Arms
 
развернуть
 
355002, г. Ставрополь, ул. Лермонтова, д. 183
Тел.: (8652) 23-29-00, 23-29-32 (ф.)
kraevoy.stv@sudrf.ru krai@stavsud.ru
355002, г. Ставрополь, ул. Лермонтова, д. 183Тел.: (8652) 23-29-00, 23-29-32 (ф.)kraevoy.stv@sudrf.ru krai@stavsud.ru

 

Сайт Президента Рф
Сайт Конституционного Суда РФ
Сайт Верховного Суда РФ
Официальный интернет-портал правовой информации




Сведения о размере и порядке уплаты государственной пошлины
Сервис для подачи жалоб и заявлений в электронном виде


Часы работы суда:
понедельник-четверг: 8.30-17.15
пятница: 8.30-17.00
суббота, воскресенье: выходной
перерыв: 13.00-13.45
 

Главный корпус
355002, г. Ставрополь,
ул. Лермонтова, 183
Тел.: (8652) 23-29-00
Факс: (8652) 23-29-32
e-mail: krai@stavsud.ru

Помещения
Ставропольского краевого суда
в здании "Дворец правосудия"
355035, г.Ставрополь,
ул. Дзержинского, 235
Тел./факс: (8652) 35-36-41

Апелляционная коллегия
по гражданским делам
Ставропольского краевого суда
355004, г. Ставрополь,
ул. Осипенко, 10а
Тел./факс: (8652) 23-50-58

Здание
Ставропольского краевого суда
в г. Пятигорске
357500, Ставропольский край
г. Пятигорск,
ул. Лермонтова, 9
Тел./факс: (8793) 33-94-73


ДОКУМЕНТЫ СУДА
Грузия против России


БОЛЬШАЯ ПАЛАТА

ДЕЛО ГРУЗИЯ против РОССИИ (I)

(Жалоба № 13255/07)

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

(по существу дела)

СТРАСБУРГ

3 июля 2014 г.

Данное постановление вступило в силу, но может быть подвергнуто редакционной правке.


Содержание

Содержание……………………………………………..........................2

ПРОЦЕДУРА………...………...……………………………………….5

I. ВВЕДЕНИЕ…………………...………………………………………5

II. ПРОЦЕДУРА РАССМОТРЕНИЯ ВОПРОСА О ПРИЕМЛЕМОСТИ В ПАЛАТЕ…………………………………………..6

III. ПРОЦЕДУРА РАССМОТРЕНИЯ ПО СУЩЕСТВУ В БОЛЬШОЙ ПАЛАТЕ………………………………………………...……6

ФАКТЫ………………………………………………………………….9

I. ОБСТОЯТЕЛЬСТВА ДЕЛА…………………………………………9

А. Общий обзор……………………………………………………….9

Б. Предполагаемое существование политики по выдворению, направленной именно на граждан Грузии..………………….…………11

В. Оспариваемые события с точки зрения свидетелей……...……17

Г. Оспариваемые события с точки зрения различных международных правительственных и неправительственных организаций……………………………………………………………….24

II. ПРИМЕНИМОЕ НАЦИОНАЛЬНОЕ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВО И ПРАВТИКА ЕГО ПРИМЕНЕНИЯ……………………………………...28

А. Иммиграционное законодательство и конкретная ситуация граждан Грузии………………………………………………………...…28

Б. Позиция различных международных правительственных и неправительственных организаций…………………………………….29

В. Процедура административного выдворения………………...…29

III. ТРЕБОВАНИЯ СТОРОН……………….……………………….30

А. Государство-заявитель……………………...…………………...30

Б. Государство-ответчик……………………..…………………….31

ПРАВО…………………...…………………………………………….31

I. УСТАНОВЛЕНИЕ ОБСТОЯТЕЛЬСТВ ДЕЛА И ПРИНЦИПЫ ОЦЕНКИ ДОКАЗАТЕЛЬСТВ……………………………..…………..31

А. Установление обстоятельств дела………………………...…….32

Б. Принципы оценки доказательств……………...………………...34

II. ПРЕДПОЛАГАЕМОЕ НАРУШЕНИЕ СТАТЬИ 38 КОНВЕНЦИИ…………………………………………………………….36

А. Доводы сторон….……………………………………………….36

В. Оценка Европейского Суда……………..………………………37

III. ПРЕДПОЛОЖИТЕЛЬНОЕ НАЛИЧИЕ АДМИНИСТРАТИВНОЙ ПРАКТИКИ, ИСЧЕРПАНИЕ ВСЕХ ВНУТРИГОСУДАРСТВЕННЫХ СРЕДСТВ ПРАВОВОЙ ЗАЩИТЫ И ПРАВИЛО ШЕСТИМЕСЯЧНОГО СРОКА……………………….…39

А. Административная практика и исчерпание всех внутренних средств правовой защиты………………………………………………..40

В. Правило шестимесячного срока подачи жалобы…...………….52

IV. ПРЕДПОЛАГАЕМОЕ НАРУШЕНИЕ СТАТЬИ 4

ПРОТОКОЛА № 4………………………………………………….…53

А. Доводы сторон………………..………………………………….53

В. Оценка Европейского Суда………………………………..……54

V. ПРЕДПОЛАГАЕМОЕ НАРУШЕНИЕ ТРЕБОВАНИЙ ПУНКТОВ 1 И 4 СТАТЬИ 5 КОНВЕНЦИИ…………………………………………57

А. Доводы сторон……………...…………………………………….57

В. Оценка Европейского Суда……………………………………...58

VI. ПРЕДПОЛАГАЕМОЕ НАРУШЕНИЕ СТАТЬИ 3 КОНВЕНЦИИ………………………………………………………….....59

А. Доводы сторон…………………………………………………...59

В. Оценка Суда……………………………………….…………….60

VII. ПРЕДПОЛАГАЕМОЕ НАРУШЕНИЕ СТАТЬИ 13 КОНВЕНЦИИ ВО ВЗАИМОСВЯЗИ СО СТАТЬЕЙ 4

ПРОТОКОЛА № 4 И ПУНКТАМИ 1 И 4 СТАТЬИ 5, А ТАКЖЕ СТАТЬИ 3 КОНВЕНЦИИ……………….…………………………….64

А. Доводы сторон…………………………………………………64

В. Оценка Суда…………………………………………………….64

VIII. ПРЕДПОЛАГАЕМОЕ НАРУШЕНИЕ СТАТЬИ 14 КОНВЕНЦИИ ВО ВЗАИМОСВЯЗИ СО СТАТЬЕЙ 4 ПРОТОКОЛА № 4 И ПУНКТАМИ 1 И 4 СТАТЬИ 5, И СТАТЬИ 3 КОНВЕНЦИИ…………………………………..………………………65

А. Доводы сторон………………………………………………….66

В. Оценка Суда…………………………………………………….66

IX. ПРЕДПОЛАГАЕМОЕ НАРУШЕНИЕ СТАТЬИ 18 КОНВЕНЦИИ ВО ВЗАИМОСВЯЗИ СО СТАТЬЕЙ 4

ПРОТОКОЛА № 4 И ПУНКТАМИ 1 И 4 СТАТЬИ 5, И СТАТЬИ 3 КОНВЕНЦИИ……………………………………..……………………67

X. ПРЕДПОЛАГАЕМОЕ НАРУШЕНИЕ СТАТЬИ 1

ПРОТОКОЛА № 7 ……………………………………………………...68

А. Доводы сторон………………………….……………………….68

В. Оценка Суда……………….…………………………………….68

XI. ПРЕДПОЛАГАЕМОЕ НАРУШЕНИЕ СТАТЬИ 8 КОНВЕНЦИИ И СТАТЬЕЙ 1 И 2 ПРОТОКОЛА № 1……………………….…………69

А. Доводы сторон………………………………………………….69

В. Оценка Суда…………………………………………………….70

XII. СТАТЬЯ 41 КОНВЕНЦИИ…………………………………….71

НА ЭТИХ ОСНОВАНИЯХ СУД…………………………………...71

ЧАСТИЧНОЕ ОСОБОЕ МНЕНИЕ СУДЬИ ЛОПЕСА ГЕРРЫ, К КОТОРОМУ ПРИСОЕДИНИЛИСЬ СУДЬИ БРАТЦА И КАЛАЙДЖИЕВА……………………………………………………….74

ЧАСТИЧНОЕ ОСОБОЕ МНЕНИЕ СУДЬИ ЦОЦОРИЯ…………………………………….…………………………75

ОСОБОЕ МНЕНИЕ СУДЬИ ДЕДОВА…………….…………106

ПРИЛОЖЕНИЕ………………………………………………………117

Список свидетелей, заслушанных Судом во время заслушивания свидетелей, проведенного в Страсбурге с 31 января по 4 февраля 2011г…………….117

Краткое изложение судебное заседания по заслушиванию свидетелей………………………..…………………………………….119

По делу «Грузия против России» (I),

Европейский Суд по правам человека, заседая Большой Палатой, в состав которой вошли:

Йозеп Касадеваль, Председатель,
Николас Братца,
Марк Виллигер,
Изабель Берро-Лефевр,
Корнелиу Бирсан,
Пэр Лоренцен,
Элизабет Штейнер,
Ханлар Гаджиев,
Пяиви Хирвеля,
Луис Лопес Герра,
Мирьана Лазарова Трайковска,
Нона Цоцориа,
Энн Пауэр-Форд,

Здравка Калайджиева,
Винсент A. Де Гаэтано,
Андре Потоки,
Дмитрий Дедов, судьи,

и Майкл О’Бойл, Заместитель Секретаря,

проведя заседание за закрытыми дверями 13 и 14 июня 2012 г. и 26 марта 2014 г.,

вынес следующее постановление, которое было принято в последнюю из указанных выше дат:

ПРОЦЕДУРА

I. ВВЕДЕНИЕ

1. Дело было инициировано жалобой (№ 13255/07), поданной 26 марта 2007 г. Грузией против Российской Федерации в соответствии со статьей 33 Конвенции о защите прав человека и основных свобод (далее - «Конвенция»). Власти Грузии («государство-заявитель») были представлены в Суде их представителем - Леваном Месхорадзе. Ранее их представляли: Бесарион Бохашвили и Давид Томадзе.

2. Интересы властей Российской Федерации (далее – «государство-ответчик») представлял Уполномоченный Российской Федерации при Европейском Суде по правам человека - Георгий Матюшкин. Ранее их представляла бывший Уполномоченный Российской Федерации при Европейском Суде по правам человека Вероника Милинчук.

3. Государство-заявитель утверждало, что государство-ответчик допустило или способствовало существованию административной практики задержания, содержания под стражей и массового выдворения грузинских граждан из Российской Федерации осенью 2006 года, что явилось нарушением статьей 3, 5, 8, 13, 14 и 18 Конвенции, а также статей 1 и 2 Протокола № 1, статьи 4 Протокола № 4 и статьи 1 Протокола № 7.

II. ПРОЦЕДУРА РАССМОТРЕНИЯ ВОПРОСА О ПРИЕМЛЕМОСТИ В ПАЛАТЕ

4. Жалоба была передана на рассмотрение Пятой Секции Суда (пункт 1 Правила 52 Регламента Суда).

5. 13 апреля 2007 года Председатель Палаты принял решение коммуницировать жалобу государству-ответчику, предложив ему представить свои замечания по вопросу приемлемости жалоб. После продления сроков, установленных для этой цели, 26 декабря 2007 года государство-ответчик представило свои замечания вместе с Приложениями.

6. 4 января 2008 года государству-заявителю было предложено представить ответные замечания. После продления сроков, установленных для этой цели, 5 мая 2008 года государство-заявитель представило свои замечания вместе с Приложениями.

7. 23 сентября 2008 года государство-ответчик представило дополнительные замечания.

8. 25 ноября 2008 года Суд рассмотрел состояние разбирательства и решил провести устные слушания по вопросу приемлемости жалобы. Он также решил предложить сторонам письменно ответить на список вопросов до проведения слушания.

9. 18 марта 2009 года стороны представили письменные ответы на вопросы, поставленные Судом.

10. 30 июня 2009 года после устных слушаний по вопросу приемлемости (пункт 3 Правила 54), которое состоялось 16 апреля 2009 года, Палата указанной Секции, в состав которой вошли следующие судьи: Пэр Лоренцен, Председатель, Райт Марусте, Карел Юнгверт, Анатолий Ковлер, Ренате Йегер, Марк Виллигер и Нона Цоцориа, а также Клаудия Вестердик, Секретарь Секции, объявила данную жалобу приемлемой.

III. ПРОЦЕДУРА РАССМОТРЕНИЯ ПО СУЩЕСТВУ В БОЛЬШОЙ ПАЛАТЕ

11. 15 декабря 2009 г. Палата уступила юрисдикцию в пользу Большой Палаты, при этом ни одна из сторон не возражала против этого (статья 30 Конвенции и Правило 72).

12. 8 января 2010 года был определен следующий состав Большой Палаты в соответствии с положениями пунктов 4 и 5 статьи 26 Конвенции и Правила 24 Регламента Суда: Жан-Поль Коста, Председатель, Христос Розакис, Николас Братца, Пэр Лоренцен, Франсуаза Тюлькенс, Йозеп Касадеваль, Карел Юнгверт, Райт Марусте, Анатолий Ковлер, Ренате Йегер, Марк Виллигер, Изабель Берро-Лефевр, Луис Лопес Герра, Мирьяна Лазарова Трайковска, Нона Цоцориа, Энн Пауэр-Форд и Здравка Калайджиева, судьи, а также Майкл О’Бойл, Заместитель Секретаря Суда. 3 ноября 2011 года подошел к концу срок нахождения в должности Председателя Суда Жана-Поля Коста. Его сменил Николас Братца, ставший также председателем Большой Палаты в настоящем деле (пункт 2 Правила 9). 31 октября 2012 года закончился срок нахождения в должности Председателя Суда Николаса Братца. С указанной даты вице-председатель Суда Йозеп Касадеваль занял должность председателя Большой Палаты в настоящем деле. Николас Братца продолжил рассмотрение дела после истечения срока его полномочий в соответствии с пунктом 3 статьи 23 Конвенции и пунктом 4 Правила 24 Регламента Суда. Новый состав Большой Палаты по состоянию на 26 марта 2014 года, даты вынесения настоящего постановления, указан в начале данного документа.

13. Для того, чтобы прояснить некоторые моменты в отношении условий задержания, содержания под стражей и выдворения грузинских граждан, Суд решил заслушать дополнительные показания устно, в соответствии со статьей 38 Конвенции и Правилом А1 Приложения к Регламенту Суда. Для этой цели он назначил делегацию из пяти судей Большой Палаты, в которую вошли Йозеп Касадеваль, Анатолий Ковлер, Марк Виллигер, Изабель Берро-Лефевр и Нона Цоцориа.

14. 28 июня 2010 года Председатель Большой Палаты предложил обеим сторонам представить список свидетелей (не более десяти), которых они предлагают заслушать делегации судей. Он также предложил Суду выбрать пять дополнительных свидетелей. Государство-заявитель направило свой список 11 августа 2010 года, государство-ответчик 14 августа 2010 года.

15. С 31 января по 4 февраля 2011 года делегация судей Большой Палаты заслушала свидетелей при закрытых дверях в присутствии представителей сторон во Дворце прав человека в Страсбурге.

16. Делегация заслушала в целом двадцать одного свидетеля, девять их которых были предложены государством-заявителем, десять - государством-ответчиком, и двое были выбраны самим Судом.

17. Списки свидетелей, заслушанных делегацией, и краткое изложение их устных показаний, прилагаются к настоящему постановлению. Секретариат Суда также составил стенографический отчет об устных показаниях свидетелей, которые были даны ими делегации, и приобщил его к материалам дела.

18. Письмами от 28 июня 2010 года и 8 марта 2011 года Председатель предложил государству-ответчику представить Суду дополнительные документы. Государство-ответчик ответило на указанные письма 14 августа 2010 года и 15 апреля 2011 года, соответственно.

19. 18 июля 2011 года Председатель предложил сторонам направить в Суд их замечания по существу дела и стенографическому отчету с устными показаниями свидетелей, который был направлен им заранее (пункт 1 Правила 58 и пункт 3 Правила А8 Приложения к Регламенту Суда), не позднее 30 ноября 2011 года Суд получил замечания сторон к указанной дате.

20. Открытое слушание по вопросу приемлемости и по существу состоялось во Дворце прав человека в Страсбурге 13 июня 2012 г. (пункт 2 Правила 58 Регламента Суда).

В Суд явились:

(a) со стороны государства-заявителя
T. Бурджалиани, Первый Заместитель Министра юстиции, 
Л. Месхорадзе, Представитель,
K. Цхомелидзе,
M. Вашакидзе
Н. Абрамишвили, Советники;

(b) со стороны государства-ответчика
Г. Матюшкин, заместитель Министра юстиции, Уполномоченный,
Н. Зябкина, первый заместитель Уполномоченного,
A. Земскова,
И. Корьева
Ю. Петухов
Г. Хохрина
Ю. Цимбалова,
Е. Шипицин, Советники.

Европейский Суд заслушал выступления г-жи Бурджалиани и г-на Матюшкина.

ФАКТЫ

I. ОБСТОЯТЕЛЬСТВА ДЕЛА

21. Обстоятельства дела можно кратко изложить следующим образом.

А. Общий обзор

22. С учетом всех представленных Суду доказательств, выяснилось, что в конце лета 2006 года политическая напряженность между Российской Федерацией и Грузией достигла своего апогея, когда 27 сентября 2006 года в Тбилиси были арестованы четверо российских военнослужащих, и 3 октября 2006 года Россия приостановила воздушное, автомобильноее, морское, железнодорожное, почтовое сообщение и финансовые связи с Грузией. К концу сентября 2006 года международные средства массовой информации уже сообщали о выдворении Российской Федерацией граждан Грузии, и затем эти сообщения были переданы различными международными правительственными и неправительственными организациями (см., inter alia, доклад от 22 января 2007 года Мониторингового комитета Парламентской Ассамблеи Совета Европы (ПАСЕ) «Напряженные отношения между Россией и Грузией», AS/Mon(2006)40 rev.; доклад организации «Хьюман Райтс Вотч», октябрь 2007 г. «Антигрузинская кампания. Целенаправленные задержания и высылка грузин российскими властями», том 19 № 5(D); и доклад за апрель 2007 года Международной Федерации за права человека «Мигранты в России», № 472).

23. Было установлено, что в течение рассматриваемого периода (с конца сентября 2006 года до конца января 2007 года) грузинские граждане задерживались, содержались под стражей и затем выдворялись с территории Российской Федерации.

24. По словам государства-заявителя, это были ответные меры, предпринятые после задержания российских военнослужащих в Тбилиси, и граждане Грузии выдворялись, независимо от того, проживали они в Российской Федерации на законных основаниях или нет, а просто потому, что они были грузинами.

25. По словам государства-ответчика, события, связанные с арестом четырех военнослужащих в Тбилиси, не имели совершенно никакого отношения к обстоятельствам, изложенным государством-заявителем в своей жалобе. Российские власти не принимали никаких ответных мер против граждан Грузии, а просто продолжили применение законных положений по предупреждению нелегальной иммиграции в соответствии с требованиями Конвенции и международными обязательствами Российской Федерации.

26. Стороны представили противоречивые статистические данные касательно количества грузинских граждан, выдворенных из России за указанный период.

27. Государство-заявитель сообщило, в частности, что с конца сентября 2006 года до конца января 2007 года было вынесено 4634 постановления о выдворении грузинских граждан, из которых 2380 человек были задержаны и принудительно выдворены, а оставшиеся 2254 покинули страну самостоятельно. Власти Грузии заявили, что с октября 2006 года по январь 2007 года отмечалось резкое увеличение количества случаев выдворения грузинских граждан - около 80-100 человек в месяц с июля по сентябрь 2006 года, и 700-800 человек в месяц - с октября 2006 года по январь 2007 года. В ходе заслушивания свидетельских показаний свидетель Патаридзе, который являлся консулом Грузии в Российской Федерации на момент рассматриваемых событий, указал, что с конца сентября 2006 года грузинское консульство в Москве получало массу телефонных звонков и просьб о помощи от родственников задержанных лиц, и что каждый день в консульство приходило 200-300 граждан Грузии. Он также сообщил, что в тот период увеличилось количество оформляемых проездных документов (которые требовались для выдворения граждан Грузии) - с 10-15 документов, оформляемых в день ранее, до 150 документов в день (см. Приложение, пункт 13).

28. Государство-ответчик, заявившее, что располагает статистическими данными только за год или полгода, указало, что в 2006 году было вынесено 4022 постановления о выдворении грузинских граждан, что в сравнении с 2005 годом составило увеличение на 39,7%. Однако, в течение того года самое большое количество постановлений о выдворении было вынесено против граждан Узбекистана (6089), против граждан Таджикистана (4960) и граждан Грузии (4022), которые, на самом деле, были только на третьем месте. С 1 октября 2006 года по 1 апреля 2007 года постановления о выдворении были вынесены в отношении 2862 гражданина Грузии. Власти государства-ответчика также указали, что в течение октября 2006 года Российская Федерация арендовала четыре самолета, на которых из Москвы в Тбилиси было вывезено всего 445 граждан Грузии, а в конце октября и в начале декабря 2006 года из Москвы в Тбилиси было сделано два рейса, которыми было вывезено 220 граждан Грузии. В ходе заслушивания свидетелей, свидетель Шевченко, на момент рассматриваемых событий занимавший должность заместителя начальника Управления иммиграционного контроля ФМС России, сообщил, что 6 октября 2006 года рейс был выполнен грузовым самолетом МЧС России (ИЛ-76), 10, 11 и 17 октября 2006 года - самолетом российской авиакомпании (ИЛ-62 M), а также 28 октября и 6 декабря 2006 года - самолетами грузинской авиакомпании (см. Приложение, пункт 23).

29. Что касается международных правительственных и неправительственных организаций, они частично повторили цифры, представленные государством-заявителем (см., inter alia, отчет Мониторингового комитета Парламентской Ассамблеи Совета Европы - отчет ПАСЕ, пункт 56). Организация «Хьюман Райтс Вотч» (HRW), со своей стороны, также сослалась на обзорную справку Федеральной миграционной службы Российской Федерации от 1 ноября 2006 года (отчет HRW, с. 37). Согласно «Хьюман Райтс Вотч», в указанной справке сообщается, что с 29 сентября по 1 ноября 2006 года было вынесено 2681 постановление об административном выдворении грузинских граждан и 1194 гражданина Грузии были выдворены из Российской Федерации. Международная Федерация за права человека упомянула в своем докладе о «задержании тысяч [граждан Грузии], сотнях случаев содержания под стражей и высылки в Грузию» после инцидента 27 сентября 2006 года (доклад Международной Федерации за права человека, с. 23).

Б. Предполагаемое существование политики по выдворению, направленной именно на граждан Грузии

1. Инструкции и приказы

30. В поддержку своих утверждений государство-заявитель представило ряд документов, составленных Главным управлением внутренних дел (ГУВД) по г. Санкт-Петербургу и Ленинградской области, а также Федеральной миграционной службой Российской Федерации. В частности, власти Грузии сослались на два документа - приказ № 0215 от 30 сентября 2006 г., изданный Главным управлением внутренних дел по г. Санкт-Петербургу и Ленинградской области, а также указание № 849 от 29 сентября 2006 г., изданное Министерством внутренних дел Российской Федерации.

31. Эти документы включают:

i. Три документа от 2 и 3 октября 2006 года, изданные Главным управлением внутренних дел по г. Санкт-Петербургу и Ленинградской области:

(а) Первая телетайпограмма от 2 октября 2006 г. (№ 122721/08), направленная В.Ю. Пиотровским, на тот момент исполнявшим обязанности начальника Главного управления внутренних дел по г. Санкт-Петербургу и Ленинградской области, генерал-майором милиции, во все структурные подразделения управления, под названием «В целях повышения эффективности выполнения приказа ГУВД № 0215 от 30.09.2006 г. (п.п. 6.1, 6.2 и 7)» с требованием:

«1. В течение 2.10 - 4.10.2006 г. во взаимодействии с территориальными подразделениями Федеральной миграционной службы по г. Санкт-Петербургу и Ленинградской области, с привлечением сотрудников всех структурных подразделений, провести широкомасштабные мероприятия по максимальному выявлению и выдворению граждан Грузия, незаконно пребывающих на территории России»;

«2. Инициировать перед судами при рассмотрении дел о нарушении правил пребывания иностранных граждан на территории Российской Федерации принятие решений только о депортации указанной категории граждан с содержанием в ОПР ГУВД. Проведение данных мероприятий согласовано с УФМС по Санкт-Петербургу и Ленинградской области, а принятие решений - с судом города Санкт-Петербурга и судом Ленинградской области» (указанная телетайпограмма также появляется в Приложении к докладу ПАСЕ и в докладе «Хьюман Райтс Вотч», и упоминается в докладе Международной Федерации за права человека, с. 26 (in fine).

(b) Вторая инструкция от 2 октября 2006 г. (№ 122721/13) и третья (№ 122721/17) от 3 октября 2006 г. являются дополнением к первой. Вторая инструкция, направленная С.Н. Стороженко, занимавшим в то время должность начальника отдела Главного управления Министерства внутренних дел по г. Санкт-Петербургу и Ленинградской области, руководителям районных отделений милиции по борьбе с экономическими преступлениями и Транспортному управлению г. Санкт-Петербурга, также ссылается на приказ № 0215. Третья инструкция, направленная В.Д. Кудрявцевым, исполнявшим на тот момент обязанности начальника милиции по г. Санкт-Петербургу и Ленинградской области, начальникам районных отделений милиции, обязывала соответствующие органы власти подавать ежедневные отчеты о количестве граждан Грузии, задержанных за «административные правонарушения ... и нарушения правил регистрации по адресу проживания»;

ii. Приказ от 2 октября 2006 года (№ 122721/11) Кудрявцева, исполнявшего на тот момент обязанности начальника милиции Санкт-Петербурга и Ленинградской области, со ссылкой на выполнение пункта 3 приказа № 0215;

iii. Обзорная справка от 18 октября 2006 года Федеральной миграционной службой Российской Федерации о применении указания № 849 от 29 сентября 2006 года Министерства внутренних дел Российской Федерации с указанием мер, которые надлежит принять с целью усиления надзора за законностью проживания грузинских граждан в Российской Федерации: проверки работодателей, нанимающих граждан Грузии, проверки граждан Грузии, которые совершили правонарушения, изложенные в статьях 18.8-18.11 Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях (получение российского гражданства, регистрационных документов, временных и постоянных видов на жительство), проверки законности выдачи таких документов (данная обзорная справка содержится также в Приложении к докладу «Хьюман Райтс Вотч»).

32. Государство-ответчик утверждало, что все эти инструкции, приказ и обзорная справка были сфальсифицированы, и оспорило содержание приказа № 0215 и указания № 849, на которые дается ссылка властями Грузии в указанных документах. Однако, власти Российской Федерации подтвердили существование этих двух документов, но заявили, что они не могут быть предоставлены Суду, поскольку содержат сведения, составляющие государственную тайну. В ходе заслушивания свидетелей, Никишкин, занимавший на тот момент должность заместителя начальника Правового департамента Министерства внутренних дел г. Москвы, подтвердил, что телетайпограмма от 2 октября 2006 года (№ 122721/08) (см. пункт 31 выше), якобы изданная Главным управлением внутренних дел г. Санкт-Петербурга и Ленинградской области, была сфабрикована и что два документа №№ 0215 и 849 (последнее фактически являлось телеграммой) содержали сведения, составляющие государственную тайну, и что они содержали упоминание о различных национальных преступных группах, но не выборочную ссылку именно на грузинских граждан. Эти документы не могли быть раскрыты, так как это было запрещено российским законодательством (см. Приложение, пункт 21).

33. В своем годовом докладе за 2006 год В.П. Лукин, Уполномоченный по правам человека в Российской Федерации (российский омбудсмен) на момент рассматриваемых событий, опубликовал полный текст телетайпограммы от 2 октября 2006 года (№ 122721/08), в которой имя В.Ю. Пиотровского стоит без его подписи. Уполномоченный сообщил, что этот документ ему прислали активисты по правам человека из Санкт-Петербурга и что она была опубликована в местной прессе. Он прокомментировал это следующим образом: «Называя вещи своими именами, этот беспрецедентный документ свидетельствует о том, что главный милицейский начальник ... вступил в сговор с судебной властью с целью вынесения огульных судебных решений в отношении еще даже не выявленных нарушителей режима пребывания, без учета конкретных обстоятельств каждого из них и по единственному признаку - принадлежности к гражданству Грузии». Он сообщил, что обратился к Генеральному прокурору Российской Федерации с просьбой, при подтверждении подлинности приведенного служебного документа, «принять меры прокурорского реагирования по привлечению виновных к ответственности и отмене вопиюще незаконных распоряжений, содержащихся в нем» (годовой доклад Уполномоченного по правам человека в Российской Федерации за 2006 год, пункт 7 «Межнациональные отношения и права человека»).

34. В своем ответном письме от 8 декабря 2006 года А.Е. Буксман, заместитель Генерального прокурора Российской Федерации на момент рассматриваемых событий, сообщил, что «было установлено, что правоохранительные органы Санкт-Петербурга и Ленинградской области регулярно проводят мероприятия, направленные на выявление иностранных граждан, незаконно проживающих в Санкт-Петербурге и Ленинградской области. Эти мероприятия проводятся в соответствии с правилами Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, Федерального закона «Об оперативно-розыскной деятельности Российской Федерации» и ведомственными нормативными актами, включая те, которые составляют государственную тайну. В текущем году 1 069 иностранных гражданина были выдворены из Санкт-Петербурга в свои страны; из них 131 - лица грузинской национальности. Фактов превышения должностных полномочий со стороны сотрудников милиции не выявлено».

35. В своем докладе Уполномоченный описал ответ заместителя Генерального прокурора следующим образом: «в лучших бюрократических традициях документ не давал ответа ни на один из поставленных Уполномоченным вопросов. Вместо этого в «ответе» Генпрокуратуры России содержался краткий отчет об успехах правоохранительных органов и, со ссылкой на ведомственные нормативные акты с грифом «секретно», утверждалось, что фактов превышения должностных полномочий в действиях их сотрудников не выявлено. Означает ли это, что структурные подразделения Управления внутренних дел по г. Санкт-Петербургу и Ленинградской области в итоге все же не выполнили явно незаконные указания своего начальника, до сих пор непонятно».

2. Запросы, направленные в различные школы, и ответы от российских органов государственной власти

36. Государство-заявитель также представило два письма из Управления внутренних дел двух московских районов – Таганского (в соответствующее время возглавляемого Г.С. Захаровым) и Западного (заместитель начальника на момент событий А.В. Комаров) – направленные 2 и 3 октября 2006 года в школы с целью установления грузинских учащихся, чтобы, помимо прочего, «обеспечить общественный порядок и уважение законов, предотвратить террористические акты, а также снять напряженность между детьми, проживающими в Москве, и детьми грузинской национальности» (письмо Захарова). В ответном письме от 4 октября 2006 года директор одной из таких школ (Энгельс) сообщил, что в их школе не ведется реестр учащихся на основе их национальности (письма Захарова и Энгельса также прилагаются в Приложении к докладам ПАСЕ и «Хьюман Райтс Вотч»). Эти информационные запросы широко обсуждались в российских средствах массовой информации.

37. Государство-ответчик не оспаривало существование этих писем и даже признало, что в начале октября 2006 года подобные запросы были направлены в различные школы начальником ОВД Бутырского района г. Москвы (в соответствующее время эту должность занимала Н.В. Маркова), на том основании, что она хотела установить случаи дачи взяток в школах со стороны нелегальных иммигрантов, и начальником отдела по делам несовершеннолетних Тольяттинского района Самарской области (в соответствующее время - С.В. Волкова), на том основании, что она хотела выявить случаи проживания детей в неблагоприятных условиях. Государство-ответчик сообщило, что в ходе последующих проверок было установлено, что Министерство внутренних дел Российской Федерации официально не давало подобных указаний. Однако, где - в отдельных случаях - должностные лица проявляли излишнее усердие, впоследствии они были наказаны за их незаконные действия. Документы, представленные государством-ответчиком, демонстрируют, что соответствующие должностные лица получили выговор, понижены в должности и получили дисциплинарное взыскание. В ходе заслушивания свидетелей, свидетели Кулагина, старший инспектор по особым поручениям отдела организации деятельности участковых уполномоченных милиции и подразделений по делам несовершеннолетних Главного управления внутренних дел по Самарской области, и Шабас, заместитель начальника управления внутренних дел по Северо-Восточному административному округу г. Москвы, подтвердили эту информацию и пояснили, каким образом были проведены официальные проверки и наложены дисциплинарные взыскания на Волкову и Маркову, помимо других лиц (см. Приложение, пункты 19 и 22).

38. Государство-ответчик также представило письмо от 5 декабря 2006 года от Первого заместителя генерального прокурора Российской Федерации, направленное всем прокурорам, в котором подчеркивается, что различные управления внутренних дел действовали незаконно по отношению к гражданам стран СНГ. Он, в частности, ссылался на необоснованные запросы, направленные в школы, с целью установить учащихся грузинской национальности, и в конце письма предложил всем прокурорам усилить их надзор за деятельностью органов внутренних дел в части осуществления функций по охране общественного порядка и за соблюдением при этом конституционных прав и свобод граждан.

3. Позиция различных международных правительственных и неправительственных организаций

39. Международные правительственные и неправительственные организации, с их стороны, ссылались на согласованное мероприятие между административными и судебными органами с прямым указанием на телетайпограмму от 2 октября 2006 года (№ 122721/08) и приказ № 0215 Главного управления внутренних дел по г. Санкт-Петербургу и Ленинградской области от 30 сентября 2006 года (доклад ПАСЕ, пункты 55 и 71, доклад «Хьюман Райтс Вотч», пункт 37, и доклад Международной Федерации за права человека, сс. 26 и 27). В ходе заслушивания свидетелей тогдашний докладчик Мониторингового комитета ПАСЕ Ерши заявил, что выдворение столь большого количества граждан Грузии в течение такого короткого периода времени не могло быть осуществлено без ведома и указаний высокопоставленных лиц в российских государственных органах власти.

40. Более того, Международная Федерация за права человека указала, что «присутствующие в России организации по защите прав человека и беженцев считают, что кампания, которая проводилась в России столь очевидным способом по всей территории страны, могла быть инициирована только по письменному приказу высших чинов Министерства внутренних дел Российской Федерации. И хотя высшие должностные лица Федеральной миграционной службы Российской Федерации и Министерства внутренних дел Российской Федерации отрицают, что они принимали прямые репрессивные приказы в отношении грузинских граждан, многие члены юридической сети «Миграция и право» центра «Мемориал» [российской неправительственной правозащитной организации] видели в региональных управлениях или в отделениях милиции письменные [инструкции], содержащие все элементы, которыми характеризовалась эта кампания. Случай с [секретным приказом, изданным Главным управлением внутренних дел по г. Санкт-Петербургу и Ленинградской области] и письмами, разосланными в школы Москвы (см. выше пункты 36-37), не может рассматриваться как единичный» (доклад Международной Федерации за права человека, сс. 28-29); касательно информационных запросов в школы, см. также доклад ПАСЕ, Приложение V, и доклад «Хьюман Райтс Вотч», с. 37).

В. Оспариваемые события с точки зрения свидетелей

1. Ситуация с гражданами Грузии согласно иммиграционным правилам Российской Федерации

41. Стороны расходятся во мнении по поводу того, выполняли ли граждане Грузии, которые были выдворены из России, иммиграционные правила Российской Федерации в течение рассматриваемого периода. Многие международные правительственные и неправительственные организации подчеркивали сложность упомянутых правил (см. ниже пункт 76).

42. Что касается грузинских свидетелей, дававших показания в ходе судебного заседания по заслушиванию свидетелей, даже если их правовое положение в Российской Федерации часто выглядело запутанным, Суд отмечает, что большинство из них проживали в Российской Федерации незаконно - некоторые даже в течение многих лет - по различным причинам (например, отсутствовали действительные разрешение на работу, виза или свидетельство о регистрации, часто такие документы были выданы обманным путем - без их ведома - многочисленными частными агентствами, действовавшими на территории всей Российской Федерации). Они утверждали, что в прошлом их документы, действительно, проверяли, иногда им приходилось платить определенную сумму денег, но это было в первый раз, что их задержали и насильно выдворили с территории России.

43. Патаридзе, в соответствующее время являвшийся консулом Грузии в Российской Федерации, сказал, что официальные процедуры были слишком сложными для их осуществления на практике, и что многие иностранные граждане, включая грузин, были обмануты частными агентствами, многие из которых осуществляли деятельность незаконно и даже выдавали поддельные свидетельства о регистрации. Он добавил, что в Российской Федерации за помощью, как правило, обращались в эти частные агентства, реклама которых находится во всех общественных местах крупных городов (см. Приложение, пункт 13).

44. Азаров, заместитель начальника отдела организации иммиграционного контроля Управления Федеральной миграционной службы по г. Москве, и Кондратьев, являвшийся в соответствующий момент инспектором отделения проведения проверочных мероприятий № 2 отдела организации иммиграционного контроля Управления Федеральной миграционной службы России по г. Москве, подчеркнули, что только официальные органы имели право выдавать такие документы и что они регулярно публиковали соответствующую информацию, предназначенную для иностранных граждан. Они подтвердили существование таких частных агентств, но подчеркнули, что их деятельность зачастую была незаконной и в отношении них возбуждались уголовные производства, однако, они не привели конкретных примеров (см. Приложение, пп. 15 и 17).

2. Задержание, содержание под стражей и выдворение граждан Грузии

45. После заслушивания свидетелей спорные события можно кратко обобщить следующим образом: проверка документов у граждан Грузии проводилась на улицах, рынках, на рабочих местах и по месту жительства, а затем их задерживали и доставляли в отделения милиции. После содержания под стражей в отделениях милиции (от нескольких часов до одного-двух дней, согласно показаниям свидетелей), их собирали в группы и отвозили в автобусе в суд, который в порядке упрощенного производства налагал на них административные штрафы и выносил постановление об их административном выдворении за пределы Российской Федерации. Далее, иногда после медицинского осмотра и анализа крови, их отправляли в Центры временного содержания для иностранных граждан, где они находились разные периоды времени (от двух до четырнадцати дней, согласно показаниям свидетелей), и затем их отвозили в автобусах в различные аэропорты Москвы, откуда отправляли в Грузию. Следует подчеркнуть, что некоторые граждане Грузии, в отношении которых были вынесены постановления о выдворении за пределы Российской Федерации, выехали самостоятельно.

