Arms
 
развернуть
 
355002, г. Ставрополь, ул. Лермонтова, д. 183
Тел.: (8652) 23-29-00, 23-29-32 (ф.)
kraevoy.stv@sudrf.ru krai@stavsud.ru
355002, г. Ставрополь, ул. Лермонтова, д. 183Тел.: (8652) 23-29-00, 23-29-32 (ф.)kraevoy.stv@sudrf.ru krai@stavsud.ru

 

Сайт Президента Рф
Сайт Конституционного Суда РФ
Сайт Верховного Суда РФ
Официальный интернет-портал правовой информации




Сведения о размере и порядке уплаты государственной пошлины
Сервис для подачи жалоб и заявлений в электронном виде


Часы работы суда:
понедельник-четверг: 8.30-17.15
пятница: 8.30-17.00
суббота, воскресенье: выходной
перерыв: 13.00-13.45
 

Главный корпус
355002, г. Ставрополь,
ул. Лермонтова, 183
Тел.: (8652) 23-29-00
Факс: (8652) 23-29-32
e-mail: krai@stavsud.ru

Помещения
Ставропольского краевого суда
в здании "Дворец правосудия"
355035, г.Ставрополь,
ул. Дзержинского, 235
Тел./факс: (8652) 35-36-41

Апелляционная коллегия
по гражданским делам
Ставропольского краевого суда
355004, г. Ставрополь,
ул. Осипенко, 10а
Тел./факс: (8652) 23-50-58

Здание
Ставропольского краевого суда
в г. Пятигорске
357500, Ставропольский край
г. Пятигорск,
ул. Лермонтова, 9
Тел./факс: (8793) 33-94-73


ДОКУМЕНТЫ СУДА
Эгамбердиев против России

НЕОФИЦИАЛЬНЫЙ ПЕРЕВОД

АУТЕНТИЧНЫЙ ТЕКСТ РАЗМЕЩЕН НА САЙТЕ

ЕВРОПЕЙСКОГО СУДА ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА

www.echr.coe.int

В РАЗДЕЛЕ HUDOC

ПЕРВАЯ СЕКЦИЯ

ДЕЛО «ЭГАМБЕРДИЕВ ПРОТИВ РОССИИ»

(Жалоба № 34742/13)

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

СТРАСБУРГ

26 июня 2014 г.

Настоящее постановление вступит в силу в порядке, установленном в пункте 2 статьи 44 Конвенции. Оно может подлежать редакторской правке.


По делу «Эгамбердиев против России»

Европейский Суд по правам человека (Первая Секция), заседая Палатой, в состав которой вошли:

Изабелла Берро-Лефевр, Председатель,
Юлия Лаффранк,
Пауло Пинто де Альбукерке,
Линос-Александр Сицильянос,
Эрик Мос,
Ксения Туркович,
Дмитрий Дедов, судьи,
а также Сорен Нильсен, Секретарь Секции,

проведя заседание 3 июня 2014 г. за закрытыми дверями,

выносит следующее постановление, утвержденное в тот же день:

ПРОЦЕДУРА

1. Дело было возбуждено на основании жалобы (№ 34742/13), поданной 30 мая 2013 г. против Российской Федерации в соответствии со статьей 34 Конвенции о защите прав человека и основных свобод (далее именуемой «Конвенция») гражданином Узбекистана Файзулло Юлдашевичем Эгамбердиевым (далее - «заявитель»).

2. Интересы заявителя представляла Н. Ермолаева, адвокат, практикующий в г. Москве. Интересы Властей Российской Федерации (далее — «Власти») представлял Г. Матюшкин, Уполномоченный Российской Федерации при Европейском Суде по правам человека.

3. Заявитель утверждал, что его высылка в Узбекистан подвергнет его высокому риску жестокого обращения в нарушение статьи 3 Конвенции. Он жаловался, что его содержание под стражей на основании судебного разбирательства о высылке являлось несовместимым с требованиями подпункта (f) пункта 1 статьи 5 Конвенции.

4. 31 мая 2013 года исполняющий обязанности Председателя Первой Секции принял решение указать государству-ответчику на основании правила 39 Регламента Суда, что заявителя не следует высылать из России в течение всего периода проведения разбирательства по делу в Суде. Исполняющий обязанности Председателя также принял решение рассмотреть данную жалобу в приоритетном порядке в соответствии с правилом 41.

5. 24 сентября 2013 г. данная жалоба была коммуницирована.

ФАКТЫ

I. ОБСТОЯТЕЛЬСТВА ДЕЛА

6. Заявитель родился в 1975 г. в Андижанской области Узбекистана.

А. Задержание заявителя и рассмотрение дела о его выдаче

7. Заявитель впервые прибыл в Россию в 2008 году. Летом 2009 г. он обратился за предоставлением российского гражданства, используя другое имя и поддельный паспорт гражданина Кыргызстана. Его просьба была удовлетворена 16 марта 2010 г.

8. 31 июля 2009 г. следователь Государственной службы безопасности Узбекистана вынес постановление о привлечении к участию в уголовном деле в качестве обвиняемого в адрес заявителя на основании членства в экстремистской организации «Нурчилар» (Nurchilar, также Nurcilar), а также хранения и распространения экстремистской литературы, правонарушений в соответствии со статьями 244-1(3) и 244-2(1) Уголовного кодекса Узбекистана. В тот же день было вынесено постановление об объявлении в розыск. 5 августа 2009 г. Унус-Абадский районный суд вынес определение о применении меры пресечения к заявителю в виде заключения под стражу.

9. 22 февраля 2013 г. заявитель был задержан в г. Омске и ему были предъявлены обвинения в использовании поддельных документов при пересечении российской границы. Как только его подлинная личность была установлена, он был заключен под стражу в ожидании судебного разбирательства по вопросу о его выдаче. 26 февраля 2013 г. Исилькульский городской суд Омской области вынес постановление об избрании меры пресечения в виде содержания под стражей, которое впоследствии было продлено 22 марта и 22 апреля 2013 г. до 22 июня 2013 г.

10. 22 марта 2013 г. Генеральная прокуратура России получила от узбекской стороны запрос о выдаче заявителя. В упомянутом запросе было указано, что заявитель разыскивался в Узбекистане в связи с его членством в экстремистской организации, что являлось правонарушением в соответствии со статьей 244-1(1) Уголовного кодекса Узбекистана.

