Arms
 
развернуть
 
355002, г. Ставрополь, ул. Лермонтова, д. 183
Тел.: (8652) 23-29-00, 23-29-32 (ф.)
kraevoy.stv@sudrf.ru krai@stavsud.ru
355002, г. Ставрополь, ул. Лермонтова, д. 183Тел.: (8652) 23-29-00, 23-29-32 (ф.)kraevoy.stv@sudrf.ru krai@stavsud.ru

 

Сайт Президента Рф
Сайт Конституционного Суда РФ
Сайт Верховного Суда РФ
Официальный интернет-портал правовой информации




Сведения о размере и порядке уплаты государственной пошлины
Сервис для подачи жалоб и заявлений в электронном виде


Часы работы суда:
понедельник-четверг: 8.30-17.15
пятница: 8.30-17.00
суббота, воскресенье: выходной
перерыв: 13.00-13.45
 

Главный корпус
355002, г. Ставрополь,
ул. Лермонтова, 183
Тел.: (8652) 23-29-00
Факс: (8652) 23-29-32
e-mail: krai@stavsud.ru

Помещения
Ставропольского краевого суда
в здании "Дворец правосудия"
355035, г.Ставрополь,
ул. Дзержинского, 235
Тел./факс: (8652) 35-36-41

Апелляционная коллегия
по гражданским делам
Ставропольского краевого суда
355004, г. Ставрополь,
ул. Осипенко, 10а
Тел./факс: (8652) 23-50-58

Здание
Ставропольского краевого суда
в г. Пятигорске
357500, Ставропольский край
г. Пятигорск,
ул. Лермонтова, 9
Тел./факс: (8793) 33-94-73


ДОКУМЕНТЫ СУДА
Исмаилов против России

ДЕЛО «ИСМАИЛОВ ПРОТИВ РОССИИ»

(Жалоба №20110/13)

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

СТРАСБУРГ

17 апреля 2014 г.

вступило в силу 8 сентября 2014 г.

Настоящее постановление вступило в силу в порядке, установленном в пункте 2 статьи 44 Конвенции. Может быть подвергнуто редакционной правке.


По делу «Исмаилов против России»,

Европейский Суд по правам человека (Первая Секция), заседая Палатой, в состав которой вошли:

Изабелла Берро-Лефевр, Председатель,
Элизабет Штайнер,
Ханлар Гаджиев,
Мирьяна Лазарова Трайковска,
Юлия Лаффранк,
Пауло Пинто де Альбукерке,
Дмитрий Дедов, Судьи,
и Сорен Нильсен, Секретарь Секции,

проведя заседание 25 марта 2014 г. за закрытыми дверями,

вынес следующее постановление, утвержденное в вышеназванный день:

ПРОЦЕДУРА

1.Дело было инициировано в связи с жалобой (№ 20110/13) против Российской Федерации, поступившей в Суд в соответствии со статьей 34 Конвенции о защите прав человека и основных свобод (далее — «Конвенция») от гражданина Республики Узбекистан, Хамидулло Шукирджановича Исмаилова (далее — «заявитель») 21марта 2013 года.

2.Интересы заявителя представляли Н. Ермолаева и Е.Рябинина, адвокаты, практикующие в г. Москве. Интересы Властей Российской Федерации (далее — «Власти») представлял Г.Матюшкин, Уполномоченный Российской Федерации при Европейском Суде по правам человека.

3.Заявитель утверждал, в частности, что в случае его экстрадиции в Узбекистан он подвергнется риску жестокого обращения, что содержание его под стражей с целью обеспечения возможности его высылки было незаконным, и что он не мог добиться эффективного судебного пересмотра вопроса о продлении срока содержания его под стражей.

4.22 марта 2013 г. исполняющий обязанности Председателя Секции, которому было передано дело, принял решение применить Правило 39 Регламента суда, указав Властям, что заявитель не подлежит удалению или экстрадиции в Узбекистан до получения дальнейшего уведомления, и принял решение рассмотреть его жалобу в приоритетном порядке в соответствии с Правилом 41 Регламента Суда.

5.6 мая 2013 года данная жалоба была коммуницирована Властям.

ФАКТЫ

1. ОБСТОЯТЕЛЬСТВА ДЕЛА

6.Заявитель родился в 1980 году. До его задержания в 2012 г. он проживал в г. Арзамасе Нижегородской области. В настоящее время он содержится под стражей в специальном приемнике в г. Балахна Нижегородской области.

1.Прибытие заявителя в Россию и его иммиграционный статус

7.До апреля 2011 г. заявитель проживал в Узбекистане. Члены его семьи, включая несовершеннолетнего сына, проживают в Узбекистане. В 2001 г. он несколько раз ездил в Россию на заработки.

8.12 апреля 2011 г. заявитель прибыл в Россию в поисках работы. 12 июля 2011 г. закончился срок законного пребывания заявителя в России.

9.24 января он был оштрафован за нарушение миграционного законодательства. При этом он не покинул страну.

2.Уголовное дело в отношении заявителя в Узбекистане

10.12 июня 2012 г. следователь ОВД Андижанской области Узбекистана выдвинул против заявителя обвинения в организации, руководстве или участии в религиозных экстремистских, сепаратистских, фундаменталистских или других запрещенных организациях (часть 2 статьи 244 Уголовного кодекса Узбекистана). Заявитель обвинялся, в частности, в членстве в запрещенной религиозной экстремистской организации «Исламское движение Узбекистана», и террористической организации «Озбекистон Исломий Харакати» (O’zbekiston Islomiy Harakati), с конца 2008 г. по октябрь 2009 г. Согласно соответствующему постановлению следователя, заявитель, вместе со своим братом и двумя другими лицами, «планировал разрушить конституционный порядок Узбекистана» и затем «создать исламское государство на территории г. Нижний Новгород, Россия». Для этого они уехали в Россию и начали «изучать идеологию главы террористического движения, Тохира Йолдошева, и Джумабоя Ходжаева, также известного в качестве Джумма Намангани». Затем, вместе с другими членами «Озбекистон Исломий Харакати», они планировали нападение с намерением уничтожить конституционный порядок Узбекистана и других стран для создания на их месте исламского государства. Они также пытались «совершить террористические акты». Следователь указал, что имелись веские доказательства против заявителя, не приводя дополнительных подробностей.

11.В тот же день Андижанский городской суд Узбекистана вынес постановление о задержании заявителя и его объявлении в международный розыск.

3.Процедура рассмотрения вопроса об экстрадиции и содержание под стражей до экстрадиции

(а) Производство по делу об экстрадиции

12.13 сентября 2012 г. заявитель был задержан в г. Арзамасе Нижегородской области в соответствии с запросом властей Узбекистана, и был заключен под стражу в ожидании экстрадиции.

13.12 октября 2012 года Генеральная прокуратура Республики Узбекистан направила официальный запрос об экстрадиции заявителя. В указанном запросе содержались заверения в том, что заявитель будет привлечен к ответственности только за преступления, в связи с которыми он экстрадируется, что он сможет беспрепятственно покинуть Узбекистан после того, как предстанет перед судом и отбудет наказание, и что он не будет выслан или экстрадирован в третье государство без согласия российских властей. Прокуратура Узбекистана также заверила российскую сторону в том, что в Узбекистане заявитель не будет подвергнут преследованию по политическим или религиозным основаниям, что он не будет подвергнут пыткам или другому бесчеловечному или унижающему достоинство обращению, что ему будет предоставлена возможность защищать себя, inter alia, посредством предоставления юридической помощи, и что уголовное преследование заявителя будет осуществляться в соответствии с национальным законодательством Республики Узбекистан. В данном письме было указано, что в принимающей стороне были запрещены все формы бесчеловечного и унижающего достоинство обращения.

14.12 ноября 2012 г. адвокат, представляющий заявителя во внутригосударственных судебных разбирательствах, подал возражения в отношении запроса об экстрадиции. Он указал, что в соответствии с информацией, поступившей от независимых международных наблюдателей, жестокое обращение широко распространено в пенитенциарной системе Узбекистана и гарантии справедливого судебного разбирательства не соблюдались. Ссылаясь на прецедентную практику Суда по данному вопросу, он указал, что заявитель, обвиненный в религиозном преступлении, подвергнется риску жестокого обращения и будет лишен минимальных гарантий на справедливое судебное разбирательство в случае экстрадиции в запрашивающую страну.

15.9 апреля 2013 г. Генеральная прокуратура РФ отклонила запрос властей Узбекистана об экстрадиции. По-видимому, указанное решение не было обжаловано, и судебные разбирательства по вопросу экстрадиции были прекращены. Копия данного решения не была представлена сторонами.

16.Письмом от 12 августа 2013 г., направленным в ответ на письмо адвоката заявителя, Генеральная прокуратура уведомила заявителя о решении отказать в его экстрадиции в Узбекистан.

(b) Содержание заявителя под стражей в ожидании экстрадиции

17.15 сентября 2012 г., через два дня после задержания заявителя, Арзамасский городской суд вынес постановление о заключении заявителя под стражу до экстрадиции. Данное решение, по-видимому, обжаловано не было.

18.12 ноября 2012 г. городской суд продлил срок содержания заявителя под стражей на шесть месяцев, до 12 марта 2013 г. Данное решение было оставлено без изменений в порядке рассмотрения по апелляции Нижегородским областным судом 11 декабря 2012 г. До 11марта 2013 г. заявитель содержался под стражей в следственном изоляторе ФКУ СИЗО-3 в Вадском районе Нижегородской области.

4.Повторное задержание заявителя и содержание в ожидании административного выдворения

(a)События 11-12 марта 2013 г. и задержание заявителя 13 марта 2013 г.

19.11 марта 2013 г., за день до даты освобождения заявителя, он был переведен в отделение полиции г. Арзамаса. 12 марта 2013 г. санкционированный срок содержания заявителя под стражей в ожидании экстрадиции закончился, и городской прокурор г. Арзамаса распорядился об освобождении заявителя.

(i)Версия событий в изложении заявителя

20.По словам заявителя, в полночь 12 марта 2013 г. его выпустили во внутренний двор отделения полиции. Ему не было выдано документов, подтверждающих его освобождение из-под стражи. Сразу после этого, 13 марта 2013 г. в 0:05 он был задержан в указанном дворе сотрудниками местного отдела Федеральной миграционной службы в связи с нарушением миграционного законодательства (Статья 18-8 Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях (далее - «КоАП»)) и заключен под стражу.

(ii)Официальная версия событий

21.Власти указали, что «в соответствии с материалами [дела] в отношении содержания заявителя под стражей», он должен был быть освобожден 12 марта 2013 г. в 19:00.