А. Обстоятельства задержания

46. Свидетели со стороны Грузии сообщили, что они были задержаны сотрудниками российской милиции под предлогом, что их документы, удостоверяющие личность, не в порядке. Часто они не могли взять с собой личные вещи или сообщить о своем задержании родственникам. Когда они спрашивали о причине их задержания, им отвечали, что их задержали, потому что они грузины, и потому что поступил приказ сверху высылать грузинских граждан (свидетельские показания №№ 1, 2 и 3 – см. Приложение, пп. 5, 6 и 7).

47. Азаров, занимавший на момент событий должность заместителя начальника отдела организации иммиграционного контроля Управления Федеральной миграционной службы по г. Москве и Кондратьев, являвшийся в соответствующий момент инспектором отделения проведения проверочных мероприятий № 2 отдела организации иммиграционного контроля Управления Федеральной миграционной службы России по г. Москве, заявили, что их подразделения проводили, на основании полученной информации, проверку документов у иностранных граждан или у работодателей, которые подозревались в нарушении иммиграционных правил Российской Федерации.

б. Порядок производства в судах

48. Все свидетели со стороны Грузии сообщили, что порядок производства в суде был упрощенный. Часто они даже не успевали понять, что находились в суде (свидетельские показания №№ 4, 5 и 6 – см. Приложение, пп. 8, 9 и 10). Хотя некоторые из них упоминали разговор с судьей, длившийся, в среднем, пять минут и без установления фактических обстоятельств дела (свидетельские показания №№ 1 и 3 - см. Приложение, пп. 5 и 7), остальные заявляли, что их даже не приглашали в комнату заседаний и они ожидали в коридоре, или даже в автобусах, в которых их привезли в суд (свидетельские показания №№ 2 и 7 - см. Приложение, пп. 6 и 11), вместе с другими грузинскими гражданами (их число варьировалось от 15 до 150). Они говорили, что затем им велели подписать судебные постановления, даже не предоставив возможность прочитать их содержание или получить копию. У них не было доступа ни к переводчику, ни к адвокату (свидетельские показания №№ 1, 2 и 4 – см. Приложение, пп. 5, 6 и 8). Как правило, и судьи, и сотрудники милиции советовали им не жаловаться, так как поступил приказ выслать всех граждан Грузии, и в любом случае они находились в состоянии такого стресса при мысли, что им предстоит и далее находиться в заключении, и им так хотелось вернуться в Грузию, что они подписали бы «все что угодно». Когда они спрашивали, почему их собираются выдворить, им отвечали, что причиной тому является то, что они граждане Грузии, и что им следует спросить об этом их президента - Саакашвили.

49. Патаридзе, в соответствующее время занимавший должность консула Грузии в Российской Федерации, сообщил, что российские официальные лица в частном порядке сказали ему, что такие жалобы были бесполезными, так как решение о выдворении грузинских граждан из Российской Федерации носило политический характер (см. Приложение, п. 13).

50. Кондратьев, являвшийся в соответствующий момент инспектором отделения проведения проверочных мероприятий № 2 отдела организации иммиграционного контроля Управления Федеральной миграционной службы России по г. Москве, так описал порядок судопроизводства: ответчика приводили к судье, который разъяснял ему его права и обязанности, спрашивал, нужен ли ему переводчик и адвокат, и, в случае положительного ответа, его просьба принималась во внимание; далее судья задавал ответчику вопросы по поводу его ситуации, покидал зал заседаний и возвращался с постановлением. Если это было постановление о выдворении, ответчик получал копию постановления и его отправляли в Центр временного содержания иностранных граждан с последующим выдворением. У него было десять дней, в течение которых он мог подать жалобу на постановление, даже если он уже был выдворен за пределы Российской Федерации этот срок мог быть продлен (см. Приложение, пункт 17).

51. Манеркин, в соответствующее время занимавший должность начальника Управления по надзору за исполнением федерального законодательства прокуратуры г. Москвы, объяснил, что в соответствующее время его Управление установило процессуальные нарушения, в частности, касательно того, как Федеральная миграционная служба Российской Федерации составляла отчеты в отношении иностранных граждан из ряда стран. В 22 случаях эти выводы привели к отмене постановлений о выдворении. Он добавил, что Генеральный прокурор Российской Федерации, отвечающий за Московскую область, потребовал от всех его подразделений обеспечить надлежащее уважение прав всех иностранных граждан. Он сказал, что не давалось никаких инструкций, ограничивающих права грузинских граждан, так как это противоречило бы закону, и даже являлось бы преступлением согласно российскому законодательству.

в. Условия содержания под стражей

52. Свидетели со стороны Грузии говорили о переполненности камер, «невыносимых» и «нечеловеческих» условиях содержания, ужасных санитарных условиях, а также сообщили, что вместе с ними содержались, главным образом, грузинские граждане, хотя иногда один или двое задержанных были иной национальности.

53. Они сказали, что во время содержания в отделениях милиции камеры, которые назывались «обезьянниками», были тесными и переполненными, что иногда мужчины и женщины содержались вместе и не было даже возможности сесть (свидетельские показания №№ 1 и 6 – см. Приложение, пп. 5 и 10).

54. Они рассказали, что в Центрах временного содержания иностранных граждан камеры были также переполнены: в камерах площадью от 40 до 50 кв. м. содержалось до 100 задержанных, в камерах площадью 22-25 кв.м. - 23 задержанных с 10 койками (свидетельское показание № 3), в камере площадью 6 на 8 шагов - до 30 задержанных с 6 койками (свидетельское показание № 4), и в камере площадью 25 кв.м. - до 40 задержанных и 15 коек (свидетельское показание № 7). Другие свидетели упоминали очень маленькие камеры, где содержалось 7-8 человек (свидетельские показания №№ 1 и 6), или сообщали, что в камерах с 45 задержанными имелось только 6 коек (свидетельское показание № 5 - см. Приложение, пункты 7, 8, 11, 5, 10 и 9). Койки состояли только из железных прутьев или на них лежали тонкие матрацы без одеял; задержанным приходилось спать по очереди; в качестве туалета использовалось ведро, и эта зона не была отделена от остальной камеры; не было в достаточном количестве воды или пищи.

55. Патаридзе, в соответствующее время занимавший должность консула Грузии в Российской Федерации, сообщил, что он и его сотрудники посетили более десятка Центров временного содержания в различных регионах России, включая те, которые находятся в Санкт-Петербурге и Москве. Он подтвердил, что во всех Центрах, в основном, содержались граждане Грузии, что камеры были переполнены, санитарные условия - ужасными, и что не хватало коек и матрацов. Только в Центре временного содержания иностранных граждан № 1 Москвы (образцовый центр, который показывали журналистам) условия содержания были лучше в сравнении с другими, хотя указанный Центр также был переполнен (см. Приложение, пункт 13).

56. Азаров, занимавший на момент событий должность заместителя начальника отдела организации иммиграционного контроля Управления Федеральной миграционной службы России по г. Москве, сообщил, что он отвечал за восемь Центров временного содержания иностранных граждан в Москве, и что он посетил их все: условия содержания в них были одинаковыми для всех иностранных граждан, а именно, большие камеры площадью около 50 кв. м., с койками, отдельными туалетами, проточной водой и трехразовым горячим питанием (см. Приложение, пункт 15). Другие свидетели со стороны России сообщили, что не поступало никаких жалоб от консула Грузии или граждан Грузии в отношении условий содержания.

г. Условия выдворения

57. Свидетели со стороны Грузии сообщили, что их и других граждан Грузии отвезли в автобусах, в сопровождении сотрудников отрядов милиции особого назначения (ОМОН), в различные аэропорты Москвы, откуда они были выдворены на самолетах в Тбилиси. Они добавили, что по дороге в аэропорт сотрудники ОМОНа их унижали, заставляя платить, если они хотели выйти в туалет или покурить или взять личные вещи (свидетельские показания №№ 3, 4, 5 и 7 - см. Приложение, пп. 7, 8, 9 и 11), и впоследствии они должны были идти или даже бежать к самолету с заведенными за спину руками через «живые» коридоры из сотрудников ОМОНа. Первые граждане Грузии были выдворены рейсом на грузовом самолете (6 октября 2006 года), следующие - на пассажирских самолетах (10, 11 и 17 октября 2006 года). Хотя условия в пассажирском воздушном судне были приемлемыми, в грузовом самолете они были весьма примитивными: свидетели со стороны Грузии рассказали, что в самолете было два ряда скамеек, на которых сидели женщины и дети (примерно двадцать человек), а мужчины вынуждены были стоять или сидеть на полу; туалетом служил таз, который во время полета перемещался между рядами. По оценкам, количество грузинских граждан в самолетах варьировалось от 80 до 150 человек.

58. Кондратьев, являвшийся в соответствующий момент инспектором отделения проведения проверочных мероприятий № 2 отдела организации иммиграционного контроля Управления Федеральной миграционной службы России по г. Москве, сказал, что грузовые самолеты напоминали пассажирские, но чуть менее комфортабельные; в любом случае, в них имелись сиденья или скамьи, ремни безопасности, на борту предлагались вода и питание, имелись стационарные туалеты. Он сам сопровождал рейс на грузовом самолете 6 октября 2006 года и сообщил, что полет длился около трех часов, на борту было около 150 пассажиров и никто из них не жаловался на условия полета, а по прибытии в Тбилиси они благодарили сотрудников его отдела. На обратном пути тем же самолетом летели российские граждане из Грузии в Российскую Федерацию.

59. Азаров, заместитель начальника отдела организации иммиграционного контроля Управления Федеральной миграционной службы России по г. Москве, в соответствующее время присутствовал в аэропортах Жуковское и Домодедово и был на борту двух самолетов, которые вывозили граждан Грузии из России. Он сказал, что в самолетах имелись сиденья и скамейки, и что на борту самолета выдавалась вода и печенье.

60. Шевченко, занимавший в соответствующее время должность заместителя начальника отдела организации иммиграционного контроля Управления Федеральной миграционной службы России по г. Москве, сообщил, что он присутствовал в аэропорту при выдворении грузинских граждан, и подчеркнул, что ограничений по провозу багажа не было; наоборот, все они имели с собой личные вещи, во время отправки присутствовали средства массовой информации. Впоследствии, в благодарственном письме, направленном консулом Грузии начальнику Федеральной миграционной службы города Дербента (Дагестан), первый из вышеупомянутых отметил успешное взаимодействие с российскими властями в ходе организации выдворения и не высказал никаких претензий.

д. Ситуация в Грузии после принудительного выдворения

61. Свидетели со стороны Грузии подчеркнули, что они с облегчением вернулись в Грузию и не собирались обращаться с жалобами на постановления о выдворении в консульство или посольство Российской Федерации в Тбилиси. В любом случае, в течение судебного процесса в Российской Федерации и судьи, и сотрудники милиции несколько раз сказали им, что жаловаться не имеет смысла, так как приказ о выдворении граждан Грузии поступил свыше. Некоторые также упомянули практические трудности, такие как закрытие российского консульства в Тбилиси, в то время как другие говорили о длинных очередях перед консульством.

62. Васильев, являвшийся в соответствующее время консулом Российской Федерации в Грузии, сказал, что в конце сентября 2006 года после возвращения на родину некоторых из дипломатических сотрудников посольства и консульства в Тбилиси, посольство продолжало работать в штатном режиме, в обычные рабочие часы (с 9.00 до 16.00); при этом штат посольства был сокращен до пятнадцати человек (дипломатов и административного персонала), в консульстве продолжали работать трое дипломатов. Поэтому граждане Грузии могли по-прежнему подавать жалобы - лично или через Министра иностранных дел Грузии - которые были бы переданы соответствующим органам власти в Российской Федерации, но никаких жалоб не поступало. После разрыва дипломатических отношений между двумя странами, начиная с марта 2009 года, представительство Российской Федерации работало в здании посольства Швейцарии в Грузии, а представительство Грузии работало в посольстве Швейцарии в Российской Федерации. Там можно было обратиться к соответствующим дипломатам обеих стран (см. Приложение, пункт 24). В своем письме от 15 апреля 2011 года государство-ответчик подтвердило, что после отзыва некоторых дипломатических сотрудников в конце сентября 2006 года в российском посольстве в Тбилиси продолжал работать дипломатический персонал из десяти человек, в консульстве - три дипломатических сотрудника.

Г. Оспариваемые события с точки зрения различных международных правительственных и неправительственных организаций

1. Общий обзор

63. Мониторинговый комитет ПАСЕ сослался на «выборочную и преднамеренную кампанию преследования на почве этнической принадлежности, которая явно противоречит духу статьи 14 и Протокола № 12 к Европейской Конвенции о защите прав человека и основных свобод (ЕКПЧ) ... и которая, совершенно очевидно, направлена на указанную группу посредством специальных операций милиции с целью выявить ее представителей на улицах, рынках или в местах их приоритетного скопления (грузинское консульство в Москве, грузинская православная церковь) ...» (доклад ПАСЕ, пункты 52-53).

64. Неправительственные организации упоминали «массовые операции по контролю и репрессиям против граждан Грузии в Москве и в других российских городах» (доклад Международной Федерации за права человека, пункт II «Антигрузинская кампания осенью 2006 года», с. 20). Граждане Грузии и «этнические грузины», как утверждается, стали жертвами предумышленной политики задержания и выдворения (доклад «Хьюман Райтс Вотч», с. 1).

65. «Хьюман Райтс Вотч» привела комментарии Эллы Памфиловой, в то время являвшейся председателем Совета при Президенте Российской Федерации по развитию институтов гражданского общества и правам человека (консультативный орган по оказанию содействия Президенту Российской Федерации по всем вопросам в области гражданского общества и прав человека), которая сказала, что «административные и правовые меры, примененные [против грузинских граждан], являются необоснованными: предприятия, использующие труд граждан Грузии, закрываются, визы и регистрационные документы, законно полученные, аннулируются, люди задерживаются и выдворяются из России без законных оснований» (заявление от 8 ноября 2006 года, с. 30 доклада).

66. Светлана Ганнушкина, в соответствующее время являвшаяся членом того же Совета и руководителем юридической сети «Миграция и право», а также председателем Комитета «Гражданское содействие» и членом совета Правозащитного центра «Мемориал», в 2006 году заявила, что имело место «организованное преследование грузинских граждан». Она считала, что «такое притеснение отдельной группы людей [было] формой недопустимой дискриминации, [которая] ни в коем случае не могла рассматриваться как законный метод борьбы с нелегальной миграцией» (выступление в Европейском Парламенте 21 ноября 2006 года).

67. Прочие европейские организации также выразили свою озабоченность по поводу огромного количества выдворенных граждан Грузии и обратились к властям Российской Федерации с просьбой прекратить все мероприятия против грузинских граждан, проживающих на территории Российской Федерации (выступление от 25 октября 2006 года г-жи Ферреро-Вальднер, члена Европейской комиссии по внешним связям и европейской политике соседства; совместное ходатайство по резолюции от 6 марта 2007 года Европейского парламента по ситуации в Южной Осетии, пункты 1, 11 и 12; заявление от 15 декабря 2006 года Европейской комиссии по борьбе с расизмом и нетерпимостью).

2. Задержание, содержание под стражей и выдворение граждан Грузии

а. Условия задержания и судопроизводство

68. Мониторинговый комитет ПАСЕ заявил, что после периодических случаев по всей стране установился «режим выдворения»: «грузинских граждан останавливали на улицах под предлогом проверки документов и задерживали независимо от того, были их документы в порядке или нет; их отводили в отделения милиции, где собирали в большие группы и доставляли в здание суда. В суде в отношении них выносились постановления о взыскании административного штрафа с административным выдворением за пределы Российской Федерации в соответствии с предварительной договоренностью с судами, при отсутствии адвокатов, без учета индивидуальных обстоятельств; вся процедура занимала от двух до десяти минут. Часто людей, подвергнутым таким мерам, даже не впускали в зал заседаний - задержанные находились в коридоре или даже в автомашинах, на которых они были доставлены к зданию суда» (доклад ПАСЕ, пункт 59).

69. Это описание сходится с теми, которые даны в докладах Международной Федерации за права человека и организации «Хьюман Райтс Вотч» (доклад Международной Федерации за права человека, сс. 23-26 в разделе II-2 Развитие кризиса и тип репрессий» а) «Операции по контролю и задержанию», б) «Вопиющий отказ в правосудии и обход законных процедур», а также доклад «Хьюман Райтс Вотч», сс. 40-53 в разделе «Произвольные и незаконные задержания и высылка выходцев из Грузии»).

70. По утверждению «Хьюман Райтс Вотч» «в то время как многие выдворенные [граждане Грузии] могли формально получить судебное постановление об их выдворении, способ, которым выносились такие постановления (иногда сразу по группе дел), отсутствие юридического представительства и возможности разработать план защиты в суде против выдворения, и тот факт, что многие официально отказывались от права на жалобу, указывает на несоблюдение Россией ее обязательств по Конвенции» (доклад «Хьюман Райтс Вотч», с. 13).

71. Международная Федерация за права человека, со своей стороны, указала, что «задержанных лиц группами доставляли в суды, которые в течение нескольких минут выносили постановления об их выдворении из России, и этому предшествовал период их нахождения в Центре временного содержания иностранных граждан, независимо от обстоятельств или конкретного семейного положения» (доклад Международной Федерации за права человека, с. 25).

Международная Федерация за права человека добавила, что юрист из «Гражданского содействия», российской ассоциации, «несколько раз во время этой кампании был свидетелем массовых судебных ошибок: задержанные не только не получали возможность на встречу с адвокатом, но сотрудники милиции приводили их в суды группами. По приходу туда судьи рассматривали дела как «по конвейеру» и обычно без присутствия тех лиц, в отношении которых выносились постановления о выдворении, и даже без учета обстоятельств каждого дела. Задержанным показывали постановления о выдворении; многие пописывали их, считая, что они подписывают уведомление о штрафе как одном из возможных административных наказаний за нарушение иммиграционных правил. В нескольких случаях задержанным сразу же советовали воздержаться от подачи жалобы, объясняя это тем, что «тогда будет еще хуже». В некоторых делах «согласия» подписывались прямо в Центре временного содержания (доклад Международной Федерации за права человека, с. 26).

Юрист также утверждал, что «ряд факторов указывал на тайный сговор между милицией и судебными органами, что такая политика была продумана заранее: в Москве о наличии сговора между милицией и судами указывает тот факт, что последние не занимались иными делами в те периоды, когда милиция приводила граждан Грузии в суд. Их задерживали в 9 часов утра, а в 10 утра приводили в суд группой. За несколько дней судьи вынесли такое количество постановлений, какое они обычно выносят за полгода» (доклад Международной Федерации за права человека, с. 26).

б. Условия содержания и выдворение

72. Что касается условий содержания и выдворения, Мониторинговый комитет ПАСЕ ссылался на свидетелей, которых он заслушал во время задания, полученного содокладчиками. Все свидетели говорили о переполненных камерах, невыносимых и бесчеловечных условиях содержания. Как утверждается, они были лишены не только медицинской помощи, но и возможности удовлетворить свои основные потребности.

Такая ситуация привела к смерти 48-летнего гражданина Грузии Тенгиза Тогонидзе, который, по словам свидетелей, страдал от астмы. После нахождения в течение двух недель без медицинской помощи и без возможности выйти на свежий воздух, он умер после переезда, длившегося несколько часов, из Центра временного содержания иностранных граждан в Санкт-Петербурге до международного аэропорта Домодедово 17 октября 2006 года. Тюркин, заместитель директора Федеральной миграционной службы Российской Федерации, занимавший указанную должность на момент рассматриваемых событий, сказал, что соответствующий Центр временного содержания закрыт. Мониторинговый комитет упомянул также дело другой гражданки Грузии, Мананы Джабелия, 52-х лет, которая умерла 2 декабря 2006 года в Центре временного содержания иностранных граждан № 2 г. Москвы, после того, как в течение двух месяцев она не получала необходимой медицинской помощи и ей отказали в экстренной медицинской помощи (доклад ПАСЕ, пункт 60).

Наконец, Мониторинговый комитет упомянул условия, в которых перевозились граждане Грузии в грузовом самолете в начале октября 2006 года. Это было сделано в нарушение норм Международной организации гражданской авиации, так как такой вид перевозки пассажиров представлял опасность для их жизней (доклад ПАСЕ, пункт 57).

73. Международная Федерация за права человека указала, что в Москве и прилегающих районах имелось «восемь Центров временного содержания иностранных граждан, которые, в основном, были переделаны из бывших вытрезвителей. Сотрудники Комитета «Гражданское содействие» посетили Центр № 1 (Новослободский район), № 2 (Переделкино) и № 8 (Мневники). Перед одним из них, на Димитровском шоссе стояла вереница из милицейских машин протяженностью почти 2 км, ожидавших выгрузки задержанных в Центр, вместимость которого составляла около 320 человек. Задержанные сказали, что в камере вместо восьми человек находилось шестнадцать, и при этом рацион питания не был увеличен. Более того, там содержалось так много людей, что у сотрудников Центров временного содержания даже не хватало времени заполнить документы при освобождении задержанных». Международная Федерация за права человека также сослалась на четыре случая смерти во время содержания под стражей и во время перевозки перед выдворением (доклад Международной Федерации за права человека, сс. 26-27, пункт (с) «Условия содержания под стражей и случаи смерти в заключении»).

74. «Хьюман Райтс Вотч» сообщила о таких же фактах и также сослалась на четыре случая смерти в Центрах временного содержания (доклад «Хьюман Райтс Вотч», сс. 53-57, раздел «Случаи смерти задержанных выходцев из Грузии», и сс. 57-63, раздел «Бесчеловечное и унижающее достоинство обращение»).

По первому пункту «Хьюман Райтс Вотч» также указала на случаи с Тогонидзе и Джабелия, которые, как утверждается, находились в очень жестких условиях и не получили необходимую им медицинскую помощь, что привело к их смерти. Были также упомянуты два других грузинских гражданина, которые умерли. Кроме того, по неподтвержденной информации, российские власти не провели надлежащие расследования по фактам этих смертей, несмотря на их обязательство сделать это согласно статье 2 Европейской конвенции по правам человека.

По второму пункту «Хьюман Райтс Вотч» указала, что многие грузинские граждане подверглись бесчеловечному и унижающему достоинство обращению ввиду плохих условий содержания и выдворения (переполненные камеры, отсутствие воды и пищи, и перевозка более сотни грузинских граждан в грузовом самолете).

II. ПРИМЕНИМОЕ НАЦИОНАЛЬНОЕ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВО И ПРАКТИКА ЕГО ПРИМЕНЕНИЯ

А. Иммиграционное законодательство и конкретная ситуация граждан Грузии

75. Вопросы въезда и пребывания иммигрантов регулируются двумя Федеральными законами: Федеральный закон № 115-ФЗ от 25 июля 2002 года «О правовом положении иностранных граждан в Российской Федерации» и Федеральный закон № 109-ФЗ от 18 июля 2006 года «О миграционном учете иностранных граждан и лиц без гражданства в Российской Федерации».

С 29 октября 2002 года, даты вступления в силу Федерального закона «О правовом положении иностранных граждан в Российской Федерации», все граждане СНГ - включая граждан Грузии - обязаны легализовать свое положение, обратившись за видом на жительство, даже если ранее они законно проживали на территории Российской Федерации. Согласно статьям 20 и 21 указанного Федерального закона они должны также подать заявление на регистрацию в территориальный орган Федеральной миграционной службы Российской Федерации, чтобы получить свидетельство о регистрации с указанием места жительства. Если они намерены осуществлять трудовую деятельность, им необходимо получить разрешение на работу и миграционную карту в соответствии со статьей 13. Деловая виза с различным сроком действия выдается иностранным гражданам, которые намерены принять участие в семинаре или встретиться с деловыми партнерами в Российской Федерации, но это не дает им права работать на законных основаниях на территории страны.

Кроме того, с 5 декабря 2000 года, после денонсации Бишкекского соглашения от 9 октября 1992 года о безвизовом передвижении граждан государств Содружества Независимых Государств, включая Грузию, все граждане Грузии должны получить визу для въезда на территорию Российской Федерации.

Б. Позиция различных международных правительственных и неправительственных организаций

76. Мониторинговый комитет ПАСЕ, Международная Федерация за права человека и Европейская комиссия по борьбе с расизмом и нетерпимостью подчеркнули отсутствие переходных положений Федерального закона от 25 июля 2002 года «О правовом положении иностранных граждан в Российской Федерации» и сложность процедур получения вида на жительство, свидетельств о регистрации и разрешений на работу, что ставит мигрантов в небезопасное положение (см. доклад ПАСЕ, пункт 54, доклад Международной Федерации за права человека, сс. 12-13, в котором также упоминаются выводы Комитета ООН по ликвидации расовой дискриминации, CERD/C/62C0/7, и третий доклад Международной Федерации за права человека от 16 декабря 2005 года по Российской Федерации, ECRI (2006) 21).

В. Процедура административного выдворения

77. Иностранный гражданин, нарушающий иммиграционные правила Российской Федерации (статьи 18.8, 18.10 и 18.11 Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях) подлежит административному наказанию с возможным выдворением за пределы Российской Федерации (статья 3.2). Дела об административных правонарушениях, влекущих административное выдворение за пределы Российской Федерации, рассматриваются судьями районных судов (ч. 3 ст. 23.1). Жалоба на постановление по делу об административном правонарушении может быть подана в суд в течение десяти суток со дня вручения или получения копии постановления (ч. 1 ст. 30.1, ч. 2 ст. 30.2 и ч. 1 ст. 30.3). В случае пропуска срока, по ходатайству лица, подающего жалобу, он может быть восстановлен судьей или должностным лицом, правомочными рассматривать жалобу (ч. 2 ст. 30.3). Жалоба на постановление об административном выдворении подлежит рассмотрению в течение суток с момента подачи жалобы (ч. 3 ст. 30.5), освобождается от судебных сборов и имеет приостанавливающий эффект (ст. 31.1, ч. 2 ст. 31.2 и ч. 1, 2 и 3 ст. 31.3). Наконец, иностранный гражданин может также подать жалобу в суд на постановление об административном выдворении, которое подлежало исполнению (Определения Конституционного Суда Российской Федерации от 22 апреля 2004 года и 12 апреля 2005 года о конституционности частей 1, 2 и 3 статьи 30.11 Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях).

III. ТРЕБОВАНИЯ СТОРОН

А. Государство-заявитель

78. Государство-заявитель обратилось к Суду с просьбой признать

«I. Касательно приемлемости:

а) что жалобы государства-заявителя являются приемлемыми, поскольку к данному разбирательству не применяется правило об исчерпании всех внутренних средств правовой защиты. Ввиду того, что предполагаемые нарушения являются частью повторяющихся действий, несовместимых с положениями Конвенции, которые возникли из-за их официальной допустимости в масштабах государства со стороны российских властей и таким образом касаются административной практики.

б) либо, что жалобы заявителя являются приемлемыми, потому что правило об исчерпании всех внутригосударственных средств правовой защиты является неприменимым, так как внутригосударственные правовые средства защиты Российской Федерации явились неэффективными и недоступными в значении Конвенции, а также существовали особые обстоятельства, освобождающие граждан Грузии и лиц грузинской национальности от исчерпания таких правовых средств.

в) что данная жалоба была подана в течение шестимесячного срока.

II. Касательно существа дела: Что Российская Федерация нарушила статьи 3, 5, 8, 13, 14 и 18 Конвенции, статьи 1 и 2 Протокола № 1, статью 4 Протокола № 4 и статью 1 Протокола № 7.

III. Касательно средств правовой защиты: Что государство-заявитель имеет право на справедливую компенсацию последствий указанных нарушений, требующих принятия восстановительных мер и выплаты компенсации потерпевшей стороне».

79. По последнему пункты государство-заявитель просило Суд «присудить справедливую компенсацию согласно статье 41, а именно компенсацию, возмещение вреда, restitutio in integrum, расходы, издержки, а также прочую помощь, указанные в отношении всего материального и морального ущерба, понесенного пострадавшими в результате нарушений и осуществления данного разбирательства».

80. На слушании по вопросу приемлемости государство-заявитель прямо указало, что индивидуальные обстоятельства, описанные в их жалобе и упомянутые свидетелями-гражданами Грузии на слушании, приведены только с целью продемонстрировать наличие административной практики. Кроме того, двадцать три заявителя, гражданина Грузии, (трое из которых были заслушаны во время заслушивания свидетелей) также подали индивидуальные жалобы в Суд.

Б. Государство-ответчик

81. Государство-ответчик, со своей стороны, указало, что

«заслушивание свидетелей делегацией судей Большой Палаты Суда полностью подтверждает позицию властей Российской Федерации в отношении того, что жалоба «Грузия против России (1)», в которой утверждается о нарушении статьей 3, 5, 8, 13, 14 и 18 Конвенции, статей 1 и 2 Протокола № 1, статьи 4 Протокола № 4 и статьи 1 Протокола № 7 к Конвенции, является необоснованной. В ходе заслушивания свидетелей не было представлено доказательство, которое бы указывало на то, что в соответствующее время власти Российской Федерации осуществляли административную практику и коллективную высылку грузинских граждан.

Во время заслушивания свидетелей аргументы властей Российской Федерации были объективно подтверждены в отношении того, что в России имеются эффективные средства правовой защиты, которые свидетели, подвергнутые административному выдворению за пределы территории Российской Федерации, как и другие граждане Грузии, которые считали, что их права были нарушены властями Российской Федерации в соответствующее время, должны были исчерпать, прежде чем подавать жалобу в Суд. Соответственно, учитывая решение по вопросу приемлемости межгосударственной жалобы «Грузия против России (1)» от 30 июня 2009 года, которая должна быть исследована при рассмотрении жалобы по существу, вопросы жалобы по поводу правила шестимесячного срока, а также исчерпания всех внутригосударственных средств правовой защиты, российские власти убеждены, что данная жалоба не должна рассматриваться по существу (см. постановление Суда по делу «Маркин против России» (Markin v. Russia), жалоба № 59502/00, 30 марта 2006 г.)».

ПРАВО

I. УСТАНОВЛЕНИЕ ОБСТОЯТЕЛЬСТВ ДЕЛА И ПРИНЦИПЫ ОЦЕНКИ ДОКАЗАТЕЛЬСТВ

82. Прежде чем рассмотреть жалобу по существу и дать оценку доказательствам на основе каждой жалобы, Суд изложит все письменные и устные свидетельства, которые были им учтены, а также принципы оценки, которые будут им применяться.

А. Установление обстоятельств дела

83. Для того, чтобы установить обстоятельства дела, Суд основывался на замечаниях сторон и множестве документов, представленных ими, а также на показаниях свидетелей, заслушанных в Страсбурге.

84. Он также принял во внимание доклады международных правительственных и неправительственных организаций, таких как Мониторинговый комитет ПАСЕ, «Хьюман Райтс Вотч», Международная Федерация за права человека, и годовой доклад за 2006 год Уполномоченного по правам человека в Российской Федерации. Некоторые из документов, представленных государством-заявителем, также указаны в этих докладах.

1. Дополнительные документально подтвержденные свидетельства

85. Кроме того, в письмах от 28 июня 2010 года и 8 марта 2011 года, и во время заслушивания свидетелей Суд обратился к государству-ответчику с просьбой предоставить следующие дополнительные документы:

i) ежемесячную статистику в отношении выдворенных граждан Грузии в течение 2006 и 2007 гг., чтобы провести сравнение данных по количеству выдворенных до и после октября 2006 года, когда предположительно начались массовые задержания и выдворения граждан Грузии; власти государства-ответчика сообщили, что они вели только годовую и полугодовую статистику, которая была представлена Суду;

ii) приказ № 0215 и указание № 849, изданные в конце сентября 2006 года Главным управлением внутренних дел г. Санкт-Петербурга и Ленинградской области и Министерством внутренних дел Российской Федерации, соответственно, и к которым относятся документы, представленные государством-заявителем; государство-ответчик оспорило подлинность этих документов и заявило, что они не могут представить указанные документы, так как они содержат сведения, составляющие государственную тайну (см. выше пункт 32);

iii) материалы, связанные с дисциплинарными разбирательствами против российских должностных лиц, которые направили запросы в различные российские школы с требованием представить списки грузинских учащихся; государство-ответчик представило копии нескольких документов с указанием наложения дисциплинарных взысканий на соответствующих официальных лиц;

iv) статистику по количеству граждан Грузии, которые обжаловали постановления судов Российской Федерации об административном выдворении с октября 2006 года по январь 2007 года; в своем ответном письме от 15 апреля 2011 года власти государства-ответчика вновь сообщили, что не располагают ежемесячной статистикой по количеству выдворенных граждан Грузии (национальность лиц, совершивших административные правонарушения, не указывается в статистике судов общей юрисдикции, а электронная база данных по всей Российской Федерации существует только с 2010 года), но что они, тем не менее, могут предоставить информацию, полученную путем ручной выборки, за указанный период из судов восемнадцати субъектов Российской Федерации и направили Суду копии 86 решений на постановления об административном выдворении. Следует отметить, что только 42 из них касаются грузинских граждан, выдворенных в указанный период, и 21 из них отменяет постановления судов первой инстанции. Кроме того, из 86 решений, представленных Суду, только 8 касались города Москвы, 17 - города Санкт-Петербурга, в то время как большинство случаев выдворения граждан Грузии произошло именно в этих двух городах. Наконец, одно решение из 8, касающихся Москвы, и 12 решений из 17, касающихся Санкт-Петербурга, касались возврата дел административным органам на том основании, что сотрудники милиции доставляли граждан Грузии сразу в суды, а не в Федеральную миграционную службу Российской Федерации, как предусмотрено законом.

2. Заслушивание свидетелей

86. В течение недели с 31 января по 4 февраля 2011 года делегация судей Большой Палаты заслушала двадцать одного свидетеля, девять из которых были предложены государством-заявителем, десять - государством-ответчиком, и двое были выбраны самим Судом.

87. Девять свидетелей, предложенных государством-заявителем (за исключением свидетеля № 8 - жены умершего Тогонидзе, которая была «косвенным» свидетелем событий, а также Патаридзе, консула Грузии в Российской Федерации в соответствующее время), являлись грузинскими гражданами, которые были задержаны, содержались под стражей и выдворены российскими властями. Их показания касались условий задержания, содержания под стражей и выдворения осенью 2006 года.

88. Десять свидетелей, предложенных государством-ответчиком, являются должностными лицами органов государственной власти Российской Федерации, чьи показания касались, в основном, условий задержания, содержания под стражей и выдворения граждан Грузии, статистических данных и подлинности приказа и указания, изданных Управлением внутренних дел г. Санкт-Петербурга и Ленинградской области, и приказов, к которым таковые относились.

89. Двое свидетелей, выбранные Судом, - Ерши, докладчик Мониторингового комитета ПАСЕ в рассматриваемый период времени, и Тугуши, специалист по правам человека миссии ОБСЕ в Грузии на момент рассматриваемых событий.

90. Делегация также планировала заслушать других свидетелей, включая Пиотровского, в соответствующий момент исполнявшего обязанности начальника Главного управления внутренних дел по г. Санкт-Петербургу и Ленинградской области, и подписавшего, как предполагается, телетайпограмму от 2 октября 2006 года «В целях повышения эффективности выполнения.... приказа № 0215 от 30.09.2006 г.» (см. выше пункт 31). За день до заслушивания его показаний представитель государства-ответчика сообщил, что Пиотровский срочно госпитализирован, и представил в подтверждение справку из больницы.

91. Делегация также хотела заслушать Лукина, Уполномоченного по правам человека в Российской Федерации в соответствующее время, но он не ответил на повестку Суда.

92. Наконец, делегация также хотела заслушать Памфилову, в то время являвшеюся председателем Совета при Президенте Российской Федерации по развитию институтов гражданского общества и правам человека Однако, заслушать ее в качестве свидетеля не представлялось возможным, как пояснило государство-ответчик в письме от 15 октября 2010 года, так как Памфилова более не занимала государственную должность, а являлась частным лицом, и потому они не могут представить Суду ее адрес. Здесь следует повторить, что Договаривающиеся Стороны обязаны надлежащим образом уведомить свидетеля, проживающего на ее территории (см. пункт 4 Правила А5, первое предложение, Приложения к Регламенту Суда).

Б. Принципы оценки доказательства

93. При оценке доказательств Суд использует стандарт доказывания «вне разумных сомнений», изложенный им в двух межгосударственных делах (см. «Ирландия против Соединенного Королевства» (Ireland v. the United Kingdom), 18 января 1978 г., пункт 161, Series A no. 25, и «Кипр против Турции» (Cyprus v. Turkey) [GC], жалоба № 25781/94, пункт 113, ECHR 2001-IV) и который с тех пор стал частью его установившейся прецедентной практики (см., inter alia, «Илашку и другие против Молдавии и России» (Ilaşcu and Others v. Moldova and Russia) [GC], жалоба № 48787/99, пункт 26, ECHR 2004-VII, и «Давыдов и другие против Украины» (Davydov and Others v. Ukraine), жалобы №№ 17674/02 и 39081/02, пункт 158, 1 июля 2010 г.).

94. Целью Европейского Суда никогда не являлось заимствование подхода национальных правовых систем, которые применяют этот стандарт. Его роль заключается в вынесении решений по поводу не уголовной или гражданско-правовой ответственности, а ответственности государств-участников на основании Конвенции. Особенности его задачи в соответствии со статьей 19 Конвенции - гарантировать соблюдение участвующими государствами их обязательства по обеспечению фундаментальных прав, закрепленных Конвенцией, - обусловливают его подход к вопросам доказывания и доказательств. При разбирательстве дела в Европейском Суде отсутствуют процессуальные препятствия для приемлемости доказательств или предустановленный порядок их оценки. Он принимает выводы, которые, с его точки зрения, подкреплены свободной оценкой всех доказательств, включая такие заключения, которые могут следовать из фактов и доводов сторон. Согласно его прецедентной практике доказывание может строиться на совокупности достаточно надежных, четких и последовательных предположений или аналогичных неопровергнутых фактических презумпций. Кроме того, степень обоснованности, необходимой для конкретного вывода и, в этой связи, распределение бремени доказывания неразрывно связаны со спецификой фактов, природой предположений и рассматриваемым правом, предусмотренным Конвенцией. Суд также со всей серьезностью относится к решению о том, что Договаривающаяся Сторона нарушила основополагающие права (см., inter alia, «Начова и другие против Болгарии» (Nachova and Others v. Bulgaria) [GC], жалобы №№ 43577/98 и 43579/98, пункт 147, ECHR 2005-VII, и «Мэтью против Нидерландов» (Mathew v. the Netherlands), жалоба № 24919/03, пункт 156, ECHR 2005‑IX).

95. При установлении существования административной практики Суд не будет полагаться на концепцию, что бремя доказывания несет одно или другое из двух участвующих в деле государств, а скорее изучит все представленные ему материалы, независимо от источника их получения (см. вышеприведенные дела «Ирландия против Соединенного Королевства» и «Кипр против Турции», там же). Кроме того, поведение сторон в отношении усилий со стороны Суда получить доказательства может представлять элемент, который также следует учитывать (см. вышеприведенные дела «Ирландия против Соединенного Королевства», «Илашку и другие», а также «Давыдов и другие», там же).