11. 23 мая 2013 г. Исилькульская городская прокуратура вынесла постановление об отмене меры пресечения в виде заключения под стражу, наложенную в ходе судебного разбирательства по вопросу о выдаче заявителя. Выдача была отложена до завершения судебного разбирательства по уголовному делу об использовании заявителем поддельных документов.

12. По состоянию на дату самой последней жалобы заявителя от 6 марта 2014 г., он не был осведомлен о результате судебного разбирательства по вопросу о его выдаче.

B. Судопроизводство по вопросу о принудительной высылке

 SEQ level0 \*arabic 13. 23 мая 2013 г., сразу после освобождения заявителя из-под стражи, Исилькульский городской суд рассмотрел в судебном заседании дело об административном правонарушении, предусмотренном частью 1 статьи 18.8 Кодекса об административных правонарушениях РФ в связи с незаконным пребыванием на территории Российской Федерации. Городской суд вынес постановление о признании заявителя совершившим правонарушение и назначил ему административное наказание в виде штрафа с административным выдворением за пределы Российской Федерации (далее - «постановление о выдворении»). В ожидании высылки заявитель подлежал помещению в Центре социальной адаптации для иностранных граждан.

14. 29 мая 2013 г. заявитель подал жалобу в Суд с просьбой о применении временных мер в соответствии с правилом 39 Регламента Суда, чтобы избежать его высылки в Узбекистан. Суд удовлетворил его запрос 31 мая 2013 г.

15. 11 июня 2013 г. Омский областной суд в порядке суммарного производства вынес решение, которым оставил жалобу в отношении постановления городского суда об административном выдворении от 23 мая 2013 г. без удовлетворения, а названное постановление в силе.

С. Уголовное судопроизводство в отношении заявителя

16. В то же время, 6 июня 2013 г., дознаватель Пограничного управления Федеральной службы безопасности по Курганской и Тюменской областям перевел заявителя из Центра социальной адаптации в ИВС отдела полиции №3 МО МВД РФ «Ишимский» УМВД РФ по Тюменской области в ожидании судебного разбирательства по уголовному делу против него в связи с обвинениями в пересечении Государственной границы Российской Федерации без действительных документов на право въезда.

17. На следующий день Казанский районный суд Тюменской области вынес постановление об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу, и заявитель был помещен в следственный изолятор ИЗ-72/2 в Тюменской области.

18. 17 сентября 2013 г. Казанский районный суд признал заявителя виновным в использовании двух поддельных паспортов и незаконном пересечении российской границы, и приговорил его к штрафу. Заявитель был освобожден в зале судебного заседания.

Г. Производство по предоставлению заявителю статуса беженца

19. 27 марта 2013 г., при содержании под стражей в ожидании запроса о выдаче, заявитель обратился за предоставлением статуса беженца в России, утверждая, что он боялся преследования за его религиозные убеждения.

20. Решением от 20 июня 2013 г. Омское подразделение Федеральной миграционной службы (далее - «ФМС») отклонило заявление, усмотрев, что заявитель обратился за предоставлением убежища только через пять лет после его первого приезда в Россию, использовал фальшивые имена и документы с целью пребывания в России, и не представил достоверного заявления о риске преследования.

21. Заявитель подал жалобу в следующую по уровню инстанцию, которая была оставлена без удовлетворения центральным отделением ФМС 11 сентября 2013 г. Об указанном решении адвокат заявителя был уведомлен письмом от 16 сентября 2013 г.

22. Не зная о данном отказе, 18 сентября 2013 г. заявитель пошел в Омское отделение ФМС получить справку об ожидании завершения судебного разбирательства по вопросу о предоставлении ему статуса беженца, которое позволило бы ему законно проживать в России. Он был задержан в указанном отделении и помещен в Центр социальной адаптации для ожидания высылки в соответствии с постановлением об административном выдворении от 23 мая 2013 г. (см. выше пункт 13).

23. 22 января 2014 г. Басманный районный суд г. Москвы отклонил жалобу, поданную заявителем в отношении решения ФМС от 11 сентября 2013 г. Районный суд пришел к выводу о том, что заявитель не доказал, что он подвергался риску преследования в Узбекистане.

24. Жалоба на постановление районного суда еще не рассмотрена. Заявитель в настоящее время содержится в Омском Центре социальной адаптации.

II. СООТВЕТСТВУЮЩЕЕ НАЦИОНАЛЬНОЕ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВО И ПРОЦЕССУАЛЬНЫЕ НОРМЫ

 25. В соответствии с частью 5 статьи 34 Федерального Закона о правовом положении иностранных граждан в Российской Федерации (Федеральный Закон № 115-ФЗ от 25 июля 2002 г.), иностранные граждане, подлежащие административному выдворению за пределы Российской Федерации, по решению суда содержатся в специальных учреждениях до исполнения решения об административном выдворении.

26. В части 1 статьи 3.10 Кодекса об административных правонарушениях Российской Федерации административное выдворение определяется в качестве принудительного и контролируемого перемещения иностранного гражданина или лица без гражданства через государственную границу Российской Федерации. В соответствии с частью 2 статьи 3.10 административное выдворение назначается судьей, или, в случаях, когда иностранный гражданин или лицо без гражданства совершило административное правонарушение при въезде в Российскую Федерацию, соответствующим должностным лицом. В соответствии с частью 5 статьи 3.10, в целях исполнения решения об административном выдворении судья имеет право применить к иностранному гражданину или лицу без гражданства содержание в специальном учреждении.

27. В соответствии с частью 1 статьи 31.9, постановление о назначении административного наказания не подлежит исполнению в случае, если оно не было приведено в исполнение в течение двух лет со дня его вступления в силу.

28. Статьей 3.9 предусматривается, что лицо, совершившее административное правонарушение, может быть подвергнуто наказанию в виде административного ареста лишь в исключительных случаях и на срок до тридцати суток.

 29. В постановлении № 6-Р[1] от 17 февраля 1998 г. Конституционный суд указал, ссылаясь на статью 22 Конституции о праве на свободу и личную неприкосновенность, что для содержания лица под стражей с целью его выдворения из Российской Федерации необходимо постановление суда, если срок этого содержания под стражей превышает 48 часов. Заключение под стражу на срок более сорока восьми часов разрешается только на основании постановления суда и при условии, что административное выдворение не может быть осуществлено в ином порядке. Постановление суда необходимо для гарантии защиты не только от произвольного заключения под стражу на срок свыше сорока восьми часов, но также от произвольного заключения под стражу как такового, при этом суд оценивает законность и основания заключения лица под стражу. Конституционный суд также отметил, что заключение на неопределенный срок привело бы к недопустимому ограничению права на свободу, так как представляло бы собой наказание, не предусмотренное российским законодательством и противоречащее Конституции.