22.Проверка журнала регистрации заключенных в отделении полиции г. Арзамаса показала, что заявитель был освобожден из-под стражи 12 марта 2013 г. в 23:55 в связи с истечением срока его заключения.

23.В соответствии с решением городского суда Арзамаса от 13 марта 2013 г. (см. ниже пункт 28), заявитель был задержан возле отделения полиции г. Арзамаса в ходе «внеплановой проверки», проводимой Арзамасским подразделением Нижегородского областного отдела Федеральной миграционной службы.

24.13 марта 2013 г. в 1.20 сотрудник ОВД г. Арзамаса составил протокол задержания заявителя «в связи с установлением обстоятельств административного правонарушения по запросу Арзамасского отдела Федеральной миграционной службы». В определенный момент утром 13 марта 2013 г. был составлен протокол об административном правонарушении в отношении заявителя в связи с тем, что заявитель не покинул Россию после 12 июля 2011 г. В определенный момент 13 марта 2013 г. заявитель был допрошен начальником Арзамасского отдела Федеральной миграционной службы и указал, inter alia, что он не обращался за предоставлением статуса беженца в России и не имел оснований для того, чтобы остаться в России.

(b)Производство по делу о выдворении и применение Правила 39 Регламента Суда

(i) Разбирательства в Арзамасском городском суде

25.13 марта 2013 г. городской суд г. Арзамаса Нижегородской области рассмотрел дело заявителя. В ходе слушания заявитель признал, что он не покинул Россию после 12 июля 2011 г., несмотря на требования иммиграционного законодательства. Тем не менее, его представитель указал, что, в соответствии со Статьей 28.1 КоАП, судебные разбирательства по делу об административном правонарушении должны были быть инициированы в отношении заявителя сразу после получения достаточных данных, указывающих на совершение им административного правонарушения. Заявитель был задержан 13 сентября 2012 г. и к 14 или 15 сентября 2012 г. власти обладали достаточными данными об иммиграционном статусе заявителя. Тем не менее, судебные разбирательства в связи с административным правонарушением были инициированы только шесть месяцев спустя, когда истек срок содержания заявителя под стражей в ожидании экстрадиции. При таких обстоятельствах сторона защиты посчитала, что административное выдворение заявителя, в случае поступления распоряжения о таком выдворении, привело бы к форме скрытой экстрадиции.

26.Сторона защиты также сослалась на отчеты ООН, международных неправительственных организаций, и прецедентную практику Суда, утверждая, что заявитель разыскивался властями Узбекистана в связи с обвинением в религиозном преступлении, и следовательно, мог подвергнуться риску жестокого обращения в случае высылки в Узбекистан.

27.Наконец, они указали, что в любом случае не может быть вынесено распоряжение о выдворении заявителя, так как разбирательства относительно предоставления заявителю статуса беженца еще не были завершены. В связи с этим сторона защиты указала, что заявитель обжаловал отказ в предоставлении ему статуса беженца от 7 декабря 2012 г. (см. ниже пункт 36) и на текущий момент не получил ответа.

28.Арзамасский городской суд признал, что заявитель пребывал в России в нарушение иммиграционного законодательства. Суд постановил, что 13 марта 2013 г. в 0:05 по адресу отделения полиции г. Арзамаса «заявитель не покинул территорию Российской Федерации после истечения срока регистрации 12 июля 2011 г.». Указанный суд постановил, что не имелось обстоятельств, препятствующих его административному выдворению из России. Суд отклонил аргумент заявителя в отношении разбирательств о предоставлении статуса беженца, усмотрев, что «в соответствии с письмом от 23 января 2013 г. российской Федеральной миграционной службы (далее - «ФМС РФ»), его соответствующее заявление было отклонено» (см. содержание указанного письма ниже в пункте 38). Суд также отметил, без указания подробностей, что утверждения стороны защиты в отношении риска пыток в Узбекистане «не могут быть приняты в качестве обоснованных». В соответствии с частью 8 Статьи 18 КоАП суд усмотрел, что заявитель обязан выплатит штраф в сумме 3 000 российских рублей, и распорядился об административном выдворении заявителя из России. Цитируя положения КоАП о контролируемом принудительном выдворении (см. ниже пункты 50-51), суд принял решение о том, что заявитель подлежит содержанию в специальном приемнике ГУВД по Нижегородской области до его административного выдворения. Суд не указал конкретного срока содержания заявителя в спецучреждении.

(ii)Указание о применении обеспечительной меры в соответствии с Правилом 39

29.22 марта 2013 г. Суд указал Властям, в соответствии с Правилом 39 Регламента Суда, что административное выдворение и/или экстрадиция заявителя должны быть приостановлены до дальнейшего уведомления.

(iii)Судебные разбирательства в Нижегородском областном суде

30.19 марта 2013 года заявитель обжаловал постановление от 13 марта 2013 года. Дополнительно к первоначально приведенным аргументам сторона защиты указала, что суд первой инстанции неправильно установил факты дела, включая факты, относящиеся к задержанию заявителя. Несмотря на материалы дела, сторона защиты указала, что 12 марта 2013 г. заявитель был выпущен лишь во двор отделения полиции и в любом случае ему не были выданы документы, подтверждающие его освобождение из заключения. Следовательно, 13 марта 2013 г. в 0:05 он не был освобожден и был не в состоянии намеренно «не покинуть Россию». Сторона защиты также настаивала на том, что высылка заявителя привела бы к его «скрытой экстрадиции». Судебные разбирательства по делу об экстрадиции в отношении заявителя на тот момент времени еще не были завершены. В случае высылки в Узбекистан заявитель был бы не в состоянии оспорить решение, принятое в рамках судебных разбирательств по делу об экстрадиции, или воспользоваться минимальными гарантиями в таких разбирательствах.

31.Сторона защиты также указала, что, несмотря на выводы суда, в судебных разбирательствах о предоставлении статуса беженца не было принято окончательного решения 25 января 2013 г., что прямо подтверждалось письмом ФМС РФ. В случае подачи заявления о предоставлении статуса беженца внутригосударственное законодательство запрещает высылку заявителя в отсутствие окончательного решения в отношении предоставления ему статуса беженца. Сторона защиты подчеркнула, что суд первой инстанции не рассмотрел аргумент о жестоком обращении, и повторила свои заявления в отношении риска жесткого обращения в случае исполнения распоряжения о выдворении. Наконец, сторона защиты указала, что решение о заключении заявителя в специальное учреждение не содержало указания срока, что привело к нарушению статьи 5 Конвенции.

32.26 марта 2013 г. Нижегородский областной суд оставил решение об административном выдворении без изменений, усмотрев, что суд первой инстанции правильно установил факты дела, оценил приемлемость различных доказательств и применил внутригосударственное законодательство. Суд апелляционной инстанции установил, что назначенное административное наказание было законным, и не нашел оснований для его изменения. Что касается аргумента о том, что власти своевременно не инициировали административные разбирательства в отношении заявителя, суд отметил, что протокол об административном правонарушении был составлен в соответствии с предусмотренной внутригосударственным законодательством процедурой. Суд не усмотрел в показаниях заявителя что-либо, позволяющее предположить, что члены его семьи подвергались преследованию в Узбекистане. Наконец, суд отметил, что заявителю не был предоставлен статус беженца в России. Постановление об административном выдворении вступило в силу.

33.После 12 марта 2013 г. заявитель содержался под стражей в специальном пенитенциарном учреждении в г. Арзамасе. В определенный момент до 25 ноября 2013 г. он был переведен в специальный приемник в г. Балахна Нижегородской области. Он остается там до настоящего времени.

5.Допросы 14 и 27 сентября 2012 г. и судебные разбирательства по вопросу о предоставлении статуса беженца

34.14 сентября 2012 г., во время допроса городским прокурором г.Арзамаса после задержания, заявитель указал, что он приехал в Россию в поисках работы. С апреля 2011 г., даты его прибытия в Россию, он не регистрировался в качестве иностранного гражданина, временно пребывающего в стране. Он указал, что не подвергался преследованию на политических основаниях в Узбекистане и не подавал заявления о предоставлении статуса беженца в России. Он узнал о возбуждении уголовного дела в его отношении в Узбекистане от своих родителей, так как в определенный момент времени местная полиция провела обыск в их доме. Тем не менее, он не был осведомлен о характере обвинений и основаниях возбуждения уголовного дела в его отношении до его задержания в России. Он сделал аналогичные заявления при допросе Вадским районным прокурором Нижегородской области 27 сентября 2012 г.

35.2 октября 2012 г. заявитель подал заявление о предоставлении статуса беженца в ФМС г. Нижнего Новгорода, так как опасался преследования в связи со сфабрикованными обвинениями в религиозном преступлении. Он указал, что не имел каких-либо религиозных убеждений. Тем не менее, после задержания он узнал, что обвинялся в религиозном преступлении. Он указал, что обвинения, выдвинутые против него, являлись необоснованными. Он боялся, что в Узбекистане будет подвергнут пыткам, будет вынужден дать показания против себя и будет приговорен к тюремному заключению за преступления против государства, совершенные по религиозным мотивам.

36.7 декабря 2012 г. Нижегородская ФМС отклонила заявление. ФМС сослалась на показания заявителя, а также результаты проверок, проведенных местным ОВД и ФМС. Также было отмечено, что Нижегородское областное управление ФСБ рекомендовало отказать заявителю в предоставлении статуса беженца. Указанное решение также включало ссылку на неопределенный отчет, без указания его даты, о социальной и экономической ситуации в Узбекистане. В указанном отчете, inter alia, было указано, что узбекские власти полностью контролируют религиозную жизнь населения, что Узбекистан ратифицировал несколько международных соглашений ООН о правах человека, и что использование любых незаконных методов следствия было запрещено в запрашивающей стране. Нижегородская ФМС отметила, ссылаясь на показания заявителя, что он подал заявление о предоставлении статуса беженца после того, как узнал при задержании о том, что был объявлен в розыск. Следовательно, имелись основания рассматривать запрос заявителя в качестве попытки избежать экстрадиции. ФМС также установила, что у заявителя не было проблем с властями в его стране до отъезда в Россию. В итоге Нижегородская ФМС заключила, что заявитель не представил «объективных доказательств того, что он подвергнется преследованию на национальных, религиозных или политических основаниях», и что он покинул Узбекистан в поисках работы, и следовательно, по причине, не относящейся к сфере действия запроса о предоставлении статуса беженца.

37.25 декабря 2012 г. заявитель обжаловал отказ ФМС России, ссылаясь на риск жестокого обращения и тюремного заключения в его родной стране. Он цитировал отчеты различных НПО за 2011-2012 г.г., в которых говорилось о серьезных нарушениях прав человека в Узбекистане, и указал, что Нижегородская ФМС не приняла во внимание политический и религиозный характер обвинений против него, а также не осуществила анализ определенных обстоятельств дела.