II. ПРЕДПОЛАГАЕМОЕ НАРУШЕНИЕ СТАТЬИ 38 КОНВЕНЦИИ

96. С учетом неоднократного отказа в предоставлении Суду властями государства-ответчика копии приказа № 0215 и указания № 849 с конца сентября, изданных Главным управлением внутренних дел по г. Санкт-Петербургу и Ленинградской области и Министерством внутренних дел Российской Федерации, соответственно (см. пункт 30 выше), Суд считает разумным приступить к рассмотрению настоящего дела с рассмотрения вопроса о том, выполнило ли государство-ответчик свое процессуальное обязательство, предусмотренное статьей 38 Конвенции, которая гласит:

«Суд рассматривает дело с участием представителей сторон и, если это необходимо, проводит расследование обстоятельств дела, для эффективного проведения которого участвующие в нем Высокие Договаривающиеся Стороны создают все необходимые условия».

А. Доводы сторон

1. Государство-заявитель

97. Государство-заявитель считает, что государство-ответчик не предоставило убедительного объяснения в отношении непредоставления Суду приказа № 0215 и указания № 849. Ссылаясь на соответствующую прецедентную практику Европейского Суда, государство-заявитель призвало Суд сделать надлежащие выводы относительно обоснованности своих утверждений и признать нарушение статьи 38 Конвенции.

2. Государство-ответчик

98. В свою очередь, власти государства-ответчика заявили, что они не имеют возможности предоставить Суду указанные документы в связи с тем, что те содержат сведения, составляющие государственную тайну, и не могут быть раскрыты. По утверждению Министерства внутренних дел Российской Федерации, эти документы не содержат приказа, требующего от административных субъектов Российской Федерации принятия мер, умышленно нарушающих права грузинских граждан. В ходе заслушивания свидетелей Никишин, на тот момент занимавший должность заместителя начальника Правового департамента Министерства внутренних дел г. Москвы, подтвердил, что телетайпограмма от 2 октября 2006 года, якобы изданная Главным управлением внутренних дел по г. Санкт-Петербургу и Ленинградской области, была сфабрикована и что приказ № 0215 и указание № 849 (последний - в виде телеграммы) содержали сведения, составляющие государственную тайну, и содержали упоминание о различных национальных преступных группах, но не выборочную ссылку именно на граждан Грузии. Раскрытие данной информации было запрещено по российскому законодательству (см. Приложение, пункт 21).

B. Оценка Европейского Суда

1. Общие принципы

99. Суд повторяет следующие общие принципы, разработанные им в отношении отдельных жалоб и которые должны быть применены также к межгосударственным жалобам:

«...для эффективного функционирования системы индивидуальных жалоб, созданной в соответствии со статьей 34 Конвенции, особое значение имеет создание государствами необходимых условий для правильного и эффективного изучения жалоб. Данное обязательство требует от Договаривающихся государств обеспечения Европейскому Суду всех необходимых условий, когда он проводит расследование для сбора доказательств либо осуществляет свои общие обязанности по рассмотрению жалоб. Непредоставление государством имеющейся у него информации без убедительного объяснения не только позволяет сделать выводы об обоснованности обвинений заявителя, но и негативно отражается на уровне исполнения государством-ответчиком своих обязательств по статье 38 Конвенции (см. постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Ташир Акар против Турции» (Tahsin Acar v. Turkey), жалоба № 26307/95, пункты 253-54, ECHR 2004-III; постановление Европейского Суда по делу «Тимурташ против Турции» (Timurtaş v. Turkey), жалоба № 23531/94, пункты 66 и 70, ECHR 2000-VI и постановление Большой Палата Европейского Суда по делу «Танрикулу против Турции» (Tanrıkulu v. Turkey), жалоба № 23763/94, пункт 70, ECHR 1999‑IV)».

(см. постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Яновец и другие против России» (Janowiec and Others v. Russia), жалобы №№ 55508/07 и 29520/09, пункт 202, ECHR 2013).

2. Применение вышеуказанных принципов к настоящему делу

100. В настоящем деле Суд отмечает, что в письме от 28 июня 2010 года он призвал государство-ответчика представить ему копию приказа № 0215 и указания № 849, соответственно, ссылка на которые дается в телетайпограмме № 122721/08 от 2 октября 2006 года, изданной Главным управлением внутренних дел по г. Санкт-Петербургу и Ленинградской области, приказе от 2 октября 2006 года (№ 12272/11) исполнявшего обязанности начальника милиции по г. Санкт-Петербургу и Ленинградской области, и в обзорной справке от 18 октября 2006 года Федеральной миграционной службы Российской Федерации (см. пункты 30 - 31 выше), и которые он считает необходимыми документами для установления фактов по данному делу.

101. В ходе заслушивания свидетелей делегация судей в устной форме повторно озвучила представителю государства-ответчика запрос Суда о предоставлении копии двух документов, обращая его внимание на Правило 44 А-C («Обязанность сотрудничать с Судом») и Правило 33 («Открытость документов») Регламента Суда.

102. Во втором письме от 8 марта 2011 года Суд повторил запрос в письменном виде и сослался на два вышеупомянутых Правила, прямо указав, в соответствии с формулировкой правила 44 С, что «если одна из сторон не представляет доказательства или не предоставляет информацию, запрашиваемую Судом, или разглашает соответствующую информацию по собственной инициативе или иным образом не проявляет эффективного участия в судебном разбирательстве, Суд может делать такие выводы, какие посчитает необходимыми».

103. В свою очередь, государство-ответчик не оспорило существование данных документов, но заявило, что их содержание не соответствует утверждениям государства-заявителя, при этом отказываясь предоставить Суду копии на том основании, что данные документы содержат сведения, составляющие государственную тайну, и их раскрытие запрещено в соответствии с российским законодательством.

104. Суд повторяет, что «в делах, где имеются конфликтные представления о событиях, Суд неизбежно сопоставлял установление фактов с теми же трудностями с фактами, представленными любым судом первой инстанции. Когда, как в настоящем деле, государство-ответчик обладает исключительным доступом к информации, способной подтвердить или опровергнуть утверждения заявителя, любое отсутствие сотрудничества со стороны властей без удовлетворительного объяснения может послужить заключению об обоснованности утверждений заявителя (см. постановление Европейского Суда по делу «Имакаева против России» (Imakayeva v. Russia), жалоба № 7615/02, пункт 111, ECHR 2006-XIII (выдержки)).

105. Кроме того, как уже было указано в делах, связанных с документами, содержащими сведения, составляющую государственную тайну, государство-ответчик не может самостоятельно опираться на положения внутригосударственного права в качестве оправдания своего отказа удовлетворить запрос Суда на представление доказательств (см., mutatis mutandis, упоминавшееся выше постановление Европейского Суда по делу «Давыдов и другие» (Davydov and Others), пункт 170; постановление Европейского Суда от 12 февраля 2009 года по делу «Нолан и К. против России» (Nolan and K. v. Russia), жалоба № 2512/04, пункт 56, и упоминавшееся выше постановление Европейского Суда по делу «Яновец и другие» (Janowiec and Others), пункт 206).

106. Наконец, в настоящем деле Суд отмечает, что государство-ответчик не предоставило конкретного объяснения относительно секретности упомянутых документов. Таким образом, Суд имеет серьезные сомнения в отношении классификации этих документов, так как даже если бы они были внутренними документами, для того, чтобы указания были выполнены, они должны были быть доведены до сведения большого числа государственных служащих на различных административных уровнях.

107. Суд повторяет, что одним из критериев, принятых им при оценке секретности документа, является то, был ли он известен кому-либо, помимо служащих секретных разведслужб и высших должностных лиц государства (см., mutatis mutandis, упоминавшиеся выше постановления Европейского Суда по делу «Нолан и К.», пункт 56, и «Яновец и другие», пункт 206).

108. Даже если предположить, что государство-ответчик имело законные интересы безопасности в нераскрытии данных документов, следует отметить, что Суд обратил внимание на возможности ограничения общественного доступа, предусмотренные пунктом 2 Правила 33 Регламента Суда (см., mutatis mutandis, постановление Европейского Суда по делу «Шамаев и другие против Грузии и России» (Shamayev and Others v. Georgia and Russia), жалоба № 36378/02, пункты 15-17, 246 и 362, ECHR 2005‑III, в которой Председатель Палаты предоставил заверения в конфиденциальности некоторых документов, представленных властями Российской Федерации).

109. Принимая во внимание все эти факторы, Суд считает, что государство-ответчик не выполнило своего обязательства предоставить Суду все необходимые средства для установления фактов по делу, в соответствии с требованиями статьи 38 Конвенции. Суд сделает все выводы, которые сочтет необходимыми, в отношении обоснованности утверждений государства-заявителя по существу данного дела.

110. Соответственно, имело место нарушение статьи 38 Конвенции.

III. ПРЕДПОЛОЖИТЕЛЬНОЕ НАЛИЧИЕ АДМИНИСТРАТИВНОЙ ПРАКТИКИ, ИСЧЕРПАНИЕ ВСЕХ ВНУТРИГОСУДАРСТВЕННЫХ СРЕДСТВ ПРАВОВОЙ ЗАЩИТЫ И ПРАВИЛО ШЕСТИМЕСЯЧНОГО СРОКА

111. Суд повторяет, что при вынесении решения по вопросу приемлемости Палата отметила существование доказательства prima facie административной практики, однако решила, что данный вопрос должен быть исследован при рассмотрении дела по существу «рассмотрение всех других вопросов, касающихся существования и масштаба такой административной практики, а также ее совместимости с положениями Конвенции», наряду с рассмотрением вопроса о применении правила шестимесячного срока. На основании схожести с предметом вопроса о существовании административной практики, Палата также решила при рассмотрении дела по существу рассмотреть «вопрос о применении правила об исчерпании всех внутренних средств правовой защиты и его соблюдения в обстоятельствах настоящего дела» (см. решение Европейского Суда от 30 июня 2009 года по делу «Грузия против России (I)» (Georgia v. Russia (I))), жалоба № 13255/07, пункты 44‑46 и 50).

А. Административная практика и исчерпание всех внутренних средств правовой защиты

1. Доводы сторон

а. Административная практика

i. Доводы государства-заявителя

112. В качестве своего основного довода государство-заявитель утверждало, что в настоящем деле присутствовали два составных элемента административной практики, а именно, повторяющиеся, неоднократные действия и официальная допустимость со стороны органов власти.

113. Что касается повторяющихся действий, вызванные государством-заявителем свидетели подтвердили делегации судей Большой Палаты, что задержание, заключение под стражу и выдворение грузинских граждан властями Российской Федерации осенью 2006 года носили организованный характер. Кроме того, несмотря на то, что ранее они никогда не сталкивались с какими-либо трудностями, их документы вдруг оказались не в порядке. Это было еще одним доказательством того, что действия российских властей были достаточно широкомасштабными по своему характеру и хорошо организованы, что позволяло сделать вывод о повторяющихся нарушениях и исключить утверждение о том, что это были исключительные и единичные случаи. Существование административной практики стало особенно очевидным, если принимать во внимание увеличение количества грузинских граждан, подвергшихся выдворению осенью 2006 года по сравнению с предыдущими или последующими месяцами и годами. Это также подтверждалось тем, что государство-ответчик не оспаривало тот факт, что оно приостановило почтовое сообщение с Грузией и что 5 ноября 2006 года Федеральное собрание (двухпалатный законодательный орган) Российской Федерации ужесточило меры в отношении нарушений иммиграционного законодательства. В заключение, государство-заявитель сослалось на доклады нескольких международных правительственных и неправительственных организаций (в том числе, организации «Хьюман Райтс Вотч») и сообщения средств массовой информации по проблеме расизма и ксенофобии в Российской Федерации в целом, а также в отношении антигрузинской политики, которая в полной мере проявилась осенью 2006 года.

114. Что касается официальной допустимости со стороны органов власти, государство-заявитель сослалось, в частности, на доклад «Хьюман Райтс Вотч», в котором указывалось, что власти Российской Федерации, как на высшем, так и на более низком уровнях, прилагали совместные усилия для осуществления массового выдворения грузинских граждан. В докладе говорится о масштабных проверках документов этнических грузин сотрудниками милиции и, прежде всего, инструкциях Главного управления внутренних дел по г. Санкт-Петербургу и Ленинградской области для сотрудников милиции, Федеральной миграционной службы Российской Федерации и судов по принятию необходимых мер по выявлению и выдворению грузинских граждан. Кроме того, заявления потерпевших и доклады международных правительственных и неправительственных организаций и сообщения СМИ подтвердили наличие инструкций, основанных на приказе № 0215 и указании № 849 и содержании данных указаний. Государство-заявитель сослалось, в частности, на ежегодный доклад Уполномоченного по правам человека в Российской Федерации за 2006 год. Наконец, в ряд школ Российской Федерации были направлены запросы на предоставление списков грузинских учащихся с целью установления личности их родителей. Тот факт, что лица, направившие такие явно незаконные запросы, не были подвергнуты наказанию в надлежащем порядке, было еще одним доказательством дискриминационной политики, проводимой в отношении граждан Грузии осенью 2006 года.

ii. Доводы государства-ответчика

115. Государство-ответчик оспорило эти утверждения. По их мнению, заслушивание свидетелей делегацией судей Большой Палаты не предоставило никаких доказательств в подтверждение утверждений грузинских властей о том, что власти Российской Федерации, в ответ на задержание российских военнослужащих, обвиняемых в шпионаже, организовали и санкционировали давление на грузинских граждан, а также организовали их массовые незаконные задержания и выдворение.

116. Власти государства-ответчика утверждали, что их действия в отношении грузинских граждан в связи с ответственностью последних за административные правонарушения, а также меры, принятые для выдворения их с территории Российской Федерации, соответствовали закону и преследовали законную цель, и ни в какой момент не были связаны или мотивированы этническим статусом грузинских граждан или их национальностью. Российские власти никогда не осуществляли в отношении грузинских граждан какую-либо административную практику или массовое выдворение по смыслу Конвенции.

117. Они считали, в частности, что власти государства-заявителя не представили никаких доказательств подлинности инструкций, изданных Главным управлением внутренних дел по г. Санкт-Петербургу и Ленинградской области - в том числе, телетайпограммы от 2 октября 2006 года, подписанную Пиотровским, «предполагаемая» копия которого прилагалась, в частности, к Приложению к докладу ПАСЕ, докладу «Хьюман Райтс Вотч» и докладу Уполномоченного по правам человека в Российской Федерации - в которых речь шла о координации действий административных и судебных органов в отношении выдворения именно граждан Грузии. Само упоминание такой координации было особенно абсурдным, поскольку российские суды независимы от исполнительной власти. Кроме того, в ходе заслушивания свидетелей российские официальные лица подтвердили, что никаких подобных инструкций никогда не издавалось. То же самое относится к приказу от 2 октября 2006 года, изданному исполняющим обязанности начальника милиции по г. Санкт-Петербургу и Ленинградской области, и к обзорной справке от 18 октября 2006 года Федеральной миграционной службы Российской Федерации. Единственными инструкциями, на которые ссылались российские официальные лица, были письмо заместителя Генерального прокурора Российской Федерации с требованием ко всем прокурорам усилить надзор за обеспечением соблюдения конституционных прав и свобод граждан стран СНГ (см. пункт 38 выше). Что касается приказа № 0215 и указания № 849, на которых были предположительно основаны данные инструкции, а также приказ и обзорная справка, власти государства-ответчика оспорили их содержание, о котором говорили власти государства-заявителя.

118. Кроме того, случаи, когда российские официальные лица, которые направили в школы Российской Федерации запросы на предоставление списков грузинских учащихся, были единичными (в целом, было подано лишь четыре запроса в два учреждения); кроме того, в отношении этих официальных лиц были применены соответствующие санкции, что было подтверждено в ходе заслушивания свидетелей.

119. Власти государства-ответчика также оспаривали статистические данные, представленные властями государства-заявителя, утверждая, что ссылка грузинских властей на беспрецедентное массовое выдворение грузинских граждан во время рассматриваемого периода в обоснование утверждений о массовой «антигрузинской кампании», не нашла своего подтверждения в официальных статистических данных. Они оспорили, в целом, актуальность информации, представленной в некоторых докладах, в частности, в докладе «Хьюман Райтс Вотч» и докладе Мониторингового комитета ПАСЕ, утверждая, что в значительной степени она была основана на заявлениях грузинских властей или грузинских граждан и не была подтверждена документами или другими приемлемыми доказательствами. Следовательно, данные доклады не могут служить основой для вывода о том, что имели место серьезные нарушения со стороны государства-ответчика.

b. Исчерпание всех внутригосударственных средств правовой защиты

i. Доводы государства-заявителя

120. В противном случае и при условии применения в настоящем деле правила об исчерпании всех внутренних средств правовой защиты, власти государства-заявителя утверждали, что средства правовой защиты, на которые ссылались власти государства-ответчика, были неэффективными и недоступными с учетом конкретного контекста настоящего дела. Кроме того, общий контекст «антигрузинской кампании», проводимой российскими властями, приведший к массовым нарушениям прав человека, освободил грузинских граждан от обязанности использовать данные средства правовой защиты.

В частности, в период их нахождения в Российской Федерации грузинские граждане не обжаловали постановления о выдворении, поскольку они не были проинформированы о такой возможности, а в некоторых случаях российские должностные лица даже вынуждали их подписывать отказы от своего права на обжалование. Впоследствии, после выдворения они уже не могли обжаловать постановления в связи с тем, что все средства связи между двумя государствами были прерваны, и не представлялось возможным воспользоваться услугами консульства Грузии в Российской Федерации или консульства Российской Федерации в Грузии. Кроме того, постановления о выдворении были субъективными и нарушали правовые нормы Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях, в соответствии с которым такие постановления не могут быть исполнены до истечения срока для обжалования в одиннадцать дней (см. пункт 77 выше). Наконец, недостатки при принятии постановлений, указанные властями государства-ответчика в их письме от 15 апреля 2011 года (см. пункт 85 in fine выше), подтвердили, что внутренние средства правовой защиты были неэффективными в рассматриваемый период времени.

ii. Доводы государства-ответчика

121. По утверждению властей государства-ответчика, в ходе заслушивания показаний свидетелей выяснилось, что все грузинские граждане, вызванные властями государства-заявителя, проживали на территории Российской Федерации незаконно и могли воспользоваться доступными и эффективными внутригосударственными средствами правовой защиты для обжалования постановлений об их административном выдворении. До их фактического выдворения они могли обжаловать вынесенные в отношении них судебные решения: ходатайствовать о пересмотре или обжаловать законность данных судебных решений. В своем письме от 15 апреля 2011 года, направленном в ответ на запрос Европейского Суда, российские власти подробно изложили предусмотренные законодательством Российской Федерации правовые гарантии, обеспечивающие судебную защиту в случае таких нарушений, а также привели перечень примеров решений, вынесенных судами кассационной инстанции по жалобам грузинских граждан. Данная информация полностью соответствовала статистическим данным о численности грузинских граждан, подвергшихся административному выдворению из России, и заявлениям российских властей, утверждавших, что на момент рассматриваемых событий они не проводили «антигрузинской кампании» и не осуществляли массового выдворения грузинских граждан. Грузинские граждане могли также обратиться в органы прокуратуры, которые в соответствии с российским законодательством могли подать протест по вопросам права или потребовать пересмотра судебного решения.

2. Оценка Европейского Суда

а. Общие принципы

122. Европейский Суд напоминает, что «административная практика» состоит из двух элементов: «повторяющихся действий» и «официальной терпимости» (см. решение Европейской Комиссии по делу «Франция, Норвегия, Дания, Швеция и Нидерланды против Турции» (France, Norway, Denmark, Sweden and the Netherlands v. Turkey) от 6 декабря 1983 года, жалобы №№ 9940‑9944/82, § 19, DR 35, и упоминавшееся выше постановление Европейского Суда по делу «Кипр против Турции» (Cyprus v. Turkey), § 99).

123. Что касается «повторяющихся действий», Европейский Суд определяет их как «совокупность идентичных или аналогичных нарушений, которые являются достаточно многочисленными и взаимосвязанными так, что составляют не отдельные случаи или исключения, а модель или систему» (см. упоминавшееся выше постановление Европейского Суда по делу «Ирландия против Соединенного Королевства» (Ireland v. the United Kingdom), § 159, и упоминавшееся выше постановление Европейского Суда по делу «Кипр против Турции» (Cyprus v. Turkey), § 115).

124. Под «официальной терпимостью» подразумевается «попустительство незаконным действиям в том смысле, что руководители лиц, несущих непосредственную ответственность за совершение таких действий, хотя и осознают сущность таких актов, не предпринимают никаких мер с тем, чтобы наказать их или предотвратить их повторение; или когда вышестоящие органы, при наличии многочисленных обвинений, проявляют безразличие, отказывая в проведении надлежащего расследования их истинности или ложности – или когда имеет место отказ в обеспечении справедливого судебного разбирательства по таким жалобам». К последнему элементу Европейская Комиссия добавила то, что «любая мера со стороны высших эшелонов власти должна приниматься на уровне, который достаточен для того, чтобы впредь не допустить повторения таких случаев или чтобы разрушить существующую схему или систему» (см. цитированное выше постановление по делу «Франция, Норвегия, Дания, Швеция и Нидерланды против Турции» (France, Norway, Denmark, Sweden and the Netherlands v. Turkey), там же). В этой связи Европейский Суд отметил, что «представляется немыслимым, что высшие органы государственной власти пребывали в неведении или, по крайней мере, имели право ничего не знать о существовании такой практики. Кроме того, в соответствии с Конвенцией, эти органы несут самую строгую ответственность за действия своих подчиненных; им вменено в обязанность следить за выполнением проводимого ими курса их подчиненными и не прятаться за их спину, приводя в качестве отговорки их неспособность обеспечить такое выполнение» (см. упоминавшееся выше постановление по делу «Ирландия против Соединенного Королевства» (Ireland v. the United Kingdom), § 159).

125. Что касается правила об исчерпании всех внутригосударственных средств правовой защиты, Европейский Суд напоминает, что, согласно его прецедентной практике по рассмотрению межгосударственных дел, данное правило в целом не применяется в том случае, если государство-заявитель «подает жалобу на практику как таковую с целью предотвращения ее продолжения или повторения, а не просит ... Европейский Суд вынести решение по каждому из дел, представленных в качестве доказательства или иллюстрации этой практики» (см. выше «Ирландия против Соединенного Королевства», § 159). В любом случае, данное правило не применяется в том случае, «если имеют место административная практика, а именно повторяющиеся действия, несовместимые с Конвенцией, и официальная терпимость со стороны властей, которые имеют такой характер, что может сделать судебное разбирательство бесполезным или неэффективным» (см. выше «Ирландия против Соединенного Королевства», там же; постановление Европейского Суда по делу «Акдивар и другие против Турции» (Akdivar and Others v. Turkey) от 16 сентября 1996 года, § 67, Сборники постановлений и решений 1996‑IV, а также упоминавшееся выше постановление Европейского Суда по делу «Кипр против Турции» (Cyprus v. Turkey), § 99).

126. Однако вопрос эффективности и доступности внутригосударственных средств правовой защиты можно рассматривать в качестве дополнительного доказательства существования такой практики (см., в частности, выше «Кипр против Турции», § 87).

127. Суд считает, что рассмотрение данного вопроса совместно с вопросом о существовании административной практики является особенно целесообразным в настоящем деле.

b. Применение вышеуказанных принципов к настоящему делу

i. Административная практика

128. В настоящем деле Суд не обязан выносить решения по каждому отдельному нарушению прав, гарантированных Конвенцией; однако, отдельные дела, которые были доведены до его сведения, могут быть рассмотрены в качестве доказательства существования возможной практики (см. выше «Ирландия против Соединенного Королевства», § 157 in fine).

129. Для того, чтобы определить, действительно ли имела место административная практика, Суд будет оценивать доказательства, имеющиеся в его распоряжении, в свете определенных выше критериев (см. §§ 93 – 95 выше).

130. В этой связи Суд отмечает, в первую очередь, что приведенные сторонами статистические данные расходятся в вопросе о точном количестве грузинских граждан, которые были задержаны, заключены под стражу и выдворены в течение рассматриваемого периода (с конца сентября 2006 года по конец января 2007 года) (см. §§ 27 до 28 выше).

131. Действительно, власти государства-заявителя утверждали, что в течение данного периода в отношении грузинских граждан было вынесено 4 634 постановления об административном выдворении; 2 380 грузинских граждан были задержаны и подвергнуты принудительному выдворению, а оставшиеся 2 254 покинули страну самостоятельно, при этом количество подвергшихся выдворению выходцев из Грузии на начало октября 2006 года резко увеличилось по сравнению с предыдущим периодом.

132. В свою очередь, власти государства-ответчика, утверждая, что у них имелась статистика только за год или за полгода, сообщили, что в 2006 году в отношении грузинских граждан было вынесено 4 022 постановления об административном выдворении, и добавили, что с 1 октября 2006 года по 1 апреля 2007 года постановления об административном выдворении были вынесены в отношении 2 862 граждан Грузии.

133. Суд отмечает, что власти государства-ответчика представили статистику за период с 1 октября 2006 года по 1 апреля 2007 года, который не соответствует половине календарного года, и предполагает, что статистические данные были основаны на ежемесячных сведениях.

134. Принимая во внимание непредоставление ежемесячной статистики за 2006 и 2007 годы, Суд не может признать, что количество, указанное государством-ответчиком, соответствует точному количеству граждан Грузии, подвергшихся выдворению в рассматриваемый период времени.

135. Соответственно, Суд считает, что нет ничего, что позволило бы ему считать недостоверными утверждения властей государства-заявителя относительно количества граждан, подвергшихся выдворению во время рассматриваемого периода, и их резкого увеличения по сравнению с периодом предыдущего октября 2006 года. Следовательно, при рассмотрении настоящего дела Суд предполагает, что в течение рассматриваемого периода в отношении грузинских граждан было вынесено 4 600 постановлений об административном выдворении; приблизительно 2 380 грузинских граждан были задержаны и подвергнуты принудительному выдворению.

136. В свете всех имеющихся в его распоряжении материалов Суд отмечает, что рассматриваемые события произошли в один и тот же период времени, а именно в конце сентября или в начале октября 2006 года: издание указаний и распоряжений, массовые задержания и выдворения выходцев из Грузии, авиарейсы из г. Москвы в г. Тбилиси и запросы, направленные российскими официальными лицами в школы. Совпадающие описания оспариваемых событий, представленные международными правительственными и неправительственными организациями, также являются существенным в этом отношении (см. §§ 63-74 выше).

137. Власти государства-ответчика оспаривали доказательную силу информации, содержащейся в докладах этих организаций.

138. Тем не менее, Суд хотел бы повторить, что, являясь «распорядителем своей собственной процедуры и руководствуясь своим собственным регламентом, он имеет полную свободу в оценке не только вопроса о приемлемости и обоснованности, но и доказательной силы любого из имеющихся в его распоряжении доказательства» (см. упоминавшееся выше постановление «Ирландия против Соединенного Королевства», § 210 in fine). Суд часто придает большое значение информации, содержащейся в последних докладах независимых международных ассоциаций по защите прав человека или правительственных источников (см., mutatis mutandis, постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Саади против Италии» (Saadi v. Italy), жалоба № 37201/06, § 131, ECHR 2008.; постановление Европейского Суда по делу «NА. против Соединенного Королевства» (NA. v. the United Kingdom) от 17 июля 2008 года, жалоба № 25904/07, § 119;... постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «M.S.S против Бельгии и Греции» (M.S.S. v. Belgium and Greece), жалоба № 30696/09, §§ 227 и 255, ECHR 2011; и постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Хирси Джамаа и другие против Италии» (Hirsi Jamaa and Others v. Italy), жалоба № 27765/09, § 118, ECHR 2012). Для оценки достоверности данных докладов соответствующими критериями являются авторитет и репутация их авторов, глубина исследований, на основании которых они были составлены, логичность их выводов и подтверждение сведений другими источниками (см., mutatis mutandis, упоминавшиеся выше постановления по делу «Саади», § 143; NA., § 120, а также постановление Европейского Суда по делу «Суфи и Элми против Соединенного Королевства» (Sufi and Elmi v. the United Kingdom) от 28 июня 2011 года, жалобы №№ 8319/07 и 11449/07, § 230).

139. В данном деле, принимая во внимание тщательность проверки, на основании которой были составлены эти доклады, и то, что в отношении спорных вопросов их выводы соответствуют и подтверждаются заявлениями свидетелей со стороны Грузии, Суд не усматривает причин сомневаться в достоверности данных докладов.

140. Кроме того, Суд считает, что согласно сделанным им выводам о нарушении статьи 38 Конвенции, имеются серьезные основания полагать, что утверждения властей государства-заявителя в отношении содержания приказов о выдворении именно выходцев из Грузии являются достоверными.

141. То же самое относится к действительности других документов, представленных государством-заявителем относительно этих инструкций и приказов, в частности, инструкция № 122721/08 от 2 октября 2006 года, изданная Главным управлением внутренних дел по г. Санкт-Петербургу и Ленинградской области (см. § 31 выше).

142. Данная инструкция, изданная во исполнение приказа № 0215 Главного управления внутренних дел по г. Санкт-Петербургу и Ленинградской области от 30 сентября 2006 года, имеет прямую ссылку на выдворение «граждан Республики Грузия», незаконно проживающих на территории Российской Федерации. В инструкции говорится о выдворении «исключительно» этих граждан с помещением их под стражу в приемники-распределители и центры для содержания иностранных граждан при Главном управлении внутренних дел. Прежде всего, это означает, что «принятие решений согласовывается с Санкт-Петербургским городским судом и Ленинградским областным судом».

143. Суд также ссылается на доклады правительственных и неправительственных организаций, относящихся к настоящей инструкции (см. доклады ПАСЕ и «Хьюман Райтс Вотч» (Human Rights Watch), к которым Инструкция прилагается в качестве Приложения, и доклад Международной федерации за права человека, стр. 26 b.) in fine – см. §§ 39‑40 выше), а также на вывод Уполномоченного по правам человека в Российской Федерации, который упомянул ее в своем докладе за 2006 год, считая неудовлетворительным ответ заместителя Генерального прокурора Российской Федерации на его информационный запрос о действительности данной инструкции (см. § 35 выше). В этой связи следует отметить, что в своем ответе от 8 декабря 2006 года заместитель Генерального прокурора Российской Федерации не упомянул, что инструкция, о которой идет речь, была недействительной (см. § 34 выше).

144. Наконец, не оспаривается тот факт, что в начале октября 2006 года должностными лицами из управлений внутренних дел разных районов г. Москвы и Самарской области были направлены запросы директорам школ о предоставлении списков учащихся грузинской национальности под различными предлогами (например, для поддержания общественного порядка, предотвращения актов терроризма и напряженности в отношениях между детьми, проживающими в г. Москве, и грузинскими детьми, выявление случаев дачи взяток директорам от нелегальных иммигрантов, выявление случаев проживания детей в неблагоприятных условиях) (см. §§ 36 до 37 выше).

145. Следует отметить, что до начала октября запросы такого типа не направлялись. Даже если некоторые из них были отправлены, при этом нельзя исключать возможность того, что они были направлены «ревностными» должностными лицами, действующими по собственной инициативе; однако, поразителен тот факт, что дата отправления этих писем соответствует датам распространения соответствующих указаний и инструкций. Кроме того, в ходе заслушивания свидетелей российские официальные лица подтвердили, что такие действия были строго запрещены законом; тем более поражает тот факт, что несколько должностных лиц одновременно и по собственной инициативе нарушили действующий закон. Наконец, Суд отмечает, что санкции, наложенные в отношении должностных лиц, ограничиваются выговором, понижением в должности и мерами дисциплинарного воздействия (см. § 37 выше).

146. Соответственно, Суд считает, что доказательства, представленные государством-ответчиком – в частности, два письма за декабрь 2006 года от заместителя Генерального прокурора Российской Федерации и отчеты о служебных проверках, составленные российскими государственными органами после отправки информационных запросов в различные школы – не способны опровергнуть утверждения об «официальной терпимости», проявленной в таких незаконных деяниях со стороны представителей российских властей.

ii. Внутригосударственные средства правовой защиты

147. Что касается эффективности и доступности внутригосударственных средств правовой защиты, Суд отмечает, прежде всего, что показания грузинских свидетелей совпадают касательно условий их задержания и крайне упрощенного производства в судах в Российской Федерации (см. §§ 45-46 и 48-49 выше).

148. Изложенное также подтверждается описанием соответствующих событий международными правительственными и неправительственными организациями, которые указывают на координацию между административными и судебными органами (см. §§ 39-40 и 68-71 выше).

149. Суд отмечает, что граждане Грузии были задержаны, содержались под стражей и выдворены за предполагаемые нарушения статей 18.8, 18.10 и 18.11 Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях (например, в связи с отсутствием разрешения на работу, отсутствием визы или свидетельства о регистрации) и что постановления принимались обычными судами.

150. Суд не сомневается в существовании средств правовой защиты, доступных гражданам при обращении в вышестоящие суды Российской Федерации с жалобами на задержание, содержание под стражей и постановления об административном выдворении, как указывалось властями государства-ответчика в различных замечаниях и как было представлено российскими должностными лицами в ходе заслушивания свидетелей (см. также постановление Европейского Суда по делу «Ниязов против России» (Niyazov v. Russia) от 16 октября 2012 года, жалоба № 27843/11, §§ 87 и далее).

151. Однако Суд должен реалистично оценивать не только «существование формальных средств правовой защиты в правовой системе соответствующего государства-участника, но и общий контекст в котором они действуют, а также индивидуальные обстоятельства заявителей» (см., mutatis mutandis, упоминавшееся выше постановление Европейского Суда по делу «Акдивар и другие» (Akdivar and Others), § 69).

152. С учетом имеющихся в распоряжении Суда материалов, Суд полагает, что в соответствующий период времени у грузинских граждан существовали реальные препятствия в использовании таких средств правовой защиты, как в рамках рассмотрения дел российскими судами, так и после их выдворения в Грузию.

153. Суд считает, что в Российской Федерации эти препятствия были связаны с процедурой рассмотрения дел в российских судах, которая была описана свидетелями со стороны грузинских властей, а именно в том, что они представали перед судом целыми группами. Некоторые из них сообщали о проведении судьей опроса (в среднем в течение пяти минут и без тщательного исследования обстоятельств дела), другие утверждали, что их не допустили в зал судебного заседания и они ждали вместе с другими грузинскими гражданами в коридорах или даже в автобусах, на которых их доставили в суд. Они также утверждали, что им сказали подписать судебные решения без возможности прочтения их содержания и получения копии. У них не было ни переводчика, ни адвоката. И судьи, и сотрудники органов внутренних дел не советовали им обжаловать решения, ссылаясь на наличие указания выдворять граждан Грузии.

154. Кроме того, та спешка и запугивание, которыми сопровождались принимаемые меры, также объясняют нежелание грузинских граждан использовать указанные средства правовой защиты.

155. В этой связи Суд считает более правдоподобным описание этих процедур свидетелями со стороны грузинских властей (которое совпадает с соответствующим описанием, представленным международными правительственными и неправительственными организациями), нежели изложение этих обстоятельств представителями российских органов власти, которое кажется нереалистичным с учетом количества выдворенных в рассматриваемый период времени грузинских граждан.

156. Суд считает, что в Грузии, в дополнение к психологическому фактору, существовали практические сложности в использовании средств правовой защиты, связанные с прекращением транспортного сообщения между двумя странами. Более того, было очень сложно связаться с консульством Российской Федерации в Грузии, в составе которого тогда работало всего три дипломата.

157. Далее Суд отмечает, что в отсутствие помесячной статистики по количеству решений российских судов о выдворении грузинских граждан, вынесенных в течение рассматриваемого периода, документы, представленные государством-ответчиком в письме от 15 апреля 2011 года (см. § 85 in fine выше), не подтверждают надлежащим образом тот факт, что средства правовой защиты были эффективными и доступными в тот период времени и имели обоснованные перспективы на успех.

158. В частности, представленное количество решений судов второй инстанции (42 судебных решения) кажется минимальным, принимая во внимание количество субъектов федерации, существующих в Российской Федерации и число решений о выдворении в отношении грузинских граждан, принятых в этот период (см. § 135 выше). Кроме того, очень незначительным представляется количество представленных решений судов второй инстанции в таких городах, как Москва (8) и Санкт-Петербург (17), учитывая, что большая часть выдворений грузинских граждан в этот период осуществлялась в этих городах, где большинство из них проживают.

iii. Вывод

159. С учетом всех изложенных факторов Суд приходит к выводу о том, что в период с октября 2006 г. в Российской Федерации применялась скоординированная политика задержаний, содержания под стражей и выдворения грузинских граждан, которая составляет административную практику для целей прецедентного права в соответствии с Конвенцией. Следовательно, предварительное возражение государства-ответчика о неисчерпании внутренних средств правовой защиты должно быть отклонено.

B. Правило шестимесячного срока подачи жалобы

160. Суд повторяет, «в отсутствие средств правовой защиты этот срок должен исчисляться со дня совершения действия или принятия решения, которые предположительно не соответствуют Конвенции» (см., inter alia, упоминавшееся выше постановление по делу «Грузия против России (I)» (Georgia v. Russia (I)), § 47).

161. Несмотря на то, что Палата объединила рассмотрение этого вопроса с рассмотрением дела по существу, ни одна из сторон не представила по нему каких-либо замечаний. Грузинские власти ограничились лишь просьбой к Суду установить, что жалоба была подана в течение шестимесячного периода, установленного Конвенцией.

162. В настоящем деле жалоба была подана в Суд 26 марта 2007 года, в то время как оспариваемые грузинскими властями решения о выдворении грузинских граждан были приняты после 27 сентября 2006 года.

163. Таким образом, Суд приходит к выводу о том, что установленный Конвенцией шестимесячный срок был соблюден.

IV. ПРЕДПОЛАГАЕМОЕ НАРУШЕНИЕ СТАТЬИ 4 ПРОТОКОЛА № 4

164. Власти государства-заявителя ссылались на статью 4 Протокола № 4, которая предусматривает следующее:

«Коллективная высылка иностранцев запрещается».

А. Доводы сторон

1. Государство-заявитель

165. Государство-заявитель утверждало, что государство-ответчик осуществило коллективное выдворение грузин с территории Российской Федерации и не дало выдворяемым возможности реализовать их право на рассмотрение дела в суде. По мнению государства-заявителя, предметом серьезной озабоченности является тот факт, что в ходе судебных разбирательств дела выдворяемых не рассматривались судами по существу. Как следует из свидетельских показаний и докладов международных организаций, судьи не желали слушать объяснения грузинских граждан и последние не имели возможности представить свои доводы против выдворения. Судьи использовали одну и ту же стандартную форму для всех постановлений о выдворении, в которую они вводили соответствующие имена и даты без исследования фактических обстоятельств каждого дела. Некоторые жертвы даже не имели возможности присутствовать в судебном заседании.