III. ДОКЛАДЫ МЕЖДУНАРОДНЫХ ОРГАНИЗАЦИЙ ОБ УЗБЕКИСТАНЕ

30. Соответствующие доклады учреждений ООН и НПО об Узбекистане до 2011 г. см. в делах «Абдулхаков против России» (Abdulkhakov v. Russia), жалоба № 14743/11, пункты 99-105, 2 октября 2012 г. и «Зохидов против России» (Zokhidov v. Russia), №. 67286/10, пункты 107-113, 5 февраля 2013 г.

31. Всемирный доклад «Хьюман Райтс Вотч» за 2014 г., опубликованный 21 января 2014 г., в соответствующей части гласит следующее:

«Ситуация с правами человека в Узбекистане остается катастрофической, имеют место широкомасштабные нарушения. Независимая проверка страны фактически недоступна...

Пытки систематически применяются в системе уголовной юстиции. Международный комитет Красного Креста осуществил беспрецедентный шаг в апреле, публично объявив о своем решении прекратить посещения тюрем в Узбекистане. Он сослался на невозможность осуществлять стандартный порядок посещений, включая невозможность доступа ко всем соответствующим заключенным и проведения с заключенными бесед наедине...

В пенитенциарных учреждениях Узбекистана безнаказанно применяются пытки, часто с целью получения признаний. Методы пыток включают избиение дубинками и пластиковыми бутылками, подвешивание за запястья и лодыжки, изнасилование и сексуальное унижение.

Отсутствует свидетельство того, что введение habeas corpus в 2008 г. сократило пытки в ходе досудебного содержания под стражей или обеспечило надлежащее обращение с заключенными. Власти систематически нарушают право заключенных на адвоката. В политически важных делах адвокаты стороны защиты отстранены, так как в 2009 г. был принят закон о роспуске независимой коллегии адвокатов.

Власти регулярно отрицают существование пыток и не вводят в действие рекомендации специального докладчика ООН от 2003 г. или аналогичные выводы, предоставленные международными органами за прошлое десятилетие.

Органы власти отказываются расследовать заявления о пытках и организация «Хьюман Райтс Вотч» продолжает получать достоверные доклады о пытках, включая подозрительные смерти в лиц, находящихся в заключении...

Власти продолжают кампанию произвольного заключения под стражу и пыток мусульман, чья религиозная практика лежит за пределами установленных государством рамок. В апреле Инициативная группа независимых правозащитников сообщила, что в настоящее время около 12 000 человек находятся под стражей на основании нечетких и пространных обвинений, связанных с «религиозным экстремизмом», при этом более 200 человек были признаны виновными только за текущий год.

Последователи турецкого мусульманского богослова Саида Нурси были заключены под стражу за религиозный экстремизм...

Власти часто продлевают сроки содержания под стражей заключенных, осужденных за «религиозные» преступления, за предполагаемые нарушения тюремных правил. Такие продления осуществлялись без надлежащей процедуры и добавляли годы к приговорам заключенных. По-видимому, это направлено на постоянное содержание под стражей заключенных за «религиозные» преступления...».

32. В соответствующей части Ежегодного доклада «Международной амнистии» (Amnesty International) за 2012 г., изданном 23 мая 2013 г., указано следующее:

«Сохраняется обеспокоенность частым применением пыток и другого жестокого обращения для получения признаний, в частности, от подозреваемых, связанных с запрещенными религиозными группами...

Пытки и другие виды жестокого обращения с заключенными со стороны сил безопасности и тюремного персонала остаются обычной практикой. В течение указанного года было получено множество сообщений о пытках и других видах жестокого обращения, в особенности, от мужчин и женщин, подозреваемых или обвиненных в принадлежности к исламским движениям и исламистским группам и партиям или другим религиозным группам, запрещенным в Узбекистане. Как и ранее, власти не проводили немедленного, тщательного и полного расследования по результатам таких докладов и жалоб, поданных в Генеральную прокуратуру.

Власти продолжали добиваться выдачи подозреваемых в участии с исламистских движениях и исламистских группах и партиях, запрещенных в Узбекистане, под предлогом общественной безопасности и борьбы с терроризмом. Они также запросили выдачу политических оппонентов, критикующих правительство, и состоятельных лиц, впавших в немилость при данном режиме. Многие из указанных запросов о выдаче были основаны на сфабрикованных или недостоверных доказательствах. Власти давали высылающим государствам дипломатические заверения с целью обеспечения возвращений, обещая свободный доступ независимых наблюдателей и дипломатов в пенитенциарные учреждения. На практике же они не соблюдали указанные гарантии. Такие лица, принудительно возвращенные в Узбекистан, содержались под стражей без связей с внешним миром, подвергались пыткам и другому жестокому обращению, и, после несправедливых судебных разбирательств, отбывали продолжительные приговоры к тюремному заключению в жестоких, бесчеловечных и унижающих достоинство условиях. Власти также обвинялись в покушениях на убийства политических оппонентов, проживающих за границей».

33. В докладе «Международной амнистии», опубликованном 3 июля 2013 г. под заголовком «Евразия: возврат к пыткам: экстрадиция, принудительные возвращения и высылки в Центральную Азию», описывалась ситуация с экстрадицией, высылкой и принудительными возвращениями из Украины и России в страны Центральной Азии. В части, относящейся к настоящему делу, указанный доклад гласит:

«За последние два десятилетия тысячи людей по всему региону утверждали, что были задержаны без всяких на то оснований и подвергались пыткам или жестокому обращению при содержании под стражей с целью получения признания или денег от родственников. В данный период в большинстве стран Центральной Азии были проведены частичные реформы с целью усиления подотчетности правоохранительных органов и улучшения имеющейся защиты в системе уголовного судопроизводства. Тем не менее, ни в одной из стран не был достигнут существенный успех касательно устранения практики пыток и иного жестокого обращения, часто применяемых в отношении людей, подозреваемых в обычных преступлениях, и регулярно применяемых в отношении политических оппонентов и лиц, подозреваемых в участии в экстремистской и террористической деятельности или в запрещенных религиозных группах.

Во всех пяти республиках [Узбекистан, Таджикистан, Туркменистан, Кыргызстан и Казахстан] заключенные часто подвергаются пыткам и жестокому обращению в ходе первоначальных допросов при содержании под стражей без связи с внешним миром. Лица, содержащиеся в закрытых пенитенциарных учреждениях Служб государственной безопасности в связи с обвинениями в отношении государственной безопасности или «религиозного экстремизма» подвержены особенному риску применения пыток и другого жестокого обращения».