38.ФМС РФ получила апелляцию заявителя 15 января 2013 г. и в письме от 23 января 2013 г. сообщила заявителю, что его запрос будет рассмотрен после получения документов из Нижегородской ФМС.

39.11 февраля 2013 года ФМС РФ отклонила его апелляцию. Она оставила решение Нижегородской ФМС без изменений, усмотрев, что последняя рассмотрела все соответствующие индивидуальные, социальные и политические аспекты дела и пришла к надлежащим образом обоснованному выводу. ФМС РФ обнаружила, что не имелось доказательств того, что судебные разбирательства по уголовному делу в отношении заявителя «имели политические мотивы». ФМС РФ отметила, что ни заявитель, ни его жена, ни ребенок, ни его родители, проживающие в Узбекистане, не получали угроз и не подвергались какому-либо преследованию, и повторила, что заявитель обратился за предоставлением статуса беженца только после задержания. ФМС РФ также отметила, что заявитель не подходил под определение беженца, так как страх уголовного преследования не являлся основанием для предоставления статуса беженца.

40.Письмом от 12 февраля 2013 г. ФМС РФ направила свое решение заявителю по почте на адрес следственного изолятора в г.Арзамасе. Получив указанное решение 15 марта 2013 г., заявитель оспорил его 2 апреля 2013 г. в Басманном районном суде г. Москвы. В частности, он возразил, что ФМС РФ не рассмотрела его аргументы и не оценила обстоятельства его дела. Заявитель повторил, дополнительно к своим первоначальным показаниям, что основанием его жалобы являлся не только факт уголовного преследования, а страх пыток при содержании под стражей в Узбекистане с целью получения признания в совершении преступлений, которых он не совершал.

41.18 июня 2013 г. Басманный районный суд отклонил жалобу и утвердил законность решения ФМС России, отметив, что заявитель не представил «убедительных аргументов в поддержку своих утверждений о страхе преследования на основании расы, религии, национальности или членства в определенной социальной группе». На основании анкеты, заполненной заявителем в день подачи заявления, суд отметил, что заявитель не являлся членом политических, религиозных или военных организаций в родной стране и не имел проблем с властями до его отъезда в Россию. Ни одно из обвинений, предъявленных узбекскими властями, не указывало на политические мотивы. Суд повторил, что члены семьи заявителя проживали в Узбекистане и не подвергались какому-либо преследованию. Фактической целью его заявления являлось намерение избежать уголовного преследования в Узбекистане. Также заявитель не жаловался на риск преследования в Узбекистане и до его задержания не изъявлял желания остаться в России в качестве беженца. Более того, не имелось причин медицинского характера, препятствующих высылке заявителя из России. Суд заключил, что заявитель не подходил под определение «беженца».

42.Суд также отклонил запрос стороны защиты о допросе Рябининой в качестве эксперта по ситуации с правами человека в Узбекистане.

43.Заявитель подал апелляционную жалобу, повторяя ранее указанные аргументы и указав, что суд первой инстанции не оценил риск на основании всей имеющейся информации, а также не рассмотрел его контраргументы в отношении решения ФМС России. Он настаивал на том, что обвинения, выдвинутые против него, являлись политически мотивированными и подчеркнул риск жестокого обращения, ссылаясь на отчеты «Хьюман Райтс Вотч» (Human Rights Watch) и «Межународной амнистии» (Amnesty International), а также на прецедентную практику Суда. Что касается вывода суда о том, что никто из членов его семьи не подвергался преследованию, заявитель отметил, что 12 марта 2013 г. его брат также был задержан в г.Арзамасе, но впоследствии был освобожден, так российские власти отказали в его экстрадиции.

44.24 октября 2013 г. Московский городской суд оставил в силе постановление от 18 июня 2013 г. Заявитель в своих замечаниях от 25ноября 2013 г. представил копию информационного бюллетеня о состоянии рассмотрения дела с веб-сайта городского суда, содержащую ссылки на дела и указание о том, что апелляционная жалоба была отклонена и постановление было оставлено без изменений. Стороны не представили копию соответствующего решения.

6.Информация о судебных разбирательствах по вопросу предоставления временного убежища

45.В своем письме от 4 апреля 2013 г. Власти указали, что в определенный момент заявитель обратился за предоставлением временного убежища в России, и 23 января 2013 г. Нижегородское УФМС отклонило его заявление, и данный отказ был оставлен без изменений Сормовским районным судом г. Нижнего Новгорода 18 февраля 2013 г.

46.Заявитель указал, что он не обращался за предоставлением временного убежища и приложил письмо Нижегородского УФМС от 29 мая 2013 г., подтверждающее, что Нижегородское УФМС не получало от него такого заявления.

II.СООТВЕТСТВУЮЩЕЕ ВНУТРИГОСУДАРСТВЕННОЕ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВО И ПРАКТИКА

1.Административное выдворение и содержание под стражей в ожидании исполнения постановления о выдворении

(a)Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях

(i)Нарушение режима пребывания

47. Статья 18.8 КоАП РФ предусматривает, что нарушение иностранным гражданином режима проживания в Российской Федерации, в том числе проживание на территории Российской Федерации в отсутствие действительного разрешения на проживание или несоблюдение установленного порядка регистрации по месту жительства, влечет наказание в виде административного штрафа в размере от 2000 до 5000 рублей с административным выдворением за пределы Российской Федерации или без такового.

48.Срок давности по делам об административных правонарушениях, перечисленных в статье18.8 КоАП РФ, составляет один год со дня совершения соответствующего правонарушения (часть1 статьи4.5 КоАП РФ).

(ii)Административное выдворение

49.Часть 3 статьи 23.1 предусматривает, что дела об административных правонарушениях, влекущих административное выдворение за пределы Российской Федерации рассматриваются судьями судов общей юрисдикции.

50.Статьей3.10 КоАП РФ предусматриваются два вида административного выдворения, аименно контролируемый самостоятельный выезд и контролируемое принудительное выдворение. Вид административного выдворения определяется судьей, рассматривающим соответствующее дело (часть 4 Статьи 3.10).

51.Пункт 5 статьи 32.10 КоАП позволяет судам Российской Федерации помещать иностранного гражданина в специальные учреждения с целью административного выдворения.

52.Пункт 1 статьи 27.3 КоАП устанавливает, что административное содержание в специальном учреждении применяется в исключительных случаях, если оно необходимо для справедливого и безотлагательного рассмотрения дела об административном правонарушении или для исполнения наказания.

(iii)Обжалование распоряжения об административном выдворении

53.Пункт 1 статьи 30.1 КоАП гарантирует право обжалования решения по делу об административном правонарушении в вышестоящий суд. Такая жалоба подается в течение десяти дней с даты вынесения соответствующего решения (часть 1 Статьи 30.3). Апелляционная жалоба на постановление об административном выдворении должна быть направлена в вышестоящий суд в тот же день (часть 2 Статьи 30.2) и рассмотрена в течение одного дня с даты подачи апелляции (часть 3 Статьи 30.5).

(iv) Производство в суде надзорной инстанции

54.Статья 30.12 предусматривает, что постановления судов первой инстанции и постановления, вынесенные в апелляционном порядке, которые вступили в силу, могут быть оспорены, inter alia, ответчиком или его адвокатом в надзорном порядке. Областной прокурор или его заместитель, или Генеральный прокурор или его заместитель, также могут подать запросы пересмотра в надзорном порядке.

55.Запросы о пересмотре в надзорном порядке должны быть поданы в областные суды или в Верховный суд РФ. Такие запросы подлежат рассмотрению председателями таких судов или их заместителями. Верховный суд уполномочен рассматривать жалобы на решения, вынесенные на уровне субъекта Федерации в надзорном порядке (Статья 30.13).

56.Запросы о пересмотре в надзорном порядке должны включать указание оснований для пересмотра (часть 5 Статьи 30.14). Сфера пересмотра ограничена основаниями, указанными в соответствующем запросе и ответными замечаниями. Если это в интересах законности, осуществляющий пересмотр в надзорном порядке судья имеет право полностью пересмотреть дело (части 1 и 2 Статьи 30.16). Обновленные запросы о пересмотре в надзорном порядке на тех же основаниях в том же суде не допускаются (часть 4 Статьи 30.16).

57.В результате рассмотрения дела в надзорном порядке могут быть вынесены следующие решения: (1)об отклонении заявления о пересмотре в надзорном порядке и утверждении первоначального решения; (2)об изменении постановления или другого решения, если выявленные недостатки могут быть устранены без возвращения дела для нового рассмотрения, и при условии, что такое решение не приведет к применению более суровой административной санкции и иным образом не повлечет негативное влияние на положение истца; (3)об отмене постановления или решения и возвращении дела для нового рассмотрения в суд первой инстанции, в случае существенного нарушения процессуального законодательства; (4)об отмене постановления или другого судебного решения и прекращения административных разбирательств, если соответствующее правонарушение является незначительным или имеются обстоятельства, исключающие возможность проведения административных разбирательств, или отсутствуют доказательства в отношении обстоятельств, формирующих основу соответствующего постановления или решения по административному делу (часть 2 Статьи 30.17).

58.В определении № 598-O от 3 апреля 2012 г. в отношении пересмотра в надзорном порядке в соответствии с КоАП, Конституционный суд пришел к выводу, что обращение к пересмотру в надзорном порядке должно допускаться только после исчерпания обычных процедур апелляции и должно быть ограничено исключительными случаями, когда в ранее проведенных судебных разбирательствах имелась ошибка, определившая результат дела или существенно повлиявшая негативным образом на права или интересы истца.

(v)Исполнение решения о наложении административной санкции

59.Статья 27.19 предусматривает, что лица, в отношении которых было вынесено распоряжение о контролируемом принудительном выдворении, должны помещаться в специальные учреждения с целью обеспечения исполнения постановления о выдворении.

60.Частью 1 статьи 31.9 КоАП РФ предусматривается, что постановление о назначении административного наказания не подлежит исполнению в случае, если это постановление не было приведено в исполнение в течение двух лет со дня его вступления в законную силу.

(vi)Административный арест в качестве административной санкции

61. Статьей 3.9 КоАП РФ предусматривается, что лицо, совершившее административное правонарушение, может быть подвергнуто наказанию в виде административного ареста лишь в исключительных случаях на срок до тридцати дней.

(b)Федеральный закон №109-ФЗ от 18июля 2006года

62.Пунктом2 части2 статьи20 Федерального закона №109-ФЗ от 18июля 2006года предусматривается, что временно проживающий вРоссийской Федерации иностранный гражданин втечение семи суток после прибытия обязан встать на учет втерриториальном органе миграционного учета.