2. Государство-ответчик

166. Государство-ответчик оспаривало эти утверждения и указывало, что настоящее дело значительно отличается от дела «Чонка против Бельгии» (Čonka v. Belgium) (жалоба № 51564/99, ECHR 2002-I), поскольку российские власти никогда не заявляли о том, что они осуществляли коллективную высылку грузинских граждан, и не давали таких инструкций соответствующим должностным лицам. Кроме того, граждан Грузии не вызывали в соответствующие подразделения МВД России и многие смогли покинуть Российскую Федерацию самостоятельно. Наконец, дело каждого гражданина Грузии, в отношении которого осуществлялось производство по делу об административном правонарушении и было вынесено решение о выдворении, было рассмотрено в индивидуальном порядке в соответствии с российским законодательством. Государство-ответчик оспаривало достоверность соответствующих показаний свидетелей со стороны государства-заявителя и ссылалось на показания представителей российских органов власти. По мнению государства-ответчика, настоящее дело больше напоминало дело «Султани против Франции» (Sultani v. France) (жалоба № 45223/05, ECHR 2007‑IV (выдержки)), поскольку, как и в том деле, государство-ответчик организовало специальные прямые рейсы для перевозки граждан Грузии из Москвы в Тбилиси на основании соглашений с посольством Грузии в России в виду того, что авиасообщение между Россией и Грузией было приостановлено. Выдворение нелегальных мигрантов и лиц, которые каким-либо другим образом нарушили установленный режим пребывания на территории Российской Федерации, является суверенным правом и обязанностью российского государства в целях обеспечения национальной и международной безопасности.

B. Оценка Европейского Суда

1. Общие принципы

167. Суд напоминает о своей практике, согласно которой «коллективная высылка иностранцев в значении статьи 4 Протокола № 4 должна пониматься как любая мера, понуждающая иностранцев как группу покинуть страну, за исключением тех случаев, когда эта мера принимается на основе разумного и объективного рассмотрения индивидуального дела каждого отдельного иностранца из этой группы» (см. постановление по делу «Чонка против Бельгии», процитированное выше, § 59). Судом также было отмечено, что «факт вынесения похожих решений о высылке в отношении целого ряда иностранцев сам по себе не приводит к выводу о том, что имеет место коллективная высылка, если каждому из высылаемых была предоставлена возможность представить компетентным властям свои аргументы против высылки на индивидуальной основе» (см. среди прочего, постановление по делу «Султани», процитированное выше, § 81, и постановление по делу «Хирси Джамаа и другие», процитированное выше, § 184). Однако это не означает, что в случае, когда последнее названное условие было соблюдено, общий фон осуществления выдворения не имеет дополнительного значения для целей соблюдения статьи 4 Протокола № 4 (см. постановление по делу «Чонка против Бельгии», процитированное выше, там же).

168. В части, касающейся объема применения статьи 4 Протокола № 4, Суд отмечает, что содержание данной статьи не содержит указания на правовую ситуацию, в которой находятся соответствующие лица, в отличие от статьи 1 Протокола № 7, которую Суд исследует ниже (см. §§ 228-231 ниже). Более того, из комментария к проекту Протокола № 4 следует, что, по мнению комитета экспертов, иностранцы, о которых говорит статья 4 – это не только те, которые проживают на территории государства на законных основаниях, но также и «все те, которые не имеют фактического права на получение гражданства этого государства, будь то лица, следующие транзитом через страну либо временно или постоянно проживающие в ней, равно как и лица, являющиеся беженцами либо прибывшие на территорию страны по своей воле, равно как и лица без гражданства или граждане других стран» (подготовленный комитетом итоговый проект статьи 4, стр. 505, § 34).

169. В соответствии с изложенным толкованием Суд применял статью 4 в рассматриваемых им делах и к лицам, которые на различных основаниях проживали на территории государства, и к тем лицам, которые были задержаны в открытом море на кораблях под флагом государства-ответчика и отправлены в страну происхождения (см., inter alia, упоминавшиеся постановления по делам «Чонка», «Султани» и «Хирси Джамаа и другие»).

2. Применение вышеуказанных принципов к настоящему делу

170. Следовательно, в настоящем деле статья 4 Протокола № 4 является применимой независимо от того, находились ли граждане Грузии на территории Российской Федерации на законных основаниях или нет.

171. Применительно к существу дела Суду следует определить, осуществлялось ли выдворение в результате и на основе разумного и объективного рассмотрения индивидуальной ситуации каждого гражданина Грузии, принимая также во внимание общий контекст в соответствующий период времени.

172. В этой связи Суд вновь принимает во внимание согласующееся представленное свидетелями со стороны грузинских властей и международными правительственными и неправительственными организациями описание очень упрощенных процедур, проводившихся в российских судах (см. §§ 48-49 и 68-71 выше).

Так, Комитет по мониторингу Парламентской ассамблеи Совета Европы указал, что «общепринятая практика выдворений» следовала определенному шаблону по всей стране: «Грузин останавливали на улице под предлогом проверки документов, затем их задерживали, независимо от того в порядке или нет были их документы, а потом доставляли в отделения милиции, где собирали большими группами и привозили в суды, которые выносили заранее согласованные с ними решения с назначением наказания в виде выдворения с территории Российской Федерации в отсутствие адвокатов и без изучения индивидуальных обстоятельств (весь процесс в суде занимал от двух до десяти минут). Зачастую выдворяемые не допускались в зал судебных заседаний, они оставались в коридорах или даже в транспортных средствах, на которых их доставили» (доклад ПАСЕ, § 59).

173. Кроме того, международными организациями было указано, что массовые задержания и выдворения начались в начале октября 2006 г., и отмечена согласованность между административными и судебными органами (см. §§ 39-40 и 68-71 выше).

174. Таким образом, по мнению Суда, настоящее дело более сходно с процитированным выше делом «Чонка» в котором Суд с учетом всех обстоятельств осуществления выдворения установил наличие коллективной высылки, нежели с делом «Султани», в котором Суд пришел к выводу о том, что уполномоченный орган принял во внимание индивидуальную ситуацию заявителя (беженца из Афганистана) и предполагаемые риски в случае его возвращения в страну происхождения.

175. Особенность настоящего дела состоит в том, что в рассматриваемый период времени российскими судами были вынесены тысячи решений о выдворении граждан Грузии (см. § 135 выше). Несмотря на то, что с формальной точки зрения судебные решения выносились индивидуально в отношении каждого гражданина Грузии, Суд полагает, что процесс выдворения после издания циркуляров и инструкций, а также количество выдворенных грузинских граждан (особенно в октябре 2006 г.) сделали невозможным проведение обоснованного и объективного рассмотрения индивидуального дела каждого выдворяемого.

176. Более того, вывод Суда о применении в Российской Федерации скоординированной практики задержаний, содержания под стражей и выдворений граждан Грузии начиная с октября 2006 г. (см. § 159 выше) также подтверждает коллективный характер выдворений.

177. Данный вывод не ставит под сомнение право государств проводить собственную иммиграционную политику. Однако следует отметить, что проблемы с управлением миграционными потоками не могут оправдать применение судами практик, которые не совместимы с их конвенционными обязательствами (см., mutatis mutandis, упоминавшееся выше постановление по делу «Хирси Джамаа и другие», § 179).

178. Принимая во внимание изложенные факторы, Суд считает, что выдворения грузинских граждан в рассматриваемый период времени не были основаны на разумном и объективном рассмотрении индивидуального дела каждого заявителя, что представляло собой административную практику в нарушение статьи 4 Протокола № 4.

V. ПРЕДПОЛАГАЕМОЕ НАРУШЕНИЕ ТРЕБОВАНИЙ ПУНКТОВ 1 И 4 СТАТЬИ 5 КОНВЕНЦИИ

179. Государство-заявитель ссылалось на пункты 1 и 4 статьи 5 Конвенции, которые в соответствующей части предусматривают следующее:

«Каждый имеет право на свободу и личную неприкосновенность. Никто не может быть лишен свободы иначе как в следующих случаях и в порядке, установленном законом:

(f) законное задержание или заключение под стражу лица с целью предотвращения его незаконного въезда в страну или лица, против которого предпринимаются меры по его высылке или выдаче.

4. Каждый, кто лишен свободы в результате ареста или заключения под стражу, имеет право на безотлагательное рассмотрение судом правомерности его заключения под стражу и на освобождение, если его заключение под стражу признано судом незаконным».

А. Доводы сторон

1. Государство-заявитель

180. Согласно утверждениям властей государства-заявителя, все свидетельские показания указывали на то, что произвольный порядок задержания и содержания под стражей граждан Грузии позволяет считать незаконным их задержание и содержание под стражей в соответствии с пунктом 1 статьи 5 Конвенции. Более того, непредоставление гражданам Грузии возможности оспорить законность их задержания и содержания под стражей является нарушением пункта 4 статьи 5 Конвенции. Задержание граждан Грузии с целью их последующего выдворения приобрело форму массовой операции, которая включала их поиск возле церквей, на рыночных площадях, на улицах и в школах, а также по месту жительства и месту работыю

2. Государство-ответчик

181. Власти Государства-ответчика оспорили утверждения властей государства-заявителя и отметили, что задержания граждан Грузии с целью их последующего выдворения были осуществлены в соответствии с законодательством Российской Федерации в целях борьбы с незаконной миграцией. В этой связи власти государства-ответчика представили те же доводы, которые были указаны в отношении статьи 4 Протокола № 4 к Конвенции (см. § 166 выше).

B. Оценка Европейского Суда

182. Прежде всего, Суд отмечает, что сторонами не оспаривается тот факт, что задержания были произведены с целью последующего выдворения граждан Грузии с территории Российской Федерации, в связи с чем пункт 1 статьи 5 Конвенции применим в настоящем деле. «В случае, когда «законность» заключения под стражу является предметом спора, включая вопрос о том, был ли соблюден «установленный законом порядок», Конвенция по сути отсылает к обязательству соответствия материальным и процессуальным нормам национального законодательства, однако помимо этого положения Конвенции требуют, чтобы любое лишение свободы соответствовало статье 5, направленной на защиту лиц от произвола» (см. среди прочих источников упоминавшееся выше постановление от 25 июня 1996 года по делу Чонка (Čonka), § 39, и упоминавшееся выше постановление по делу «Шамаев и другие» (Shamayev and Others), § 397).

183. В силу пункта 4 статьи 5 Конвенции задержанное или помещенное под стражу лицо имеет право инициировать судебное рассмотрение процессуально- и материально-правовых вопросов, которые являются существенными для определения «законности» лишения лица свободы в значении положений Конвенции. Понятию «законность» в соответствии с пунктом 4 статьи 5 Конвенции и пунктом 1 статьи 5 Конвенции должно придаваться одинаковое значение для того, чтобы помещенное под стражу лицо могло оспорить законность помещения его под стражу не только в соответствии с требованиями национального законодательства, но и в соответствии с положениями Конвенции, основными принципами закрепленными в ней, а также целями ограничений, допускаемых пунктом 1 статьи 5 Конвенции (см. постановление Европейского Суда от 15 ноября 1996 года по делу «Чахал против Соединенного Королевства» (Chahal v. the United Kingdom), § 127, Сборник постановлений и решений 1996-V; mutatis mutandis, постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Станев против Болгарии» (Stanev v. Bulgaria), жалоба № 36760/06, § 168, ECHR 2012; и постановление Большой Палаты Европейского Суда от 22 мая 2012 года по делу «Идалов против России» (Idalov v. Russia), жалоба № 5826/03, § 160).

184. Суд считает, что в настоящем деле жалобы на нарушение пунктов 1 и 4 статьи 5 Конвенции тесно связаны с жалобами на нарушение статьи 4 Протокола № 4 к Конвенции.

185. Принудительному выдворению граждан Грузии предшествовали массовые задержания – на улицах, в их домах и местах работы. В этой связи Суд обращает внимание на схожее описание условий задержания граждан Грузии свидетелями со стороны государства-заявителя и международными правительственными и неправительственными организациями (см. §§ 45-46 и 68-71 выше). Кроме того, было установлено, что согласованная политика по задержанию и выдворению граждан Грузии проводилась с октября 2006 года (см. § 159 выше).

186. Соответственно, тот факт, что принудительная высылка была определена Судом как «коллективная», в обстоятельствах данного дела означает, что задержания, предшествующие высылке, были произвольными.

187. С учетом изложенного Суд считает, что задержания и содержание под стражей до момента выдворения граждан Грузии в указанный период времени представляли собой административную практику в нарушение пункта 1 статьи 5 Конвенции.

188. В виду отсутствия у граждан Грузии эффективного и доступного средства правовой защиты в связи с их задержанием, содержанием под стражей и выдворением в соответствующий период времени (см. §§ 151-158 выше) Суд считает, что также было допущено нарушение пункта 4 статьи 5 Конвенции.

VI. ПРЕДПОЛАГАЕМОЕ НАРУШЕНИЕ СТАТЬИ 3 КОНВЕНЦИИ

189. Государство-заявитель ссылалось на статью 3 Конвенции, которая гласит следующее:

«Никто не должен подвергаться ни пыткам, ни бесчеловечному или унижающему достоинство обращению или наказанию».

А. Доводы сторон

1. Государство-заявитель

190. Власти государства-истца заявили, что значительное переполнение камер, нехватка постельных принадлежностей, отсутствие гигиены и обособленных санузлов, тот факт, что задержанные проживали, спали и использовали туалет в одном помещении, случаи смертей и серьезных заболеваний среди задержанных, а также другие обстоятельства, описанные выше, демонстрируют, что Российская Федерация не выполнила обязательств, возложенных на нее в соответствии с Конвенцией. Они также отметили, что условия транспортировки, в частности в автобусах и грузовом самолете были особенно унизительны, и сослались на показания свидетелей с грузинской стороны в этой связи. На основании изложенного грузинские власти просили Суд признать нарушение статьи 3 Конвенции.

2. Государство-ответчик

191. Власти Государства-ответчика оспорили указанные утверждения и заявили, что описание грузинскими свидетелями условий содержания в центрах временного содержания для иностранцев было противоречивым и не соответствовало документам, представленным российскими властями, а также утверждениям других свидетелей. Таким образом, данные заявления не являются подтверждением «вне разумных сомнений». Власти государства-ответчика также указали, что ни одно из допрошенных лиц, которые содержались в центрах для временного содержания иностранцев, не заявило Суду, что условия содержания в этих центрах каким-либо образом отличались от условий содержания граждан других государств, которые находились в тех же центрах или камерах. Ссылаясь на заявления представителей российских органов власти, было отмечено, что транспортировка на воздушном судне была осуществлена в нормальных условиях и те же самые воздушные судна использовались для выдворения граждан других государств.

B. Оценка Суда

1. Общие принципы

192. Суд напоминает свою недавнюю прецедентную практику по статье 3 Конвенции, которая была обобщена в «пилотном» постановлении по делу «Ананьев и другие против Российской Федерации», и воспроизвел в постановлении «Идалов против Российской Федерации»:

«…статья 3 Конвенции закрепляет одну из основополагающих ценностей демократического общества. Она в абсолютных выражениях запрещает пытки или бесчеловечное или унижающее достоинство обращение или наказание, независимо от поведения жертвы (см., например, постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Лабита против Италии» (Labita v. Italy), жалоба № 26772/95, § 119, ECHR 2000-IV). Для отнесения к сфере действия статьи 3 Конвенции жестокое обращение должно достигнуть минимального уровня жестокости. Оценка указанного минимального уровня зависит от всех обстоятельств дела, таких как длительность обращения, его физических и психологических последствий и, в некоторых случаях, от пола, возраста и состояния здоровья жертвы (см., в частности, постановление Европейского Суда по делу «Ирландия против Соедирненного Королества» (Ireland v. United Kingdom) от 18 января 1978 года, § 162, Series A, № 25).

Жестокое обращение, которое достигает такого минимального уровня жестокости, обычно включает в себя реальные телесные повреждения или сильные физические и нравственные страдания. Тем не менее, даже в отсутствие этого, если обращение унижает или оскорбляет лицо, свидетельствуя о неуважении или умалении человеческого достоинства, или вызывает чувства страха, страдания или неполноценности, способные повредить моральному или физическому сопротивлению лица, оно может характеризоваться как унижающее человеческое достоинство и подпадать под действие статьи 3 Конвенции (см., среди прочего, постановление Европейского Суда по делу «Васюков против Российской Федерации» от 5 апреля 2011 года, жалоба № 2974/05, § 59).

В контексте лишения свободы Суд последовательно подчеркивал, что для отнесения к сфере действия статьи 3 Конвенции испытываемые страдания и унижения в любом случае должны выходить за пределы неизбежного элемента страдания или унижения, связанного с содержанием под стражей. Государство должно обеспечить содержание лица под стражей в условиях, которые совместимы с уважением его человеческого достоинства, а способ, и метод исполнения этой меры не должны подвергать его страданиям и трудностям, превышающим неизбежный уровень, присущий содержанию под стражей, и с учетом практических требований заключения его здоровье и благополучие должны быть адекватно защищены (см. постановление Большой Палаты Европейского Суда о делу «Кудла против Польши» (Kudla v. Poland), жалоба № 30210/96, §§ 92 - 94, ECHR 2000-XI, и постановление Европейского Суда о делу «Попов против Российской Федерации» от 13 июля 2006 года, жалоба № 26853/04, § 208).

При оценке условий содержания под стражей следует учитывать совокупное влияние этих условий, а также конкретные утверждения заявителя (см. постановление Европейского Суда по делу «Дугоз против Греции» (Dougoz v. Greece), жалоба № 40907/98, § 46, ECHR 2001-II). Длительность содержания под стражей в данных условиях также должна учитываться (см., среди прочего, постановление Европейского Суда о делу «Алвер против Эстонии» (Alver v. Estonia) от 8 ноября 2005 года, жалоба ; 64812/01, § 50) (см. постановление Европейского Суда по делу «Ананьев и другие против Российской Федерации» от 10 января 2012 года, жалобы № 42525/07 и № 60800/08, §§ 139-42, и постановление Большой Палаты Европейского Суда о делу «Идалов против Российской Федерации» от 22 мая 2012 года, жалоба № 5826/03, §§ 91-94; в отношении условий транспортировки, см. также с учетом необходимых изменений постановление Европейского Суда по делу «Худоеров против Российской Федерации», жалоба № 6847/02, § 116 и далее ECHR 2005-X (extracts)).

2. Применение вышеуказанных принципов к настоящему делу

193. Суд отмечает, что граждане Грузии первоначально содержались в отделениях милиции (на период от нескольких часов до 1-2 дней, согласно показаниям свидетелей) и затем в центрах временного содержания иностранцев (на период от 2 до 14 дней, согласно показаниям свидетелей), а потом на автобусе доставлялись в различные аэропорты, в том числе аэропорт г. Москвы, и выдворялись в Грузию на самолете (см. § 45 выше). Некоторые из граждан Грузии, в отношении которых были вынесены постановление об административном выдворении, покинули Россию самостоятельно.

194. По большинству аспектов условий содержания граждан Грузии у сторон имелись разногласия. Однако, в тех случаях, когда условия содержания спорны, Суду нет необходимости проверять достоверность каждого спорного момента, если есть достаточные доказательства для того, чтобы сделать вывод о нарушении статьи 3 Конвенции на основании любого значимого утверждения, сделанного государством-заявителем (см., mutatis mutandis, постановление по делу «Идалов», цитированное выше, § 96).

195. В связи с этим Суд также исследует представленные доказательства.

196. Во-первых, Суд отмечает, что даже если во время рассмотрения дела некоторые грузинские свидетели дали противоречивые показания относительно некоторых обстоятельств (в частности, о размере камер), их описания условий содержания в отделениях милиции и центрах содержания иностранных граждан в целом согласуются и соответствуют описаниям, полученным от международных правительственных и неправительственных организаций (см. §§ с 52 по 55 и с 72 по 74 выше). Эти организации подтвердили, что многие граждане Грузии подвергались бесчеловечному и унижающему достоинство обращению, которое выражалось в ненадлежащих условиях содержания и выдворения (в качестве примера приводятся переполненные камеры, отсутствие еды, питья, средств гигиены и перевозка более чем сотни граждан Грузии транспортным самолетом).

197. Далее, г-н Патаридзе, консул Грузии в Российской Федерации в то время, пояснил, что он и его сотрудники посетили более дюжины центров содержания в различных регионах Российской Федерации, в том числе в Санкт-Петербурге и Москве. Он подтвердил, что в этих центрах в основном содержались граждане Грузии, камеры были переполнены, условия содержания были очень тяжелыми, санитарно-гигиенические условия ужасны, а кроватей и матрацев было слишком мало.

198. Суд не сомневается, что условия содержания были исключительно сложными, учитывая количество содержавшихся с целью выдворения граждан Грузии в течение очень короткого периода времени. В этой связи Суд находит утверждения грузинских свидетелей более достоверными, чем утверждения представителей Российской Федерации, которые описывали условия содержания как очень хорошие.

199. С учетом представленных Суду материалов представляется невозможным отрицать, что граждане Грузии содержались в крайне переполненных камерах отделений милиции и центров содержания иностранных граждан. В любом случае доступное им личное пространство не соответствовало минимальному стандарту, установленному практикой Суда (см., среди других примеров, дело Идалова, приведенное выше, § 101). Более того, граждане Грузии были вынуждены спать по очереди из-за недостатка спальных мест.

200. Крайняя недостаточность свободного пространства в камерах имеет большое значение для установления того, были ли условия содержания «унижающими достоинство» с точки зрения статьи 3 Конвенции (см. постановление Европейского Суда по делу «Ананьев и другие», приведенное выше, § 143).

201. В целом, Суд ранее указывал в нескольких случаях, что переполненность российских тюрем вызывает особенную озабоченность. Во многих делах Суд последовательно устанавливал нарушение прав заявителей в связи с отсутствием необходимого личного пространства в период их содержания под стражей (см., inter alia, постановление по делу «Идалов», приведенное выше, § 97, и постановление Европейского Суда по делу «Соловьев против Российской Федерации» (Solovyevy v. Russia) от 24 апреля 2012 года, жалоба № 918/02, § 123,). Настоящее дело, касающееся содержания в центрах для содержания иностранных граждан, не является исключением.

202. Суд также ссылается на доклад Европейского комитета против пыток (ЕКПП) по Российской Федерации от декабря 2001 г., в котором утверждалось, что глубокую озабоченность вызывают условия содержания в центрах для иностранных граждан, особенно переполненность камер (доклад российскому правительству о визите КПП в Российскую Федерацию со 2 по 7 декабря 2001 года, § 32, CPT/Inf (2003) 30).

203. Кроме того, Суд не может не отметить, что представленные доказательства также демонстрируют, что в местах содержания отсутствовали основные санитарно-гигиенических условия и содержащиеся там люди страдали от отсутствия необходимой уединенности, поскольку туалеты не были отделены от жилых частей камер.

204. В этой связи Суд повторяет, что отсутствие надлежащих условий содержания свидетельствует о наличии в Российской Федерации структурной проблемы, проистекающей из неправильного функционирования пенитенциарной системы, что позволило Суду прийти к выводу о нарушении статьи 3 Конвенции в большом количестве постановлений, начиная с первого из них по делу «Калашников против России» (жалоба № 47095/99, ЕСПЧ 2002‑VI) в 2002 году, и вынести пилотное постановление в ранее упомянутом деле «Ананьев и другие». Настоящее дело в этом отношении также не является исключением.

205. С учетом изложенного Суд приходит к выводу о том, что условия содержания, несомненно, причиняли страдания гражданам Грузии и должны расцениваться как бесчеловечное и унижающее достоинство обращение, составившее административную практику в нарушение статьи 3 Конвенции.

206. Соответственно, Суд не считает необходимым исследовать остальные доводы сторон об условиях выдворения граждан Грузии в рассматриваемый период.

VII. ПРЕДПОЛАГАЕМОЕ НАРУШЕНИЕ СТАТЬИ 13 КОНВЕНЦИИ ВО ВЗАИМОСВЯЗИ СО СТАТЬЕЙ 4 ПРОТОКОЛА №4 И ПУНКТАМИ 1 И 4 СТАТЬИ 5, А ТАКЖЕ СТАТЬИ 3 КОНВЕНЦИИ

207. Государство-заявитель утверждало, что имело место нарушение статьи 13 Конвенции во взаимосвязи со статьей 4 Протокола № 4 и статьями 5 и 3 Конвенции. Статья 13 гласит:

«Каждый, чьи права и свободы, признанные в настоящей Конвенции, нарушены, имеет право на эффективное средство правовой защиты в государственном органе, даже если это нарушение было совершено лицами, действовавшими в официальном качестве».

А. Доводы сторон

208. Как ранее указывало государство-заявитель, граждане Грузии не имели эффективного и доступного средства правовой защиты от ареста и выдворения в рассматриваемый период (см. § 120 выше).

209. Государство-ответчик оспаривало эти утверждения (см. § 121 выше).

B. Оценка Суда

210. Суд повторяет, что статья 13 Конвенции требует «наличия национального средства правовой защиты, позволяющего разрешить существо основанной на положениях Конвенции «доказуемой жалобы», и «предоставить соответствующее возмещение» (см., inter alia, постановление по делу «Чонка», приведенное выше, § 75).

211. С учетом выводов о нарушении статьи 4 Протокола № 4, а также пунктов 1 и 4 статьи 5 и статьи 3 Конвенции, Суд не может не прийти к выводу о том, что жалобы государства-заявителя являются «доказуемыми» с точки зрения статьи 13.

212. Действительно, вывод о нарушении статьи 4 Протокола № 4 и пункта 4 статьи 5 Конвенции сам по себе означает отсутствие эффективных и доступных средств правовой защиты. Соответственно, нет необходимости отдельно рассматривать жалобу государства-заявителя на нарушение статьи 13 Конвенции во взаимосвязи с этими статьями.

213. Более того, Суд уже установил, что у граждан Грузии не было эффективных и доступных средств правовой защиты от задержания, содержания под стражей и выдворения в рассматриваемый период (см. §§ со 151 по 158 выше).

214. Таким образом, Суд приходит к выводу о том, что имело место нарушение статьи 13 Конвенции во взаимосвязи с пунктом 1 статьи 5 Конвенции.

215. С Относительно жалобы на нарушение статьи 13 Конвенции во взаимосвязи со статьей 3, Суд отмечает, что в упомянутом выше пилотном постановлении по «Ананьев и другие», он пришел к выводу об отсутствии в российской правовой системе эффективного средства защиты, которое могло бы быть использовано для устранения бесчеловечных и унижающих достоинство условий содержания и для получения справедливого возмещения вреда в связи с ненадлежащими условиями содержания (см. постановление по делу "Ананьев и другие", приведенное выше, § 119).

216. Следовательно, Суд полагает, что настоящее дело не отличается от упомянутого выше и приходит к выводу о наличии нарушения статьи 13 Конвенции во взаимосвязи со статьей 3.

VIII. ПРЕДПОЛАГАЕМОЕ НАРУШЕНИЕ СТАТЬИ 14 КОНВЕНЦИИ ВО ВЗАИМОСВЯЗИ СО СТАТЬЕЙ 4 ПРОТОКОЛА №4 И ПУНКТАМИ 1 И 4 СТАТЬИ 5, И СТАТЬИ 3 КОНВЕНЦИИ

217. Государство-заявитель утверждало, что было допущено нарушение статьи 14 Конвенции во взаимосвязи со статьей 4 Протокола № 4, а также статьями 5 и 3 Конвенции. Статья 14 гласит:

"Пользование правами и свободами, признанными в настоящей Конвенции, должно быть обеспечено без какой бы то ни было дискриминации по признаку пола, расы, цвета кожи, языка, религии, политических или иных убеждений, национального или социального происхождения, принадлежности к национальным меньшинствам, имущественного положения, рождения или по любым иным признакам".

А. Доводы сторон

218. Власти государства-заявителя утверждали, что задержания, содержание под стражей и выдворение граждан Грузии было связано с их национальной принадлежностью и этническим происхождением, а не с их ситуацией с точки зрения миграционных правил. По мнению государства-заявителя, задержания были карательными мерами, направленными против Грузии, а не мерами, принятыми в связи с действиями конкретных жертв нарушений. Более того, данное предположение подтверждалось и докладом «Хьюман Райтс Вотч», из содержания которого следует, что среди выдворенных были грузины, законно находившиеся на территории России, например, лица грузинского происхождения, имеющие гражданство России, лица, имевшие разрешение на работу или на временное проживание, либо обладатели действующих виз, либо зарегистрированные по месту пребывания, а также этнические грузины, некоторые из которых ожидали продления срока действия паспорта или визы, либо студенты, зарегистрированные в российских университетах.

219. Власти государства-ответчика со своей стороны отрицали все утверждения о задержании и выдворении граждан Грузии на основании их национальности или этнического происхождения. Они повторили утверждения, приведенные в сформулированных ранее позициях, в частности о том, что граждане Грузии задерживались, содержались под стражей до выдворения и выдворялись в рамках общей политики борьбы с незаконными мигрантами, а также в связи с тем, что они нелегально находились на территории Российской Федерации ((ввиду отсутствия виз, разрешений на временное проживание или на работу, свидетельства о регистрации – см. § 25 и §§ 115-116 выше). В этой связи заслушанные показания свидетелей продемонстрировали, что процедура, примененная к гражданам Грузии, была в точности такой же, как и по отношению к другим иностранным гражданам, совершившим аналогичные правонарушения. Власти государства-ответчика также заявили, что утверждения государства-заявителя о выдворении в течение рассматриваемого периода граждан Российской Федерации грузинской национальности были голословными.

B. Оценка Суда

220. Суд полагает, что, исходя из обстоятельств дела, жалобы на нарушение статьи 14 Конвенции во взаимосвязи со статьей 4 Протокола № 4 и пунктами 1 и 4 статьи 5 Конвенции, хотя и рассматривают ситуацию с иной точки зрения, идентичны жалобам, которые были рассмотрены выше применительно к двум последним из названных статей Конвенции, нарушения которых уже установлены Судом. Соответственно, Суд считает, что нет необходимости рассматривать вопрос о том, имело ли в данном случае место нарушение статьи 14 в совокупности с данными положениями в связи с дискриминационным обращением по отношению к гражданам Грузии.

221. Суд также не считает необходимым рассматривать вопрос о том, имело ли место нарушение статьи 14 Конвенции в совокупности со статьей 3, учитывая, что ненадлежащие условия содержания в российских пенитенциарных учреждениях затрагивали всех задержанных вне зависимости от их национальности.

IX. ПРЕДПОЛАГАЕМОЕ НАРУШЕНИЕ СТАТЬИ 18 КОНВЕНЦИИ ВО ВЗАИМОСВЯЗИ СО СТАТЬЕЙ 4 ПРОТОКОЛА №4 И ПУНКТАМИ 1 И 4 СТАТЬИ 5, И СТАТЬЕЙ 3 КОНВЕНЦИИ

222. Государство-заявитель ссылалось на статью 18 Конвенции, которая предусматривает следующее:

«Ограничения, допускаемые в настоящей Конвенции в отношении указанных прав и свобод, не должны применяться для иных целей, нежели те, для которых они были предусмотрены».

223. Суд напоминает, что статья 18 Конвенции не применяется автономно. Ее применение возможно лишь в совокупности с другими статьями Конвенции (см., среди прочих, постановление по делу «Гусинский против Российской Федерации», жалоба № 70276/01, § 73, ЕСПЧ 2004 год‑IV; постановление Европейского Суда по делу «Мудаевы против Российской Федерации» от 8 апреля 2010 года, жалоба № 33105/05, § 127; постановление Европейского Суда по делу «Луценко против Украины» от 3 июля 2012 года, жалоба № 6492/11, § 105,; и постановление Европейского Суда по делу «Тимошенко против Украины» от 30 апреля 2013 года, жалоба № 49872/11, § 294).

224. Суд уже установил наличие административной практики в нарушение статьи 4 Протокола № 4 к Конвенции, пункта 1 статьи 5 Конвенции и статьи 3 Конвенции, взятой отдельно, а также признал нарушение пункта 4 статьи 5 Конвенции. Соответственно, Суд не считает необходимым рассмотрение тех же самых вопросов с точки зрения статьи 18 Конвенции.

X. ПРЕДПОЛАГАЕМОЕ НАРУШЕНИЕ СТАТЬИ 1 ПРОТОКОЛА № 7

225. Государство-заявитель жаловалось на нарушение статьи 1 Протокола № 7 к Конвенции, которая сформулирована следующим образом:

«1. Иностранец, на законных основаниях проживающий на территории какого-либо государства, не может быть выслан из него иначе как во исполнение решения, принятого в соответствии с законом, и должен иметь возможность:

a) представить аргументы против его высылки,

b) требовать пересмотра своего дела, и

c) для этих целей быть представленным перед компетентным органом или перед одним или несколькими лицами, назначенными таким органом

2. Иностранец может быть выслан до осуществления его прав, перечисленных в подпунктах "a", "b" и "c" пункта 1 настоящей статьи, если такая высылка необходима в интересах общественного порядка или обусловлена соображениями национальной безопасности».

А. Доводы сторон

226. Представители государства-заявителя утверждали, что многие из выдворенных граждан Грузии пребывали на территории Российской Федерации на законных основаниях и в этой связи ссылалось на доклад организации «Хьюман Райтс Вотч» (Human Rights Watch).

227. По утверждению представителей государства-ответчика, кроме редких исключений, все граждане Грузии, высланные в административном порядке после судебных разбирательств, незаконно проживали на территории России, так как их документы были не в порядке. Соответственно, статья 1 Протокола № 7, которая применяется только к лицам, проживающим законно на территории государства, была неприменима к настоящему делу.

B. Оценка Суда

228. Суд отмечает, что статья 1 Протокола № 7 прямо ссылается на иностранных граждан «законно проживающих на территории государства».

229. Учитывая все имеющиеся материалы, Суд считает, что не было установлено, что в течение рассматриваемого периода имели место задержания и высылки граждан Грузии, законно проживающих на территории Российской Федерации.

230. Соответственно, Суд считает, что жалоба, поданная государством-заявителем на нарушение данной статьи, не является достаточно обоснованной, и что доказательства, представленные ему, являются недостаточными для вывода о том, что имело место нарушение.

231. Следовательно, нарушения статьи 1 Протокола № 7 допущено не было.

XI. ПРЕДПОЛАГАЕМОЕ НАРУШЕНИЕ СТАТЬИ 8 КОНВЕНЦИИ И СТАТЕЙ 1 И 2 ПРОТОКОЛА №1

232. Государство-заявитель жаловалось на нарушение статьи 8 Конвенции, которая предусматривает:

«1. Каждый имеет право на уважение его личной и семейной жизни, его жилища и его корреспонденции.

2. Не допускается вмешательство со стороны публичных властей в осуществление этого права, за исключением случаев, когда такое вмешательство предусмотрено законом и необходимо в демократическом обществе в интересах национальной безопасности и общественного порядка, экономического благосостояния страны, в целях предотвращения беспорядков или преступлений, для охраны здоровья или нравственности или защиты прав и свобод других лиц».

233. Государство-заявитель жаловалось также на нарушение статей 1 и 2 Протокола № 1, которые предусматривают:

«Каждое физическое или юридическое лицо имеет право на уважение своей собственности. Никто не может быть лишен своего имущества иначе как в интересах общества и на условиях, предусмотренных законом и общими принципами международного права.

Предыдущие положения не умаляют права государства обеспечивать выполнение таких законов, какие ему представляются необходимыми для осуществления контроля за использованием собственности в соответствии с общими интересами или для обеспечения уплаты налогов или других сборов или штрафов.

Никому не может быть отказано в праве на образование. Государство при осуществлении функций, которые оно принимает на себя в области образования и обучения, уважает право родителей обеспечивать такое образование и такое обучение, которые соответствуют их религиозным и философским убеждениям».

А. Доводы сторон

234. Государство-заявитель ссылалось на свои предыдущие доводы, представленные в ходе производства в Палате, в отношении предполагаемого нарушения статьи 8 Конвенции и статьи 1 Протокола № 1.

Они утверждали, в частности, что в некоторых постановлениях об административном выдворении не учитывалось семейное положение лиц, в отношении которых они выносились, что приводило к разделению семей (иногда очень маленькие дети были таким образом оставлены на произвол судьбы) в нарушение требований статьи 8 Конвенции. Более того, раскрытие школами и университетами информации о происхождении, семейном положении и адресах грузинских учащихся не предусматривалось законом и также нарушало настоящую статью.

Кроме того, условия задержания и содержания под стражей граждан Грузии часто приводили к тому, что они оставляли свое имущество; меры по выдворению из страны и приостановление связей между Российской Федерацией и Грузией препятствовали им впоследствии предпринять необходимые шаги для защиты своего имущества, приводя к нарушению статьи 1 Протокола № 1.

Наконец, закрытие российских школ в Грузии лишило грузинских учеников доступа к образованию на русском языке, и являлось нарушением статьи 2 Протокола № 1.

235. В связи с этим государство-ответчик также обратило особое внимание на то, что государство-заявитель не предоставило никаких доказательства в поддержку своих утверждений.

В отношении статьи 8 Конвенции они утверждали, по первому пункту, что российским судам было очень трудно получить точную информацию о семейном положении граждан Грузии, и напоминали, что, строго говоря, право на воссоединение семьи отсутствовало. По второму пункту они утверждали, что если такие запросы информации были сделаны российскими государственными органами, соответствующие должностные лица были впоследствии должным образом наказаны.

Что касается статьи 1 Протокола №1, граждане Грузии не были лишены права на беспрепятственное пользование своим имуществом и могли подать любой иск в данном отношении.

Наконец, что касается статьи 2 Протокола №1, российские школы в Грузии находились под управлением Министерства обороны Российской Федерации и были закрыты после ухода российских солдат из Грузии.

B. Оценка Суда

236. Суд полагает, что жалобы государства-заявителя на нарушение указанных статей недостаточно обоснованы и имеющихся доказательств недостаточно для признания нарушений.

237. Соответственно, нарушений статьи 8 Конвенции и статей 1 и 2 Протокола № 1 к Конвенции допущено не было.

XII. СТАТЬЯ 41 КОНВЕНЦИИ

238. Статья 41 Конвенции предусматривает:

«Если Суд выявляет нарушение Конвенции или Протоколов к ней, и если внутреннее право соответствующей Высокой Договаривающейся Стороны предусматривает только частичное возмещение вреда, Суд должен, при необходимости, предоставить справедливую компенсацию потерпевшей стороне».

239. Государство-заявитель обратилось в Суд с просьбой «присудить справедливую компенсацию в соответствии со статьей 41, а именно компенсацию, возмещение вреда, restitutio in integrum, расходы и издержки, а также прочую помощь, полагающиеся в рамках компенсации материального и морального вреда, причиненного пострадавшими сторонами в результате нарушений и осуществления данного разбирательства» (см. § 79 выше).