34. Письменное заявление «Международной амнистии» для 25-й сессии Совета ООН по правам человека (3-28 марта 2014 г.), под заголовком: «Узбекистан: пытки и другое жестокое, бесчеловечное или унижающее достоинство обращение в Узбекистане», в соответствующей части гласит следующее:

«Несмотря на формальные действия в отношении укрепления средств защиты от пыток и другого жестокого, бесчеловечного или унижающего достоинство обращения или наказания, сохраняется серьезная озабоченность в отношении того, что Узбекистан не вводит в действие существующие законы и средства защиты с целью принятия новых эффективных мер по предотвращению пыток и наказанию ответственных за применение пыток. «Международная амнистия» обеспокоена торжеством безнаказанности в Узбекистане, поскольку привлечение лиц, подозреваемых в применении пыток либо других видов жестокого обращения, к уголовной ответственности остается скорее исключением, чем правилом.

«Международная амнистия» продолжает получать постоянные и достоверные утверждения об обычных и распространенных пытках и другом жестоком обращении со стороны сил безопасности при аресте, передаче, при содержании под стражей в полиции и в ходе досудебного содержания под стражей, а также со стороны сил безопасности и персонала в исправительных колониях. Сюда включены доклады о том, что лица, обвиненные или признанные виновными в «антигосударственных» и связанных с терроризмом правонарушениях, в частности, члены или предполагаемые члены оппозиционных политических партий и запрещенных исламских движений или исламских групп и партий все еще остаются особенно уязвимыми для пыток или иного жестокого обращения со стороны сил безопасности.

Методы пыток или другого жестокого обращения при содержании под стражей описаны бывшими заключенными, включая освобожденных правозащитников, и включают избиение заключенных резиновыми дубинками, стальными прутьями, бутылками с водой, в то время как заключенные прикованы наручниками к радиаторам отопления или подвешены к крюкам на потолке, удушение пластиковыми пакетами или противогазами, втыкание иголок под ногти на руках или ногах, применение электрошока, обливание холодной водой и изнасилования как мужчин так и женщин. Исследование «Международной амнистии» показывает, что в большинстве случаев власти не провели эффективных расследований в отношении утверждений заключенных о пытках или другом жестоком обращении.

Пытки и другое жестокое обращение продолжают применяться особенно с целью получения признаний и другой изобличающей информации, и в более общем смысле – для запугивания и наказания заключенных, включая правозащитников, политических оппонентов, или лиц, неугодных органам власти. Суды продолжают опираться на так называемые «признания», полученные под пытками, давлением или обманным путем. Очень часто судьи намеренно игнорируют или отклоняют в качестве необоснованных утверждения о пытках или другом жестоком обращении, даже те, которые представлены в суде вместе с достоверными доказательствами, несмотря на директивы Пленума Верховного суда Узбекистана, явным образом запрещающие применение пыток для получения признаний и приемлемость таких доказательств в судебных разбирательствах. Такие директивы были вынесены дважды за последнее десятилетие, но фактически не действуют».

ПРАВО

I. ПРЕДПОЛАГАЕМОЕ НАРУШЕНИЕ СТАТЬИ 3 КОНВЕНЦИИ

35. Заявитель жаловался, что в случае его возвращения в Узбекистан ему будет грозить реальный риск быть подвергнутым пыткам и жестокому обращению, запрещенному статьей 3 Конвенции, которая предусматривает следующее:

«Никто не должен подвергаться ни пыткам, ни бесчеловечному или унижающему достоинство обращению или наказанию».

А. Доводы сторон

36. Власти указали, что постановление об административном выдворении заявителя из России являлось обоснованным и соразмерным. Суды учли то, что заявитель использовал фальшивые документы, имел несовершеннолетних детей в Узбекистане и не имел родственников, места жительства или стабильного дохода в России. Постановление об административном выдворении включало указание лишь о выдворении за пределы территории Российской Федерации, а не того, что заявитель подлежал высылке в Узбекистан. Что касается утверждения заявителя о том, что он подвергается риску жестокого обращения в Узбекистане, Власти указали, что Узбекистан ратифицировал различные международные соглашения, в стране проводились демократические положительные преобразования, и в январе 2008 г. была введена процедура habeas corpus. Власти также возразили, что в прецедентной практике Суда не имелось примеров, когда лица подвергались жестокому обращению в Узбекистане после их высылки из России. Власти скептически отнеслись к докладам НПО о ситуации в Узбекистане, на которые ссылался заявитель, так как, по мнению Властей, указанные доклады включали общие утверждения, не подтвержденные фактическими данными. Утверждения заявителя о том, что он подвергался риску жестокого обращения, являлись слишком общими и недостаточными для доказательства того, что ситуация с правами человека в Узбекистане являлась настолько плохой, что все высылки в данную страну должны быть прекращены.

37. Заявитель не согласился с утверждением Властей о том, что внутригосударственные органы надлежащим образом учли его аргументы о высоком риске жестокого обращения в Узбекистане. Что касается судебного разбирательства по вопросу административного выдворения, Кодекс об административных правонарушениях Российской Федерации не содержал положения, требующего от органа, принимающего решения, учета утверждений о серьезном риске жестокого обращения, и следовательно, данное средство правовой защиты не являлось эффективным, даже теоретически. Несмотря на утверждения Властей, ничто в постановлении об административном выдворении от 23 мая 2013 г. не указывало на то, что риск жестокого обращения был принят во внимание. Также в решении Омского областного суда на жалобу заявителя не упоминалось никаких аргументов в отношении такого риска. В ходе разбирательства по вопросу о предоставлении статуса беженца, ни ФМС, ни суды не рассмотрели аргументы заявителя о риске жестокого обращения в Узбекистане. Таким образом, органы власти не рассмотрели вопросы статьи 3.