(c)Постановление Конституционного Суда Российской Федерации №6-П от 17февраля 1998года

63. В своем постановлении №6-П от 17 февраля 1998 года Конституционный Суд Российской Федерации постановил, со ссылкой на статью 22 Конституции Российской Федерации, что решение суда необходимо для заключения лица под стражу с целью его выдворения за пределы Российской Федерации в том случае, если срок такого содержания под стражей превышает сорок восемь часов. В решении суда должно быть установлено, является ли задержание необходимой мерой по обеспечению выполнения решения о выдворении. Суд также должен оценить правомерность и обоснованность заключения под стражу. Задержание на неопределенный срок является недопустимым, поскольку оно может превратиться в вид наказания, не предусмотренный законодательством Российской Федерации и противоречащий нормам Конституции Российской Федерации.

2.Статус беженца и содержание под стражей до экстрадиции

64.Краткое изложение прочих соответствующих положений касательно производства по экстрадиции и производства по предоставлению статуса беженца дано в деле «Зохидов против России» (Zokhidov v.Russia), жалоба №67286/10, пункты 77-83 и 102-06, соответственно, 5 февраля 2013 г..

III.СООТВЕТСТВУЮЩИЕ МЕЖДУНАРОДНО-ПРАВОВЫЕ ДОКУМЕНТЫ

65.В январе 2013 года организация «Хьюман Райтс Вотч» выпустила ежегодный Всемирный доклад за 2013 год. В главе под названием «Узбекистан», в части, имеющей отношение к настоящему делу, говорится следующее:

«Ситуация с правами человека в Узбекистане остается ужасной, в 2012 году не произошло каких-либо значительных улучшений. Пытки систематически применяются в системе уголовной юстиции. Власти продолжают репрессии против гражданского общества, представителей политической оппозиции и журналистов, а также продолжают преследовать верующих, чья религиозная практика выходит за установленные государством рамки.

Уголовная юстиция, пытки и недозволенное обращение

Пытки все еще сильно распространены и в большинстве случаев продолжают оставаться безнаказанными. Права задержанных нарушаются на всех этапах расследования и судебного разбирательства, несмотря на введение в 2008 г. изменений в отношении habeas corpus. Власти не применяют рекомендации по борьбе с пытками, данные Специальный докладчиком ООН в 2003 г. и другими международными органами. Подозреваемым не предоставляется доступ к адвокатам, являющийся решающей гарантией защиты от пыток в местах предварительного заключения. Полиция получает от заключенных признания с помощью пыток, включающих избиение дубинками и пластиковыми бутылками, подвешивание за запястья и лодыжки, изнасилование и сексуальное унижение. Власти, как правило, отказываются расследовать жалобы на злоупотребления полномочиями... «Хьюман райтс вотч» продолжает получать регулярные и достоверные отчеты о пытках, включая подозрительные смерти в ходе содержания под стражей в учреждениях предварительного заключения и пенитенциарных учреждениях.

Свобода вероисповедания

Несмотря на то, что Конституция Узбекистана гарантирует свободу религии, узбекские власти продолжали свою многолетнюю неослабевающую кампанию произвольных задержаний, арестов и пыток мусульман, чья религиозная практика лежит за пределами установленных государством рамок. Более 200 человек были арестованы или осуждены в 2012 г. по обвинениям в религиозном экстремизме».

66.В главе, посвященной Узбекистану в докладе «Международной амнистии» за 2013 год, опубликованном в мае того же года, говорится следующее:

«Пытки и другие виды жестокого обращения

Пытки и другие виды жестокого обращения с заключенными со стороны сил безопасности и тюремного персонала остаются обычной практикой. Сообщения, указанные в докладах о пытках и других видах жестокого обращения, в течение соответствующего года были получены в особенности от мужчин и женщин, подозреваемых или обвиненных в принадлежности к исламским движениям и исламистским группам и партиям или другим религиозным группам, запрещенным в Узбекистане. Как и ранее, власти не проводили немедленного, тщательного и полного расследования по результатам таких докладов и жалоб, поданных в Генеральную прокуратуру.

Борьба с терроризмом и общественная безопасность

Власти продолжали добиваться экстрадиции подозреваемых в участии с исламистских движениях и исламистских группах и партиях, запрещенных в Узбекистане по причинам общественной безопасности и борьбы с терроризмом. Они также запросили экстрадицию политических оппонентов, критикующих правительство и состоятельных лиц, впавших в немилость при данном режиме. Многие из указанных запросов экстрадиции были основаны на сфабрикованных или недостоверных доказательствах. Власти предлагали высылающим государствам дипломатические заверения с целью обеспечения возвращений, обещая свободный доступ к пенитенциарным учреждениями для независимых наблюдателей и дипломатов. На практике, они не соблюдали указанные гарантии. Такие лица, принудительно возвращенные в Узбекистан, содержались под стражей без связей с внешним миром, подвергались пыткам и другому жестокому обращению, и, после несправедливых судебных разбирательств, отбывали продолжительные приговоры к тюремному заключению в жестоких, бесчеловечных и унижающих достоинство условиях. Власти также обвинялись в покушениях на убийства политических оппонентов, проживающих за границей».

67.В своем отчете за 2013 год "Возвращение к пыткам: экстрадиция, принудительные возвраты и переселение в Центральную Азию», организация «Международная амнистия» указала следующее:

«За последние два десятилетия тысячи людей по всему региону утверждали, что были задержаны без оснований и подвергались пыткам или жестокому обращению при содержании под стражей с целью получения признания или денег от родственников. В данный период в большинстве стран Центральной Азии были проведены частичные реформы с целью усиления подотчетности правоохранительных органов и улучшения имеющейся защиты в системе уголовного судопроизводства. Тем не менее, ни в одной из стран они не имели существенного успеха в устранении практик применения пыток и другого жестокого обращения, часто используемого в отношении людей, подозреваемых в обычных преступлениях, и в обычном порядке применяем в отношении политических оппонентов и лиц, подозреваемых в участии в экстремистской и террористической деятельности или в запрещенных религиозных группах.

… Заключенные часто подвергаются пыткам и жестокому обращению в ходе первоначальных допросов при содержании под стражей без связи с внешним миром. Лица, содержащиеся в закрытых пенитенциарных учреждениях Служб государственной безопасности в связи с обвинениями в отношении государственной безопасности или «религиозного экстремизма» подвержены особенному риску применения пыток и другого жестокого обращения».

68.Итоговый обзор соответствующих докладов учреждений ООН и НПО по Узбекистану за период с 2002 г. по 2011 г. приведен в деле Зохидова, упомянутом выше, пункты 107-13, с дальнейшими ссылками.

ПРАВО

I. ПРЕДПОЛАГАЕМЫЕ НАРУШЕНИЯ СТАТЕЙ 3 И 13 КОНВЕНЦИИ

69.Заявитель жаловался, что в случае его экстрадиции или административного выдворения в Узбекистан он подвергнется риску жестокого обращения в нарушение статьи 3 Конвенции, которая гласит следующее:

«Никто не должен подвергаться ни пыткам, ни бесчеловечному или унижающему достоинство обращению или наказанию».

70.Он также жаловался в соответствии со статьей 13 на отсутствие эффективного внутригосударственного средства правовой защиты в отношении указанных жалоб. Статья 13 Конвенции гласит следующее:

«Каждый, чьи права и свободы, признанные в настоящей Конвенции, нарушены, имеет право на эффективное средство правовой защиты в государственном органе, даже если это нарушение было совершено лицами, действовавшими в официальном качестве».

А.Доводы сторон

71.С одной стороны, Власти указали, что заявитель не обращался за предоставлением статуса беженца сразу после прибытия в Россию и также не поднимал вопрос риска жестокого обращения в судебных разбирательствах по вопросу об административном выдворении. В соответствии с замечаниями Властей, если заявители представляли аргумент о жестоком обращении органам в ходе судебных разбирательств по вопросу об экстрадиции, внутригосударственные суды надлежащим образом проверяли такие утверждения. С целью демонстрации существования «установившейся практики» в данном отношении Власти сослались на дело Зохидова (упомянуто выше), в котором заявитель представил свой аргумент о жестоком обращении вниманию внутригосударственных органов и распоряжение об экстрадиции было отменено. В любом случае, заявитель в настоящем деле не представил каких-либо обоснованных доказательств того, что в случае его выдворения в Узбекистан он подвергся бы риску жестокого обращения. С другой стороны, Власти указали, что заявителю были доступны различные средства правовой защиты для поднятия вопроса о жестоком обращении и он «воспользовался ими в полной мере». Внутригосударственные органы тщательно рассмотрели потенциальный риск обращения, противоречащего статье 3, а также семейное положение заявителя в ходе судебных разбирательств по вопросам административного выдворения и предоставления статуса беженца, и отклонили утверждения заявителя. Власти также отметили, что у заявителя остается возможность оспорить последние судебные решения по вопросам предоставления статуса беженца и административного выдворения посредством подачи дополнительной жалобы в Нижегородский областной суд в кассационном порядке и в Верховный суд в надзорном порядке, и заключили, что жалоба являлась явно необоснованной.

72.Заявитель в ответ указал, что он постоянно поднимал вопрос о риске жестокого обращения на всех этапах судебных разбирательств об экстрадиции, выдворении и предоставлении статуса беженца. Он указал, что судебные разбирательства об административном выдворении использовались властями с целью обхода гарантий, доступных заявителю в ходе судебных разбирательств об экстрадиции. К примеру, КоАП не содержал положений, обязывающих соответствующие органы рассматривать утверждения о риске жестокого обращения в деле о выдворении. Судебные разбирательства по вопросу предоставления статуса беженца не имели приостанавливающего действия в отношении административного выдворения. Он также указал, что жалоба в надзорном порядке в отношении постановления об административном выдворении также не имела приостанавливающего действия, и следовательно, не могла считаться эффективным средством правовой защиты.

73.Он также указал, что внутригосударственные органы оставили без рассмотрения его утверждения о риске жестокого обращения в ходе судебных разбирательств об административном выдворении и в ходе разбирательств о предоставлении убежища, несмотря на то, что заявитель опирался на информацию, предоставленную авторитетными международными организациями, и не допросили Рябинину в качестве эксперта. Он опирался на ранее сделанный Судом в различных делах об экстрадиции вывод о том, что жестокое обращение с заключенными является широко распространенной и длительной проблемой в Узбекистане, в особенности, в отношении заключенных, обвиненных в членстве в запрещенных религиозных организациях, как в случае с заявителем. Указанные выводы также были подтверждены другими независимыми источниками. В случае принудительной высылки в Узбекистан заявитель был бы заключен под стражу и таким образом, с учетом предъявленных ему обвинений, подвергался бы повышенному риску пыток.