240. Суд считает, что вопрос применения статьи 41 Конвенции не готов для рассмотрения.

НА ЭТИХ ОСНОВАНИЯХ СУД

1. Постановил, шестнадцатью голосами против одного, что имело место нарушение статьи 38 Конвенции;

2. Постановил, шестнадцатью голосами против одного, что осенью 2006 года в Российской Федерации проводилась согласованная политика задержания, заключения под стражу и выдворения граждан Грузии, что представляло собой административную практику в контексте прецедентного права Конвенции;

3. Отклонил, шестнадцатью голосами против одного, предварительное возражение представителей государства-ответчика, касающееся неисчерпания всех внутригосударственных средств правовой защиты в этом отношении;

4. Постановил, единогласно, что жалоба представителей государства-заявителя была подана в течение шестимесячного срока, предусмотренного в пункте 1 статьи 35 Конвенции;

5. Постановил, шестнадцатью голосами против одного, что выдворение граждан Грузии в течение рассматриваемого периода являлась административной практикой в нарушение статьи 4 Протокола № 4;

6. Постановил, шестнадцатью голосами против одного, что задержание и содержание под стражей граждан Грузии в течение рассматриваемого периода приравнивались к административной практике в нарушение пункта 1 статьи 5 Конвенции;

7. Постановил, шестнадцатью голосами против одного, что отсутствие эффективных средств правовой защиты, доступных гражданам Грузии в отношении задержания, заключения под стражу и постановлений о выдворении в течение рассматриваемого периода приравнивалось к нарушению пункта 4 статьи 5 Конвенции;

8. Постановил, шестнадцатью голосами против одного, что условия содержания под стражей граждан Грузии в течение рассматриваемого периода приравнивались к административной практике в нарушение статьи 3 Конвенции;

9. Постановил, шестнадцатью голосами против одного, что нет необходимости рассматривать в соответствии со статьей 3 Конвенции остальные замечания сторон в отношении условий выдворения граждан Грузии в течение рассматриваемого периода;

10. Постановил, тринадцатью голосами против четырех, что имело место нарушение статьи 13 Конвенции во взаимосвязи с пунктом 1 статьи 5 Конвенции;

11. Постановил, шестнадцатью голосами против одного, что имело место нарушение статьи 13 Конвенции во взаимосвязи со статьей 3 Конвенции;

12. Постановил, единогласно, что нет необходимости рассматривать жалобы, поданные государством-заявителем на нарушение статьи 13 Конвенции во взаимосвязи со статьей 4 Протокола № 4 и пунктом 4 статьи 5 Конвенции;

13. Постановил, шестнадцатью голосами против одного, что нет необходимости рассматривать жалобы, поданные государством-заявителем на нарушение статьи 14 Конвенции во взаимосвязи со статьей 4 Протокола № 4 и пунктами 1 и 4 статьи 5, а также статьей 3 Конвенции;

14. Постановил, шестнадцатью голосами против одного, что нет необходимости рассматривать жалобы, поданные государством-заявителем на нарушение статьи 18 Конвенции во взаимосвязи со статьей 4 Протокола № 4 и пунктами 1 и 4 статьи 5, а также статьей 3 Конвенции;

15. Постановил, шестнадцатью голосами против одного, что статья 1 Протокола № 7 не была нарушена;

16. Постановил, единогласно, что статья 8 Конвенции, а также статьи 1 и 2 Протокола № 1 нарушены не были;

17. Постановил, единогласно, что вопрос применения статьи 41 Конвенции не готов для принятия решения;

соответственно,

а) отложил решение вышеуказанного вопроса в целом на будущее;

b) предложил государству-заявителю и государству-ответчику представить в письменном виде, в течение двенадцати месяцев с даты уведомления о настоящем постановлении, свои замечания по вопросу и, в частности, уведомить Суд о любом соглашении, к которому они могут прийти;

с) отложил проведение дальнейших процедур и делегировал Председателю Суда полномочия устанавливать то же самое, если это будет необходимо.

Составлено на английском и французском языках и оглашено на открытом слушании во Дворце прав человека, в г. Страсбурге, 3 июля 2014 года.

Майкл О’Бойл Джозэф Касадевалл

Заместитель Секретаря Председатель

В соответствии с пунктом 2 статьи 45 Конвенции и пунктом 2 правила 74 Регламента Суда, следующие особые мнения являются приложением к настоящему постановлению:

(а) частичное особое мнение судьи Лопеса Гуэрры, разделенное судьями Братца и Калайдиевой;

(b) частичное особое мнение судьи Цоцория;

(с) частичное особое мнение судьи Дедова.

J.C.M.
M.O’B.

ЧАСТИЧНОЕ ОСОБОЕ МНЕНИЕ СУДЬИ ЛОПЕСА ГУЭРРЫ, РАЗДЕЛЕННОЕ СУДЬЯМИ БРАТЦА И КАЛАЙДИЕВОЙ

Мое частичное особое мнение относится к установлению Большой Палатой факта нарушения статьи 13 Конвенции во взаимосвязи с пунктом 1 статьи 5 (пункт 10 резолютивной части постановления), а также к ее аргументации в поддержку данного вывода (см. §§ 210-14).

Как следует при рассмотрении самих положений Конвенции, а также из прецедентной практики Суда, как только установлен факт нарушения пункта 4 статьи 5, нет необходимости рассматривать дальнейшую жалобу о нарушении статьи 13 во взаимосвязи с пунктом 1 статьи 5, так как данная жалоба поглощается предыдущим выводом.

Согласно статье 13 требуется предоставление эффективного средства правовой защиты в отношении нарушений Конвенции. Когда предметом обсуждения является нарушение пункта 1 статьи 5, пункт 4 статьи 5 устанавливает более строгие процессуальные требования в отношении предоставления средства правовой защиты, так как требуется проведение судебного производства какого-либо вида, на которое имеет право лицо, задержанное или заключенное под стражу, и в ходе которого суд может рассмотреть законность задержания или заключения под стражу (аналог по Конвенции судебного приказа о доставлении арестованного в суд для выяснения правомерности содержания его под стражей). В этом отношении пункт 4 статьи 5 представляет собой специальный закон в отношении задержания или содержания под стражей и определяет "эффективное средство правовой защиты", которое необходимо в случаях нарушения пункта 1 статьи 5. Так как было установлено нарушение Конвенции на основании этого специального закона, повторное рассмотрение того же самого вопроса Большой Палатой в рамках общих положений статьи 13 является излишним. Данная позиция уже прочно установилась в прецедентной практике Суда (см., например, постановление Европейского Суда по делу «Де Вильде, Оомс и Версип против Бельгии» (De Wilde, Ooms and Versyp v. Belgium) от 18 июня 1971 г., § 95, Серия А №12, и постановление Европейского Суда по делу «Хадисов и Цечоев против России» (Khadisov and Tsechoyev v. Russia) от 5 февраля 2009 г., жалоба № 21519/02, § 162).


ЧАСТИЧНО ОСОБОЕ МНЕНИЕ СУДЬИ ЦОЦОРИЯ

Я сожалею о том, что не могу поддержать некоторые из выводов большинства. Я, в частности, не согласна, во-первых, с выводом Суда о том, что не было необходимости рассматривать жалобы на нарушение статьи 18 во взаимосвязи со статьей 5 Конвенции, статьей 14 Конвенции во взаимосвязи со статьей 4 Протокола № 4 и пунктов 1 и 4 статьи 5 Конвенции или рассматривать дискриминационный характер задержаний, содержания под стражей и выдворения граждан Грузии в соответствии со статьей 3 Конвенции, и, во-вторых, что статья 1 Протокола № 7 к Конвенции не была нарушена. Хотя я полностью поддерживаю вывод о том, что имела место административная практика в нарушение статьи 3, исходя из условий содержания под стражей, я не могу согласиться с решением большинства не рассматривать условия выдворения в соответствии со статьей 3 Конвенции и впоследствии не устанавливать нарушение статьи 13 в отношении той же самой жалобы.

Я хочу здесь изложить свою точку зрения по важным вопросам для разъяснения причин моего несогласия. Отправной точкой является статья 18 Конвенции, так как данная статья относится к ключевому вопросу, поднятому в настоящем деле – запрет на злоупотребление властью.

I. Нарушение статьи 18 во взаимосвязи со статьей 5 Конвенции

Настоящее межгосударственное дело является, возможно, наглядным примером применения ограничений, разрешенных Конвенцией в целях иных, чем те, для которых они были предусмотрены.

Практика Суда касательно статьи 18 разъясняет, что вся структура Конвенции опирается на общие предположения, что представители власти в странах-участниках действуют добросовестно. Как бы то ни было, любая общественная практика или индивидуальная мера могут иметь "скрытые намерения", и, поэтому предположение о добросовестности опровержимо (см., среди прочих, постановление Европейского Суда по делу "Ходорковский против России" от 31 мая 2011 г., жалоба № 5829/04, § 255, постановление Европейского Суда по делу "Луценко против Украины" от 3 июля 2012 г., жалоба № 6492/11, § 106). В индивидуальных жалобах Суд установил, что заявитель, утверждающий об ограничении его или ее прав и свобод по некорректной причине, должен убедительно доказать, что реальная цель властей была не той, которую они объявили сами (или той, которую можно, на разумных основаниях, вывести из контекста) (см. дело «Луценко», приведенное выше, § 106). Следовательно, когда подана жалоба на нарушение статьи 18, Суд применяет очень строгий критерий доказывания (см. постановление Европейского Суда «Тимошенко против Украины» от 30 апреля 2013 г., жалоба № 49872/11, § 295).

Суд устанавливает нарушение статьи 18 Конвенции, когда он приходит к выводу, что весь правовой механизм государства используется не должным образом с самого начала, что является указанием на то, что с самого начала до конца власти действовали недобросовестно и в условиях вопиющего пренебрежения Конвенцией (см. дело «Ходорковского», приведенное выше, § 260). В большинстве дел "цель", на которую ссылается статья 18, не оформлена документально (сравните постановление Европейского Суда по делу «Гусинский против России» от 19 мая 2004 г., жалоба № 70276/01, §§ 75-78). Как было верно подмечено в общем совпадающем мнении судей Юнгверта, Нюссбергер и Потоки в деле «Тимошенко», приведенном выше, знание о "скрытых намерениях" находится в рамках деятельности властей и, соответственно, недоступно заявителю, поэтому Суд должен принять доказательства ненадлежащих мотивов властей, которые опираются на выводы, сделанные на основе конкретных обстоятельств и контекста дела. Иначе защита, предоставляемая статьей 18, на практике будет неэффективной.

В условиях демократии государство может ограничить личную свободу в интересах свободы всех[2]. Нарушение прав возникает каждый раз, когда власти используют свои права таким образом, чтобы причинить вред другому государству, что не может быть оправдано законными соображениями, другими словами, когда их действия, хотя и, строго говоря, "законные", имеют злые намерения[3].

В настоящем деле Суд установил, что задержания и заключения под стражу грузинских граждан в соответствии с подпунктом «f» пункта 1 статьи 5 были произвольными в связи с коллективным характером высылки (см. § 186). Далее, отсутствие эффективных и доступных грузинским гражданам средств правовой защиты привели к нарушению пункта 4 статьи 5 (см. § 188). Возникает вопрос, носили ли приказы, несмотря на произвол, о проведении задержаний и заключения под стражу правомерный характер или реальная цель властей отличалась от заявленной, и мотивом были скрытые намерения, что можно доказать в соответствии со стандартами, соответствующими Конвенции (см. общее совпадающее мнение судей Юнгверта, Нюссбергер и Потоки по делу «Тимошенко», приведенному выше).

Скрытые мотивы и скрытые намерения властей государства-ответчика здесь явно не лежат на поверхности. Суд установил наличие административной практики – то есть повторение действий, нарушающих Конвенцию, а также официальное допущение данных действий – задержаний и заключения под стражу в нарушение пункта 1 статьи 5 Конвенции (см. § 187). Официальное допущение таких действий само по себе подразумевает существование "ненадлежащих мотивов". Установление Судом наличия административной практики коллективной высылки грузинских граждан является крайне важным фактором, так как последнее неотделимо от предшествующих произвольных задержаний и заключения под стражу. Власти государства-ответчика держали грузин в заключении намеренно, чтобы причинить горе и страдания, и не позволяли им добровольно вернуться[4], в нарушение прецедентной практики Суда, подразумевающей, что задержания и заключения под стражу в соответствии со статьей 5 должны производиться правомерно. Все вышеупомянутые факторы привели к выводу, что массовое изгнание осуществлялась по скрытым мотивам и, таким образом, являлось, по существу, злоупотреблением правом[5]. Данный вывод необходимо воспринимать в соответствии с утверждением Суда о том, что проблемы с регулированием миграционных потоков не могут оправдать обращение государства к практике, которая не совместима с обязательствами по Конвенции (см. § 177).

Более того, Суд не усмотрел в данном деле политического контекста. Как подчеркнуто в постановлении, политическая напряженность между двумя государствами достигла своей кульминации в момент задержания четырех российских служащих в г. Тбилиси 27 сентября 2006 года (см. § 22). Впоследствии эта же дата использовалась для отсчета шестимесячного срока (см. § 162). Государственная Дума Российской Федерации не скрывала в своем Постановлении от 4 октября 2006 года антироссийскую и антидемократическую политику властей Грузии, что стремительное ухудшение отношений между двумя государствами было следствием задержания российских военнослужащих в Грузии[6].

Ответ России на задержание ее военнослужащих спровоцировал беспрецедентное массовое преследование грузинских граждан в Российской Федерации, которое привело, в частности, к нарушению прав и свобод, гарантированных Конвенцией. Данная политика была запланирована как – и фактически таковой и являлась – основа для незаконных, произвольных и несоразмерных репрессивных мер. Она была осуществлена посредством ряда взаимосвязанных шагов, которые совершались одновременно и включали, в том числе, принятие и выполнение указаний и инструкций, нацеленных на выявление, массовые задержания, заключения под стражу и выдворение грузинских граждан из географически отдаленных районов России, прекращение наземных, воздушных и морских связей между двумя государствами сразу после политической напряженности в конце сентября 2006 г., а также к одностороннему наложению экономического эмбарго на Грузию, включая прерывание всех почтовых коммуникаций (см. §§ 22 и 136).

Я ценю то, что Суд требует конкретных доказательств для установления нарушения статьи 18 Конвенции, и то, что критерий доказанности является высоким. Однако, в настоящем деле Суд действовал как суд первой инстанции, являясь "распорядителем своего собственного процесса и своих правил", и имел "полную свободу при оценке не только приемлемости и обоснованности, но также и доказательной ценности каждого пункта доказательств, представленных ему" (см. §§ 104 и 138). У Суда были доказательства, которые возникали ввиду сосуществования достаточно твердых, четких и согласованных выводов или подобных неопровержимых презумпций факта, исходящих из различных источников. В результате, несмотря на противоречивые сообщения о событиях и отсутствие взаимодействия с государством-ответчиком, у которого был эксклюзивный доступ к информации, Суд установил существование административной практики (см. §§ 129 и 159).

Незаконная антигрузинская политика должна рассматриваться в свете, и как прямой результат, политических заявлений, сделанных высокими официальными лицами властей Российской Федерации, включая Президента Российской Федерации, Министра иностранных дел Российской Федерации, заместителя Руководителя Федеральной миграционной службы России, спикера Государственной Думы Российской Федерации и Министра обороны Российской Федерации[7]. Правоохранительные органы часто обвиняли всю грузинскую диаспору в том, что они являются преступниками. В дополнение, в вышеупомянутом Постановлении Государственной Думы Российской Федерации от властей Российской Федерации настоятельно требовалось и разрешалось принимать все необходимые меры, включая финансовые и экономические санкции, против Грузии и выражалась угроза применения в будущем более строгих мер. Эти официальные заявления, дополненные широкой кампанией в СМИ, были сразу же восприняты как инструкция по "осуществлению организованного преследования граждан Грузии". Согласно организации "Хьюман Райтс Вотч" (Human Rights Watch), "это была согласованная кампания, срежиссированная на высших уровнях власти, которая изолировала грузин на определенный период ... Она предполагала вмешательство России в жизни людей, в интересах внешней политики”.

Вся анти-грузинская компания являлась скорее мерой возмездия, осуществленной по скрытым мотивам в нарушение правил международного права, чем законной мерой миграционного контроля, как было заявлено государством-ответчиком. В равной степени трудно принять доводы государства-ответчика о том, что данные меры были нацелены, помимо прочего, на борьбу с криминалом и организованной преступностью в России, так как не было никаких данных касательно арестов каких-либо грузинских преступников, влиятельных или иных, в тот период. По свидетельству, во время этой кампании мишенью российских властей стали самые уязвимые слои населения. Свидетели в Суде со стороны Грузии вспоминают, что им систематически говорили о политических мотивах арестов, заключения под стражу и высылки (см. §§ 48 и 49). В пункте 52 своего Доклада Мониторинговый комитет Совета Европы (далее "Доклад ПАСЕ") пришел к выводу, что "массовая кампания, запущенная с конца сентября против граждан Грузии и лиц грузинской национальности...являлась политической кампанией".

К сожалению, настоящее дело было не единственным примером того, когда государство-ответчик использовало миграционный контроль в политических целях. Дело о массовом выдворении таджикских мигрантов в 2011 году после вынесения приговора двум пилотам (один из них был гражданином России) таджикскими властями, которое поразительно похоже на настоящее дело, а также высылка граждан Молдовы за несколько недель до проведения Саммита Восточного партнерства в 2013 году, когда должен был быть подписан договор о сотрудничестве между Молдовой и Европейским Союзом, должны были послужить для Суда наглядными примерами.

Практика государства-ответчика по злоупотреблению миграционной системой, в нарушение фундаментальных прав, способствующая осуществлению ее внешнеполитического курса, представляет собой серьезный пример злоупотребления властью и поэтому не должна быть оставлена без оценки. Суд должен был выразить свою твердую позицию в отношении того, что массовые нарушения прав человека никогда не должны быть средствами достижения политических задач или решения политических проблем. Несоблюдение этого равносильно упущению серьезного злоупотребления системой Конвенции, особенно в контексте межгосударственных жалоб, а также при установлении существования административной практики. Как верно указано в общем совпадающем мнении судей Юнгверта, Нюссбергер и Потоки по делу «Тимошенко против Украины», приведенном выше, "при толковании статьи 18 Конвенции, необходимо учитывать прямую связь между защитой права человека и демократией". Это верно, так как Конвенция была предназначена для поддержания и продвижения идеалов и ценностей демократического общества (см. "Партия Рефах (Партия благоденствия) и другие против Турции" (Refah Partisi (The Welfare Party) and Others v. Turkey) от 13 февраля 2003 г. жалобы №№ 41340/98, 41342/98, 41343/98 и 41344/98, § 86,). Кроме того, очевидно, что "когда государства решают свои проблемы посредством "выкидывания" беспомощных граждан через границу, они действуют на пределе здравого смысла и добросовестности. Когда исчезают диалог и сотрудничество, соблюдение международного права подвергается серьезному риску". Как было замечено, произвольные задержания и заключение под стражу грузинских граждан были в действительности связаны с их коллективной высылкой, которая сама по себе "представляет опасность для мирного сосуществования стран", представляя угрозу демократии, и может даже стать "прелюдией к войне", как доказано недавним конкретным примером.

Ссылаясь на обстоятельства дела, как разъяснено выше, Суд должен был рассмотреть жалобу на нарушение статьи 18 во взаимосвязи со статьей 5 и прийти к выводу, что весь правовой механизм государства-ответчика использован ненадлежащим образом, и что с самого начала и до конца российские власти действовали недобросовестно и в условиях вопиющего пренебрежения Конвенцией, что расценивалось как административная практика в нарушение вышеупомянутых положений.

II. Нарушение статьи 14 Конвенции во взаимосвязи со статьей 4 Протокола № 4 и пунктами 1 и 4 статьи 5 Конвенции

Суд пришел к выводу, что с октября 2006 года до конца января 2007 года в Российской Федерации проводилась согласованная политика задержаний, заключения под стражу и высылки граждан Грузии, что было признано административной практикой (см. § 159). Очевидно, что грузины, как особая группа, были мишенью и дискриминировались ввиду их этнического и национального происхождения в результате осуществления соответствующей политики государства-ответчика. Так как я полностью разделяю мнение о дискриминационном контексте настоящего межгосударственного дела, должным образом выделенном в постановлении (см., например, §§ 140-41, 152, 175-76 и 185), я сожалею, что большинство не рассмотрело вопрос о наличии нарушения статьи 14 во взаимосвязи со статьей 4 Протокола № 4 и пунктами 1 и 4 статьи 5 Конвенции отдельно (жалобы на дискриминацию в соответствии со статьей 3 Конвенции будут обсуждаться в следующем разделе).

В данном разбирательстве этнические и национальные аспекты так тесно переплетаются, что должны рассматриваться вместе. В контексте данного мнения термин "грузин" охватывает как принадлежность к этнической группе, так и национальность. "Этнические грузины", "грузинские граждане" и "грузины" используются государством-заявителем взаимозаменяемо. Термин "грузины", используемый властями государства-ответчика в контексте выдворения, как, например, "все грузины должны уйти", "вы, грузины, должны оставить Россию" больше подразумевал этническую принадлежность, чем национальность. В официальных документах, которые были изданы государством-ответчиком во время антигрузинской кампании, указывалось на этническую принадлежность (например, в запросах, направляемые в различные школы, употреблялось слово "национальность”, см. § 36 постановления) и гражданство (так, в инструкциях и указаниях использовалось слово "гражданство” – см. § 31 постановления). Подобным же образом, международные правительственные и неправительственные организации указывали, что данная кампания опиралась на этническое и национальное происхождение (см. §§ 63-67 постановления).

Принцип уважения и защиты прав человека на не дискриминационной основе признан международным правовым стандартом[18]. Запрет на дискриминацию воплотился в форме нормы общего международного права. В прецедентной практике Суда установлено, что этническая принадлежность и раса являются частично совпадающими понятиями (см., среди прочих источников, постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу "Сейдик и Финчи против Боснии и Герцеговины" (Sejdić and Finci v. Bosnia and Herzegovina) от 22 декабря 2009 г., жалобы №№ 27996/06 и 34836/06, § 43, и постановление Европейского Суда по делу «Тимишев против России» (Timishev v. Russia) от 13 марта 2006 г., жалоба № 55762/00 и 5597/00, § 55), и что дискриминация ввиду чьей-либо фактической или кажущейся этнической принадлежности как форма расовой дискриминации требует особого внимания и решительной реакции со стороны властей (см.дело «Тимишева», приведенное выше, §§ 55- 56).

Кроме того, Суд разработал подход, при котором, "когда полностью полагаются на самостоятельные статьи Конвенции или Протоколы к ней отдельно и во взаимосвязи со статьей 14, и выявляется отдельное нарушение самостоятельной статьи, в целом нет необходимости для Суда рассматривать жалобу на нарушение статьи 14, хотя позиция становится иной, если основным аспектом дела является явное несоответствие отношения к осуществлению рассматриваемого права" (см., среди прочих, постановление по делу «Тимишев против России», приведенное выше, § 53; постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу "Шассану и другие против Франции" (Chassagnou and Others v. France) от 29 апреля 1999 г., жалобы №№ 25088/94, 28331/95 и 28443/95, § 89; постановление Европейского Суда по делу "Даджен против Соединенного Королевства" (Dudgeon v. the United Kingdom), жалоба № 7525/76, § 67; см. также частично особое мнение судьи Келлер в постановление Европейского Суда по делу "Сукран Айдин и другие против Турции" (Sukran Aydin and Others v. Turkey) от 22 января 2013 г., жалобы №№ 49197/06, 23196/07, 50242/08, 60912/08 и 14871/09).

Нарушение прав грузин ввиду их национальности и этнического происхождения уходит глубоко корнями в дискриминацию, которая является основным аспектом настоящего дела. Соответственно, отказ рассмотреть жалобу на нарушение статьи 14 искусственно сокращает объем не дискриминационного положения Конвенции и не принимает во внимание ключевую особенность данной межгосударственной жалобы, особенно учитывая, что практика Суда в отношении статьи 14 уже была предметом критики.

Принцип недопущения дискриминации накладывает четкие ограничения на свободу государств в их отношении к иностранным гражданам, и должен восприниматься вместе с гарантиями процессуальных прав во время процессов о выдворению. Единый стандарт состоит в том, что высылка не должна дискриминировать по своей направленности или последствиям на основании расовой принадлежности, цвета кожи, пола, языка, вероисповедания, политических или иных убеждений, национального или социального происхождения, имущества, происхождения или иного статуса. Это в особенности относится к делам о коллективной выдворению иностранных граждан, так как они несут в себе риск дискриминации и часто предполагают высылку по самой причине принадлежности к определенной группе.

Дискреционные полномочия государства в области высылки также ограничиваются обязательством учитывать правовой контекст, в котором они реализуются. В настоящем деле этническое и национальное происхождение были определяющими факторами действий российских властей в области заключения под стражу, отношения и коллективной высылки грузин.

Наличие общей проблемы расовой дискриминации, ксенофобии и нетерпимости в Российской Федерации документально зафиксировано. Признано, что уязвимые группы населения (включая народности с Кавказа) страдают от усиливающейся дискриминации и подвергаются анализу по расовому/этническому аспекту, инспекторским проверкам с расовой направленностью и применению правоохранительными органами незаконных мер в их отношении. Существование узаконенной дискриминации, особенно в области миграции, считается особенно острой проблемой. Как подтверждает неправительственная российская организация "Мемориал", "репрессивный механизм" в отношении иностранных граждан был создан в Российской Федерации задолго до антигрузинской кампании для применения в политических целях. В Докладе ПАСЕ, в пункте 54, также отмечается существование "репрессивных механизмов [направленных] против иностранных граждан", созданных российским законодательством. Заявление заместителя главы Федеральной миграционной службы Российской Федерации о том, что "для граждан Грузии [данные] квоты не будут предоставлены – ни в отношении проживания, ни в отношении работы" является дополнительным доказательством того, что в соответствующее время органы власти направили существующий дискриминационный механизм против лиц грузинской национальности.

Суд, при установлении существования административной практики коллективной высылки в нарушение статьи 4 Протокола № 4, напомнил о важности предпосылки для высылки (см. § 167), с учетом общего контекста выборочной, организованной и намеренной кампании преследования со стороны российских властей в отношении грузин (см., например, §§ 63-71 и 171-76). Также он отметил, что внутригосударственные средства правовой защиты, имеющиеся в иных случаях в государстве-ответчике, были неэффективными и недоступными для грузин в отношении произвольных заключений, содержания под стражей и высылки (см. §§ 150-58 и 188).

Свидетели со стороны Грузии, заслушанные Судом, подтвердили, что подоплекой для нарушения их прав, в отличие от других национальностей в соответствующее время, была их национальная принадлежность. Свидетели вспоминают о том, как их подвергали оскорблениям, угрожали и говорили: "Вы должны покинуть Россию, здесь нет места для вас" и "Вы будете депортированы, потому что вы – грузины", "Радуйтесь, что вы все еще живы" (см. § 46, и Приложение, § 6). Общество в подавляющем большинстве воспринимало высылку как кампанию, направленную именно против этнических грузин. В деле Г.В., приведенном представителями государства-ответчика в качестве примера успешного обжалования на государственном уровне, истец утверждал, что его не должны были высылать, потому что, помимо прочих причин, он не был этническим грузином, несмотря на грузинское гражданство.

Политика дискриминации просматривается далее в различных указаниях и инструкциях (например, в распоряжениях о выдворению, особенно грузинских граждан, письмах, направленных в школы с запросами информации о грузинских учащихся и их родителях (см. §§ 31, 36, 140-44), изданных государственными органами в течение короткого периода времени в различных регионах государства-ответчика. Высланные лица подвергались проверке по этническому признаку, обыскивались, останавливались и задерживались на улицах, на рабочих местах, в домах, школах и около церквей, преимущественно в связи с их внешностью/кажущейся принадлежностью к этнической группе, даже без проверки соответствующих документов, после формального подтверждения их грузинской национальности (см., для сравнения, дело «Тимишева», приведенное выше, в котором свобода передвижения заявителя чеченского происхождения была ограничена из-за его этнической принадлежности, а отсутствие соответствующей записи в документах, удостоверяющих личность, не создавало никаких проблем).

Было трудно установить все дискриминационные аспекты кампании, мишенью которой были грузины, которыми пропитано все постановление, из-за их диапазона и масштаба. Становится все более очевидным, что задержания, заключение под стражу и коллективная высылка грузин из Российской Федерации осуществлялись из-за их этнического и национального происхождения. Однако, никакое различие в отношении, которое основано исключительно или в решающей степени на этническом происхождении лица, невозможно объективно оправдать, даже в контексте борьбы с нелегальной миграцией (см., mutatis mutandis, дело «Тимишева», приведенное выше, § 58, и постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу "Д.Х. и другие против Чешской республики" (D.H. and others v. the Czech Republic) от 13 ноября 2007 г., жалоба № 57325/00, § 176).

Обстоятельства, связанные с согласованной политикой задержаний, содержания под стражей и высылкой грузин в государстве-ответчике с октября 2006 г. по январь 2007 г., должны были привести Суд к выявлению административной практики в нарушение статьи 14 во взаимосвязи со статьей 4 Протокола № 4 и пунктов 1 и 4 статьи 5 Конвенции, так как грузины, бывшие мишенью как группа, намеренно отстранялись от защиты со стороны российской правовой системы и становились жертвами расовой дискриминации, в отличие от других иностранных граждан в такой же ситуации в соответствующее время.

III. Нарушение статьи 3 Конвенции в отдельности ввиду серьезности дискриминирующего обращения с гражданами Грузии

В настоящем деле Суду следовало также рассмотреть жалобу государства-заявителя касательно дискриминационного характера задержаний, содержания под стражей и выдворения граждан Грузии в нарушение статьи 3 Конвенции, поскольку при определенных обстоятельствах дискриминация может быть настолько серьезной, что она сама по себе может являться унижающим достоинство обращением по смыслу статьи 3. В деле "Восточно-африканские азиаты против Соединенного Королевства" (East African Asians), Комиссия высказала мнение о том, что "особое значение следует придавать дискриминации по признаку расовой принадлежности; признание властями того, что определенная группа людей заслуживает иного обращения на основании их расовой принадлежности, при определенных обстоятельствах является особой формой оскорбления человеческого достоинства; при этом отличительное обращение с определенной группой лиц на основании их расовой принадлежности может являться унижающим достоинство обращением в то время, как отличительное обращение по другим основаниям, например, на основании языка, не вызывает подобных вопросов” (см. постановление Европейской Комиссии по делу "Восточно-африканские азиаты против Соединенного Королевства" (East African Asians v. the United Kingdom) от 14 декабря 1970 г., жалобы №№ 4403/70-4419/70, 4422/70, 4423/70, 4434/70, 4443/70, 4476/70-4478/70, 4486/70, 4501/70 и 4526/70-4530/70 (объединенные жалобы), Решения и отчеты (DR), стр. 62).

В своей прецедентной практике Комиссия/Суд уже рассматривали фактор этнической/расовой принадлежности в отношении нарушения статьи 3, отметив, что в силу статьи 3 "усмотрение властей в вопросах иммиграции не носит безграничный характер, поскольку они не могут применять политику чисто расистского характера, например, политику запрета въезда на территорию государства лиц с определенным цветом кожи" (см. постановление Европейского Суда по делу "Абдулазиз, Кабалес и Балкандали против Соединенного Королевства" (Abdulaziz, Cabales, and Balkandali v. the United Kingdom) от 28 мая 1985 г., жалобы №№ 9214/80, 9473/81 и 9474/81, § 84). Кроме того, было установлено, что отличительное отношение властей к определенной группе лиц по той лишь причине, что они принадлежат к определенной общине, является дискриминацией на основании этнического происхождения, расовой и религиозной принадлежности (см. постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу "Кипр против Турции" (Cyprus v. Turkey), жалоба № 25781/94, § 309, ECHR 2001-IV). Считается, что длительное пребывание в плачевных жилищных условиях вследствие дискриминирующего обращения приносит существенные душевные страдания, унижает человеческое достоинство и является оскорбительным обращением (см. постановление Европейского Суда по делу "Молдован и другие против Румынии (2)" (Moldovan and Others v. Romania (2)) от 30 ноября 2005 г., жалобы №№ 41138/98 и 64320/01, §§ 110-11). Кроме того, отделение цыганских детей от остальных в образовательных учреждениях ввиду их этнического происхождения, по мнению Суда, создает опровержимую презумпцию дискриминации такого рода, которая сама по себе может являться унижающим достоинство обращением (см. решение Европейского Суда по делу "Хорват и Вадасзи против Венгрии" (Horvath and Vadászi v. Hungary) от 9 ноября 2010 г., жалоба № 2351/06). Стандарт, примененный в деле Восточно-африканских азиатов, был недавно подтвержден в постановлении по делу "Абду против Болгарии" (Abdu v. Bulgaria) от 11 марта 2014 г., жалоба № 26827/08, § 38.

В настоящем деле Суду следовало придать особое значение существованию административной практики в государстве-ответчике по отношению к гражданам Грузии с точки зрения дискриминации по смыслу статьи 3. Среди прочих причин Суд установил, что существовавшая в рассматриваемый период атмосфера запугивания (см. § 154) и психологические факторы (см. § 156) послужили обстоятельствами, повлиявшими на способность граждан Грузии исчерпать все внутригосударственные средства правовой защиты в государстве-ответчике. Подчеркивалось, что на многих задержанных граждан Грузии настолько давила мысль о дальнейшем пребывании под стражей, и они настолько стремились вернуться в Грузию, что были согласны подписать "что угодно" (см. § 48).

Суду следовало тщательно рассмотреть свидетельства о том, что задержание граждан Грузии, их помещение в центры временного содержания, отказ в добровольном возвращении и их последующее выдворение, а также унижения и оскорбления во время транспортировки, составляли намеренно проводимую политику государства-ответчика. Многих выходцев из Грузии заставили пройти через все эти испытания. Свидетельские показания и заключения международных правительственных и неправительственных организаций явно указывают на то, что задержанные содержались в плачевных условиях, которые были еще хуже печально известной ситуации в местах содержания под стражей в государстве-ответчике. В своих свидетельских показаниях свидетель № 1, описывая обращение в центре временного содержания, рассказала: "когда мы попросили воды, потому что хотели пить, нам ответили, "в туалете есть вода, можете пить из туалета..." Они сделали все, чтобы унизить наше достоинство”.

Сотрудники милиции и судьи систематически унижали граждан Грузии по причине их происхождения. Например, свидетель № 1 вспоминала, как с ней обращались в суде: "Я повторяла, что готова вернуться в Грузию за собственный счет и без посторонней помощи, но мне отказали, сказав, что меня отправят в Грузию как заключенного, как лицо, содержащееся под стражей. И если у вас есть какие-то проблемы по этому поводу, то обращайтесь к вашему президенту Саакашвили”, свидетель № 7 дал следующие показания: "нам постоянно говорили "ничего не говорите, ничего не делайте, вы – грузины”. Тех, кто ожидал высылки в московских аэропортах, выставили напоказ унизительным образом и заставили бежать через людской коридор, составленный из сотрудников Отряда милиции особого назначения (ОМОН), при этом их руки были заведены за спину (см. § 57). Свидетель № 3 рассказал, что после их прибытия в аэропорт Домодедово "... сотрудники образовали... коридор. Нас заставили положить руки за голову и приказали бежать, а тех, кто не бежал, а шел медленно, сотрудники били и заставляли идти быстрее”.

Суд считает, что подобное поведение и отношение должностных лиц и судей являются отягчающим обстоятельством при рассмотрении жалоб государства-заявителя на дискриминацию, поданных на основании статьи 3 Конвенции (см. постановление Европейского Суда по делу "Молдован против Румынии (2)" (Moldovan v. Romania (2)), упомянутое выше, §§ 110-11). Чем же еще является описанное выше поведение должностных лиц, как не дискриминацией, представляющей унижающее достоинство обращение согласно статье 3 Конвенции?

Следовательно, граждане Грузии сталкивались с неуважением их личности в течение всего процесса, начиная с незаконного отбора по этническому признаку и заканчивая их выдворением и использованными методами, которые причинили им существенные душевные страдания, унизили их человеческое достоинство и вызвали в них чувства оскорбления и унижения (см. в качестве противоположного примера, постановление Европейского Суда по делу "Сейдич и Финчи против Боснии и Герцеговины", упоминаемое выше, § 58). Поэтому травма, причиненная потерпевшим, чувствовалась даже через пять лет после рассматриваемых событий, когда жертвы давали свидетельские показания в г. Страсбурге.

Не оспаривается тот факт, что обязательства государства, предусмотренные статьей 3, включают не только обязанность не допускать определенное неправомерное поведение, но и обязанность проводить расследование в отношении существования возможной связи между расистским отношением и актом насилия, если делается попытка опровергнуть факт вмешательства в виде дискриминации (см. постановление по делу "Абду против Болгарии", упоминаемое выше, и постановление Европейского Суда по делу "Б. С. против Испании" (B.S. v. Spain) от 24 июля 2012 г., жалоба № 47159/08, §§ 58-60). Однако власти государства-ответчика не провели эффективного расследования по конкретным заявлениям. Единственное расследование, проведенное соответствующими органами власти и касавшееся запросов, направленных в различные школы с целью определения учеников грузинской национальности, было иллюзорным, что демонстрируется назначением чисто условных наказаний (см. §§ 37 и 145). Это, как и многие другие факторы, позволило Суду прийти к заключению о том, что "доказательства, представленные властями государства-ответчика ... не опровергают утверждения об "официальном попустительстве" в отношении этих противоправных действий со стороны российских властей" (см. § 146)". Эта ситуация усугубляется еще больше с учетом того факта, что безнаказанность за преступления на почве нетерпимости против представителей этнических, религиозных и национальных меньшинств является острой проблемой в государстве-ответчике.

Учитывая все указанные выше факторы, очевидно, что в рассматриваемое время граждане Грузии, будучи жертвами расовой дискриминации, были публично выделены как группа лиц, подлежащих иному общению, в том числе, с целью оскорбления и унижения, что является административной практикой унижающего достоинство обращения в целях статьи 3 Конвенции.

IV. Нарушение статьи 3 Конвенции ввиду условий высылки

Пытки и бесчеловечное и унижающее достоинство обращение запрещены при любых обстоятельствах. Бесчеловечное обращение включает такое обращение, как намеренное причинение сильных душевных и физических страданий. При рассмотрении нарушения статьи 3 следует учитывать совокупное влияние условий и конкретные утверждения (см., mutatis mutandis, постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Идалов против Российской Федерации» от 22 мая 2012 г., жалоба № 5826/03, § 94).