38. Заявитель настаивал на том, что он подвергался серьезному риску жестокого обращения в Узбекистане. Он ссылался на последние отчеты и публикации международных правозащитных НПО, в которых не отмечалось позитивных изменений в узбекских правоохранительных органах и в отношении широкого применения пыток, особенно к лицам, подозреваемым в запрещенной религиозной деятельности. Он указал, что Суд признал нарушение статьи 3 во многих делах, в которых лица, подозреваемые в связях с экстремистскими религиозными группами, были экстрадированы или высланы в Узбекистан (цитируя, в качестве последних примеров, «Касымахунов против России» (Kasymakhunov v. Russia, жалоба № 29604/12, 14 ноября 2013 г.; «Ермаков против России» (Ermakov v. Russia), жалоба № 43165/10, 7 ноября 2013 г., и дело Абдулхакова, упомянутое выше). Суд также установил, что защита статьи 3 применялась в отношении заявителей, обвиненных в членстве в группе, в отношении которой достоверные источники подтверждали продолжающееся жестокое обращение и пытки со стороны органов власти (ссылка на дело Зохидова, упомянутое выше, пункт 138). Заявитель настаивал на том, что указанный вывод применялся к нему, учитывая его предполагаемое членство в религиозном движении Нурчилар.

39. Заявитель оспорил аргумент Властей о том, что решение об административном выдворении не означает обязательно его высылку в Узбекистан. В ходе административного разбирательства не обсуждалось никаких иных возможностей, и, кроме того, не имелось причины считать, что какая-либо другая страна захочет принять его. Его содержание в пенитенциарном учреждении лишало его возможности добровольного и независимого отъезда из России и возможности выбора страны назначения. Он не согласился с замечанием Властей о том, что его высылка была необходима по причине несоблюдения им российского миграционного законодательства и отсутствия семейных связей в России. Статья 3 абсолютно запрещала жестокое обращение в целом и не могло быть никаких оправданий для наложения санкции, подвергающей его фактическому риску пыток.

Б. Приемлемость жалобы

40. Прежде всего, Суд отмечает, что не было принято решения в отношении запроса Узбекистана о выдаче, и Суд будет рассматривать жалобу заявителя в соответствии со статьей 3 Конвенции в связи с судебным разбирательством по вопросу о высылке.

41. Суд отмечает, что данная жалоба не является явно необоснованной по смыслу подпункта (а) пункта 3 статьи 35 Конвенции. Кроме того, Суд отмечает, что она не является неприемлемой по каким-либо иным основаниям. Следовательно, она должна быть признана приемлемой.

В. Существо жалобы

42. Суд рассмотрит по существу эту часть жалобы заявителя в соответствии со статьей 3 в свете применимых общих принципов, которые изложены, среди прочего, в деле «Умиров против России» (Umirov v. Russia) (жалоба № 17455/11, §§ 92-100, постановление от 18 сентября 2012 года, с дальнейшими ссылками). Суд сначала должен установить, были ли утверждения заявителя о риске жестокого обращения в случае высылки в Узбекистан надлежащим образом оценены внутригосударственными органами.

43. Что касается разбирательства по вопросу о предоставлении статуса беженца, Суд отмечает, что решения миграционных властей и постановления районного суда опирались, главным образом, на тот факт, что заявитель слишком долго ждал, прежде чем обратиться за предоставлением статуса беженца, и что заявитель не обосновал свои утверждения о риске преследования на религиозных или политических основаниях. Во-первых, Суд повторяет, что тогда как отсутствие обращения лица за предоставлением убежища немедленно после прибытия в другую страну имеет значение для оценки достоверности его утверждений, выводы внутригосударственных органов в отношении необращения за предоставлением статуса беженца в надлежащий срок, как таковые, не опровергали его утверждения в соответствии со статьей 3 Конвенции (см. дело Ермакова, упомянутое выше, пункт 196). Во-вторых, Суд подчеркивает, что критерий, определенный для предоставления статуса беженца, не идентичен использованному для оценки риска обращения, противоречащего статье 3 Конвенции. Заявитель предоставил подробные замечания о риске подвергнуться жестокому обращению в случае возвращения в его родную страну, опираясь на информацию различных международных организаций и постановления Суда. Тем не менее, внутригосударственные решения не включали упоминания таких замечаний или выводов на основании таких замечаний. Суд не обладает информацией о результате окончательного этапа апелляционных разбирательств по вопросу о предоставлении заявителю статуса беженца (см. выше пункт 24).

44. Что касается судебного разбирательства по вопросу об административном выдворении заявителя, Суд отмечает, что сфера рассмотрения внутригосударственными судами была ограничена установлением того факта, что присутствие заявителя в России являлось незаконным. В связи с этим Суд повторяет, что с учетом абсолютного характера статьи 3, невозможно сравнивать риск жестокого обращения с основаниями для высылки (см. «Абдолхани и Каримния против Турции» (Abdolkhani and Karimnia v. Turkey), жалоба № 30471/08, пункт 91, 22 сентября 2009 г.). Следовательно, выводы внутригосударственных судов в отношении несвоевременного обращения заявителя за предоставлением статуса беженца не опровергают, по существу, его утверждения в соответствии со статьей 3 Конвенции.

 45. Учитывая вышеизложенное, Суд не убежден, что утверждения заявителя о риске жестокого обращения были надлежащим образом рассмотрены национальными властями. Соответственно, Суд должен оценить, существовал ли фактический риск того, что заявитель подвергнется обращению, запрещенному статьей 3, в случае его высылки в Узбекистан.

46. Прежде всего, Суд отмечает, что Власти в своих замечаниях указали, что постановление об административном выдворении заявителя не указывало, что заявитель подлежит высылке в Узбекистан, а лишь выдворению за пределы территории Российской Федерации. Тем не менее, Суд должен принять аргумент заявителя о том, что никакой другой возможности не обсуждалось в ходе административных разбирательств. Кроме того, Суд отмечает, что Власти не представили информации о какой-либо другой стране, желающей принять заявителя. Соответственно, Суд не может не заключить, что постановление об административном выдворении заявителя предполагало его высылку в Узбекистан.

47. Суд уже рассматривал ряд дел, связанных с риском быть подвергнутым жестокому обращению в случае выдачи или выдворения лиц из России и других государств-участников Совета Европы в Узбекистан. Ссылаясь на материалы, полученные из различных источников, Суд установил, что общая ситуация в области прав человека в Узбекистане вызывает тревогу, и что данные международных организаций свидетельствуют о серьезной и неослабевающей проблеме жестокого обращения с заключенными, о «систематической» и «ничем не ограниченной» практике применения пыток к тем, кто содержится под стражей, а также об отсутствии реальных доказательств, демонстрирующих какие-либо существенные улучшения в этой области (см., в числе последних дел, дела Касимахунова, Ермакова, Абдулхакова, Умирова, все упомянуты выше; см. также «Рустамов против России» (Rustamov v. Russia), жалоба № 11209/10, пункт 125, 3 июля 2012 г.; «Якубов против России» (Yakubov v. Russia), жалоба № 7265/10, пункты 81 и 82, 8 ноября 2011 г.; «Гараев против Азербайджана» (Garayev v. Azerbaijan), жалоба № 53688/08, пункт 71, 10 июня 2010 г.; «Муминов против России»(Muminov v. Russia), жалоба № 42502/06, пункты 93-96, 11 декабря 2008 г.; и «Исмоилов и другие против России» (Ismoilov and Others v. Russia), жалоба № 2947/06, пункт 121, 24 апреля 2008 г.).