B. Оценка Суда

1.Приемлемость жалобы

74.Суд отмечает, что данные жалобы не являются явно необоснованными в соответствии со значением подпункта(а) пункта3 статьи35 Конвенции. Суд также отмечает, что они не являются неприемлемыми по каким-либо иным основаниям. Следовательно, они должны быть признаны приемлемыми.

2.Существо жалобы

(а) Статья 3 Конвенции

(i)Общие принципы

75.Суд рассмотрит по существу эту часть жалобы заявителя в соответствии со статьей 3 в свете применимых общих принципов, которые изложены, среди прочего, в деле «Умиров против России» (Umirov v.Russia) (жалоба №17455/11, §§92-100, постановление от 18 сентября 2012 года, с дальнейшими ссылками).

(ii)Применение указанных принципов к настоящему делу

76.Заявления Властей можно рассматривать в качестве указания на то, что заявитель не представил государственным органам достаточно обоснованных аргументов в отношении риска жестокого обращения в случае его выдворения в Узбекистан. Суд отмечает, что в данном отношении Власти ссылаются на дело Зохидова (упомянутое выше), в котором распоряжение об экстрадиции заявителя было отменено. По мнению Властей, это произошло по причине того, что Зохидов, в отличие от заявителя по настоящему делу, представил убедительные и последовательные аргументы в отношении риска жестокого обращения, которые были надлежащим образом оценены внутригосударственными судами. Суд отмечает, что тот же пример был приведен Властями в других аналогичных делах (см., к примеру, «Ермаков против России» (Ermakov v. Russia), № 43165/10, пункт185, 7ноября 2013 г.). Несмотря на это, даже оставив последующие изменения в деле Зохидова (упомянуто выше, пункт 62 и далее), Суд отмечает, что основная причина отказа внутригосударственных органов от экстрадиции заявителя в данном деле была скорее «технического» характера, и заключалась в том, что срок давности для его преследования истек в соответствии с российским законодательством (см. дело Зохидова, упомянутое выше, пункт 129). Следовательно, Суд не убежден аргументом Властей в отношении существования «установившейся практики» рассмотрения жалоб на риск жестокого обращения, в той части, в которой такой аргумент основан на деле Зохидова.

77.Тем не менее, Суд отмечает, что заявитель в настоящем деле поднял вопрос риска жесткого обращения с ним в случае возвращения в Узбекистан в ходе судебных разбирательств об экстрадиции, административном выдворении и предоставлении статуса беженца. Отрицая любое участие в религиозной деятельности, он указал, что, принимая во внимание характер уголовных обвинений, выдвинутых против него, в Узбекистане он будет подвергнут преследованию на «политических и религиозных» основаниях. Суд удовлетворен тем, что его показания были последовательными и что он привел ряд специальных и обстоятельных доводов в поддержку своего заявления (см. выше пункты 14, 25-26, 30-31, 35, 37 и 40). Суд считает, что заявитель в надлежащем порядке довел свои жалобы до сведения органов власти.

(а) Оценка риска внутригосударственными органами

78.Суд отмечает, что судебные разбирательства по вопросу экстрадиции в настоящем деле были прекращены 9 апреля 2013 г. (см. выше пункт 15). К сожалению, стороны не представили копию соответствующего решения, и его обоснование остается неизвестным Суду. Дополнительно, учитывая пояснения заявителя и отсутствие копий внутригосударственных решений, на которые ссылаются Власти (см. выше пункты 44-46), Суд считает, что заявитель не обращался за предоставлением временного убежища в России. В любом случае, заявитель в настоящее время полежит высылке в Узбекистан в соответствии с распоряжением внутригосударственных судов, вынесенным в ходе административных разбирательств. Следовательно, Суд сфокусируется на имеющихся материалах судебных разбирательств об административном выдворении и предоставлении статуса беженца.

79.В первую очередь, что касается судебных разбирательств по вопросу о предоставлении статуса беженца, Суд считает, что запрос заявителя о предоставлении статуса беженца был отклонен в качестве неприемлемого миграционными органами, и впоследствии судами, с отсылкой к двум основным аргументам: заявитель слишком долго ждал перед обращением за предоставлением статуса беженца, и не представил убедительных аргументов, демонстрирующих существование риска жесткого обращения в случае его высылки в Узбекистан.

80.Что касается несвоевременной подачи заявителем заявления о получении статуса беженца, стороны не оспаривают, что заявитель прибыл в Россию в апреле 2011 года, когда ему не предъявлялось никаких обвинений, и обратился за получением статуса беженца спустя год и пять месяцев после его задержания. Суд также отмечает на основании протокола допроса от 14 сентября 2012 г. и заявителя о предоставлении статуса беженца от 2 октября 2012 г., что заявитель узнал о характере выдвинутых против него обвинений при задержании (см. выше пункты 34-35). Суд отметил, что, в любом случае, основной упор в жалобе заявителя делался на то, что он преследуется узбекскими властями в связи с обвинениями в серьезных уголовных преступлениях, наказуемых длительными сроками тюремного заключения, а также на риск жестокого обращения при содержании под стражей. В этом отношении Суд повторяет, что, хотя факт отсутствия заявления лица о предоставлении ему убежища сразу же после прибытия в другую страну может иметь значение для оценки достоверности его утверждений, наличие угрозы жестокого обращения несоизмеримо с основаниями для выдворения (см. дело «Абдолхани и Каримния против Турции» (Abdolkhani and Karimnia v. Turkey), жалоба № 30471/08, пункт 91, 22 сентября 2009 г.). Суд отмечает, что в настоящем деле выводы национальных органов власти в отношении несвоевременного обращения заявителя за предоставлением статуса беженца не опровергают, по существу, его утверждения в соответствии со статьей 3 Конвенции.

81.Что касается непредоставления убедительных аргументов существования риска, Суд напоминает, что «требовать от заявителя предоставления «неоспоримых» доказательств опасности жестокого обращения в запрашивающей стране — это все равно, что требовать от него доказательства того, что что-то произойдет в будущем, а это невозможно; в этом случае на заявителя было бы возложено явно несоразмерное бремя» (см.постановление Суда от 3 июля 2012 года по делу «Рустамов против России» (Rustamov v.Russia), жалоба №11209/10, пункт 117). Любое утверждение такого рода всегда касается возможности, чего-то, что может произойти или не произойти в будущем. Следовательно, подобные утверждения нельзя доказать таким же образом, как прошлые события. Заявитель должен быть обязан доказать, со ссылкой на конкретные факты, имеющие отношение к нему самому и к той категории лиц, к которой он относится, только лишь наличие высокой вероятности того, что он будет подвергнут жестокому обращению (см. «Азимов против России» (Azimov v.Russia), №67474/11, пункт 128, 18 апреля 2013 г.). Даже несмотря на подробные замечания об этом, сделанные заявителем в настоящем деле, органы власти отклонили их в связи с отсутствием политических мотивов обвинений.

82.Иначе говоря, миграционный орган заключил, что заявитель не имел права на получение статуса беженца на основании общего отчета о социальной и политической ситуации в Узбекистане за неопределенный период времени, а также на основании результатов проверок, проведенных местной ФМС и ОВД, и замечаний ФСБ (см. выше пункт 36). Московская ФМС и рассматривавший дело суд первой инстанции в своих выводах ограничились общими и нечеткими утверждениями о том, что не имелось доказательств возможного преследования заявителя в Узбекистане, без дальнейшего рассмотрения вопроса (см. выше пункты 39 и 41). В отсутствие замечаний сторон Суд не в состоянии анализировать, был ли применен иной подход Московским городским судом в ходе апелляционных разбирательств (см. выше пункт 44).

83.Что касается судебных разбирательств об административном выдворении, Суд отмечает, что внутригосударственные суды ограничились выводом о том, что доводы стороны защиты в отношении риска жестокого обращения являлись необоснованными, без предоставления дополнительных подробностей. Аргументы заявителя, а также его отсылка к материалам авторитетных источников, таким как международные доклады и прецедентная практика Суда, не рассматривались совсем. Суды лишь указали на отсутствие доказательств того, что заявителю было предоставлено убежище в России (см. выше пункты 28 и 32).

84.Учитывая вышесказанное, и в частности, отсутствие тщательного или сбалансированного рассмотрения общей ситуации с правами человека в Узбекистане, а также отсутствие рассмотрения личных обстоятельств заявителя, Суд не убежден в том, что жалоба заявителя была тщательно рассмотрена внутригосударственными органами. Соответственно, Суд теперь должен оценить, существовал ли фактический риск того, что заявитель подвергнется в Узбекистане обращению, противоречащему статье 3, в случае возвращения в указанную страну.

(β)Оценка риска Европейским Судом

85.Суд уже рассматривал ряд дел, связанных с риском быть подвергнутым жестокому обращению в случае экстрадиции или выдворения лиц из России и других государств-участников Совета Европы в Узбекистан. Ссылаясь на материалы, полученные из различных источников, Суд установил, что общая ситуация в области прав человека в Узбекистане вызывает тревогу и что данные международных организаций свидетельствуют о серьезной и неослабевающей проблеме жестокого обращения с заключенными, о «систематичной» и «ничем не ограниченной» практике применения пыток к тем, кто содержится под стражей, а также об отсутствии реальных доказательств, демонстрирующих какие-либо существенные улучшения в этой области (см. среди прочих «Исмоилов и другие против России» (Ismoilov and Others v.Russia), жалоба №2947/06, пункт 121, 24 апреля 2008 г.; «Гараев против Азербайджана» (Garayev v.Azerbaijan), жалоба №53688/08, пункт 71, 10 июня 2010 г.; и «Абдулхаков против России» (Abdulkhakov v.Russia), жалоба №14743/11, пункт 141, 2 октября 2012 г.). Учитывая это, а также информацию, приведенную выше в пунктах 65-67, Суд не может не подтвердить, что вопрос жестокого обращения с заключенными остается широко распространенной и длительной проблемой в Узбекистане.

86.Что касается личной ситуации заявителя, Суд отмечает, что заявитель разыскивается узбекскими властями в связи с обвинениями в участии в запрещенной религиозной экстремистской организации «Исламистское движение Узбекистана», и в террористической организации «Озбекистон исломий харакати». Узбекские власти считают, что заявитель планировал разрушить конституционный строй Узбекистана. Вышеприведенные замечания составляли основания для запроса об экстрадиции и ордера на арест, выданных в отношении заявителя. Различные международные доклады, и сам Суд во множестве постановлений указали на риск жестокого обращения, который может возникнуть в аналогичных обстоятельствах (см. дело Умирова, упомянутое выше, пункт 119, и дело Абдулхакова, упомянутое выше, пункт 145).