Суд никогда не сталкивался с жалобами относительно условий транспортировки при выдворении; однако, он устанавливал нарушения статьи 3 в делах, в которых подавались жалобы на плохие условия транспортировки обычных заключенных (см., среди прочих, постановление Европейского Суда по делу "Худоеров против России" (Khudoyorov v. Russia), жалоба № 6847/02, §§ 116-20, ECHR 2005X, и постановление Европейского Суда по делу "Яковенко против Украины" (Yakovenko v. Ukraine) от 25 октября 2007 г., жалоба № 15825/06, § 113). В деле "Пантеа против Румынии" (Pantea v. Romania) (постановление от 3 сентября 2003 г., жалоба № 33343/96, §§ 186-87), Суд постановил, что условия транспортировки могли являться либо отдельной проблемой, либо отягчающим обстоятельством, и что в сочетании с другими аспектами они могли привести к нарушению статьи 3 Конвенции. Суд, как обычно, использовал эту возможность, чтобы составить свою судебную практику в отношении условий транспортировки во время процедуры выдворения в части статьи 3, особенно учитывая отсутствие в международных и региональных инструментах по защите прав человека подробных положений, регулирующих методы выдворения иностранцев, поскольку подобные случаи регулируются общими положениями, вытекающими из международных обязательств государств.

Европейский комитет по предупреждению пыток (ЕКПП) разработал специальное руководство по процедуре высылки самолетом. При оценке совместимости этой процедуры с соответствующими европейскими стандартами, ЕКПП рассматривает весь период, начиная с задержания и заканчивая высылкой, поскольку "высылка по воздуху влечет явный риск бесчеловечного и унижающего достоинство обращения. Этот риск присутствует как во время подготовки к выдворению, так и во время самого полета". Парламентская Ассамблея также озвучила свою обеспокоенность относительно обеспечения безопасности и защиты достоинства во время высылки. Кроме того, Комитет министров в своем Руководстве по принудительному возвращению подчеркнул необходимость обеспечения того, чтобы иностранец "был готов к полету", особенно в случае выдворения по воздуху.

Согласно Комитету ООН по правам человека, государства должны обеспечивать высылку без нарушений прав и достоинства депортированных лиц, особенно если во время высылки затрагиваются такие аспекты, как уважение права на жизнь и запрещение пыток, бесчеловечного или унижающего достоинство обращения. Требование об осуществлении высылки с соблюдением прав человека и уважением достоинства иностранных граждан было озвучено Верховным комиссаром Организации Объединенных Наций по делам беженцев при осуждении практики возвращения, которая ставит под угрозу физическую безопасность. Он повторил, что "независимо от статуса соответствующих лиц, возвращение должно осуществляться гуманным образом с соблюдением прав человека и уважением достоинства, и без применения чрезмерной силы".

Эксперты в области миграционного права сходятся во мнении, что высылка должна осуществляться в соответствии с общими стандартами международного права по обращению с иностранными гражданами, уделяя достаточное внимание достоинству и основным правам человека, и не должна осуществляться "любой ценой". Особенно важно обеспечить, что во время выдворения создавались гуманные условия, высылка была тщательно подготовлена и скоординирована, высылаемым лицам не наносились телесные повреждения, и чтобы им было предоставлено достаточно времени для подготовки к выдворению. Необходимо соблюдать адекватные меры предосторожности, чтобы исключить дополнительные и излишние неудобства при выдворении".

В обстоятельствах настоящего дела Суду следовало рассматривать весь период, начиная с задержания и заканчивая высылкой, в свете статьи 3, как "длящуюся ситуацию" (см , mutatis mutandis, среди прочих примеров, постановление Европейского Суда по делу "Ананьев и другие против России"(Ananyev and Others v. Russia) от 10 января 2012 г., жалобы №№ 42525/07 и 60800/08, § 75; постановление Европейского Суда по делу "Лутохин против России" (Lutokhin v. Russia) от 8 апреля 2010 г., жалоба № 12008/03, §§ 40-42,; постановление Европейского Суда по делу "Селезнев против России" (Seleznev v. Russia) от 26 июня 2008 г., жалоба № 15591/03, § 36; и "Гулиев против России" (Guliyev v. Russia) от 19 июня 2008 г., жалоба № 24650/02, § 33). Из свидетельских показаний и докладов международных правительственных и неправительственных организаций, очевидно, что статья 3 нарушалась в местах содержания под стражей (что было справедливо сочтено Судом как нарушение статьи 3, см. § 205), а также во время транспортировки высылаемых лиц из центров временного содержания в аэропорты и в процессе их высылки по воздуху (см. §§ 57, 72-74, и Приложение, §§ 5-13).

Хотя я и признаю, что когда предметом спора являются условия содержания под стражей, то нет необходимости в установлении достоверности каждого спорного вопроса, если было установлено нарушение статьи 3 на основании серьезного утверждения, которое власти не оспаривают (см. § 194), подобный подход не может исправить бесчеловечное обращение, которому высылаемые лица были подвергнуты за пределами места содержания под стражей. Если делаются конкретные заявления о нарушении статьи 3 (см., mutatis mutandis, дело «Идалова», упоминаемое выше, § 94), которые выходят далеко за пределы признанных проблем с условиями содержания под стражей в государстве-ответчике, то обеспечиваемая Конвенцией защита должна распространяться и за пределы мест содержания под стражей.

Большинство граждан Грузии были задержаны и содержались под стражей в г. Москве и г. Санкт-Петербурге – в двух наиболее крупных городах – и высылались из московских аэропортов. Транспортировка из мест содержания под стражей в аэропорты занимала чрезмерно длительное время: иногда 9-12 часов. Эти факты нельзя игнорировать, особенно учитывая условия и обращение, которому были подвергнуты выдворяемые лица сначала в местах содержания под стражей, а затем и в автобусах/фургонах. В частности, суровые условия транспортировки стали для соответствующих органов власти инструментом, посредством которого они подвергли выдворяемых лиц чрезмерному унижению. Свидетели отметили, что автобусы, в которых их перевозили в аэропорт, были очень грязными; не было доступа свежего воздуха; выдворяемые лица не имели доступа к туалету; в некоторых случаях к ним применяли электрошок; а сотрудники милиции вымогали с них деньги за реализацию различных нужд (см. Приложение, §§ 7-9, 11). Например, свидетель № 4 указал, что "фургоны ехали медленно, каждый раз, когда мы хотели курить или выйти в туалет, нам приходилось платить за это”. Многие свидетели подчеркивали, что во время долгой поездки в аэропорт им не разрешали открывать окна. Предположительно по этой причине скончался гражданин Грузии Тенгиз Тогонидзе, который страдал от приступов астмы. Он содержался под стражей в Санкт-Петербургском приемнике-распределителе для иностранных граждан и умер во время транспортировки, сразу же после того, как он покинул автобус после длительной поездки в московский аэропорт (см. § 72). Еще двое граждан Грузии погибли в центрах временного содержания из-за отсутствия медицинской помощи.

Суду также следовало придать особое значение тому факту, что, согласно свидетельским показаниям, в каждом транспортном средстве, будь то автобус или фургон, присутствовало от трех до пяти сотрудников ОМОНа (см. Приложение, §§ 5, 7, 8, 11). Согласно российскому законодательству, ОМОН привлекается, когда существует угроза безопасности, в том числе, во время массовых беспорядков. Сотрудники ОМОНа проходят специальную подготовку и более серьезно вооружены по сравнению с обычными сотрудниками милиции. Присутствие этих сотрудников в автобусах/фургонах являлось дополнительным фактором эмоционального/психологического потрясения для выдворяемых лиц и явно не было продиктовано необходимостью. Свидетельские показания также указывают на то, что российские органы власти обращались с выдворяемыми лицами, как с преступниками. Подобный подход противоречит международным процедурам выдворения, согласно которым выдворяющее государство должно "обеспечить, чтобы выдворяемые лица не рассматривались как преступники".

Суду также следовало рассмотреть условия, в которых находились граждане Грузии в грузовом самолете Министерства по чрезвычайным ситуациям (ИЛ 76), использованном для выдворения до 150 пассажиров 6 октября 2006 г. Свидетели и международные правительственные и неправительственные организации дают схожие описания относительно того, что условия в грузовом самолете были ужасными (см. §§ 57, 72, 74). Свидетель № 5 описал условия перелета следующим образом: "Нас упаковали как сардины, я и представить не мог, что в один самолет может поместиться столько людей... Я не верил, что доберусь до дома живым, и мне кажется, так все думали". Парламентская Ассамблея Совета Европы дала следующую оценку этим невыносимым условиям в грузовом самолете в пункте 57 своего доклада "[транспортировка грузовым самолетом] была проведена в нарушение норм Международной организации гражданской авиации, поскольку подобная перевозка пассажиров создает угрозу для жизни". В то время как государства могут выбирать условия транспортировки при выдворении, они имеют обязательство по обеспечению адекватных условий с уважением к жизни, здоровью и достоинства выдворяемых лиц.

Ввиду абсолютного характера статьи 3, предусматривающей фундаментальные ценности демократического общества, ее требования должны соблюдаться на каждом этапе выдворения. На основании всех указанных выше факторов возникает вопрос о том, может ли Суд рассматривать нарушение статьи 3 исключительно в отношении условий содержания под стражей и не оценивать при этом "продолжающуюся ситуацию", включая условия перевозки и методы выдворения граждан Грузии, особенно учитывая крайне уязвимую ситуацию, в которой оказались эти лица.

В конкретных обстоятельствах настоящего дела Суд должен был установить, что условия выдворения также причинили гражданам Грузии несомненные страдания, которые должны рассматриваться как бесчеловечное и унижающее достоинство обращение, составляющее административную практику в нарушение статьи 3 Конвенции. Из этого также следует, что было допущено нарушение статьи 13 во взаимосвязи со статьей 3 в отношении условий выдворения.

V. Нарушение статьи 1 Протокола № 7 к Конвенции

Настоящее дело показало, что возможны ситуации, когда иностранцы не являются "законными резидентами" в целях статьи 1 Протокола № 7 к Конвенции только или по большей части из-за законодательных, структурных или иных проблем в принимающем государстве. В подобных обстоятельствах эти лица должны считаться de facto законными иностранцами-резидентами, и, следовательно, на них должны полностью распространяться гарантии, предусмотренные статьей 1 Протокола № 7. В последние годы наблюдается явно выраженная тенденция к принятию основанных на правах человека положений в Европе в области миграции, а также распространение действия принципа процессуальных (минимальных) гарантий на "незаконных" иностранцев в европейском и международном праве.

Хотя я и согласна с тем, что государства имеют суверенное право устанавливать собственную политику миграции (см. § 177 постановления), суверенитет не должен быть негативным понятием, посредством которого государства могут оградить себя от контроля и вовлеченности мирового сообщества. Это понятие скорее должно носить положительный характер и предусматривать ответственность за защиту и благополучие каждого лица, находящегося под их юрисдикцией. При оценке современных проблем по контролю за миграцией и установленных Конвенцией стандартов, проблема заключается в применении дискреционной власти государства, которая, по своей природе, не может быть безграничной, учитывая, что злоупотребление ею может привести к нарушению Конвенции и общего международного права (см. среди прочих, посат Большой Палаты Европейского Суда по делу "Чахал против Соединенного Королевства", (Chahal v. the United Kingdom), жалоба №, § 73, 15 ноября 1996 г., и постановление Европейского Суда по делу "Ахмед против Австрии" (Ahmed v. Austria) жалоба № 25964/94, § 38, 17 декабря 1996 г.). Эту власть следует использовать таким образом, чтобы не нарушать предусмотренные Конвенцией права, и лицо следует выдворять только "по решению, принятому в соответствии с законом", а также при соблюдении определенных процессуальных гарантий (см. постановление Европейского Суда по делу "Нолан и К. против России" (Nolan and K. v. Russia), жалоба № 2512/04, § 114, 12 февраля 2009 г.).

Согласно прецедентной практике Суда, понятие "высылка" по статье 1 Протокола № 7 к Конвенции, которая предусматривает защиту иностранных граждан, законно проживающих на территории Договаривающегося Государства, является автономной концепцией. Суд проявлял гибкость в применении статьи 1 Протокола № 7, несмотря на отсутствие формального правового статуса заявителя (см., например, дело «Нолан и К.» (Nolan and K.), упоминаемое выше, § 111).

В настоящем деле большинство сочло, что нарушения статьи 1 Протокола № 7 допущено не было, поскольку все граждане Грузии, задержанные и выдворенные с территории государства-ответчика, были незаконными резидентами (см. §§ 229 и 231). Я не могу согласиться с этим выводом, поскольку он не подтвержден доказательствами и противоречит выводу, сделанному Судом в пункте 42, что будет пояснено ниже. Хотя некоторые из выдворенных лиц действительно незаконно находились на территории государства-ответчика, это не должно было привести Суд к подобному абсолютному утверждению. Это соображение также получило резонанс в позиции государства-ответчика, которое не отрицает, что имели место исключения, когда были выдворены граждане Грузии, законно находившиеся на территории государства-ответчика (см. § 227). Факт выдворения граждан Грузии, законно находившихся на территории государства-ответчика, также был подтвержден международными правительственными и неправительственными организациями (см. §§ 65 и 172).

Кроме того, следует отметить, что из-за особенностей межгосударственных жалоб Суд не был обязан и технически не мог установить правовой статус каждого выдворенного лица (см. § 128). Суд испытывал затруднения даже при определении правового статуса семи свидетелей, заслушанных в ходе заслушивания свидетелей, подчеркнув, что "их правовое положение в Российской Федерации зачастую кажется запутанным", и пришел к выводу, что "большинство" (но не все) граждан Грузии, давших показания при заслушивании свидетелей, были с формальной точки зрения незаконными резидентами Российской Федерации (см. § 42). В свете указанных выше факторов, и без тщательного анализа основных аспектов и причин, относящихся к правовому статусу выдворенных лиц, общий вывод относительно незаконного характера пребывания граждан Грузии на территории государства-ответчика является неточным.

Миграционное законодательство и практика Российской Федерации сделали невозможным для большинства мигрантов "легализовать" свое присутствие на территории государства-ответчика. Эта проблема также отразилась и на статусе выдворенных граждан Грузии. Суд отмечает оценку, данную международными правительственными и неправительственными организациями миграционному законодательству и практике Российской Федерации, согласно которой это законодательство и практика являются "сложными" и ставят мигрантов в небезопасное положение (см. § 76). Хотя "сложность" и является общей чертой в такой обширной и запутанной сфере, как миграционная политика, в настоящем деле структурные проблемы, вызванные коррупцией, дискриминацией, ксенофобией, служебными злоупотреблениями и произволом, лежат в основе этой "сложности" и усиливают уязвимость мигрантов, как это продемонстрировано ниже.

Реформа системы регистрации по месту жительства, которая является частью общей миграционной политики, входила в обязательства Российской Федерации при вступлении в Совет Европы, и ей неоднократно напоминали об этом обязательстве (см. постановление Европейского Суда по делу "Болат против России" (Bolat v. Russia), жалоба № 14139/03, § 50, 5 октября 2006 г.). Внутригосударственная система регистрации, известная как "прописка", является одним из источников проблем. Кроме того, большое количество граждан бывшего Советского Союза (Россия является преемницей Советского Союза), несмотря на длительное или постоянное проживание в России, считаются незаконными мигрантами с момента вступления в силу в 2002 году Федеральных законов 1) "О гражданстве" и 2) "О правовом статусе иностранных граждан". Системные проблемы, связанные с непреодолимой бюрократией при получении регистрации и разрешения на работу, регулярные проверки условий труда, произвольные отказы или незаконные дополнительные требования со стороны милиции, опасения относительно использования регистрации как средства дискриминации против определенных этнических групп, а также существование механизма вымогательства озвучивались многими международными органами. В докладе Парламентской Ассамблеи (§ 54) приводится заключение о том, что, вне сомнений, эти нарушения в правовом статусе многих граждан Грузии, проживавших в России в рассматриваемый период, были вызваны "структурной проблемой в миграционной политике России".

Сложность иммиграционного процесса и сложности при обращении в Федеральную миграционную службу - орган, официально ответственный за вопросы регистрации, - привели к тому, что мигранты, в том числе граждане Грузии, постоянно обращались за помощью в частные агентства, которые очень распространены в государстве-ответчике, и некоторые из которых работают незаконно (см. § 42). Российские органы власти не смогли привести пример того, как такие компании привлекаются к ответственности за их незаконные действия (см. § 44). При таких условиях, очевидно, что граждане Грузии, действуя добросовестно, имели оправданное ожидание того, что их регистрация будет проведена в соответствии с действующим законодательством, и никогда не ставили под сомнение законность услуг, предоставляемых такими агентствами (см., mutatis mutandis, постановление Европейского Суда по делу "Лелас против Хорватии" (Lelas v. Croatia), жалоба № 55555/08, § 74, 20 мая 2010 г.), при этом их регистрационные документы не создавали серьезных проблем в течение многих лет (выплата определенной суммы денег – см. § 42, которая фактически являлась взяткой, не указывала на то, что документ был фальшивым).

Различные аспекты недостатков, связанных с российским миграционным законодательством и практикой, например, создание искусственных препятствий в предоставлении или продлении регистрации (см. дело "Болат против России" (Bolat v. Russia), упоминаемое выше), проблемы, связанные со статусом граждан бывшего СССР (см. посат Европейского Суда по делу "Татишвили против России" (Tatishvili v. Russia), жалоба № 1509/02, 22 февраля 2007 г.), практика произвольной отмены виз (см. дело "Нолан и К. против России" (Nolan and K. v. Russia), упоминаемое выше) и дискриминационное применение внутригосударственных процедур (см. дело «Тимишев» (Timishev), упоминаемое выше), были рассмотрены Судом и сочтены противоречащими Конвенции.

То, как процедура выдворения была осуществлена в отношении граждан Грузии в рассматриваемый период, не позволило провести разумную и объективную оценку каждого отдельного дела, что привело к нарушению статьи 4 Протокола № 4 к Конвенции (см. §§ 175 и 178). Это, среди прочего, подразумевает, что рассмотрение этих дел национальными судами исключало определение индивидуального статуса выдворяемых лиц (особенно в отсутствие соответствующих баз данных), включая рассмотрение вопроса о том, касается ли дело граждан бывшего СССР, лиц без гражданства или беженцев, и были ли визы и/или регистрационные документы действительно подделаны, как это часто заявлялось властями исключительно на основании визуальной проверки документов (также сообщалось о случаях уничтожения сотрудниками правоохранительных органов паспортов, содержащих визы, и регистрационных карт). Фактически, в материалах дела многие потерпевшие указаны как беженцы из Абхазии, Грузия. Общепризнанно, что бывшие жители Абхазии, которые приехали в Россию в результате вооруженного конфликта в 1992-93 гг., были сильно затронуты кампанией по преследованию. Дело Мананы Джабелия, грузинской беженки, которая умерла в месте содержания под стражей, говорит само за себя. Она содержалась под стражей в нарушение решения Московского городского суда, которым он отменил постановление о ее выдворении. Кроме того, в Информационном бюллетене Федеральной миграционной службы от 18 октября 2006 г. указаны меры, принятые с целью усиления контроля за законностью проживания граждан Грузии в России, включая "приостановку выдачи определенных документов гражданам Грузии (получение российского гражданства, регистрационных документов, разрешений на временное и постоянное жительство)" (см. § 31). Из этого следует, что ранее органы власти, среди прочих мер, искусственно создали переход многих граждан Грузии к статусу нелегальных мигрантов, создав тем самым условия для их выдворения.

У большинства граждан Грузии имелись действительные долгосрочные деловые визы. Согласно статистическим данным, консульство Российской Федерации в Грузии выдало 70 000 деловых виз гражданам Грузии в 2004 году, 90 000 в 2005 году и 75 000 в первой половине 2006 года (см. Приложение, § 24), хотя экономическая деятельность и обмен научной информацией между двумя странами были давно прекращены. Признается, что система миграции и трудоустройства иностранцев не только не в состоянии прекратить незаконную миграцию, но фактически способствует таковой, и органы власти извлекают выгоду из бюрократических процедур. Фактически, в России обладание действительной долгосрочной деловой визой создает оправданное ожидание законного проживания и разрешения на поиск работы. Российские органы власти знали об этой ситуации или, по крайне мере, должны были знать о ней. Следовательно, государство-ответчик должно нести ответственность за создание и поддержание системы, которая, с одной стороны, позволяла гражданам Грузии получать долгосрочные деловые визы, а с другой стороны, практически лишила их возможности легализовать свое пребывание и работу на территории страны.

Государственная политика и неопределенность правил о миграционном статусе и о выдворении иностранцев являются лишь частью дефектной системы, которая создает риск использования этой системы против меньшинств, "если между Россией и родиной мигрантов возникают политические разногласия". Настоящее дело является примером материализации этого риска, когда система была полностью направлена против граждан Грузии при интенсивной поддержке со стороны политики и СМИ. Это поразительно, учитывая, что подавляющее большинство граждан Грузии проживало на территории Российской Федерации в течение нескольких лет. Их регулярно останавливали и проверяли, но никогда не выдворяли принудительно из страны (см. § 42).

Установление отсутствия нарушения статьи 1 Протокола № 7 в настоящем деле освобождает государство-ответчика от ответственности за свои действия, исключая тем самым какую-либо гарантию того, что подобная практика злоупотребления регистрационной системой путем пренебрежения гарантиями, предусмотренными статьей 1 Протокола № 7 к Конвенции, не продолжит существовать. Наличие риска ограничительного толкования статьи 1 Протокола № 7 было признано Судом в деле «Нолан и К.» (Nolan and K.) (упоминается выше, § 111). В этом деле Суд счел, что отмена визы пограничной службой "[не могла] лишить заявителя его статуса "законного резидента", учитывая, что "в противном случае решение о выдворению само по себе лишило бы это лицо защиты статьи 1 Протокола № 7, что привело бы к тому, что предусмотренные ею гарантии вообще не имели бы области применения". Угроза лишения иностранцев процессуальной защиты также усугубляется особой сферой действия статьи 4 Протокола № 4 к Конвенции и неприменимостью статьи 6 Конвенции к жалобам, связанным с миграцией (см., например, посат Европейского Суда по делу "Маауйа против Франции" (Maaouia v. France), жалоба № 39652/98, § 40, 5 октября 2000 г.), что, в конечном счете, ограничивает гарантии, предусмотренные статьей 13 Конвенции (см. постановление Европейского Суда по делу "Курич и другие против Словении" (Kuric and Others v. Slovenia), §§ 369-72, упоминается выше, и постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу "Кудла против Польши" (Kudła v. Poland), жалоба № 30210/96, § 157, ECHR 2000-XI).

Государство-ответчик манипулирует существующим несовершенным миграционным законодательством и практикой и не проявляет политической воли к разрешению давнишних проблем; в то же время оно без колебаний предоставляет гражданство по упрощенной процедуре резидентам бывших советских республик, когда это выгодно для государства с политической точки зрения. В свете этой ситуации Суд должен был распространить защиту статьи 1 Протокола № 7 на тех иностранцев, которые не могли урегулировать свое пребывание на территории государства-ответчика из-за несовершенной миграционной системы. Поступить иначе – значит лишить наиболее уязвимых лиц определенных фундаментальных гарантий, предусмотренных Конвенцией. Кроме того, также следует иметь в виду, что среди высланных лиц были граждане Грузии, которые абсолютно законно проживали на территории Российской Федерации, и те, кто искусственно стал "незаконным" мигрантом из-за действий органов власти.

Учитывая указанные выше факторы и принимая во внимание тот факт, что высылка не была оправдана ни соображениями обеспечения общественного порядка, ни вопросами национальной безопасности, я считаю, что в течение рассматриваемого периода власти государства-ответчика задержали, содержали под стражей и выслали граждан Грузии, законно проживавших на территории Российской Федерации, и это являлось административной практикой в нарушение статьи 1 Протокола № 7 к Конвенции.

ОСОБОЕ МНЕНИЕ СУДЬИ ДЕДОВА

Я сожалею о том, что не могу разделить мнение большинства моих коллег, которые сделали вывод о наличии нарушения различных статей Конвенции в настоящем деле. На мой взгляд, Суд использовал неоднозначный подход при установлении фактов, оценке свидетельств и применении своего прецедентного права, что едва ли приемлемо в ситуации острой политической борьбы между высшими органами власти государства-заявителя и государства-ответчика. В подобной ситуации Суд должен тщательно изучить все материалы и прийти к обоснованным заключениям во избежание возникновения каких-либо сомнений в его беспристрастности. Эту задачу можно было бы значительно упростить, если бы слушания и обсуждение по межгосударственному делу проводились Судом после проведения мирных переговоров между сторонами для снижения политического и эмоционального напряжения. Без этих мер рациональный анализ подобных дел невозможен.

Установление фактов

В целом доклады международных организаций весьма полезны при установлении риска жестокого обращения в делах о выдворении. Они считаются надежным источником информации, если носят нейтральный или официальный характер, являются актуальными и содержат информацию о конкретных фактах без голословных утверждений и оценочных суждений, которые могут неблагоприятно повлиять на беспристрастность Суда. В настоящем деле Суд устанавливал факты на основании различных докладов международных организаций, приводя длинные цитаты в своем постановлении, в частности, в пунктах 40, 63-71, 114, 148, 172 и 173, невзирая на тот факт, что международные организации уже дали свою оценку и пришли к своим заключениям, но выразили их в форме утверждений и оценочных суждений, например: "массовое выдворение", "массовые задержания", "кампания, проводимая под мнимым предлогом", "репрессивные приказы против граждан Грузии", "задержанные не имеют право на адвоката", "конвейер ... без участия лиц, в отношении которых выданы распоряжения о выдворении", "сговор между органами внутренних дел и судебными органами", "кампания по выборочному и намеренному преследованию по признаку этнической принадлежности", "законно полученные визы и регистрационные документы были отменены, людей незаконно задерживали и высылали", "организованное преследование граждан Грузии", "преследование конкретной группы лиц являлось формой недопустимой дискриминации", "массовые ошибки в отправлении правосудия", "доказательства сговора между органами внутренних дел и судебными органами", "[грузины] предстали перед судом как группа лиц", "намеренная политика задержания и выдворения", "людей незаконно задерживали и высылали", "вопиющий отказ в правосудии и обход процедур", "произвольное и незаконное содержание под стражей и выдворение", "многим было отказано в праве на подачу апелляции" и т.д.

Международные организации дали свою общую правовую оценку событиям в своих докладах, не представив каких-либо документальных свидетельств в поддержку своих заключений, а Суд принял их подход, не проверив реальные факты. Похоже, что Суд принял результаты их правовой оценки и установил факты на основании докладов (см. пункты 136-39, 152, 153, 159, 185 и 196 постановления).

В частности, заявление Мониторингового комитета ПАСЕ о "сложности процедур получения ... разрешений, которая поставила мигрантов в небезопасное положение" (см. пункт 76) было сделано без какого-либо анализа российского законодательства, и Суд также не имел возможности провести подобный анализ. В свидетельских показаниях граждан Грузии используются аналогичные термины, например, "административные наказания, наложенные в упрощенном порядке" (см. пункт 45). Суд принял все эти заявления и использовал их в своем постановлении. Кроме того, Суд пришел к заключению о том, что свидетели со стороны Грузии дали "противоречивые показания", которые в то же время были "последовательными и соответствовали заявлениям международных организаций" (см. пункт 196).

Я понимаю, что эти организации, выступая в качестве защитников прав человека, стремятся сделать все возможное, чтобы защитить права человека и не ограничиваются инструментами в достижении своих целей, так что в их докладах серьезность нарушений может преувеличиваться. Однако, если Суд руководствуется и ограничивается универсальными принципами справедливого правосудия, он не должен допускать, что его беспристрастность ставилась под сомнение из-за эмоциональных заявлений в докладах.

Указанные выше процессуальные недостатки привели к возникновению проблем с применением Судом своей же прецедентной практики в отношении административной практики и коллективном выдворении.

Административная практика

Хотя в пунктах 159 и 178 Суд и установил существование административной практики, трудно понять, почему вопрос об административной практике был затронут в настоящем деле, поскольку коллективное выдворение предположительно осуществлялась в течение очень короткого периода, и ни до, ни после рассматриваемых событий подобных жалоб не поступало. Я предполагаю, что статус межгосударственного дела сам по себе не приводит к выводу о существовании административной практики.

Суд установил существование административной практики в двух межгосударственных делах, которые существенно отличаются от настоящего дела. В деле "Ирландия против Соединенного Королевства" (Ireland v. the United Kingdom) события относились к периоду между 1971 и 1975 г.., а в деле "Франция, Норвегия, Дания, Швеция, Нидерланды против Турции" (France, Norway, Denmark, Sweden, Netherlands v. Turkey) фактические нарушения статьи 6 допускались в течение более трех лет - с 1980 по 1982 год. В настоящем деле рассматриваемые действия были организованы в промежутке от одного до двух месяцев и никогда не возникали ни до, ни после этого периода. Эта мера была применена не ко всем гражданам Грузии, а лишь к тем, кто пребывал на территории России незаконно, при этом многие должностные лица были наказаны за допущенные ошибки.

Административная практика предусматривает повторение актов насилия и попустительство со стороны официальных властей. Это означает, что Суд должен сначала установить нарушение, допущенное в результате одного акта или короткой серии актов, а затем определить их повторное возникновение и терпимость со стороны официальных властей. В настоящем деле Суд отклонился от этого подхода, установив существование административной практики без определения хотя бы одного конкретного примера нарушения на основании документальных свидетельств. Он неправильно применил к коллективной выдворении понятие административной практики, поскольку в этом случае он должен подтвердить наличие коллективного характера действия, а не повторное совершение отдельных действий.

Что касается попустительства в смысле административной практики, то Суд не подтвердил его наличие. "Негласные" указания представляют большую проблему по мнению Суда. Однако приказы милиции о проведении поиска незаконных резидентов не могут сами по себе считаться насильственными действиями. Чтобы преодолеть это явное препятствие Суд - в ущерб объективности - установил наличие административной практики, включающей не только милицию, но и все другие органы власти, в том числе надзирающих прокуроров и судей. Кроме того, в пункте 159 Суд признал, что это была "скоординированная политика задержания, содержания под стражей и выдворении граждан Грузии", и этот вывод основан на оценочных суждениях, не имея под собой какого-либо фактического основания.

Действие указаний и инструкций "о выявлении всех граждан Грузии" было смягчено прокурорами, которым было поручено усилить контроль за действиями сотрудников внутренних органов с целью обеспечения уважения прав и свобод граждан стран СНГ, включая право на защиту от дискриминации, а также накладывать дисциплинарные взыскания на должностных лиц (см. пункты 37-38). Таким образом, задача российских органов власти заключалась в том, чтобы собрать незаконных резидентов России.

Следовательно, я не могу признать, что оценка, данная Судом в пунктах 171-76 постановления, является достаточно обоснованной. Суд ссылается на "конвейер", "сговор между органами внутренних дел и судебными органами", "тысячи распоряжений о выдворении", хотя их количество не имеет значения; "скоординированную политику" без какой-либо фактической основы, за исключением формулировки Инструкции от 2 октября 2006 г., в которой дается приказ "потребовать от российских судов вынесения постановлений", что лишь означает, что административные органы должны обратиться в суды, поскольку те имеют полномочия выносить постановления о выдворении, что демонстрирует, что процедура была проведена в соответствии с национальным законодательством.

И наконец, в пунктах 175 и 178 постановления Суд пришел к заключению о том, что "органы власти не обеспечили надлежащего и объективного рассмотрения дела каждого отдельного лица", но в постановлении нет указания о том, что Суд установил какие-либо индивидуальные обстоятельства, и Суд не провел оценку того, были ли эти обстоятельства должным образом учтены российскими судьями и сотрудниками милиции. Напротив, Суд имеет в своем распоряжении предоставленные государством-ответчиком материалы дел о выдворении свидетелей-грузин, но не хочет принимать их во внимание.

Я считаю, что Инструкция от 2 октября 2006 года, в которой приказано "инициировать перед судами принятие решений", сама по себе не означает, что российские суды и прокуроры принимали организованные и скоординированные меры против граждан Грузии, и что суды не были беспристрастными и независимыми, как это заявлялось в различных докладах и было с легкостью принято судом без проверки фактов. Данная Инструкция лишь обязывала органы власти возбудить в судах дела, поскольку только судьи имеют право выдворять незаконных резидентов из России.

Коллективная высылка

"Коллективная высылка иностранцев" в значении статьи 4 Протокола № 4 определяется Судом как "любая мера компетентного органа власти, принуждающая группу иностранцев покинуть страну, за исключением случаев, когда такая мера принимается после и на основании надлежащего и объективного рассмотрения дел каждого иностранца из этой группы" (см. дело "Хеннинг Бекер против Дании" (Henning Becker v. Denmark); "Андрик против Хорватии" (Andric v. Croatia); и "Чонка против Бельгии" (Čonka v. Belgium)). Это, как минимум, означает, что выдворение группы лиц в результате внутренних процедур не приводит автоматически в заключению о том, что имела место "коллективная выдворенииа иностранцев" (см. дело "М.А. против Греции" (M.A. v Greece); "Бериша и Халжити против "Бывшей югославской республики Македония" (Berisha and Haljiti v. "the former Yugoslav Republic of Macedonia”); и "Дритсас против Италии" (Dritsas v. Italy)).

Например, из дела "Хирси Джамаа и другие против Италии" (Hirsi Jamaa and Others v. Italy) очевидно, что выдворенииа иностранцев в третью страну была осуществлена без рассмотрения их дел компетентными (миграционными или судебными) органами. Что касается конкретных обстоятельств затронутых лиц, то в деле "Чонка против Бельгии" (Čonka v Belgium) власти не ссылались на прошения о предоставлении убежища, а сосредоточились только на истечении срока действия трехмесячного разрешения (см. дело Чонки (Čonka), упоминаемое выше, пункты 61-63), выданного четырем заявителям. В настоящем деле государство-заявитель не предоставило доказательств о подаче каких-либо подобных требований или прошений. В отличие от этого, постановления о выдворении свидетельствуют о том, что дело каждого гражданина Грузии было разумно и объективно рассмотрено российскими судами.

Установление индивидуальных обстоятельств критически важно для вынесения обоснованного постановления. Суд всегда придерживался этого общего подхода, в частности, следующим образом: "Суд не требует представления доказательств индивидуальных обстоятельств, за исключением самых крайних случаев, когда общая ситуация насилия в стране назначения является настолько напряженной, что создает реальную опасность того, что выдача заявителя данной стране повлечет нарушение статьи 3 (см. дело "Савриддин Джураев против России" (Savriddin Dzhurayev v. Russia), жалоба № 71386/10, пункт 153, 25 апреля 2013 г.; "Н.A. против Соединенного Королевства", (N.A. v. the United Kingdom), жалоба № 25904/07, пункты 115-16, 17 июля 2008 г., и дело "Суфи и Эльми против Соединенного Королевства", (Sufi and Elmi v. the United Kingdom), жалобы №№ 8319/07 и 11449/07, пункт 217, 28 июня 2011 г.). В предыдущих делах Суд предпочел установить индивидуальные обстоятельства, но в этом деле этот подход не был использован.

Государство-заявитель утверждало, что четверо лиц имели действительные визы, срок действия которых истек в 2007 году, не приложив к своей жалобе копии этих виз и постановлений о выдворении или же какие-либо иные документы. Утверждение о том, что российский суд пришел бы к заключению о том, что лицо является незаконным резидентом, если у него имелась действительная виза, звучит нереалистично, особенно учитывая, что государство-ответчик, предположительно, действовало добросовестно (согласно прецедентной практике Суда) и существует твердая презумпция того, что судьи соблюдают свои клятвы и обязанности. Напротив, все документы, предоставленные Суду Властями Российской Федерации, доказывают, что сотрудники милиции и судьи тщательно рассмотрели все индивидуальные обстоятельства каждого лица.

Кроме того, согласно постановлениям российских судов, которые доступны для рассмотрения Судом, российские судьи рассмотрели и провели оценку обстоятельств каждого лица. Однако, на мой взгляд, Суд либо не рассмотрел соответствующие документы, либо не смог дать им беспристрастную оценку.

Я не могу поверить в то, что российские судьи (при вынесении постановлений о выдворении) сказали, что единственной причиной послужило то, что эти лица являлись гражданами Грузии, или что они посоветовали этим лицам не подавать апелляционных жалоб. Это подорвало бы независимость, беспристрастность и профессиональную пригодность всех судей России. Я понимаю, что в настолько политически деликатном деле нелегко придерживаться юридической терминологии, используемой в Конвенции (коллективная высылка) и избегать использования политизированных терминов и оценочных суждений, таких как "массовое выдворение", "сговор" между органами власти, "скоординированная политика", "репрессии". Однако международные доклады, содержащие такие политизированные оценочные суждения, не могут быть использованы в качестве доказательства в Суде.

Я не сомневаюсь в компетенции российских судов и в профессиональной этике российских судей. Мне необходимо увидеть доказательства того, что какой-либо российский судья мог выслать учащегося, законно зарегистрированного в российском университете, или же другого высококвалифицированного профессионала, работающего с российскими специалистами. Ни в докладах, ни в доводах государства-заявителя, ни в показаниях свидетелей, ни в самом постановлении не приводится примеров или конкретных доказательств в поддержку их заявлений о неправильности в отправлении правосудия. При этом нетрудно привести тысячи примеров того, как граждане Грузии законно проживают в России и делают успешную профессиональную карьеру.

Учитывая, что более 58 000 лиц было выдворено в 2006 году, выдворение 4 500 граждан Грузии не может служить основанием для вывода о том, что процедура не обеспечивала достаточных гарантий того, что личные обстоятельства каждого заинтересованного лица были действительно учтены в индивидуальном порядке (см. дело Чонки (Čonka), упоминаемое выше, пункт 63). Даже если бы Суд мог сделать подобный вывод, то ему необходимо указать конкретные примеры и конкретные личные обстоятельства в поддержку этого вывода. Ссылка на тысячи постановлений, вынесенных судами (при участии более 30 000 судей), или же на "скоординированную политику" (что подразумевает отсутствие беспристрастности судей) в пункте 176 не отвечает критерию, установленному в прецедентной практике Суда.

Оценка доказательств

Указанные выше недостатки привели к однобокой оценке доказательств Судом. В частности, Суд принял утверждения и оценочные суждения относительно предполагаемых суммарных процедур и массовом выдворении, не рассмотрев каких-либо решений российских судов и проигнорировав постановления апелляционных судов, свидетельствующие о многочисленных успешных апелляционных жалобах. Согласно постановлениям по апелляции, все заявители были представлены в суде через адвокатов или через родственников. Постановления о выдворении отменялись на основании индивидуальных обстоятельств каждого заявителя: законное проживание родственников на территории страны, владение недвижимым имуществом, возраст и плохое состояние здоровья, прохождение медицинского лечения и статус абхазских беженцев.

