипенко, 10а
Тел./факс: (8652) 23-50-58

Здание
Ставропольского краевого суда
в г. Пятигорске
357500, Ставропольский край
г. Пятигорск,
ул. Лермонтова, 9
Тел./факс: (8793) 33-94-73