87.Российские органы власти, рассматривавшие дело заявителя в 2013 г., не могли пренебречь вышесказанным. Другими словами, такие обстоятельства «должны были быть известны Договаривающемуся государству» в соответствующий момент времени (см., среди недавних прецедентов, «Хирси Джама и другие против Италии» (Hirsi Jamaa and Others v.Italy) [БП], жалоба №27765/09, пункт121, ЕСПЧ 2012). Несмотря на это, по мнению Суда, внутригосударственные власти лишь представили итоговый обзор и неопределенное обоснование с целью опровергнуть утверждения о риске жестокого обращения с учетом вышеуказанных замечаний, включая очевидный интерес противной стороны, которым обладали узбекские власти в отношении заявителя. Суд также повторяет, что ратификации международных договоров, гарантирующих соблюдение фундаментальных прав и упомянутых Нижегородской ФМС (см. выше пункт 36), самой по себе недостаточно для обеспечения соответствующей защиты от риска жестокого обращения, в то время как в настоящем деле авторитетные источники сообщают о практиках, используемых или допускаемых властями, прямо противоречащих принципам Конвенции (см. дело Хирси Джама и других, упомянутое выше, пункт 128).

88.В свете вышесказанных замечаний и учитывая, inter alia, характер и фактическое основание обвинений, выдвинутых против заявителя, имеющиеся материалы о фактическом риске жестокого обращения с заключенными в ситуации, аналогичной ситуации заявителя, и отсутствие достаточных средств защиты, устраняющих такой риск, Суд находит, что заявитель столкнулся бы с серьезным риском обращения, противоречащего статье 3 Конвенции в случае выдворения в Узбекистан.

89.Суд приходит квыводу, что принудительное возвращение заявителя в Узбекистан (вформе экстрадиции, высылки или виной форме) повлечет за собой нарушение статьи3 Конвенции.

(b) Статья 13 Конвенции

90.Суд повторяет, что в конкретном контексте дел о выдворении, принимая во внимание необратимый характер вреда, который может быть нанесен, если предполагаемая угроза применения пыток или жестокого обращения будет реализована, и то значение, которое Суд придает статье 3 Конвенции, понятие эффективного средства правовой защиты в соответствии со статьей 13 Конвенции требует (i) независимого и тщательного рассмотрения утверждения о том, что имеются серьезные основания полагать, что существует реальная угроза обращения, противоречащего статье 3 Конвенции, в случае выдворения заявителя из страны нахождения в страну назначения и (ii) обеспечения эффективной возможности приостановления осуществления мероприятий, последствия которых являются потенциально необратимыми (см. в числе прочих источников, Якубов против России (Yakubov v. Russia), № 7265/10, пункт98, 8ноября 2011 г., с дальнейшими ссылками). Суд уже рассмотрел жалобу заявителя на то, что внутригосударственные органы не осуществили тщательную оценку риска жестокого обращения в случае его принудительного выдворения в Узбекистан в контексте статьи 3 Конвенции. С учетом своих выводов, сделанных выше в пунктах 79-84 и 87-88 выше, Суд не считает необходимым рассматривать жалобу заявителя отдельно в соответствии со статьей 13 Конвенции.

II.ПРЕДПОЛАГАЕМОЕ НАРУШЕНИЕ ПУНКТА 4 СТАТЬИ 5 КОНВЕНЦИИ

91.Заявитель жаловался в соответствии с пунктом 4 статьи 5 на отсутствие эффективной процедуры, посредством которой он мог бы оспорить свое продолжительное содержание в специальном учреждении в ожидании административного выдворения. Пункт 4 статьи 5 Конвенции гласит:

«Каждый, кто лишен свободы в результате ареста или заключения под стражу, имеет право на безотлагательное рассмотрение судом правомерности его заключения под стражу и на освобождение, если его заключение под стражу признано судом незаконным».

А.Доводы сторон

92.Власти указали, без дополнительных подробностей, что Статьи 30.10 и 30.11-30.13 КоАП предусматривают эффективную процедуру обжалования постановления об административном выдворении. Заявитель мог обратиться к Председателю Нижегородского областного суда с ходатайством о пересмотре в надзорном порядке постановлений Арзамасского городского суда и Нижегородского областного суда, но он этого не сделал.

93.Заявитель продолжал настаивать на своей жалобе. Он указал, что Нижегородский областной суд в своем решении от 26 марта 2013 г. не учел его аргументы и не устранил ситуацию неопределенности в его деле. Он будет не в состоянии добиться судебного пересмотра своего заключения по истечении определенного срока. Более того, процедура пересмотра в надзорном порядке не являлась эффективной, так как, во-первых, Статья 30.17 КоАП не предусматривает возможности судебного органа распорядиться о немедленном освобождении заявителя, и, во-вторых, ходатайство о таком пересмотре может быть подано только один раз (Статья 30.16 КоАП).

B. Оценка Суда

1.Приемлемость жалобы

94.Суд считает, что жалоба на нарушение пункта 4 статьи 5 Конвенции не является явно необоснованной по смыслу подпункта«a» пункта3 статьи35 Конвенции, и что она не является неприемлемой по каким-либо иным основаниям. Следовательно, она должна быть признана приемлемой.

2.Существо жалобы

(а)Общие принципы

95.Европейский суд повторяет, что целью пункта 4 статьи 5 Конвенции является обеспечить задержанным и помещенным под стражу лицам право на судебный контроль за законностью применения меры пресечения, которая к ним применяется (см., mutatis mutandis «Де Вильде, Оомс и Версип против Бельгии» (De Wilde, Ooms and Versyp v. Belgium) от 18 июня 1971 г., Серия A, № 12, пункт 76). В период содержания лица под стражей оно должно иметь средство правовой защиты, позволяющее обеспечить безотлагательный судебный пересмотр вопроса о правомерности содержания под стражей. Такой пересмотр должен быть способен повлечь, при наличии соответствующих оснований, освобождение лица. Существование средства правовой защиты, предусмотренного пунктом 4 статьи 5 Конвенции, должно быть достаточно определенным не только в теории, но и на практике, так как в противном случае оно не будет обладать доступностью и эффективностью, которых от него требует смысл данного положения (см.вышеуказанное постановление Европейского Суда по делу «Исмоилов и другие против России», упомянутому выше, пункт 145, с дальнейшими ссылками). Формы судебной проверки, отвечающие требованиям пункта 4 статьи 5 , могут различаться в разных странах и будут зависеть от рассматриваемого вида лишения свободы. Не исключено, что соблюдение требований пункта 4 статьи 5 может быть обеспечено посредством системы автоматических периодических судебных проверок по вопросу законности заключения под стражу (см. постановление Европейского Суда от 12 мая 1992 года по делу «Медьери против Германии» (Megyeri v. Germany), пункт 22, Серия A № 237A). На основании пункта 4 статьи 5 задержанный имеет право обратиться с ходатайством в компетентный «суд» для «безотлагательного» решения вопроса о том, можно ли считать лишение его свободы «правомерным» в свете новых фактов, возникших уже после принятия первоначального постановления о содержании под стражей (см. упомянутое выше дело «Исмоилов и другие», пункт 146).

(b)Применение вышеприведенных принципов к настоящему делу

96.Что касается судебных разбирательств 26 марта 2013 г., Суд не убежден доводом Властей о том, что заявитель добился судебного пересмотра вопроса о содержании его под стражей, обжаловав первое постановление о помещении его в специальный приемник от 13 марта 2013 г. Суть жалобы заявителя на нарушение пункта 4 статьи 5 Конвенции заключалась не в оспаривании первого постановления о заключении его в специальное учреждение, а в отсутствии унего возможности добиться судебного пересмотра вопроса о его содержании по истечении определенного времени. Суд отмечает, что содержание на основании подпункта(f) пункта 1 статьи 5 Конвенции, как правило, длится значительное время и зависит от обстоятельств, которые со временем могут меняться (сравн. с постановлением Европейского Суда от 10 декабря 2002 года по делу «Уэйт против Соединённого Королевства» (Waite v.theUnited Kingdom), жалоба №53236/99, пункт 56, а также содержащиеся в нем ссылки). С учетом того, что после вынесения соответствующего решения в апелляционном порядке 26 марта  2013года заявитель провел в специальном учреждении около года, за это время могли возникнуть новые вопросы, влияющие на правомерность содержания в специальном учреждении. При таких обстоятельствах Суд считает, что требование, содержащееся в пункте 4 статьи 5 Конвенции, не было учтено в первом постановлении о помещении заявителя в спецприемник от 13 марта 2013 года и не было выполнено судом апелляционной инстанции (см. дело Азимова, упомянутое выше, пункт 151).

97.Суд также отмечает, что заявитель не пытался добиться судебного пересмотра вопроса о содержании его в специальном учреждении в ожидании выдворения.

98.Власти указали, что заявитель мог использовать процедуру пересмотра в надзорном порядке в соответствии со Статьями 30.11-30.13 КоАП с целью пересмотра законности содержания заявителя в специальном учреждении. Суд отмечает, что Власти, утверждая о неисчерпании средств правовой защиты, обязаны доказать, что в соответствующий момент средство правовой защиты являлось эффективным и было доступно теоретически (см. «Селмуни против Франции» (Selmouni v.France) [БП], №25803/94, пункт 76, ЕСПЧ 1999‑V), тогда как в настоящем деле Власти ограничились лишь ссылкой на соответствующие положения КоАП. Как бы то ни было, Суд не считает необходимым оценивать эффективность предложенного средства правовой защиты, так как в любом случае такие положения в соответствующей части предусматривают лишь возможность оспаривания первоначального постановления о помещении в специальное учреждение. Действительно, в настоящем деле заявитель мог запросить оценку судом надзорной инстанции того, имела ли место ошибка в первоначальных судебных разбирательствах, определяющая результат рассмотрения дела, или существенным образом негативно повлиявшая на его права или интересы (см. соответствующую часть определения Конституционного суда от 3 апреля 2012 г., упомянутого выше в пункте 58). Тем не менее, в отсутствие дополнительных пояснений, Суд не убежден, что предложенное средство правовой защиты способно привести к рассмотрению законности заключения под стражу в свете новых факторов, возникающих по истечении определенного времени.

99.Иначе говоря, Власти не опирались на какое-либо положение внутригосударственного законодательства, которое разрешало бы заявителю инициировать судебное разбирательство с целью пересмотра содержания в специальном учреждении в ожидании административного выдворения.

100.Суд также отмечает, что в течение вышеуказанного периода автоматического периодического продления срока содержания заявителя под стражей не производилось, как и судебного пересмотра данного вопроса.