48. Что касается личной ситуации заявителя, Суд отмечает, что он был объявлен в розыск узбекскими властями в связи с обвинениями в предположительном членстве в мусульманской экстремистской организации. Указанные обвинения составляли основания для запроса о выдаче и объявления в розыск составленных в отношении заявителя. Таким образом, его ситуация является аналогичной ситуации тех мусульман, которые распространяли свои религиозные убеждения за пределами официальных институтов и официальных рекомендаций, вследствие чего были обвинены в религиозном экстремизме и принадлежности к запрещенным религиозным организациям, и по этой причине, о чем говорится в вышеуказанных докладах и постановлениях Суда, подвергались повышенной опасности жестокого обращения (см. вышеупомянутое дело Ермакова, пункт 203).

49. Суд обязан отметить, что существование национального законодательства и ратификация международных соглашений, гарантирующих уважение основополагающих прав, сами по себе, не являются достаточными для обеспечения надлежащей защиты от риска жестокого обращения, когда, как в настоящем деле, надежные источники сообщили о практиках, используемых органами власти, и явно противоречащих принципам Конвенции (см.дело «Хирси Джамаа и другие против Италии» (Hirsi Jamaa and Others v. Italy )[БП], жалоба № 27765/09, пункт 128, ЕСПЧ 2012). Дополнительно, внутригосударственные органы, а также Власти в Суде, использовали обзорное и общее обоснование в попытке развеять представление о предполагаемом риске жестокого обращения на основании вышеизложенных соображений.

50. С учетом вышесказанного, Суд считает, что были продемонстрированы серьезные основания полагать, что в случае выдворения в Узбекистан заявителю будет угрожать реальная опасность обращения, запрещенного статьей 3 Конвенции.

51. Поэтому Суд приходит к выводу, что исполнение постановления об административном выдворении в отношении заявителя повлечет за собой нарушение статьи 3 Конвенции.

II. ПРЕДПОЛАГАЕМОЕ НАРУШЕНИЕ СТАТЬИ 13 В СОВОКУПНОСТИ СО СТАТЬЕЙ 3 КОНВЕНЦИИ

52. Заявитель утверждал, в соответствии со статьей 13 Конвенции, что ему не были доступны эффективные средства правовой защиты в отношении его заявлений о возможном жестоком обращении в случае его возвращения в Узбекистан. Статья 13 Конвенции гласит:

«Каждый, чьи права и свободы, признанные в настоящей Конвенции, нарушены, имеет право на эффективное средство правовой защиты в государственном органе, даже если это нарушение было совершено лицами, действовавшими в официальном качестве».

53. Суд считает, что суть жалобы заявителя в соответствии со статьей 13, которую он находит приемлемой, состоит в том, что внутригосударственные органы не рассмотрели тщательным образом риск жестокого обращения, с которым столкнулся бы заявитель в случае его принудительного выдворения в Узбекистан. В данном отношении Суд отмечает, что уже рассмотрел данное заявление в контексте статьи 3 Конвенции. Принимая во внимание выводы, к которым Суд пришел выше, Суд считает, что в отдельном рассмотрении данной жалобы по существу нет никакой необходимости (см., с точки зрения аналогичного подхода, «Азимов против России» (Azimov v. Russia), жалоба № 67474/11, пункт 145, 18 апреля 2013 г.).

III. ПРЕДПОЛАГАЕМОЕ НАРУШЕНИЕ СТАТЬИ 5 КОНВЕНЦИИ

54. Заявитель, ссылаясь на подпункт (f) пункта 1 статьи 5 Конвенции, утверждает, что его содержание в Центре социальной адаптации в ожидании административного выдворения после 23 мая 2013 г. являлось незаконным. Подпункт (f) пункта 1 статьи 5 Конвенции гласит следующее:

«1. Каждый имеет право на свободу и личную неприкосновенность. Никто не может быть лишен свободы иначе как в следующих случаях и в порядке, установленном законом:

(f) законное задержание или заключение под стражу лица с целью предотвращения его незаконного въезда в страну или лица, против которого принимаются меры по его высылке или выдаче".

А. Доводы сторон

55. Власти указали, что содержание заявителя в Центре социальной адаптации было основано на подозрении, что заявитель совершил правонарушение. Также было необходимо предотвратить побег заявителя. Максимальный срок исполнения постановления об административном выдворении составляет два года.

56. Заявитель указал, что он не оспаривает в Суде законность его содержания под стражей в ходе судебного разбирательства по вопросу о высылке с 22 февраля по 23 мая 2013 г., или содержания под стражей в ходе судебного разбирательства по уголовному делу, с 6 июня по 17 сентября 2013 г. Что касается содержания под стражей в ходе судебного разбирательства по вопросу о выдаче, заявитель утверждал, что органам власти узнали о том, что заявитель использовал фальшивый паспорт, при его задержании 22 февраля 2013 г. Тем не менее, только три месяца спустя прокурор инициировал судебное разбирательство по вопросу о выдаче заявителя. Заявитель утверждал, что фактической целью судебного разбирательства по вопросу о его выдаче являлось его содержание под контролем властей в течение более двух лет без возможности периодического пересмотра оснований для этого. Такое длительное пребывание в Центре социальной адаптации значительно превышало максимальный срок заключения, предусмотренный Кодексом об административных правонарушениях, и его содержание в Центре социальной адаптации в ожидании высылки имело скорее характер наказания, а не характер пресечения.

Б. Приемлемость

57. Суд отмечает, что данная жалоба не является явно необоснованной по смыслу подпункта (а) пункта 3 статьи 35 Конвенции. Кроме того, Суд отмечает, что она не является неприемлемой по каким-либо иным основаниям. Следовательно, она должна быть признана приемлемой.

В. Существо жалобы

 58. Суд отмечает, что жалоба заявителя относится к периодам с 23 мая по 6 июня 2013 г. и с 18 сентября 2013 г. по настоящее время, в течение которых заявитель был помещен в Центр социальной адаптации с целью административного выдворения (далее - «высылка») из России (см. выше пункты 13-16 и 22). Так как высылка в административном порядке приравнивается к форме «депортации» в соответствии с положениями подпункта (f) пункта 1 статьи 5 Конвенции, данное положение применимо в настоящем деле.