В распоряжении суда имеются материалы дел свидетелей со стороны Грузии, в которых содержатся документы, доказывающие, что они не являлись законными резидентами в России. Их показания в Суде противоречат постановлениям о выдворении, запросам милиции, их собственным письменным объяснениям и прочим документам. Согласно постановлениям, свидетели предстали перед российскими судьями и дали показания и объяснения, которые были надлежащим образом рассмотрены национальными судами. Эти факты опровергают утверждения о суммарном производстве.

Кроме того, в пункте 85 (iv) Суд заявляет, что лишь 42 решения по апелляции касаются граждан Грузии, выдворенных в течение рассматриваемого периода. Это неправильно, поскольку все 86 апелляций касаются оспариваемых событий, если учитывать дату вынесения решения судом первой инстанции. Я предполагаю, что подавались сотни апелляционных жалоб, не принесших желаемого результата. Суд не упомянул, что Власти России привели примеры успешных апелляционных жалоб, и не указал причин, по которым эти апелляционные жалобы не позволяют прийти к выводу о том, что это не было скоординированным действием или неправильным отправлением правосудия. На мой взгляд, в пункте 158 постановления Суд неправильно истолковал ряд решений по апелляциям, не приняв их как примеры успешных апелляционных жалоб, а истолковав их как исчерпывающее и минимальное количество. Этот подход, позволяющий Суду проигнорировать документальные доказательства и прийти к однобокому выводу, на мой взгляд, несовместим с принципом справедливого судебного разбирательства.

Суд также сказал, что лишь малый процент решений по апелляциям был вынесен в Москве и Санкт-Петербурге, но при этом он установил, что постановления о выдворении выносились и в других регионах России, и что общее число выдворенных лиц (составляющее тысячи) относится ко всей стране, в то время как на Москву и Санкт-Петербург приходится всего несколько сотен. Это вызывает сомнения относительно утверждений о постоянной и невыносимой переполненности камер.

Я очень сожалею о тех, кто умер, находясь под стражей, и Суд должен со всей тщательностью изучить данный факт для получения правовой оценки относительно адекватной медицинской помощи, но Суд попросту сослался на "большое количество случаев", когда "он постоянно устанавливал нарушения" (см. пункт 201). Суд не привел подробного описания условий; также он не рассмотрел вопрос о том, были ли причинены страдания или трудности, по своей интенсивности превышающие неизбежный уровень страданий, присущий содержанию под стражей, как это было сделано в обоих принципиально важных делах "Ананьев против России" (Ananyev v. Russia) и "Идалов против России" (Idalov v. Russia), упоминаемых в пункте 192 постановления (см. также дело "Шишков против России" (Shishkov v. Russia), пункты 89-94, в качестве примера общего подхода). В деле Идалова (Idalov), в котором стороны разошлись во мнениях по большинству аспектов условий содержания под стражей, Суд отметил, что он недавно установил нарушение статьи 3 ввиду переполненности в том же следственном изоляторе (см. дело "Скачков против России" (Skachkov v. Russia) и дело "Сударков против России" (Sudarkov v. Russia)) приблизительно в тот же период, в который произошли факты, рассматриваемые в этом деле (см. дело Идалова (Idalov), пункт 97). Напротив, во всех делах о выдворении, относящихся к тому же периоду или же к периоду после рассматриваемых событий, от заявителей не поступало жалоб на плохие условия содержания под стражей (см. дело "Муминов против России" (Muminov v. Russia), жалоба № 42502/06, 11 декабря 2008 г.; дело "Каримов против России" (Karimov v. Russia); "Сидиковы против России" (Sidikovy v. Russia); "Бакоев против России" (Bakoyev v. Russia); "Зохидов против России" (Zokhidov v. Russia); и "Азимов против России" (Azimov v. Russia).

Суд не установил, что от Уполномоченного по правам человека в России, Консула Грузии в Российской Федерации, прокуроров или других должностных лиц поступали какие-либо требования после многочисленных инспекций в центрах временного содержания. Вся эта информация была предоставлена Властями Российской Федерации, но вновь была проигнорирована Судом. Наоборот, в пунктах 184-86 Суд пришел к заключению о том, что имело место нарушение этих прав на основании предыдущих показаний (коллективная высылка, административная практика и отсутствие эффективных средств правовой защиты, что я раскритиковал выше). Интересно, что прецедентная практика Суда требует, чтобы арестованное лицо незамедлительно представало перед судьей, который должен принять решение относительно законности его содержания под стражей. Это было сделано быстро и своевременно, но опять, в пунктах 204 и 205 постановления, Суд прямо отказался следовать своему установившемуся подходу в настоящем деле и учитывать короткий период содержания под стражей.

Власти Российской Федерации подтвердили и доказали, что подавались апелляционные жалобы, и что тем, кто добровольно покинул страну, не препятствовали в подаче жалоб или в найме адвоката, а также, что у них было время и возможность сделать это (см. пункт 85). Однако Суд (как распорядитель своей собственной процедуры) пришел к прямо противоположному выводу (см. пункты 152-54).

Суд, в частности, отметил, что власти Российской Федерации не смогли предоставить месячную статистику. Тем не менее, Суд установил "резкое увеличение" количества случаев выдворения (см. пункты 131 и 135), не приняв во внимание годовую статистику и тот факт, что общее количество лиц, высланных в 2006 году, было в десять раз больше. Он не отметил, что успешные апелляционные жалобы были основаны на личных обстоятельствах, а не только на процессуальных (см. пункт 85 (iv)), а также умалил важность решений по апелляциям, сократив территорию действия до Москвы и Санкт-Петербурга, как если бы все выдворенные лица проживали только в этих двух городах.

Суд придал решающее значение отсутствию месячной статистики, придя к заключению, что представленная российскими властями статистика не заслуживает доверия в целях определения того, существовала ли административная практика (см. пункт 134). В то же время Суд счел, что цифры касательно выдворения иммигрантов из других государств не имеют отношения в делу, и, что более важно, он не отметил статистику, представленную Верховным Судом Российской Федерации, которая показывает, что в 2005 году общее количество высланных лиц (79 000) было намного выше аналогичного показателя в 2006 году (58 000) - в году, когда происходили рассматриваемые события. В последующие годы количество случаев выдворения сократилось до 29 000 в 2007 году и до 23 000 в 2008 году, но все еще оставалось очень высоким. Это большое количество случаев выдворения не может само по себе считаться коллективным выдворением, поскольку подобная статистика нормальна для ситуации в России, где массовая незаконная миграция имеет сильный исторический и экономический фон, и, следовательно, оспариваемые события не выглядят необычайными. Кроме того, согласно официальной статистике Федеральной миграционной службы, в течение периода "новой России" (1992-2006 гг.) более 150 000 граждан Грузии получили российское гражданство, и боле 73 000 из них пользовались этим правом в течение пяти лет, предшествующих рассматриваемым событиям.

Рассматривая ситуацию в целом, из-за межгосударственного напряжения и приостановки всех связей между двумя государствами (см. пункт 22), дружественные отношения между органами власти (но не между обычными людьми) подошли к концу, что означало, что российские органы власти перестали терпеть незаконное проживание граждан Грузии на территории России в течение многих лет. Послание было настолько ясным и четким, что половина незаконных резидентов предпочла добровольно покинуть Россию. Этот факт упоминался в постановлении, но ему не была дана должная оценка в соответствии с прецедентной практикой Суда. Например, в деле "Де Бруин против Нидерландов" (De Bruin v. the Netherlands) (жалоба № 9765/09, 27 июля 2013 г., решение о неприемлемости) Суд подтвердил полномочие государства отказываться от ранней терпимости официальных властей, сказав следующее: "однако из этого не следует, что "право" совершать деяния, запрещенные законом, может возникнуть из отсутствия санкций, даже если орган власти отказывается от права на преследование. Подобный отказ, даже оформленный в письменном виде в пользу конкретного лица, не должен приравниваться к лицензии, выданной в соответствии с законом" (там же, пункт 58).

Наконец, суд установил нарушение статьи 1 Протокола № 7, подтвердив в пункте 229 постановления, что "учитывая все имеющиеся в его распоряжении материалы, не было установлено, что имели место ... задержания и выдворения граждан Грузии, законно проживавших на территории Российской Федерации". Эта позиция Суда может быть истолкована следующим образом: хотя российские органы власти выслали только незаконных резидентов, они нарушили установленный Конвенцией запрет на коллективную высылку. Эта позиция противоречит сама себе. У властей Грузии была собственная логика, и они убеждали Суд в том, что имела место коллективная высылка, и что высланные лица имели действующие разрешения на пребывание на территории Российской Федерации. Именно поэтому власти Грузии подали жалобу на основании статьи 1 Протокола № 7. Однако Суд (как распорядитель своей собственной процедуры) предпочел использовать абсолютно иной подход, который порождает новые сомнения относительно обоснованности (в плане верховенства права) установленных нарушений.


ПРИЛОЖЕНИЕ

Список свидетелей, заслушанных Судом во время заслушивания свидетелей, проведенного в Страсбурге с 31 января по 4 февраля 2011 года

A. Свидетели, предложенные государством-заявителем

1. свидетель № 1

2. свидетель № 2

3. свидетель № 3

4. свидетель № 4

5. свидетель № 5

6. свидетель № 6

7. свидетель № 7

8. свидетель № 8

9. ПАТАРИДЗЕ Зураб

Консул Грузии в Российской Федерации на момент рассматриваемых событий

Б. Свидетели, предложенные государством-ответчиком

1. АЗАРОВ Николай Петрович,

Начальник отдела иммиграционного контроля, Федеральная миграционная служба, Москва, на момент заслушивания свидетелей; заместитель начальника того же отдела на момент рассматриваемых событий

2. Кармолин Алексей Александрович,

На момент заслушивания свидетелей - безработный; на момент рассматриваемых событий - инспектор группы по исполнению административного законодательства, Управление внутренних дел Хамовнического района, г. Москва;

3. Кондратьев Владислав Юрьевич,

Начальник 2-го отделения проведения проверочных мероприятий, Отдел иммиграционного контроля, Федеральная миграционная служба, Москва, на момент заслушивания свидетелей; инспектор того же отдела на момент рассматриваемых событий

4. Кормышов Евгений Иванович,

На момент заслушивания свидетелей и на момент рассматриваемых событий - заместитель начальника Отдела навигации Федерального агентства морского и речного транспорта;

5. Кулагина Татьяна Васильевна,

На момент заслушивания свидетелей - старший инспектор Управления организации деятельности участковых уполномоченных милиции и подразделений по делам несовершеннолетних, Главное управление внутренних дел по Самарской области; на момент рассматриваемых событий - инспектор того же управления.

6. Манеркин Евгений Николаевич,

На момент заслушивания свидетелей и на момент рассматриваемых событий - начальник отдела по надзору за соблюдением федерального законодательства, Прокуратура г. Москвы.

7. Никишкин Константин Сергеевич,

На момент заслушивания свидетелей - заместитель начальника Договорно-правового департамента Министерства внутренних дел, г. Москва; на момент рассматриваемых событий - сотрудник другого департамента.

8. Шабас Сергей Михайлович,

На момент заслушивания свидетелей - заместитель начальника Управления внутренних дел по Северо-Восточному административному округу, г. Москва; на момент рассматриваемых событий - заместитель начальника отдела гражданской безопасности того же управления

9. Шевченко Кирилл Дмитриевич,

На момент заслушивания свидетелей - специалист представительства Международной организации по миграции в России; на момент рассматриваемых событий - заместитель начальника отдела иммиграционного контроля Федеральной миграционной службы

10. Васильев Валерий Анатольевич,

На момент заслушивания свидетелей - советник (начальник отдела) при Министерстве иностранных дел, г. Москва; на момент рассматриваемых событий - консул Российской Федерации в Грузии.

В. Свидетели, выбранные Судом

1. Тугуши Джордж,

На момент заслушивания свидетелей - государственный защитник (Омбудсмен) в Грузии и член Европейского комитета по предупреждению пыток (ЕКПП); на момент рассматриваемых событий - специалист по правам человека при миссии ОБСЕ в Грузии.

2. Еорси Матиас,

На момент рассматриваемых событий - докладчик Мониторингового комитета Парламентской Ассамблеи Совета Европы (ПАСЕ)

Краткое изложение заслушивания свидетелей

241. Делегация из пяти судей Большой Палаты, в состав которой вошли Йозеп Касадеваль, Анатолий Ковлер, Марк Виллигер, Изабель Берро-Лефевр и Нона Цоцориа, заслушала свидетелей при закрытых дверях во Дворце прав человека в г. Страсбурге с 31 января по 4 февраля 2011 года в присутствии представителей сторон.

242. Всего делегаты заслушали 21 свидетеля, 9 из которых были предложены государством-заявителем, 10 - государством-ответчиком и 2 - выбраны Судом.

243. Свидетельские показания можно вкратце изложить следующим образом.

A. Свидетели, предложенные государством-заявителем

244. Первые девять свидетелей (за исключением свидетеля № 8, жены скончавшегося Тогонидзе, которая была "косвенным" свидетелем событий, и Патаридзе, Консула Грузии в Российской Федерации на момент рассматриваемых событий) являются гражданами Грузии, которые были задержаны, содержались под стражей и высланы российскими органами власти. Их показания касались условий задержания, содержания под стражей и выдворении осенью 2006 года.

1. Свидетель № 1, 1967 года рождения, замужем, мать двух совершеннолетних сыновей

245. Она сказала, что прибыла в Российскую Федерацию в сентябре 2006 года, что она являлась "внутренне перемещенным лицом" из Абхазии, и что 11 октября 2006 года она была задержана сотрудниками милиции Кузьминского района (Москва) у себя дома в Москве вместе с двумя ее сыновьями, которым на тот момент было 18 и 20 лет, соответственно. Когда она спросила, за что ее задерживают, сотрудники милиции ответили, что был издан приказ задержать и поместить под стражу всех грузин. Затем ее доставили в отделение милиции Кузьминского района и поместили в камеру, называемую "обезьянник", где она провела два дня и две ночи вместе с другими задержанными мужского пола, которых она описала как обычных преступников; она была единственной женщиной и единственной грузинкой среди задержанных.

Она описала условия содержания под стражей в "обезьяннике" как бесчеловечные, ужасные и невыносимые: в камере для 20 содержащихся под стражей лиц не хватало сидячих мест, и им приходилось сидеть по очереди, а когда они попросили воды, им ответили, что они могут попить воду из туалета. На второй день к ней пришел ее муж и принес медикаменты (включая мазь).

Ее и 15 других грузин доставили в суд, где они представали перед судьей по одному. Ее попросили сесть на стул, и судья сказал: "Вы будете выдворены, не так ли?", а когда она спросила, за что ее должны выслать, судья ответил: "Потому что вашим президентом является Саакашвили, вам следует поговорить с ним", и ей больше не позволили говорить. Сотрудник милиции попросил ее подписать судебное решение, и единственное, что она поняла, это то, что у нее было 10 дней на то, чтобы покинуть территорию России; у нее не было ни адвоката, ни переводчика, но она настолько испугалась за себя и за своих детей, что была готова подписать что угодно, чтобы вернуться в Грузию. Весь этот эпизод занял около 10 минут. Свидетельница заявила, что она высказала готовность покинуть территорию Российской Федерации самостоятельно, но ей ответили, что ее выдворят принудительно, как задержанную. Она сказал, что она подписала документ, в котором говорилось, что у нее нет средств, и пояснила, что другой сотрудник милиции посоветовал ей сделать аналогичное заявление.

Впоследствии ее разлучили с сыновьями, поместили обратно в "обезьянник" и провели медицинский осмотр, включавший анализ крови.

Ее 4 дня продержали в изоляторе временного содержания для женщин в Бутырской тюрьме г. Москвы (где было много других грузинских женщин, и центр был переполнен настолько, что для нее с трудом нашлось место), в камере с 7 другими женщинами, в невыносимых условиях. Камера была очень маленькой, в ней находились одни нары с очень тонким матрасом. В камере не было воды, одеял и туалета (лишь ведро). Она порезала себе руку, и у нее началась лихорадка, но ей не оказали медицинской помощи. Ее муж посетил ее на второй день ее пребывания в изоляторе временного содержания.

Впоследствии, 17 октября 2006 года сотрудники Отряда милиции особого назначения (ОМОН) доставили ее и еще нескольких граждан Грузии в аэропорт Домодедово в г. Москве, откуда она вылетела в Грузию. Ее сыновья, о которых у нее не было никаких известий, находились под стражей еще 18 дней и лишь после этого воссоединились с ней в Грузии. Поскольку Консульство РФ в Грузии было закрыто, она не имела возможности прибегнуть к средствам правовой защиты.

Что касается ее правового положения в Российской Федерации, то у нее была годовая деловая виза, выданная Консульством РФ в Грузии, но ее свидетельство о регистрации было недействительным (выданное одним из многочисленных московских частных агентств; указанный в свидетельстве адрес отличался от адреса, по которому она проживала на момент задержания). Она сказала, что ранее она жила в Москве несколько лет до того, как вернуться туда в сентябре 2006 года, что в прошлом ее документы проверялись, но это не приводило к каким-либо последствиям.

2. Свидетель № 2, 1942 года рождения, женат

246. Он сказал, что проживал в Российской Федерации 13 лет, и что 6 октября 2006 года в 17:25 он был задержан сотрудниками Федеральной миграционной службы в квартире, в которой он проживал и занимался живописью, после чего он был доставлен в отделение милиции. Ему не позволили взять с собой личные вещи, сказав, что допрос продлится всего 20 минут. Когда он спросил, за что он задержан, ему ответили, что он задержан из-за того, что он грузин и из-за Саакашвили.

Он провел одну ночь в камере в милиции. На следующий день его и еще приблизительно 150 других грузин доставили в автобусе в суд, но - как и всем остальным грузинам - ему не разрешили выйти из автобуса. Лишь двум из них, подписавшим судебные решения в коридоре суда, было разрешено выйти. Он прождал в автобусе около 40 минут, после чего его заставили подписать решение суда, пригрозив: "Радуйся, что ты еще жив". Он сдал анализ крови, во время которого у него взяли очень много крови; он утверждал, что крови было почти пол-литра, поскольку он видел, что пластиковая бутылка была полностью заполнена, и что иглы не продезинфицировали.

Затем всех грузин доставили на автобусе в тюрьму. Он провел 5 дней в центре временного содержания, где все задержанные были грузинами. Затем он был выслан в Грузию самолетом.

Что касается условий содержания под стражей, то в камере было 12 нар на 25 человек. На нарах была лишь металлическая сетка – "как это показывают в некоторых фильмах про гестапо": матрасов и одеял не было, и им приходилось дожидаться своей очереди, чтобы прилечь. Через три дня им выдали несколько очень тонких матрасов, но их было слишком мало. Заключенным приходилось спать по очереди, в камере был один туалет, не отделенный перегородкой от остальной части камеры; в туалете текла струйка воды, которую заключенные и пили; пища была настолько плохой, что в течение 5 дней он только пил чай.

По его словам, по сравнению с условиями содержания под стражей, условия во время полета в Грузию 11 октября 2006 года были "райскими".

Что касается его правового положения в Российской Федерации, он сказал, что когда вернулся в Россию в октябре 2005 года, у него имелась деловая виза, срок действия которой истек в апреле 2006 года. Он сказал, что обратился с заявлением о продлении ее действия. На тот момент эта информация была отмечена в его паспорте, который он всегда имел при себе, но с тех пор срок действия этой отметки истек.

3. Свидетель № 3, 1977 года рождения

247. Он заявил, что проживал в Москве с 2004 года по 2006 год и работал врачом. 6 октября 2006 года по пути в московскую больницу, в которой он проходил обучение на домашнего врача, его задержали двое сотрудников милиции, которые попросили предъявить документы.

Поскольку у него не имелось при себе паспорта, а был всего лишь временный документ, его задержали и доставили в отделение милиции, где его посадили в камеру вместе еще с тремя грузинами. Когда он спросил, за что его задерживают, сотрудники милиции ответили, что был издан приказ о выдворении всех грузин.

Спустя несколько часов он присоединился к группе, состоящей из еще приблизительно 110 задержанных грузинских граждан. Их на нескольких автомашинах доставили в суд и завели в зал судебных заседаний, где они по одному предстали перед судьей. Во время беседы, которая длилась около 5 минут, судья попросил его сообщить свое имя и сведения о себе. Когда он попробовал объяснить свою ситуацию, судья сказал ему обратиться к Саакашвили. Когда он спросил, может ли он подать апелляционную жалобу, ему сказали, что это бессмысленно, поскольку приказ поступил сверху.

Затем его на специальном автобусе доставили в специальный центр временного содержания на Дмитровской, где он содержался под стражей в течение 5 дней, а затем, 10 октября 2006 года, он был выслан самолетом в Грузию.

Относительно условий содержания в центре временного содержания, он заявил, что находился там вместе с приблизительно 100 другими лицами различных национальностей (грузины, узбеки, таджики и другие) в большом помещении площадью 40-50 кв. м., в котором не было ни столов, ни стульев, ничего. Он провел там первую ночь, а на следующий день 28 грузин попросили выйти. У них сняли отпечатки пальцев и поместили в разные камеры. Условия в новой камере были немного лучше: в камере площадью 22-25 кв. м., в которой имелось 10 спальных мест, содержалось около 23 заключенных. В туалетах стоял ужасный запах; они не были отделены перегородкой от остального пространства камеры; водопроводная вода была желтого цвета. Пища была отвратительной, и они платили охранникам за хорошую еду. Один из содержащихся под стражей заболел. Они стали стучать в двери, после чего прибыл консул Грузии, и заболевший смог покинуть камеру.

В день выдворении, 10 октября 2006 года, группу, состоящую приблизительно из 23 граждан Грузии, доставили в аэропорт, в который на других автобусах привезли еще граждан Грузии. В каждом автобусе было по три сотрудника милиции впереди, и по два - сзади. В автобусе им приходилось платить за все. Например, за возможность позвонить по телефону некоторые сотрудники милиции требовали 200 рублей, другие - 500 рублей. Впоследствии граждан Грузии выдворили как скот, поскольку их заставили бежать с заведенными за спину руками через человеческий коридор, составленный из сотрудников ОМОНа. Условия транспортировки в самолете Министерства чрезвычайных ситуаций были приемлемыми.

Что касается его правового положения в Российской Федерации, то ситуация оказалась запутанной. Во время слушания представитель государства-ответчика представил документ, в котором говорится, что 19 мая 2005 года свидетель был приговорен Тверским областным судом (Москвы) к выплате штрафа в размере 1 000 рублей и к административному выдворению за отсутствие у него визы и действительного регистрационного свидетельства. Представитель властей государства-ответчика также представил документ из московской больницы, датированный 20 сентября 2006 года, в котором говорится, что свидетель был отчислен из университета за неуплату вступительного взноса. Оба документа были направлены Представителю государства-заявителя.

Свидетель сказал, что в прошлом он подвергался проверкам, но без последствий.

4. Свидетель № 4, 1982 года рождения, женат

248. Он сказал, что был арестован в Москве сотрудниками Федеральной миграционной службы во время посещения своего отца, работавшего водителем такси/маршрутного такси и у которого он работал стажером. Сотрудники ФМС конфисковали его личные документы и велели ему сообщить об этом в отделение милиции.

Когда он в третий раз обратился в отделение милиции, его на машине отвезли в здание. Из дощечки с названием учреждения он узнал, что это было здание суда. Возле зала суда ждало еще четверо людей, трое из которых были грузинами. Во время двухминутной беседы с женщиной которая, как показалось свидетелю, была судьей, она спросила, понимает ли он русский язык. После этого ему в категоричной форме приказали подписать решение суда. У него не было времени прочитать его, и оно не было ему предоставлено. Когда он спросил о причинах его задержания, один из сотрудников сказал, что сверху поступил приказ выдворить всех грузин, и подавать жалобу бесполезно. Он упомянул об операции "Газель" и операции "Крокодил".

Затем его доставили обратно в отделение милиции и поместили в камеру, называемую "обезьянник", на 8-9 часов. Из своей камеры он видел телевизор, по которому показывали Президента Грузии. Ему сказали, что его задержали из-за этого человека. Он видел, что другие камеры были переполнены.

Его доставили в центр временного содержания для иностранных граждан, где ему и еще 17 другим лицам пришлось ждать несколько часов, прежде чем их поместили в камеру. Это произошло около полуночи. Он провел в этом центре содержания под стражей около 8 часов. В камере площадью 6 на 8 шагов находилось около 30 грузин, 1 узбек и 3 таджика. Всего было 6 спальных мест. На них не было ни матрасов, ни одеял - только металлический каркас. Туалеты не были отделены перегородкой от остальной части камеры. Воды в них не было. В течение всего периода содержания под стражей он не ел и не пил.

6 октября 2006 года заключенных в сопровождении сотрудников ОМОНа доставили в аэропорт на фургонах, в каждом из которых находилось около 7 человек. Внутри фургонов заключенным запретили открывать окна, и им приходилось платить за все: например, 200 рублей за разрешение курить; 300 рублей за то, чтобы справить малую нужду. После прохождения через человеческий коридор из сотрудников ОМОНа их посадили в грузовой самолет. В самолете было два ряда сидений, на которых сидело около двадцати женщин и детей. Мужчины сидели на полу. В салоне стояло нечто вроде бака, служившего туалетом, который передавали по рядам. В самолете находилось около 80-90 граждан Грузии. Что касается его правового положения в Российской Федерации, то у него была деловая виза, но не было разрешения на работу. Во время слушания представитель государства-ответчика настаивал на том, что жилой квартал, указанный в его регистрационном свидетельстве как его место жительства, был снесен, и что адреса, по которому зарегистрирована компания, в которой он работает, не существует. Свидетель сказал, что он проживал по адресу, указанному в его свидетельстве о регистрации, и что его документы проверялись в прошлом, но без каких-либо последствий.

5. Свидетель № 5, 1964 года рождения, женат на свидетеле № 6

249. Он сказал, что прибыл в Российскую Федерацию в 2003 году и сначала работал в рыночной палатке, а затем водителем. Он сказал, что его документы были проверены 30 сентября 2006 года в московском метро, и что сотрудники милиции забрали его паспорт. Ему велели обратиться в Миграционную службу для получения своего паспорта, и он обращался туда несколько раз.

3 октября 2006 года его в наручниках доставили в другое здание. Он не знал, что это было здание суда. В нем находилось еще трое грузин. Их попросили подписать первый документ в коридоре, после чего их отвели в коридор другого здания, где их также заставили подписать документ. У него не было времени прочитать этот документ, и он не получил его копию.

Впоследствии его поместили под стражу в отделении милиции, где он провел всю ночь. На следующий день он сдал анализ крови. Его избили дубинкой за то, что он боялся сдавать анализ крови и не хотел заходить в кабинет. Когда он спросил, за что его арестовали, ему ответили, что от Президента России поступил приказ выслать все грузин за пределы Российской Федерации.

Его доставили в центр временного содержания для иностранных граждан на Димитровском шоссе, где его раздели и осмотрели. Его поместили в маленькую камеру, в которой находилось 40-45 заключенных. Из них 43 были грузинами и 2 – таджиками. В камере было 6 спальных мест, и им приходилось сидеть по очереди; лежать на них было невозможно.

5 октября 2006 года, за день до выдворении, его отвели в другую камеру, в которой были матрасы и одеяла и в которой журналисты НТВ брали интервью у содержащихся под стражей лиц. После того как журналисты ушли, заключенных вернули в предыдущую камеру.

Затем их собрали в группу и доставили в аэропорт на автобусах, в которых было около тридцати сидений. В каждом автобусе находилось по три охранника. После этого их выдворили из страны на грузовом самолете. В автобусах им приходилось платить по 200 рублей за разрешение курить и 300 рублей – за разрешение справить малую нужду. Он видел, как охранники били одного заключенного за то, что он курил, не заплатив 200 рублей.

В грузовом самолете не было сидений и прочих удобств; он был переполнен и грузинам приходилось либо стоять, либо сидеть на чемоданах. Бак служил туалетом. Он скользил по полу в разные стороны, прежде чем его зафиксировали. Полет длился 2 часа 15 минут. Непосредственно перед взлетом им раздали сухое печенье в качестве еды. Он сказал, что практически все его личные вещи остались в России. Он смог взять лишь несколько вещей, которые ему привез его русский коллега.

Что касается его правового положения в Российской Федерации, то у него была деловая виза, но не было разрешения на работу. Представитель государства-ответчика сказал, что в 2003 году свидетель был оштрафован за обман. Свидетель подтвердил, что тогда ему пришлось заплатить штраф.

6. Свидетель № 6, 1969 года рождения, женат на свидетеле № 5

250. Она сказала, что прибыла в Российскую Федерацию в 2003 году и продавала фрукты и овощи на рынке. Когда ее мужа арестовали, она обратилась к адвокату, чтобы добиться освобождения ее мужа из-под стражи, но адвокат отговорил ее от этого, сказав, что это будет пустой тратой денег, поскольку в Российской Федерации на грузин началась охота.

Кто-то дал ей адрес, по которому следует обратиться, чтобы избежать принудительного выдворения. 10 октября 2006 года она отправилась по этому адресу с двумя детьми друзей, которым было 14 и 16 лет и с которыми ее затем разлучили (родителям потребовалось два дня, чтобы найти своих детей, несмотря на помощь консула).

Она и еще трое человек затем были доставлены в другое здание, где ее спросили, знает ли она русский язык, и когда она подтвердила это (несмотря на то, что она уточнила, что она не понимает юридические термины на русском), ее попросили подписать какие-то документы, на чтение которых у нее не было времени. Она увидела судью через дверь, и лишь тогда поняла, что она находится в суде. Ей не предоставили копию судебного решения. Когда она спросила, из-за чего ее арестовали, ей ответили, что это из-за того, что она грузинка. Ей также сказали, что она может обжаловать распоряжение о выдворении, но это будет бесполезно, поскольку жалоба в любом случае будет безуспешной.

Впоследствии ее поместили во временную камеру в небольшом здании, в котором камеры были разделены железными решетками. Она провела в этой камере 4 часа вместе с 4 русскими и 6 грузинами (7 мужчин и 3 женщины). Затем у нее взяли анализ крови.

После этого ее отвели в центр содержания под стражей для женщин и поместили в камеру, в которой содержалось всего 8 женщин. В камере имелось две койки с металлическим каркасом, очень тонкие матрасы, на которых они не могли лежать; пища была отвратительной, питьевой воды не было, была лишь вода из туалета (ведро). Одна из женщин заболела, но медицинская помощь не была оказана. В камере содержались преимущественно грузинские женщины.

Она провела в камере 7 дней, после чего 17 октября 2006 года ее на самолете выслали в Грузию. Она не знала о том, что постановление о выдворении можно обжаловать. Когда она вернулась в Грузию, то увидела, что возле российского консульства стоит много людей, и отказалась от идеи возбудить разбирательство по этому делу.

Что касается ее правового положения в Российской Федерации, то у нее имелась деловая виза и свидетельство о регистрации (выданное одним из многочисленных московских частных агентств).

7. Свидетель № 7, 1956 года рождения

251. Он сказал, что прибыл в Российскую Федерацию в июле 2006 года и был арестован 5 октября 2006 года на улице Москвы, когда шел навестить своих родственников. Он является высококвалифицированным инженером, но на момент рассматриваемых событий был безработным. Он упомянул о политической напряженности между Россией и Грузией, которая существовала, когда он вернулся в Российскую Федерацию в июле 2006 года.

Его доставили в здание Федеральной миграционной службы, а затем в суд, где он смог увидеть судью, но не смог поговорить с ней лично. Вопросы задавали сотрудники милиции. Они же представили ему заранее напечатанные документы, куда его попросили вписать свое имя и быстро подписать различные, заранее подготовленные бумаги. Вся эта процедура в отношении 4 человек заняла 30-40 минут.

Впоследствии его доставили обратно в отделение милиции, а затем вместе с 2 другими людьми отвезли на черной машине в клинику для сдачи анализа крови. После этого его поместили в центр временного содержания для иностранцев, расположенный на Димитровском шоссе, где они провели один день и одну ночь без еды. Площадь камеры составляла около 25 кв.м.; в ней имелось 15 коек без матрасов и одеял; всего в камере содержалось 40 заключенных. Туалет не был отгорожен от остальной части камеры. Пять лиц были уроженцами Средней Азии (узбеки, таджики), а все остальные были грузинами.

Его и еще нескольких заключенных отвезли на автобусе в аэропорт; в каждом автобусе находилось по 4 сотрудника ОМОНа, и заключенным приходилось платить 100 рублей за разрешение покурить, 200 рублей – за телефонный звонок, 500 рублей – за разрешение справить малую нужду, и 300 рублей – за то, чтобы забрать в аэропорт свои личные вещи.

Его посадили в военный самолет, направляющийся в Грузию. На борту находилось от 150 до 200 пассажиров. Некоторым из заключенных удалось сесть, а остальным пришлось стоять. По возвращении в Грузию он даже и не думал подавать апелляцию, поскольку больше никогда не хотел возвращаться в Российскую Федерацию.

Что касается его правового положения в Российской Федерации, то у него была деловая виза, но, по словам представителя государства-ответчика, его свидетельство о регистрации было недействительным (оно было выдано частным агентством, и указанный в нем адрес не совпадал с адресом, по которому он проживал). Представитель государства-ответчика настаивал на том, что этот свидетель содержался в той же камере, что и остальные свидетели, которые по-разному описали условия содержания под стражей. Свидетель оспорил утверждение о том, что он содержался в той же камере, что и остальные свидетели. Он подтвердил, что проживал по адресу, указанному в его свидетельстве о регистрации, и что на момент задержания он был безработным. Кроме того, он подтвердил, что его документы проверялись в прошлом, но без каких-либо последствий.

8. Свидетель № 8, 1959 года рождения, жена скончавшегося Тогонидзе, который умер во время процедуры выдворения из Российской Федерации

252. Она сказала, что приехала в Санкт-Петербург со своим мужем 17 ноября 2004 года по трехмесячной визе. Она продавала лимоны возле станции метро. Она прожила в России 2 года без действующей визы. Она вернулась в Грузию в мае 2006 года.

Она узнала об условиях содержания под стражей и о гибели ее мужа от грузин, которые содержались под стражей вместе с ним. Кроме того, он смог раздобыть мобильный телефон и позвонил ей 14 октября 2006 года, чтобы сказать, что 16 октября 2006 года его отправят в Грузию и что он надеется дожить до этого, поскольку в камере не было воздуха и он умирал. Он содержался в центре содержания под стражей в Санкт-Петербурге со 2 октября 2006 года, и сказал ей, что условия содержания под стражей ужасные, что ему не оказывают медицинской помощи и не дают еды и воды, и что с ними обращаются как с животными, поместив женщин и мужчин вместе. В ответ на просьбу вызвать врача его оскорбили. Она объяснила, что ее муж страдал от астмы, но мог вести нормальный образ жизни благодаря спрею, который он всегда носил с собой, и благодаря лечению. Вскрытие показало, что он умер от туберкулеза, но ее это известие очень удивило, поскольку ее муж никогда не болел туберкулезом. Она также рассказала, что ее муж был доставлен в аэропорт на автобусе, что он просил открыть окно, чтобы было легче дышать, но поскольку он не мог заплатить, то сотрудники полиции выстрелили в него из электрошокера. Когда она узнала о том, что ее муж был задержан, она попросила друга связаться с адвокатом, но адвокат не был допущен в центр содержания под стражей.

9. ПАТАРИДЗЕ Зураб, консул Грузии в Российской Федерации в момент рассматриваемых событий

253. Он сказал, что являлся консулом в Российской Федерации с 2004 года по май 2009 года. На момент рассматриваемых событий в единственном представительстве консульства Грузии в Москве работало 6 человек, а на территории Российской Федерации проживало около 200 000 граждан Грузии.

Он описал сильное изменение в ситуации в период между началом и концом сентября 2006 года, сказав, что тогда начались массовые преследования грузин по признаку этнической принадлежности. Консульство было засыпано телефонными звонками и просьбами о помощи от родственников задержанных лиц. В консульство ежедневно приходило от 200 до 300 граждан Грузии. Царила настоящая паника, и граждане Грузии не смели более выходить на улицу. В консульство обращались даже граждане России грузинского происхождения, которые работали с грузинскими компаниями. По его мнению, осуществленные процедуры были незаконными, поскольку граждане Грузии задерживались без решения суда, и под стражу помещались даже лица, не достигшие 18 лет. Он привел пример женщины, которую поместили под стражу вместе с ее пятимесячным ребенком. В течение этого периода граждане Грузии задерживались повсеместно: на улице, возле консульства и возле грузинской православной церкви. О существовании массовой кампании также свидетельствует тот факт, что до конца сентября 2006 года консульство выдавало от 10 до 15 выездных документов в день, а после этой даты – около 150 документов ежедневно. Эти документы необходимы для обеспечения выдворении граждан Грузии, и Федеральная миграционная служба сотрудничала с консульством с этой целью.

Консул вместе со своей командой посетил более десятка центров содержания под стражей в различных регионах Российской Федерации, включая центры в Москве и Санкт-Петербурге. В этих центрах содержались преимущественно грузины, и даже начальники этих учреждений в частной беседе признавались, что они никогда не видели столько людей одной национальности одновременно. Камеры были переполнены, условия содержания под стражей были очень тяжелыми, санитарно-гигиенические условия были ужасающими, катастрофически не хватало коек, матрасов и т.д. Только в центре временного содержания № 1 г. Москвы (центр, показанный журналистам) были более сносные условия, хотя и он был переполнен.

В ходе частной беседы российские должностные лица сказали ему, что они получили указание выдворить граждан Грузии. Он также ссылался на направленные в школы письма, в которых требовалось предоставить имена грузинских учащихся. По его мнению, это явно была кампания, направленная против грузин, независимо от вопроса законности их проживания на территории Российской Федерации. Тот факт, что их документы были недействительными, служил лишь предлогом. В любом случае, из-за того, что прохождение официальной административной процедуры всегда было затруднительным на практике, многие иностранные граждане были обмануты частными агентствами, многие из которых действовали незаконно и выдавали поддельные визы и свидетельства о регистрации. Люди, как правило, обращались в частные агентства, реклама которых была размещена во всех общественных местах крупных городов. Он также сказал, что консульство Грузии предоставляло гражданам Грузии информацию об иммиграционном законодательстве Российской Федерации.

Что касается процедур выдворении, то он никогда не видел, чтобы они осуществлялись столь быстро. Он лично посетил слушание, в котором участвовало 7 человек. Им дали одно заранее отпечатанное решение, в котором указывалось, что все они содержались в одном центре содержания под стражей, хотя фактически они содержались в разных центрах.

Также он посетил ряд аэропортов, где граждан Грузии увозили на автобусах, не разрешив им взять с собой личные вещи. Первый рейс в Грузию в начале октября был осуществлен грузовым самолетом, вылетевшим с военного аэродрома; другие рейсы осуществлялись пассажирскими самолетами с других аэропортов.