101.Отсюда следует, что в течение всего срока содержания заявителя под стражей до выдворения в распоряжении заявителя не имелось процедуры судебного пересмотра законности такого заключения в свете новых факторов, возникших после вынесения решения о первоначальном помещении заявителя под стражу.

102.Соответственно, по настоящему делу было допущено нарушение пункта4 статьи5 Конвенции.

III.ПРЕДПОЛАГАЕМОЕ НАРУШЕНИЕ ПУНКТА 1 СТАТЬИ5 КОНВЕНЦИИ

103.Заявитель жаловался в соответствии с пунктом 1 статьи 5 Конвенции на то, что его содержание под стражей с 13 марта 2013 г. являлось незаконным в отношении несоответствия применимого внутригосударственного законодательства стандарту «качества закона», и на то, что ни в одном из судебных решений, вынесенных в ходе административных разбирательств, не было указано сроков его содержания под стражей, что не позволяло ему оценить продолжительность содержания под стражей. В частях, имеющих отношение к настоящему делу, статья 5 гласит следующее:

«1.Каждый имеет право на свободу и личную неприкосновенность. Никто не может быть лишен свободы иначе как в следующих случаях и в порядке, установленном законом:

(f)законное задержание или заключение под стражу лица с целью предотвращения его незаконного въезда в страну или лица, против которого принимаются меры по его высылке или выдаче".

А.Доводы сторон

104.Власти утверждали, что содержание заявителя под стражей с целью обеспечения возможности высылки было законным по смыслу подпункта(f) пункта 1 статьи 5 Конвенции. Заявитель содержался под стражей с целью исполнения судебного постановления о его административном выдворении на основании части 1 статьи 18.8 КоАП РФ. Ссылаясь на доводы, приведенные судами в пользу высылки заявителя и заключения его под стражу, Власти утверждали, что дело о выдворении никак не связано с делом об экстрадиции, и что законодательство по вопросу содержания лица под стражей с целью обеспечения возможности высылки является достаточно ясным и предсказуемым. Содержание заявителя под стражей было необходимо для обеспечения административного выдворения, так как он мог скрыться от властей в случае освобождения.

105.Заявитель утверждал, что 12-13 марта 2013 г. он фактически не был освобожден, и что заключение его под стражей длилось без перерыва с 13 сентября 2012 г. Он указал, что судебные разбирательства по вопросу об административном выдворении были инициированы только после того, как власти столкнулись с необходимостью его освобождения и административное содержание под стражей было направлено исключительно на содержание его под контролем властей после истечения срока его содержания под стражей в ожидании экстрадиции. Дополнительно, после 9 апреля 2013 г., даты официального отказа от его экстрадиции в Узбекистан, он содержался под стражей, чтобы власти могли организовать его высылку в запрашивающую страну. Заявитель утверждал, что положения российского законодательства, касающиеся содержания под стражей с целью обеспечения возможности выдворения, являются недостаточно ясными и предсказуемыми. В частности, заявитель жаловался, что его задержание с целью выдворения было санкционировано для того, чтобы обойти требования законодательства, которыми был установлен предельный срок содержания под стражей с целью обеспечения возможности экстрадиции. Напротив, содержание под стражей с целью обеспечения возможности выдворения российским законодательством по времени не ограничивалось.

B. Оценка Суда

1.Приемлемость жалобы

106.Суд отмечает, что данная жалоба не является явно необоснованной в значении подпункта (а) пункта 3 статьи 35 Конвенции. Никаких иных оснований для признания жалобы неприемлемой установлено не было. Таким образом, она должна быть признана приемлемой.

2.Существо жалобы

107.Суд считает, что содержание заявителя под стражей с 13 марта 2013 г. с целью высылки (административного выдворения) из России являлось формой «депортации» в значении подпункта (f) пункта 1 статьи 5 Конвенции. Следовательно, подпункт(f) пункта 1 статьи 5 Конвенции применим к настоящему делу.

(а)Общие принципы

108.Суд напоминает, что лишение свободы, произведенное на основании подпункта(f) пункта 1 статьи 5 Конвенции, должно быть «законным». В тех случаях, когда возникает вопрос о«правомерности» заключения под стражу, включая вопрос о соблюдении «порядка, установленного законом», Конвенция отсылает, главным образом, к национальному законодательству и закрепляет обязанность по соблюдению его материальных и процессуальных норм. Однако соблюдения норм национального законодательства недостаточно: Пункт 1 статьи 5 Конвенции дополнительно требует, чтобы любое лишение свободы соответствовало цели статьи 5 Конвенции, которая заключается в защите лица от произвола (см.«А. и другие против Соединенного Королевства» (A. and Others v.the United Kingdom) [БП], №3455/05, пункт 164, ЕСПЧ 2009, с дальнейшими ссылками). Основополагающий принцип заключается в том, что никакое произвольное заключение под стражу не может соответствовать требованиям пункта  статьи 5 Конвенции, а понятие «произвол», содержащееся в пункте 1 статьи 5 Конвенции, не ограничивается несоблюдением норм национального права, вследствие чего лишение свободы может являться правомерным в рамках национального законодательства, но при этом быть произвольным и, следовательно, противоречащим требованиям Конвенции. Чтобы содержание под стражей, осуществляющееся на основании подпункта(f) пункта 1 статьи 5 Конвенции, нельзя было назвать произвольным, оно должно осуществляться добросовестно; при этом оно должно быть тесно связано с тем основанием для заключения под стражу, на которое ссылались Власти; место и условия содержания под стражей должны быть приемлемыми; продолжительность содержания под стражей не должна превышать срока, обоснованно необходимого для достижения преследуемой цели (см.постановление по делу Рустамова, упомянутое выше, пункт 150, с дальнейшими ссылками).

(b)Применение вышеприведенных принципов к настоящему делу

109.Стороны сошлись во мнениях по поводу того, что заявитель проживал в России нелегально как минимум в течение нескольких месяцев до его задержания и, следовательно, совершил административное правонарушение, наказуемое изгнанием. Суд напоминает, что, в принципе, срок содержания под стражей будет являться законным в том случае, если такое содержание под стражей осуществляется на основании судебного постановления (см.постановление Европейского Суда от 27 сентября 2011 года по делу «Алим против России» (Alim v.Russia), жалоба №39417/07, пункт 55). Суд отмечает, что содержание заявителя под стражей с целью обеспечения возможности высылки было санкционировано судом, обладавшим компетенцией по рассмотрению данного дела, в связи с совершением правонарушения, наказуемого высылкой.

110.Однако Суд не может не отметить, что внутригосударственные суды не указали причин содержания заявителя под стражей после 13 марта 2013 г. Фактически, обоснование судов включало применение административной санкции в форме административного выдворения, но не помещения в специальное учреждение в ожидании такого выдворения. Суд повторяет, что «отсутствие каких-либо причин, указанных судебными органами в их решениях о заключении под стражу на продолжительный период времени, может нарушать принцип защиты от произвола, предусмотренный в пункте 1 статьи 5» (см. «Худоеров против России» (Khudoyorov v. Russia), жалоба № 6847/02, пункт 135, ЕСПЧ 2005‑X (выдержки)).

111.Суд также отмечает аргумент заявителя о том, что фактической целью распоряжения о помещении в специальное учреждение от 13 марта 2013 г. являлось продолжение содержания его под стражей после истечения максимального срока содержания под стражей с целью обеспечения возможности экстрадиции, и что власти использовали производство по делу о высылке в качестве предлога для того, чтобы обойти требования закона. В самом деле, не оспаривается, что властям было известно о том, что заявитель является нелегальным иммигрантом, с момента его задержания 13 сентября 2012 года (см.выше пункт 34). Тем не менее, они сослались на это основание для заключения его под стражу только тогда, когда истек срок, предусмотренный для содержания под стражей с целью обеспечения возможности экстрадиции. Тем не менее, даже если принять официальную версию событий, сопровождающих освобождение заявителя (см. выше пункты 22-23), как только указанный срок истек, заявитель был снова задержан, непосредственно возле отделения полиции г. Арзамаса в ходе внеплановой проверки, проведенной поздно ночью, в течение десяти минут после мнимого освобождения заявителя из заключения в ожидании экстрадиции (там же). После этого заявитель оставался под стражей «с целью выдворения», в то время как судебные разбирательства по вопросу экстрадиции еще не были закончены, до 9 апреля 2013 г. (см. выше пункт 15). В связи с этим Суд напоминает, что «содержание под стражей, осуществляющееся на основании подпункта(f) пункта 1 статьи 5 Конвенции, должно осуществляться добросовестно» и «должно быть тесно связано с тем основанием для заключения под стражу, на которое ссылались Власти» (см.дело Рустамова, упомянутое выше, пункт 1 50). В деле Азимова Суд усмотрел, в похожих обстоятельствах, что эти два условия не были выполнены, как минимум, в ходе короткого периода времени, когда судебные разбирательства по вопросу экстрадиции заявителя еще не были завершены, и возможно даже после их завершения (см. дело Азимова, упомянутое выше, пункт 165).

112.Несмотря на это, и особенно в отсутствие какого-либо обоснования в постановлении о помещении в специальный приемник, Суд не считает необходимым оценивать, отличалась ли мнимая причина задержания заявителя от фактической причины в настоящем деле, по следующей причине. Даже если цель заключения под стражу является законной, продолжительность такого содержания под стражей не должна превышать обоснованно необходимую для преследуемой цели (см. дело Азимова, упомянутое выше, пункт 166, и «Шакуров против России» (Shakurov v.Russia), жалоба № 55822/10, пункт 162, 5 июня 2012 г.). Суд отмечает, что в данном случае содержание заявителя под стражей состояло из двух периодов. Во-первых, заявитель содержался под стражей в течение шести месяцев с целью экстрадиции, до того, как власти распорядились о заключении его под стражу в ожидании выдворения. Во-вторых, содержание заявителя под стражей в ожидании выдворения длилось в течение почти одного года до настоящего времени. Вопрос состоит в том, является ли продолжительность содержания его под стражей обоснованной.

113.Что касается шестимесячного содержания под стражей в ожидании экстрадиции, Суд удовлетворен тем, что требование к осмотрительности было соблюдено, учитывая, что судебные разбирательства по вопросам экстрадиции и предоставления убежища не были завершены в течение всего рассматриваемого периода, без особенных задержек со стороны властей.

114.Что касается периода с 13 марта 2013 года до настоящего времени, в ожидании исполнения распоряжения об административном выдворении, содержание заявителя под стражей в этот период связано, главным образом, с временной приостановкой исполнения постановлений об экстрадиции и выдворении в связи с указанием Суда, отданным 22 марта 2013 года на основании Правила 39 Регламента Суда.