59. Суд повторяет, что лишение свободы в соответствии с подпунктом (f) пункта 1 статьи 5 Конвенции должно соответствовать материальным и процессуальным правилам национального законодательства. Однако соблюдения норм национального законодательства недостаточно: Пункт 1 статьи 5 дополнительно требует, чтобы любое лишение свободы соблюдало цель защиты лица от произвола. Понятие «произвол», содержащееся в пункте 1 статьи 5 Конвенции, не ограничивается несоблюдением норм национального права, вследствие чего лишение свободы может являться правомерным в рамках национального законодательства, но при этом быть произвольным и, следовательно, противоречащим требованиям Конвенции. Чтобы ограничение свободы, осуществляющееся на основании подпункта (f) пункта 1 статьи 5 Конвенции, нельзя было назвать произвольным, оно должно осуществляться добросовестно; при этом оно должно быть тесно связано с тем основанием на которое ссылались Власти; место и условия содержания под стражей должны быть приемлемыми; продолжительность содержания под стражей не должна превышать срока, обоснованно необходимого для достижения преследуемой цели (см. дело Азимова, пункт 161, и дело Рустамова, пункт 150, оба упомянуты выше, с дальнейшими ссылками).

60. Стороны сошлись во мнениях по поводу того, что заявитель проживал в России нелегально до его задержания и, следовательно, совершил административное правонарушение, наказуемое административным выдворением. Суд удовлетворен тем, что 23 мая 2013 г. ограничение передвижения заявителя в ожидании административного выдворения было санкционировано судом, обладавшим компетенцией по рассмотрению данного дела, в связи с совершением правонарушения, наказуемого высылкой. 11 июня 2013 г., рассмотрев постановление суда по жалобе заявителя, областной суд оставил его без изменений. Таким образом, Суд приходит к выводу, что органы власти действовали в соответствии с буквой национального закона.

61. Так как заявитель утверждал, что фактической целью судебного разбирательства по вопросу административного выдворения являлось помещение в Центр социальной адаптации в ожидании завершения судебного разбирательства по вопросу его выдачи, Суд повторяет, что содержание под стражей может являться незаконным, если его указанная цель отличается от фактической (см. «Ходорковский против России» (Khodorkovskiy v. Russia), жалоба № 5829/04, пункт 142, 31 мая 2011 г.; «Чонка против Бельгии» (Čonka v. Belgium), жалоба № 51564/99, пункт 42, ЕСПЧ 2002‑I, и «Бозано против Франции» (Bozano v. France), 18 декабря 1986 г., Серия A № 111, пункт 60). Суд напоминает, что в деле Азимова он пришел к выводу о том, что решение о заключении заявителя под стражу в ожидании высылки использовалось для обхода максимальных сроков, предусмотренных внутригосударственным законодательством в отношении содержания под стражей в ожидании выдачи (см. дело Азимова, упомянутое выше, пункт 165). Тем не менее, нет необходимости определять, являлось ли это верным в настоящем деле, так как даже если цель его помещения в Центр социальной адаптации являлась законной, его продолжительность не должна превышать срока, обоснованно необходимого для преследуемой цели (см. дело Азимова, упомянутое выше, пункт 166, и «Шакуров против России» (Shakurov v. Russia), жалоба № 55822/10, пункт 162, 5 июня 2012 г.).

62. В настоящем деле, до того как органы власти распорядились о помещении заявителя в Центр социальной адаптации в ожидании высылки, он уже содержался с целью выдачи в течение трех месяцев. При принятии решения о помещении заявителя в Центр социальной адаптации в ожидании высылки, суды не указали конкретного срока его содержания. В соответствии с частью 1 статьи 31.9 КоАП РФ, постановление о высылке должно быть исполнено в течение двух лет (см. выше пункт 27). Таким образом, по истечении этого срока заключенный должен быть освобожден. Предположительно, так и может произойти в настоящем деле; однако, возможные последствия, вытекающие для заявителя из части 1 статьи 31.9 КоАП РФ в отношении его помещения в Центр социальной адаптации, зависят от того, как истолковать данное положение; к тому же норма, ограничивающая продолжительность содержания незаконного иммигранта в специальном учреждении временного содержания иностранных граждан, определена законом нечетко. Также неясно, что произойдет по истечении двухлетнего срока, так как с точки зрения иммиграционного законодательства заявитель, безусловно, останется нелегалом и вновь будет подлежать административному выдворению, а, следовательно, и помещению в специальное учреждение временного содержания иностранных граждан на этом основании (см. дело Азимова, упомянутое выше, пункт 171).

63. Суд также отмечает, что в соответствии с действующим КоАП РФ предельный срок наказания за совершение административного правонарушения в виде административного ареста составляет тридцать суток (см. выше пункт 28), и что содержание под стражей с целью высылки не должно носить карательный характер, а также должно сопровождаться предоставлением соответствующих гарантий, установленных Конституционным Судом Российской Федерации (см. выше пункт 29). В настоящем деле мера «пресечения» являлась более суровой, чем «карательная», что не соответствует установленным нормам (см. дело Азимова, упомянутое выше, пункт 172).

64. Наконец, Суд напоминает, что в российском законодательстве отсутствуют положения, которые позволяли бы заявителю инициировать судебное разбирательство с целью судебного пересмотра его помещения в специальное учреждение временного содержания иностранных граждан в ожидании высылки, а также регулярного автоматического пересмотра его содержания (см. дело Азимова, упомянутое выше, пункт 153).

65. С учетом вышеуказанных соображений, Суд приходит к выводу, что по настоящему делу было допущено нарушение подпункта (f) пункта 1 статьи 5 Конвенции.

IV. ПРАВИЛО 39 РЕГЛАМЕНТА СУДА

66. В соответствии с пунктом 2 статьи 44 Конвенции настоящее постановление не станет окончательным, пока а) стороны не заявят, что они не будут ходатайствовать о передаче дела в Большую Палату, б) в течение трех месяцев с даты вынесения постановления не поступит запроса о передаче дела в Большую Палату, или в) коллегия Большой Палаты не отклонит все запросы о передаче дела согласно статье 43 Конвенции.