В заключение он сказал, что он и его команда сделали все, что было в их силах, чтобы помочь своим соотечественникам в этой экстренной ситуации, и что они работали практически круглые сутки. Он предоставил всю информацию, необходимую гражданам Грузии для обжалования распоряжений о выдворении, но, учитывая ужасные условия содержания под стражей, они желали вернуться в Грузию как можно скорее. В любом случае, российские должностные лица сказали ему в ходе частной беседы, что подобные апелляционные жалобы будут бесполезными, поскольку решение о выдворении грузин за пределы Российской Федерации было политическим. Он также сказал, что он направлял письма протеста в адрес российских органов власти, а также письмо благодарности главе Федеральной миграционной службы города Дербента (Дагестан[62]), который сделал все возможное, чтобы помочь выдворенным гражданам Грузии покинуть страну.

Что касается Тогонидзе, то консул встретился с ним впервые 13 или 14 октября 2006 года в Санкт-Петербургском центре содержания под стражей, в котором условия были особенно ужасными. Учитывая плохое состояние его здоровья, он потребовал, чтобы Тогонидзе осмотрел врач и чтобы ему была оказана медицинская помощь. Впоследствии российские органы власти сообщили ему о том, что состояние здоровья Тогонидзе улучшилось. Во второй раз он встретился в ним 17 октября 2006 года в аэропорту Домодедово г. Москвы, после того как тот более 12 часов пробыл в очень грязном автобусе, в котором не было воздуха. Пассажиры жаловались на то, что во время поездки к ним применяли электрошок. Тогонидзе сказал ему, что в Санкт-Петербурге ничего не изменилось, и что охранники попросту дали ему спрей в качестве гуманного жеста. Затем Тогонидзе попросил выпустить его из автобуса, чтобы он мог дышать, и консул сказал сотрудникам милиции выпустить его. Он вышел из автобуса, прошел несколько шагов, потерял сознание, а затем умер. Впоследствии российские органы власти ответили консулу, что сотрудники милиции никогда не применяли электрошокеры к гражданам Грузии в автобусах, в которых их отвозили в различные аэропорты. В протоколе результатов вскрытия Тогонидзе также говорится об отравлении метадоном, но, по словам консула, Тогонидзе не принимал препаратов. Консул добавил, что он не присутствовал на вскрытии (его даже не пригласили), и что результаты это вскрытия были оправлены ему с большим опозданием.

Б. Свидетели, предложенные государством-ответчиком

254. Следующие девять свидетелей являются государственными служащими Российской Федерации, которые дали показания, в частности, об условиях задержаний, содержания под стражей и выдворении граждан Грузии, статистических данных и достоверности инструкций, данных Главным управлением внутренних дел по г. Санкт-Петербургу и Ленинградской области.

1. АЗАРОВ Николай Петрович, начальник департамента иммиграционного контроля, Федеральная миграционная служба, г. Москва, на момент заслушивания свидетелей; на момент рассматриваемых событий – заместитель начальника того же департамента

255. Он сказал, что на момент рассматриваемых событий он являлся заместителем начальника отдела иммиграционного контроля по г. Москве Федеральной миграционной службы. Сотрудники этого отдела отвечали за проверку соблюдения иммиграционного законодательства иностранцами, проживающими в г. Москве, и их работодателями, составление отчетов и за возбуждение судебных дел в отношении иностранных граждан. Он подтвердил, что не получал от Федеральной миграционной службы указаний о выдворении именно граждан Грузии, и что в указании говорилось лишь о борьбе с незаконной миграцией и это касалось всех иностранцев в Российской Федерации.

Что касается частных агентств, то они всегда действовали незаконно. Хотя им иногда и разрешалось оказывать иностранцам помощь в административных вопросах, им ни при каких обстоятельствах не разрешалось регистрировать кого-либо или выдавать официальные документы. Он подтвердил, что в отношении этих агентств были возбуждены уголовные дела, но он не знает подробной информации. Кроме того, Федеральная миграционная служба также публиковала на своем сайте, в СМИ и в общественных местах информацию на разных языках о правовых процедурах, применимых к иностранцам.

В целом, его отдел регулярно информировал консульства о выдворении иностранных граждан по решению суда. Что касается процессов в судах, то у иностранных граждан было 10 дней, в течение которых они могли обжаловать судебные решения, и некоторые из них воспользовались этой возможностью. Именно поэтому их не высылали до истечения этого 10-дневного срока. Кроме того, они могли в любое время обратиться в их консульство.

Он отвечал за 8 центров временного содержания для иностранных граждан в г. Москве и посещал каждый из них. Условия содержания под стражей в этих центрах были одинаковыми для всех иностранцев: большие камеры площадью около 50 кв.м., с койками, отдельными туалетами, водопроводной водой и 3-разовым горячим питанием. Содержащимся под стражей лицам также разрешалось один раз в день совершать прогулку.

Он также сказал, что до того как стать сотрудником Федеральной миграционной службы в Москве, он работал сотрудником милиции в аэропорту. Описание камеры, данное Нато Шавшишвили, которая сказала, что она содержалась под стражей в камере милиции при аэропорту, является неверным. В действительности, в камерах были деревянные, а не бетонные полы, и никто не содержался в этих камерах, не будучи зарегистрированным в журнале задержанных. Кроме того, она сказала, что она работала в кафе в Петровском парке, в то время как в этом парке нет никакого кафе.

Свидетель сказал, что он присутствовал в аэропортах Жуковское и Домодедово и поднимался на борта двух самолетов, в которых находились высылаемые граждане Грузии: в одном было 450 пассажиров, а в другом - 420. Он лично поднимался на борта этих самолетов, которые были оборудованы сиденьями, скамьями и ремнями безопасности, и там подавали воду и сухое печенье. Он сказал, что эта практика распространялась не только на граждан Грузии; так, в 2003 году самолетом было выдворено 170 граждан Таджикистана и около 700 граждан Китая.

Выдворение граждан Грузии началась уже в 2002 году, а в 2006 году было выслано 4 000 граждан Грузии. В течение 2006 года также было выдворено 6 000 граждан Узбекистана и 4 000 граждан Таджикистана.

2. КАРМОЛИН Алексей Александрович, на момент заслушивания свидетелей - безработный; на момент рассматриваемых событий - инспектор группы по исполнению административного законодательства, Управление внутренних дел Хамовнического района, Москва

256. Он сказал, что на данный момент является безработным, и что в рассматриваемый период он был молодым сотрудником отряда милиции быстрого реагирования при Министерстве внутренних дел.

Осенью 2006 года он патрулировал местность возле посольства Грузии в Москве в целях обеспечения общественного порядка и, в частности, в целях обеспечения беспрепятственного доступа граждан Грузии к посольству. Относительно представленной государством-заявителем видеозаписи рейда, проведенного осенью 2006 года в Гостевом доме Тбилиси (являющимся частью комплекса зданий, составляющих посольство Грузии в Москве), он сказал, что эта запись сфабрикована, так как на ней показаны два события, произошедшие в два разных дня, и она не соответствует утверждениям государства-заявителя. В первой части видно, что он является обычным сотрудником милиции в летней форме, который принимает участие во вмешательстве, совершенном во время демонстраций, проходивших летом 2005 года возле Гостевого дома Тбилиси, а во второй части он одет в синюю зимнюю форму и наблюдает за санкционированной демонстрацией, прошедшей возле посольства Грузии осенью 2006 года.

Он подтвердил, что никогда не получал письменных указаний относительно избирательного задержания граждан Грузии. В течение октября 2006 года он ежедневно присутствовал в районе посольства Грузии, но не помнит каких-либо антигрузинских демонстраций, или чтобы посольство нуждалось в его помощи по той причине, что люди заблокировали вход в посольство.

Он также сказал, что его подразделение отвечало за перевозку подлежащих выдворении иностранцев из судов в центры временного содержания для иностранных граждан: при перевозке одного человека они использовали автомобиль "Жигули 2110", а при перевозке нескольких лиц они использовали многоместные автомобили "Газель". До прибытия в центры временного содержания иностранцы проходили медицинский осмотр в государственной клинике. После беседы с врачом у них брали анализ крови (около 15 мл) при помощи стерильных и одноразовых игл. Он был уверен в этом, поскольку врачами часто были женщины, которые боялись оставаться наедине с иностранцами и просили сотрудников милиции присутствовать при заборе анализов.

В центрах временного содержания для иностранных граждан мужчин и женщин держали раздельно; только в отделениях милиции, при исключительных обстоятельствах, их разрешалось помещать вместе, но не более чем на 3 часа. В любом случае, незаконно находящиеся на территории страны иностранцы ни при каких обстоятельствах не содержались под стражей вместе с обычными преступниками.


3. Владислав Юрьевич КОНДРАТЬЕВ, на момент заслушивания свидетелей – начальник 2-го отделения проведения проверочных мероприятий отдела иммиграционного контроля Федеральной миграционной службы по городу Москве; на момент рассматриваемых событий являвшийся инспектором того же отдела

257. Он заявил, что на момент рассматриваемых событий являлся инспектором отделения проведения проверочных мероприятий, в обязанности которого входила проверка документов у иностранных граждан, подозреваемых в нарушении иммиграционных правил по информации, полученной его отделениями, составление административных отчетов и присутствие на судебных заседаниях. Порядок выполнения обязанностей осуществлялся следующим образом: ответчика приводили к судье, который разъяснял ему его права и обязанности, спрашивал, нужен ли ему переводчик и адвокат, и, в случае положительного ответа, такая просьба принималась во внимание. После этого судья задавал ответчику вопросы относительно подробностей его ситуации, покидал зал и возвращался с решением. Если это было постановление о выдворении, ответчик получал копию решению и доставлялся в центр временного содержания для иностранных граждан, где находился до моменты выдворения из страны. У него было десять дней, в течение которых он мог подать жалобу, даже если он был уже выслан за пределы Российской Федерации, и этот срок мог быть продлен.

Ему были известны случаи, когда иностранные граждане успешно обжаловали такие решения.

Он также подтвердил, что во время рассматриваемых событий он не получал от своего руководства никаких указаний о выдворении из страны лиц определенной национальности. По его наблюдениям, в 2006 году количество выдворяемых из страны граждан Грузии не увеличилось, гораздо больше в указанный год было выдворено граждан Узбекистана.

Он также заявил, что дважды находился на борту самолетов, которыми 6 и 10 октября 2006 года выходцы из Грузии высылались в Грузию. Он отметил, что у этих граждан Грузии были при себе решения суда, а в их паспортах стояла отметка, подтверждающая их выдворение из страны по решению суда. Первый рейс осуществлялся грузовым самолетом (Ил-76), который вылетел с военного аэродрома в Жуковском с приблизительно 150 пассажирами на борту. Грузовой самолет было похож на пассажирский, несмотря на меньшую комфортабельность; в самолете были сидения или скамейки с ремнями безопасности; на борту предлагались вода и питание, имелись стационарные туалеты. Рейс длился около 3 часов. Пассажиры на условия на борту не жаловались, напротив, они благодарили сопровождавших их сотрудников его отдела. Если бы была хоть одна жалоба, о ней бы доложили его руководству, однако возможности заменить самолет не было. Обратным рейсом на этом же самолете летели граждане России, которые хотели уехать из Грузии в Российскую Федерацию. В аэропорту Жуковского присутствовал консул Грузии, не получивший ни одной жалобы в связи с последовавшими административными процедурами или условиями перелета. Пассажирский самолет (Ил-62) вылетел 10 октября 2006 года, на борту которого также находилось приблизительно 150 пассажиров.

Он добавил, что, насколько ему было известно, до или после октября 2006 года таких рейсов в Грузию не было.

Он заявил, что отдел, в котором он работал, направил в Министерство внутренних дел информацию о частных агентствах, работавших нелегально, однако более точными сведениями о том, было ли в отношении них возбуждено уголовное производство, он не располагал. В любом случае, все иностранные граждане должны были явиться в Федеральную миграционную службу для получения разрешения на жительство, и повсюду были расположены информационные пункты, где можно было получить информацию о необходимых законных процедурах. Он пояснил, что в 2006 году оформление регистрации, например, должно было занимать не более 3 рабочих дней, иностранному гражданину требовалось явиться в соответствующее отделение с паспортом, визой и в сопровождении собственника места его или ее проживания.

4. Евгений Иванович КОРМЫШОВ, на момент заслушивания свидетелей и на момент рассматриваемых событий являвшийся заместителем руководителя Федерального агентства морского и речного транспорта

258. Он заявил, что во время рассматриваемых событий исполнял те же обязанности, что и в настоящее время, в частности, в его обязанности входило обеспечение безопасности российских портов и инспектирование прибывших судов. Российская Федерация, как и другие страны, подписавшие Парижский меморандум, который содержит конкретные рекомендации по вопросам безопасности судов, регулярно инспектирует суда, плавающие под флагами других государств, и публикует отчеты в ежегодных бюллетенях. Государства в зависимости от уровня безопасности своих судов числятся в черном, сером или белом списках. Грузия, в числе других государств, входила в черный список.

С октября по декабрь 2006 года в российские порты зашло свыше ста судов (точнее, 104), плавающих под флагом Грузии, из них 33 суда были проинспектированы, 6 судов были задержаны; в этот же период времени были проинспектированы и задержаны суда, плавающие под флагами других государств. В начале октября 2006 года администрациям портов было направлено два письма с напоминанием о необходимости осуществлять контроль за входом судов, плавающих под флагами государств из черного списка, в том числе, за судами Грузии. В 2005 и 2007 году писем с упоминанием о судах Грузии направлено не было.

В 2006 году в государствах, подписавших Парижский меморандум, было задержано 20% грузинских судов, из которых 15% были задержаны в Российской Федерации; в 2007 году данный показатель составил 19% по всем странам-участницам и 12% – по Российской Федерации. То есть Российская Федерация задержала значительно меньше грузинских судов, чем любое другое государство, подписавшее Парижский меморандум.

Он также добавил, что в случае задержания судна члены экипажа, ответственные за безопасность, должны были оставаться на борту, в то время как другие члены экипажа могли сойти на землю.

5. Татьяна Васильевна КУЛАГИНА, на момент заслушивания свидетелей – старший инспектор Управления организации деятельности участковых уполномоченных милиции и подразделений по делам несовершеннолетних Главного управления Министерства внутренних дел Самарской области; на момент рассматриваемых событий занимавшей должность инспектора того же отдела.

259. Она заявила, что во время рассматриваемых событий она уже работала в указанном отделе и с тех пор получила повышение по службе.

В 2006 году, после появления статьи в печатных СМИ, она проводила расследование в отношении начальника отдела по делам несовершеннолетних Тольятинского района Волковой, которая затребовала у школ списки учеников грузинской национальности. Она побеседовала с Волковой, которая сказала, что ею была получена информация о родителях учеников грузинской национальности, которые незаконно проживали на территории Российской Федерации и за взятки добились зачисления своих детей в школы. Волкова, действовавшая по собственной инициативе и без ведома своего руководства, намеревалась проверить в Федеральной миграционной службе, входят ли люди из тех списков в число лиц, незаконно проживающих в Российской Федерации. После получения информации о родителях, являвшихся выходцами из Грузии, она специально затребовала списки учеников грузинской национальности, намереваясь после этого затребовать также списки учеников из других стран. В ходе расследования свидетель опросила двух инспекторов, находившихся в подчинении у Волковой, однако с журналистом и автором появившейся в прессе статьи, Григорьевой, ей не удалось связаться. Он не сочла необходимым побеседовать с директорами школ или родителями учеников грузинской национальности, поскольку указанные списки никогда не были использованы, а впоследствии были уничтожены.

Выговор Волковой сделан не был, однако она понесла дисциплинарное наказание, в частности, ей было приказано выступить во время совещания в Тольятти 2 ноября 2006 года с объяснениями своих действий перед многочисленными ответственными сотрудниками, и ей было сделано напоминание об ее обязанности действовать строго в рамках действующего законодательства, особенно в том, что касается прав и свобод граждан. Она принесла свои извинения и раскаялась в содеянном. Ее непосредственный руководитель Шаповалов также получил выговор, а также напоминание о том, что он несет личную ответственность за работу свои подчиненных. Впоследствии до сведения всех начальников отделов по делам несовершеннолетних была доведена информация о недопустимости таких действий.

Она не знала, были ли аналогичные запросы направлены в школы других регионов.

6. Евгений Николаевич МАНЕРКИН, на момент заслушивания свидетелей и на момент рассматриваемых событий – начальник отдела по надзору за соблюдением федерального законодательства Прокуратуры города Москвы

260. Он сообщил, что занимал указанную должность с 1999 года. Его отдел следил за соблюдением федерального законодательства, а также за соблюдением прав людей, в отношении которых возбуждено административное или уголовное производство, независимо от того, являются они гражданами Российской Федерации или других стран.

Во время рассматриваемых событий в ходе проведенных им многочисленных проверок по городу Москве его отдел выявил процессуальные нарушения, допущенные Федеральной миграционной службой при составлении отчетов по делам иностранных гражданах из ряда стран. Отчеты были составлены не по итогам жалоб иностранных граждан, поскольку таковые не подавались, однако отдел, в котором он работал, пришел к такому выводу самостоятельно, в связи с чем решения, вынесенные против указанных иностранных граждан, были отменены. В общей сложности насчитывалось 22 подобных дела. Иностранные граждане никогда не обращались с какими-либо жалобами, поскольку подписав судебные решения, они признали правильность фактов, изложенных в этих решениях, и что они нарушили законы Российской Федерации.

Он добавил, что Генеральный прокурор Московской области дал всем отделам распоряжение обеспечить соблюдение прав иностранных граждан в надлежащем порядке. Он сказал, что не давалось никаких инструкций, ограничивающих права выходцев из Грузии, так как это противоречило бы закону, и даже являлось бы преступлением согласно российскому законодательству.

Более того, областные и районные прокуроры систематически посещали центры временного содержания для иностранных граждан, нередко делая это без предварительного предупреждения и вне рабочее время. Во время таких посещений они были одеты в форму и собирали информацию у лиц, содержащих под стражей. Никаких жалоб ими получено не было. Он не знает, почему шесть из восьми центров временного содержания для иностранных граждан в Москве не работали.

И, наконец, консулы иностранных государств могли связаться с ними напрямую или обратиться в Генеральную прокуратуру Российской Федерации по любым вопросам, связанным с защитой прав их граждан, однако консул Грузии никогда не обращался по этому поводу.

В заключение он заявил, что слышал о трех произошедших в Москве случаях, когда у школ были затребованы списки учеников грузинской национальности, но это были единичные случаи, а соответствующие ответственные лица понесли наказание.

7. Константин Сергеевич НИКИШКИН, на момент заслушивания свидетелей являвшийся заместителем начальника Договорно-правового департамента Министерства внутренних дел Российской Федерации; на момент рассматриваемых событий сотрудник другого департамента

261. Он заявил, что во время рассматриваемых событий работал в другом департаменте, а текущую должность занимает с 2008 года. В его обязанности входила проверка проектов документов с точки зрения их соответствия законодательству, кроме того, он руководил рабочей группой, созданной при Министерстве внутренних дел, которая отвечала за взаимодействие с Европейским Судом по правам человека.

Он подтвердил, что никаких приказов, распоряжений или рекомендаций, предписывающих департаментам Министерства внутренних дел ограничить права иностранных граждан, в частности, граждан Грузии, не поступало; они бы противоречили законодательству и в любом случае он никогда о них не слышал. Более того, выходцы из Грузии, подлежащие выдворению за пределы территории Российской Федерации, в Министерство внутренних дел с какими-либо жалобами не обращались; консул Грузии также не обращался в Управление международного сотрудничества для получения какой-либо информации или с просьбой о содействии: такого рода запросы, в случае их получения, рассматривались в Министерстве внутренних дел на самом высоком уровне, а информация обо всех заявлениях о нарушениях прав иностранных граждан в обязательном порядке направлялась в Договорно-правовой департамент.

Он также подтвердил существование двух телеграмм под номерами 0215 и 849, составлявших государственную тайну; первая телеграмма содержала приказ с грифом «секретно», вторая была с грифом «совершенно секретно». Он также заявил, что указанные документы содержали «упоминание об определенных преступных группах. В Российской Федерации преступность [носила] многонациональный характер, поэтому в документах [содержалось] упоминание о различных национальных преступных группах. Однако в указанных документах не было избирательной ссылки именно на граждан Грузии». Содержание телеграмм не может быть разглашено, поскольку это запрещено российским законодательством.

Что касается указания, которое предположительно было издано Главным управлением Министерства внутренних дел по г. Санкт-Петербургу и Ленинградской области и о котором говорилось в докладе организации «Хьюман Райтс Вотч», то оно также было получено в виде телеграммы без указания отправителя, а содержащееся в нем сообщение не соответствовало документу Министерства внутренних дел. Его содержание было невразумительным, а также было непонятным значение термина «ОПР ГУВД». Как и во всех странах мира, суды в Российской Федерации являются независимыми и не допускают какого-либо вмешательства в их деятельность. Составление подобного документа повлекло за бы за собой неприятности для любого государственного служащего. Документ, вне всяких сомнений, был сфабрикован.

8. Сергей Михайлович ШАБАС, на момент заслушивания свидетелей являвшийся заместителем начальника Управления внутренних дел по Северо-Восточному административному округу города Москвы; на момент рассматриваемых событий занимавший должность заместителя начальника отдела гражданской безопасности этого же Управления

262. Он заявил, что во время рассматриваемых событий он занимал должность заместителя начальника отдела гражданской безопасности указанного Управления, и в его обязанности входила координация работы отрядов милиции по борьбе с преступностью и защите общественного порядка. В рамках своих обязанностей он должен был проверять документы соответствующих лиц в случае возникновения подозрений в совершении ими административного правонарушения или в случае если сотрудники милиции являлись свидетелями такого рода действий.

В начале октября 2006 года он проводил официальное расследование в отношении начальника отдела по делам несовершеннолетних Отдела внутренних дел Бутырского района Марковой, которая направила в школу № 230 запрос на предоставление списка учеников, являвшихся гражданами стран СНГ и, в частности, Грузии. Сразу после получения соответствующей информации отдел, в котором он работал, немедленно уведомил директоров школ о недопустимости разглашения такого рода сведений. Было начато расследование и он лично допрашивал Маркову, директора школы № 230 и начальника отдела общего образования Департамента образования. Во время допроса Маркова заявила, что 3 октября 2006 года она посетила школу и оставила записку для директора школы. По ее словам, она сделала это по собственной инициативе и без каких-либо конкретных указаний с целью выявления детей незаконных иммигрантов, проживавших в неблагоприятных для здоровья условиях.

По итогам расследования он подготовил заключение от 6 октября 2006 года, в котором свидетель, являясь руководителем следственной комиссии, предложил привлечь Маркову и двух ее руководителей, которые ничего не знали о ее неправомерных действиях, к дисциплинарной ответственности (вынести выговор непосредственно Марковой и начальнику Управления внутренних дел Мурадову, а также предупреждение ее непосредственному руководителю Матвееву). В тот же день генерал Трутнев подписал приказ о выговоре Мурадову, так как к тому времени последний совсем недавно был назначен на должность, и о дисциплинарном наказании Марковой. Какого-либо упоминания о Матвееве в этом приказе не было.

По утверждению свидетеля, это могло объясняться тем, что приказ мог касаться только определенных видов наказания; в отношении Матвеева достаточным было наказание в виде предупреждения, изложенного в отдельном документе, который называется «заключение». В любом случае, во время официального совещания представителей Управления внутренних дел по району около пятидесяти высокопоставленных сотрудников милиции были поставлены в известность о вынесенных наказаниях. Генерал Трутнев также указал на недопустимость такого поведения и его повторения в будущем.

Свидетель добавил, что выговор, как правило, означал невозможность в течение одного года получить продвижение по службе, и что с 2007 года Маркова более не работает в милиции, так как ей исполнилось 45 лет и она не прошла аттестацию, необходимую для дальнейшего выполнения ее обязанностей.

В заключение он заявил, что не знает подробностей аналогичных инцидентов, которые могли происходить в других районах города Москвы, однако во время совещания, которое в конце октября 2006 года было проведено начальником Управления внутренних дел по городу Москве Прониным, меры, незамедлительно принятые в его районе для решения указанной проблемы, были упомянуты в качестве примера.

9. Кирилл Дмитриевич ШЕВЧЕНКО, на момент заслушивания свидетелей являвшийся специалистом представительства Международной организации по миграции в России; на момент рассматриваемых событий – заместитель начальника отдела организации иммиграционного контроля Федеральной миграционной службы

263. Он заявил, что во время рассматриваемых событий он занимал должность заместителя начальника отдела организации иммиграционного контроля Федеральной миграционной службы. В его обязанности входило участие в координации контрольно-надзорной деятельности отдела с работой других федеральных ведомств, проверка правовых документов по вопросам миграции и внесение предложений по улучшению соответствующего федерального законодательства.

В 2006 году в Российскую Федерацию прибыло 110 000 - 120 000 граждан Грузии, которые остались в стране на разные сроки пребывания. Для того, чтобы попасть на территорию Российской Федерации, многие граждане Грузии проезжали через третьи государства, в том числе, Белоруссию, поскольку между Белоруссией и Россией отсутствовал пограничный контроль, а между Белоруссией и Грузией действовал безвизовый режим.

В период с 2002 по 2006 год наблюдался стабильный рост числа распоряжений об административном выдворении граждан Грузии и граждан других стран. Наибольшее количество случаев выдворении из страны выходцев из Грузии наблюдалось в период с 2003 по 2004 год (+60%), а в 2007 году был отмечен резкий спад. Это было обусловлено, главным образом, упрощением иммиграционного режима, в частности, процедуры получения регистрации; начиная с указанного времени для соблюдения иммиграционного режима достаточно было указать место проживания.

В 2006 году было зафиксировано 4 022 административных выдворения граждан Грузии, среди которых были лица, высланные в принудительном порядке, а также те, кто самостоятельно покинул территорию Российской Федерации. В октябре и ноябре 2006 года Российской Федерацией было зафрахтовано 4 самолета (6 октября 2006 года грузовой самолет Ил-76 Министерства по чрезвычайным ситуациям; 10, 11 и 17 октября 2006 года пассажирский самолет Ил-62М), и 2 самолета было зафрахтовано Грузией (28 октября 2006 года и 6 декабря 2006 года), на борту которых из Москвы в Тбилиси были вывезены граждане Грузии. Свидетель сам не присутствовал на борту грузового самолета, однако ему было известно, что несмотря на меньшую по сравнению с пассажирским самолетом комфортабельность, условия перевозки на указанном грузовом самолете соответствовали международным стандартам. В октябре и ноябре 2006 года самолетами в принудительном порядке было выдворено около 400 граждан Грузии. После того как все связи между двумя странами были прекращены, ими было подписано соглашение об организации прямых чартерных рейсов Москва-Тбилиси. При организации таких совместных полетов российские власти руководствовались директивой, принятой Европейским советом Евросоюза в 2004 году.

Он лично присутствовал в аэропорту во время выдворении граждан Грузии и заявил, что никаких ограничений по количеству багажа не было; наоборот, вещей у всех было много; кроме того, в аэропорту, в частности, в аэропорту Домодедово присутствовали представители средств массовой информации. Свой багаж они могли получить в любое время после их задержания и до момента их выдворения из страны. Кроме того, он общался с консулом Грузии и его сотрудниками, также присутствовавшими в аэропортах во время отправления рейсов в Тбилиси. Впоследствии консул Грузии направил начальнику Федеральной миграционной службы города Дербента, Дагестан, благодарственное письмо, в котором отметил успешное взаимодействие с российскими властями в ходе организации выдворении и не высказал никаких жалоб.

Он также подтвердил, что срок подачи жалоб на решение о выдворении составлял 10 дней, однако многие граждане Грузии подписали документы о своем согласии с указанными решениями и отказе от обжалования.

В заключение он пояснил, что Российская Федерация становится все более открытой для потока мигрантов. С этой целью в 2002 году был принят Закон «О правовом положении иностранных граждан в Российской Федерации», цель которого – регулирование условий проживания иностранных граждан на ее территории, и данный закон, с момента его принятия, неизменно совершенствуется и дополняется.

10. Валерий Анатольевич ВАСИЛЬЕВ, на момент заслушивания свидетелей – советник (начальник отдела) при Министерстве иностранных дел в Москве; на момент рассматриваемых событий являвшийся консулом Российской Федерации в Грузии

264. Он заявил, что во время рассматриваемых событий он занимал должность консула в посольстве Российской Федерации в Грузии в городе Тбилиси.

По его словам, Российская Федерация привлекала граждан Грузии как страна, куда они могли иммигрировать: соответственно, в 2004 году визы получили 70 000 граждан Грузии, направлявшихся в Российскую Федерацию; в 2005 году визы получили 90 000 граждан Грузии, а в первом полугодии 2006 года - 75 000 граждан Грузии. Он также заявил, что Грузия неоднократно отказывалась от подписания двустороннего соглашения с Российской Федерацией о противодействии незаконной иммиграции.

Затем он пояснил разницу между краткосрочной деловой визой, выдаваемой иностранному гражданину для участия в семинаре или встречи с деловыми партнерами в Российской Федерации, и рабочей визой, к которой прилагается миграционная карта, позволяющие его держателю на законных основаниях работать на территории Российской Федерации. Вся указанная информация находилась в открытом для граждан Грузии доступе не только в консульстве или вне его, но также могла быть получена ими по телефону. Во время оформления визы и других документов консульство проверяло представленные заявителями документы и в случае возникновения каких-либо сомнений могло провести проверку через веб-сайт Федеральной миграционной службы Российской Федерации.

Он также добавил, что в сентябре 2006 года, после возвращения на родину ряда дипломатических сотрудников посольства в Тбилиси и консульства Российской Федерации оба учреждения продолжали работу в штатном режиме в обычное рабочее время (с 09:00 до 16.00), при этом штат посольства был сокращен до 15 человек (дипломатов и административных сотрудников), а в консульстве работало 3 дипломата[64]. Таким образом, граждане Грузии могли по-прежнему подавать апелляции или жалобы, лично или через министра иностранных дел Грузии, которые были бы переданы соответствующим органам власти в Российской Федерации, но никаких апелляций или жалоб подано не поступало. После разрыва дипломатических отношений между двумя странами, начиная с марта 2009 года, представительство Российской Федерации работало в здании посольства Швейцарии в Грузии, а представительство Грузии работало в посольстве Швейцарии в Российской Федерации. Там же можно было связаться с дипломатами обеих стран.

Он также сказал, что 6 октября 2006 года присутствовал в аэропорту Тбилиси, куда прибыл самолет из Москвы с гражданами Грузии на борту. Ему было поручено организовать возвращение граждан России в Российскую Федерацию, и обратным рейсом летели его жена и двое детей. Условия на борту самолета были приемлемыми, его жена ни на что не жаловалась; к тому же, рейс длился чуть менее 2 часов. В общей сложности в период с сентября по октябрь 2006 года Грузию покинуло 526 граждан России, некоторые из них являлись сотрудниками консульства или членами их семей.

В. Свидетели, выбранные Европейским Судом

1. Джордж Тугуши , на момент заслушивания свидетелей являвшийся государственным защитником (уполномоченным по правам человека) в Грузии и членом Европейского Комитета по предотвращению пыток; во время рассматриваемых событий занимавший должность специалиста по правам человека при миссии ОБСЕ.

265. На момент рассматриваемых событий он занимал должность специалиста по правам человека при миссии ОБСЕ в Грузии и поддерживал тесное общение с Уполномоченным по правам человека в Грузии Субари, которого Европейский Суд изначально планировал заслушать в качестве свидетеля. Он сопровождал последнего на конференцию ОБСЕ в Варшаве, на которой Уполномоченный по правам человека в Грузии выразил свое беспокойство по поводу выдворении граждан Грузии из Российской Федерации, и помогал ему в составлении проекта выступления по данному вопросу.

Он сообщил, что октябре, ноябре и декабре 2006 года в аппарат Уполномоченного по правам человека обращалось большое количество высланных граждан Грузии, и что имеются соответствующие подтверждающие документы. По его мнению, ситуация было совершенно исключительной, так как впервые такое большое количество людей обратилось к Уполномоченному по правам человека с жалобой на массовую выдворенииу из страны. Уполномоченный по правам человека в Грузии опубликовал доклад о событиях второго полугодия 2006 года и, насколько ему было известно, это был единственный раз, когда такого рода доклад был посвящен вопросу принудительной выдворении. В то же время Уполномоченный по правам человека в Грузии связался со своим коллегой, Уполномоченным по правам человека в Российской Федерации Лукиным, который в своем ежегодном докладе за 2006 год также затронул вопрос о выдворении граждан Грузии из Российской Федерации.

Он сказал, что в начале октября 2006 года видел распоряжения Главного управления Министерства внутренних дел по Санкт-Петербургу и Ленинградской области, о которых говорилось в нескольких докладах, в том числе, в докладе «Хьюман Райтс Вотч» и докладе Уполномоченного по правам человека в Российской Федерации. По его мнению, принятые российскими властями меры были направлены именно против выходцев из Грузии, несколько сотен которых были вынуждены покинуть Российскую Федерацию в очень короткий срок, а именно, в течение двух месяцев. Этим мерам предшествовали антигрузинские заявления российских властей, которые усиливали напряженность в отношениях между двумя странами. Люди, которые обращались к Уполномоченному по правам человека, утверждали, что их не доставляли к судье, а судебные решения они подписывали под угрозой тюремного заключения, что явно свидетельствует об отсутствии у них возможности защитить свои права в административных или судебных органах.

Было выслано свыше 2 000 граждан Грузии, и ему было известно о двух рейсах грузовыми самолетами. На борту одного из них находилось около 150 пассажиров, что наводит его на мысль о том, что это была массовая выдворенииа выходцев из Грузии. Кроме того, он полагает, что у них не было реальных шансов обжаловать решения в консульство Российской Федерации в Грузии или через консульство Грузии в Российской Федерации, поскольку у многих их них не было на руках ни документов, ни решений суда. Другие решили отказаться от возможности обжалования, так как просто не видели в этом никакого смысла.

Он также упомянул о сделанных Уполномоченным по правам человека в Грузии заявлениях о бесчеловечных и унижающих достоинство условиях содержания в отделениях милиции и в центрах временного содержания для иностранных граждан: камеры были переполнены, не было организовано питание, не было воды, не оказывалась медицинская помощь, и заключенные не могли связаться со своими родными или адвокатами. По его мнению, в любом случае – как в бывшем Советском Союзе, так и в большинстве стран Совета Европы, было бы невозможным содержать в нормальных условиях такое большое количество людей, задержанных в течение одной ночи, с целью их последующей выдворении из страны.

2. Матиас ЕОРСИ, на момент рассматриваемых событий – докладчик Мониторингового комитета Парламентской Ассамблеи Совета Европы (ПАСЕ)

266. В докладе ПАСЕ он придерживался крайне решительных выводов (как он сам по сути указал в пояснительной записке) о том, что «массовая кампания, начатая в конце сентября против граждан Грузии и лиц грузинской национальности», с самого начала являлась ничем иным, как «избирательным и целенаправленным преследованием по национальному признаку», «кампанией, хорошо скоординированной исполнительными и законодательными ветвями власти» и «установившейся практикой выдворении», которая послужила образцом для последующих выдворений по всей стране» (пункты 52, 53, 55 и 59 доклада ПАСЕ).

Он пояснил Европейскому Суду методы работы докладчиков Мониторингового комитета, которые встречались с официальными лицами и представителями обеих стран, в частности, с представителем православной грузинской церкви в Москве, членами неправительственных правозащитных организаций, которые, по их мнению, занимали беспристрастную позицию. Члены секретариата делегации задали ему вопрос о десяти гражданах Грузии, которые были выдворены из Российской Федерации в Тбилиси. Докладчики опирались на сведения и на документы, указанные ими в Приложении к их докладу (распоряжения Главного управления Министерства внутренних дел по г. Санкт-Петербургу и Ленинградской области, а также запросы, направленные в ряд школ).

По его мнению, выдворение такого большого числа граждан Грузии в столь короткий срок не могло быть осуществлено без ведома и указания высокопоставленных лиц из числа представителей российских властей. Более того, указанные документы явились доказательством того, что принятые российскими властями меры были направлены именно против граждан Грузии, даже несмотря на то, что принятие в 2002 году Закона «О правовом положении иностранных граждан в Российской Федерации» и отсутствие переходных положений привело к появлению структурных проблем иммиграции для всех граждан из стран Содружества независимых государств (СНГ).

Он также указал на то, что, согласно заявлениям заслушанных граждан Грузии и членов неправительственных организаций, подлежащие выдворении граждане Грузии были лишены справедливого судебного разбирательств в судах Российской Федерации: им приходилось ожидать в зале суда, их не пускали в зал, где проходило слушание, и им угрожали многолетним тюремным заключение в случае их отказа подписать предъявленные им судебные решения. Ни до выдворении (из-за угроз), ни впоследствии (из практических соображений в связи с отзывом посла России в Тбилиси) у граждан Грузии не было реальной возможности подать иски в российские суды.

Что касается условий содержания под стражей, он указал на то, что члены Мониторингового комитета не посещали центры временного содержания для иностранных граждан, а описание условий содержания под стражей и соответствующая терминология изложены в показаниях заслушанных граждан Грузии (пункт 60 доклада ПАСЕ).

Он также подчеркнул, что политическая напряженность между двумя странами, возникшая с момента войны в Абхазии в 1992 году, продолжала обостряться, и в сентябре 2006 года достигла критической стадии, поскольку Российская Федерация сочла унизительным выдворение из Грузии четырех российских сотрудников, проходившее под прицелом телевизионных камер.


опубликовано 18.05.2015 09:23 (МСК)

 

Сайт Президента Рф
Сайт Конституционного Суда РФ
Сайт Верховного Суда РФ
Официальный интернет-портал правовой информации




Сведения о размере и порядке уплаты государственной пошлины
Сервис для подачи жалоб и заявлений в электронном виде


Часы работы суда:
понедельник-четверг: 8.30-17.15
пятница: 8.30-17.00
суббота, воскресенье: выходной
перерыв: 13.00-13.45
 

Главный корпус
355002, г. Ставрополь,
ул. Лермонтова, 183
Тел.: (8652) 23-29-00
Факс: (8652) 23-29-32
e-mail: krai@stavsud.ru

Помещения
Ставропольского краевого суда
в здании "Дворец правосудия"
355035, г.Ставрополь,
ул. Дзержинского, 235
Тел./факс: (8652) 35-36-41

Апелляционная коллегия
по гражданским делам
Ставропольского краевого суда
355004, г. Ставрополь,
ул. Осипенко, 10а
Тел./факс: (8652) 23-50-58

Здание
Ставропольского краевого суда
в г. Пятигорске
357500, Ставропольский край
г. Пятигорск,
ул. Лермонтова, 9
Тел./факс: (8793) 33-94-73