115.Суд напоминает в связи с этим, что Договаривающиеся Стороны в соответствии со статьей 34 Конвенции обязаны соблюдать обеспечительные меры, примененные согласно правилу 39 Регламента Суда. Тем не менее, осуществление указанной Судом обеспечительной меры само по себе не имеет значения при разрешении вопроса о том, соответствует ли лишение свободы, которому может быть подвергнуто лицо, пункту 1 статьи 5 Конвенции (см.постановление Европейского Суда по делу «Гебремедхин (Габерамадхиен) против Франции» (Gebremedhin [Gaberamadhien] v.France), жалоба №25389/05, пункт 74, ЕСПЧ 2007‑II). В случаях, когда государство-ответчик воздерживалось от депортации заявителей в соответствии с запросом Суда на основании Правила 39, Суд был готов принять, что разбирательства по вопросу высылки были временно приостановлены, но тем не менее, «находились в процессе», и следовательно не имело места нарушение подпункта (f) пункта 1 статьи 5 (см., к примеру, «Аль Ханчи против Боснии и Герцеговины» (Al Hanchi v.Bosnia and Herzegovina), № 48205/09, пункты 49-51, 15 ноября 2011 г., и дело Умирова, упомянутое выше, пункты 138-42). То есть приостановка внутригосударственных судебных разбирательств по причине указания Судом обеспечительной меры не должна привести к ситуации, в которой заявитель содержится под стражей в течение необоснованно продолжительного срока (см. дело Азимова, упомянутое выше, пункт 171).

116.Суд отмечает, что в данном деле судами не было установлено в явной форме никаких конкретных сроков содержания заявителя под стражей в ожидании его высылки (см.выше пункты 28 и 32). В соответствии с частью 1 статьи 31.9 КоАП РФ, решение о высылке должно быть исполнено в течение двух лет (см.выше пункт 60). Также неясно, что произойдет по истечении двухлетнего срока, так как с точки зрения иммиграционного законодательства заявитель, безусловно, останется нелегалом и вновь будет подлежать высылке, а,следовательно, и содержанию под стражей на этом основании (см. дело Азимова, упомянутое выше, пункт 171).

117.В связи с этим Суд также отмечает, что в соответствии с действующим КоАП РФ предельный срок наказания за совершение административного правонарушения в виде лишения свободы составляет тридцать дней (см.параграф 61 выше), и что содержание под стражей с целью высылки не должно носить карательный характер и при этом должно сопровождаться предоставлением соответствующих гарантий, установленных Конституционным Судом Российской Федерации (см.выше пункт 63). Как и в деле Азимова (упомянуто выше, пункт 172), Суд отмечает, что в настоящем деле мера «пресечения» была более суровой, чем мера «наказания».

118.Суд также повторяет, что в течение всего периода содержания заявителя под стражей, когда действовала временная мера, примененная Судом, власти не осуществили повторное рассмотрение вопроса законности продолжительного содержания заявителя под стражей (см. выше пункты 100-01 выше).

119.Наконец, хотя власти были осведомлены о том, что рассмотрение дела в Суде займет определенное время, они не предприняли попыток нахождения «альтернативных решений», которые обеспечили бы исполнение распоряжения о высылке в случае отмены временной меры в соответствии с Правилом 39 (см. дело Азимова, упомянутое выше, с дальнейшими ссылками).

120.В свете вышеизложенного, Суд заключает, что имело место нарушение подпункта (f) пункта 1 статьи 5 Конвенции в отношении содержания заявителя под стражей в ожидании административного выдворения.

IV.ПРАВИЛО39 РЕГЛАМЕНТА СУДА

121.Суд напоминает, что в соответствии с пунктом 2 статьи 44 Конвенции настоящее постановление не станет окончательным, пока а) стороны не заявят, что они не будут ходатайствовать о передаче дела в Большую Палату, б) в течение трех месяцев с даты вынесения постановления не поступит запроса о передаче дела в Большую Палату, или в) коллегия Большой Палаты не отклонит все запросы о передаче дела согласно статье 43 Конвенции.

122.Суд полагает, что указание, данное Властям Российской Федерации на основании правила 39 Регламента Суда (см. пункт 4 настоящего постановления), должно продолжать действовать вплоть до вступления настоящего постановления в силу или до получения ими дальнейших уведомлений.

V. ПРИМЕНЕНИЕ СТАТЬИ 41 КОНВЕНЦИИ

123.Статья 41 Конвенции предусматривает следующее:

«Если Суд приходит к заключению, что имело место нарушение Конвенции или Протоколов к ней, а внутреннее право Высокой Договаривающейся Стороны допускает возможность лишь частичного устранения последствий этого нарушения, Суд, в случае необходимости, присуждает справедливую компенсацию потерпевшей стороне».

А.Ущерб

124.Заявитель требовал 25000 евро в качестве компенсации морального ущерба.

125.Власти посчитали, что данное требование является необоснованным и чрезмерным, и что установление нарушения будет достаточной справедливой компенсацией.

126.Суд отмечает, что в данном деле пока не произошло какого-либо нарушения статьи 3 Конвенции. Тем не менее, Суд установил, что принудительное возвращение заявителя в Узбекистан, в случае его осуществления, приведет к нарушению данного положения. Суд считает, что его вывод относительно нарушения статьи 3 Конвенции сам по себе является достаточно справедливой компенсацией по смыслу статьи 41 Конвенции.

127.В настоящем деле Суд установил нарушения пунктов 1 и 4 статьи 5 Конвенции. Суд признает, что заявителю был причинен моральный вред, который не может быть компенсирован одним лишь фактом установления нарушения. Поэтому Суд присуждает заявителю 5 000 евро в качестве компенсации морального ущерба, плюс любой налог, который может взиматься с данной суммы (см. дело Азимова, упомянутое выше, пункты 181-82), и отклоняет остальные требования в данном отношении.

B. Расходы и издержки

128.Заявитель также требовал 7750 евро в качестве компенсации расходов и издержек, понесенных им во внутригосударственных судах и в Европейском Суде. Он представил разбивку понесенных расходов, вкоторой он учел сорок девять часов работы Ермолаевой и двадцать восемь с половиной часов работы Рябининой по ставке 100 евро в час.

129.Власти указали, что не было представлено фактических доказательств осуществления платежа и того, что расходы действительно были понесены.

130.Всоответствии спрецедентной практикой Суда, заявитель имеет право на возмещение судебных расходов и издержек только втой мере, вкакой он доказал, что такие расходы и издержки действительно имели место, были необходимыми и являлись целесообразными сточки зрения их размера. В данном деле, учитывая полученные документы и вышеуказанные критерии, Суд полагает, что разумно присудить сумму в размере 7750 евро в покрытие всех статей расходов по производству в Суде (см. «Фадеева против России» (Fadeyeva v.Russia), жалоба № 55723/00, пункт147, ЕСПЧ 2005‑IV).

C. Проценты за просрочку платежа

131.Суд считает приемлемым, что процентная ставка при просрочке платежа должна быть установлена в размере, равном предельной учетной ставке Европейского Центрального банка, плюс три процента.

НА ЭТИХ ОСНОВАНИЯХ СУД ЕДИНОГЛАСНО:

1.Объявил жалобу приемлемой;

2.Постановил, что принудительное возвращение заявителя вУзбекистан повлечет нарушение статьи3 Конвенции;

3.Постановил, что отсутствует необходимость рассматривать жалобу о нарушении статьи 13 Конвенции;

4.Постановил, что в настоящем деле было допущено нарушение пункта 4 статьи 5 Конвенции в связи с недоступностью процедуры, которая обеспечила бы судебный пересмотр вопроса о правомерности содержания заявителя под стражей с целью обеспечения возможности административного выдворения;

5.Постановил, что в отношении содержания заявителя под стражей в ожидании административного выдворения было допущено нарушение подпункта (f) пункта 1 статьи 5 Конвенции.

6.Постановил,

a)что в течение трех месяцев, начиная со дня вступления постановления в силу в соответствии с пунктом 2 статьи 44 Конвенции, государство-ответчик обязано выплатить заявителю нижеприведенные суммы с последующим переводом в рубли по курсу на день выплаты:

(i)5000 (пять тысяч) евро, плюс любой налог, которым может облагаться эта сумма, в качестве компенсации морального вреда;

(ii) 7750 (семь тысяч семьсот пятьдесят) евро в качестве возмещения судебных расходов и издержек плюс любые налоги, которые могут быть взысканы с заявителя;

(b)что с момента истечения вышеуказанного трехмесячного срока до момента выплаты компенсации на данную сумму начисляются простые проценты в размере, равном предельной учетной ставке Европейского центрального банка в течение периода выплаты пени плюс три процента;

7.Отклонил остальные требования заявителя о справедливой компенсации.

8.Принял решение о том, что Власти должны продолжать выполнять указание, данное им на основании Правила 39 Регламента Суда, согласно которому заявитель не должен быть выдворен в Узбекистан или любую другую страну до вступления настоящего постановления в силу или же до получения Властями дальнейших распоряжений.

Составлено на английском языке; уведомление о постановлении направлено в письменном виде 17 апреля 2014 г. в соответствии с пунктами 2 и 3 Правила 77 Регламента Европейского Суда.

Сорен Нильсен Изабелла Берро-Лефевр
Секретарь Председатель

опубликовано 14.01.2015 17:17 (МСК), изменено 15.01.2015 11:36 (МСК)

 

Сайт Президента Рф
Сайт Конституционного Суда РФ
Сайт Верховного Суда РФ
Официальный интернет-портал правовой информации




Сведения о размере и порядке уплаты государственной пошлины
Сервис для подачи жалоб и заявлений в электронном виде


Часы работы суда:
понедельник-четверг: 8.30-17.15
пятница: 8.30-17.00
суббота, воскресенье: выходной
перерыв: 13.00-13.45
 

Главный корпус
355002, г. Ставрополь,
ул. Лермонтова, 183
Тел.: (8652) 23-29-00
Факс: (8652) 23-29-32
e-mail: krai@stavsud.ru

Помещения
Ставропольского краевого суда
в здании "Дворец правосудия"
355035, г.Ставрополь,
ул. Дзержинского, 235
Тел./факс: (8652) 35-36-41

Апелляционная коллегия
по гражданским делам
Ставропольского краевого суда
355004, г. Ставрополь,
ул. Осипенко, 10а
Тел./факс: (8652) 23-50-58

Здание
Ставропольского краевого суда
в г. Пятигорске
357500, Ставропольский край
г. Пятигорск,
ул. Лермонтова, 9
Тел./факс: (8793) 33-94-73