67. Суд отмечает, что в настоящее время заявитель содержится под стражей в России и до сих пор подлежит административному выдворению на основании вступивших в силу постановлений российских судов по данному делу. Суд также отмечает, что в судебном разбирательстве по вопросу о выдаче еще не было принято решения. Принимая во внимание вывод о том, что в Узбекистане заявителю будет грозить серьезная опасность подвергнуться пыткам или бесчеловечному либо унижающему достоинство обращению, Суд считает, что указание, данное Властям на основании правила 39 Регламента Суда, должно оставаться в силе до вступления настоящего постановления в силу или до получения Властями дальнейших распоряжений.

V. ПРИМЕНЕНИЕ СТАТЬИ 41 КОНВЕНЦИИ

68. Статья 41 Конвенции предусматривает следующее:

«Если Суд приходит к заключению, что имело место нарушение Конвенции или Протоколов к ней, а внутреннее право Высокой Договаривающейся Стороны допускает возможность лишь частичного устранения последствий этого нарушения, Суд, в случае необходимости, присуждает справедливую компенсацию потерпевшей стороне».

А. Ущерб

69. Заявитель требовал 25 000 евро в качестве компенсации морального вреда.

70. Власти сочли такое требование чрезмерным.

71. Суд отмечает, что в данном деле пока не произошло какого-либо нарушения статьи 3 Конвенции. Тем не менее, Суд установил, что принудительное возвращение заявителя в Узбекистан, в случае его осуществления, приведет к нарушению данного положения. Суд считает, что его вывод относительно нарушения статьи 3 Конвенции сам по себе является достаточной справедливой компенсацией по смыслу статьи 41 Конвенции.

72. В настоящем деле Суд обнаружил нарушение пункта 1 статьи 5. Суд признает, что заявителю был причинен моральный вред, который не может быть компенсирован одним лишь фактом установления нарушения. Суд присуждает заявителю 7 500 евро в качестве компенсации морального вреда, плюс любой налог, который может взиматься с указанной суммы.

B. Расходы и издержки

73. Заявитель также потребовал 7 200 евро в качестве возмещения расходов и издержек, при этом указанная сумма включала 2 300 евро за двадцать четыре часа работы Рябининой в ходе внутригосударственных судебных разбирательств и в ходе подачи жалобы в Суд, а также 4 900 евро за сорок девять часов работы Ермолаевой, которая представляла заявителя в Суде.

74. Власти указали, что заявитель не представил соглашения об оказании юридической помощи или других подтверждающих документов. Кроме того, так как представители заявителя специализировались на делах об экстрадиции и высылке в страны СНГ, Власти выразили сомнения в отношении того, что настоящее дело потребовало исследований и подготовки в объеме, указанном заявителем.

75. В соответствии с прецедентной практикой Европейского Суда, заявитель имеет право на возмещение судебных расходов и издержек, только если он доказал, что эти расходы были понесены в действительности, по необходимости и в разумном количестве. В настоящем деле, учитывая имеющиеся в его распоряжении документы и вышеуказанные критерии, Суд считает разумным выплатить 5 000 евро, которые покрывают расходы по всем пунктам, а также любые налоги, которыми может облагаться эта сумма, и отклоняет остальные требования по данной статье.

C. Проценты за просроченный платеж

76. Суд считает приемлемым, что процентная ставка при просрочке платежей должна быть установлена в размере, равном предельной учетной ставке Европейского Центрального банка, плюс три процента.

НА ЭТИХ ОСНОВАНИЯХ СУД ЕДИНОГЛАСНО:

1. Объявил данную жалобу приемлемой;

2. Постановил, что принудительное возвращение заявителя в Республику Узбекистан привело бы к нарушению статьи 3 Конвенции;

3. Постановил, что отсутствует необходимость рассматривать жалобу о нарушении статьи 13 Конвенции;

4. Постановил, что в отношении помещения заявителя в Центр социальной адаптации на основании судебного разбирательства по вопросу о его административном выдворении было допущено нарушение подпункта (f) пункта 1 Статьи 5 Конвенции.

5. Принял решение оставить в силе указание Властям в соответствии с П равилом 39 Регламента Суда до момента вступления настоящего постановления в силу, или до дальнейших распоряжений;

6. Постановил

(a) что государство-ответчик обязано в течение трех месяцев со дня вступления постановления в законную силу в соответствии с пунктом 2 статьи 44 Конвенции выплатить заявителю следующие суммы, переведенные в российские рубли по курсу, установленному на день выплаты:

(i) 7 500 (семь тысяч пятьсот) евро плюс любой налог, которым может облагаться эта сумма, в качестве возмещения морального вреда;

(ii) 5 000 (пять тысяч) евро плюс любой налог, который может быть взыскан с этой суммы, в качестве компенсации судебных расходов и издержек;

(b) что по истечении указанного трехмесячного срока и до произведения окончательной выплаты на указанные суммы начисляются простые проценты в размере предельной годовой ставки по займам Европейского Центрального банка плюс три процента;

7. Отклонил остальные требования заявителя о справедливой компенсации.

Составлено на английском языке, уведомление в письменном виде направлено 26 июня 2014 года в соответствии с пунктами 2 и 3 правила 77 Регламента Суда.

Сорен Нильсен Изабелла Берро-Лефевр
Секретарь Председатель



[1] Прим. Пер.: так в официальном тексте постановления, видимо подразумевается Постановление Конституционного Суда РФ №6-П от 17 февраля 1998 г.

опубликовано 18.05.2015 10:00 (МСК)

 

Сайт Президента Рф
Сайт Конституционного Суда РФ
Сайт Верховного Суда РФ
Официальный интернет-портал правовой информации




Сведения о размере и порядке уплаты государственной пошлины
Сервис для подачи жалоб и заявлений в электронном виде


Часы работы суда:
понедельник-четверг: 8.30-17.15
пятница: 8.30-17.00
суббота, воскресенье: выходной
перерыв: 13.00-13.45
 

Главный корпус
355002, г. Ставрополь,
ул. Лермонтова, 183
Тел.: (8652) 23-29-00
Факс: (8652) 23-29-32
e-mail: krai@stavsud.ru

Помещения
Ставропольского краевого суда
в здании "Дворец правосудия"
355035, г.Ставрополь,
ул. Дзержинского, 235
Тел./факс: (8652) 35-36-41

Апелляционная коллегия
по гражданским делам
Ставропольского краевого суда
355004, г. Ставрополь,
ул. Осипенко, 10а
Тел./факс: (8652) 23-50-58

Здание
Ставропольского краевого суда
в г. Пятигорске
357500, Ставропольский край
г. Пятигорск,
ул. Лермонтова, 9
Тел./факс: (8793) 33-94-73